Выжить в пустоте

      Четыре нигде нет. Куда ты запропастился, чувак? И Трис исчезла. Мы тут в прятки играем, что ли? В толпе их реально очень легко потерять, поэтому я исследую все этажи, начиная с последних. Наконец Четыре объявляется на пятом, разговаривая с Тори о количестве верных бесстрашных.       Смотрю на часы телефона. Полседьмого. Хоть бы успели. — Четыре! — окликаю бывшего инструктора. Тот поворачивается на пятках и смотрит на меня в упор.       Отдышавшись после утомительных поисков, я выпрямляюсь и членораздельно сообщаю: — Предатели-бесстрашные сегодня посетят наше здание. Нужно приготовиться. — Я разве могу тебе доверять? — Я ни разу не выступала лично против тебя или Трис. Я лишь не дала ранить этого подонка. Ты бы поступил также, будь на его месте твоя девчушка.       Он медленно, но уверенно кивает. Его взгляд все еще такой же немного угрожающий. Как на тренировках. Так и хочется расправить плечи, выпятить грудь и приставить к виску правую ладонь. Затем развернуться налево и пойти нахуй. — И я не выдала вас в Дружелюбии, — полной грудью вдыхаю разгоряченный воздух. — Если бы я вас обманывала, то не сказала про нападение. Да и вообще бы не пришла сюда. А готовность никогда не помешает. — Тори, оповести остальных, — парень кидает взгляд в ее сторону. Она не заставляет повторять дважды. Как только мы оказываемся одни, я чувствую, что мне тоже пора. Но Тобиас меня останавливает. — Если там будет Эрик? Что, если мне придется убить его? Ты опять попытаешься спасти его? — каждое предложение он отчетливо отделяет от предыдущего.       Ты думаешь, я знаю ответы на эти каверзные вопросы? В моей голове крутится великое множество таких же и ещё больше возможных ответов. Голова сейчас взорвется! — Не знаю. Он предал меня, — смотрю в большое окно немного наклонив голову вниз. — Я не хочу ни участвовать в этом, ни защищать его. Делай то, что потребуется.       Проходит ещё полтора часа. Спокойно сижу на ступеньках перед входом и смотрю вверх, пока не отекает шея. Внезапно слышатся выстрелы, звук разбитого стекла, затем крики с верхних этажей. Началось.       Как можно отсиживаться в сторонке, пока остальные бесстрашные рискуют жизнью, спасая искренних? Нет, пассивность — удел дружелюбных. Я не такая.       Беру оружие с тайного склада. Спешу наверх. Никого нет, все будто вымерли.       Раздается одинокий выстрел. Что-то мне подсказывает, что он — дело рук моего бывшего. Повсюду валяются тела. Проверяю пульс у какого-то парня. Они не мертвы, только парализованы. Насколько — одному богу известно. Про что-то подобное говорил один из эрудитов, когда мне делали одну из операций. Тогда я не особо придала этому значения. Выходит, зря.       Лифт останавливается на предпоследнем этаже. Вижу толпу бесстрашных и Четыре с Эриком посередине. Первый ударяет предателя. Лидер падает, тот тащит его за ногу к окнам, как старший брат младшего. Только это совсем перестает быть игрой, когда появляется пушка. Трис кидает своему парню пистолет. — Я смог жить с руками по локоть в крови. А ты сможешь? — ты как всегда в своем репертуаре, дорогой.       Тобиас наставляет на него пушку. Я не могу больше стоять в стороне. Упрямо шагаю к ним, попутно заряжая оружие. Сейчас ты у меня попляшешь. Отталкиваю Тобиаса и говорю настолько грубо, резко и громко, насколько позволяют голосовые связки. — Ты, гребаный придурок с садистскими наклонностями, — делаю точно также, как Тобиас минуту назад, а именно вплотную приставляю дуло к его лбу. Этот чмырь злорадно ухмыляется. — Да тут целая очередь на мою голову, — ничуть не смущаясь от такого внимания, отвечает эта паскуда. — Кейт, — Трис хочет, что-то сказать, но сейчас моя партия. — Заткнись. Какого черта ты приперся сюда только с десятью людьми? Десять придурков на полторы фракции?! Ладно, одиннадцать. Совсем извилины в мозгу отказали?!       Кто-то в толпе хихикает. — Заткни пасть! — направляю пистолет на высокого худого парня с оранжевыми волосами. Он сразу же успокаивается.       Эрик пытается выхватить оружие, но я бью его коленом в лицо, и он падает на пол. — Что произошло там?! Почему?!       Я не хотела устраивать такую драму, но так уж сложились карты. Имеем, что имеем. — Эрудиты хотели убить тебя, но он, — Макс, которого также связали, решил вступиться за своего крысиного собрата, — настоял на том, чтобы они этого не делали. — Это не отменяет того, что он паскуда. И я все ещё жду ответов, — указательный палец правой руки ложится на курок.       Эрик защитил меня перед ботаниками. Может, ещё не до конца прогнил. — Я не собираюсь перед тобой отчитываться, — наконец-то отвечает он.       От бессилия я бью его пистолетом по виску, а затем возвращаю руку в исходное положение.   — Я не предавала тебя! Я только помогла своим друзьям! — я ору так громко, что на глазах выступают слезы. Наверняка все стекла на этаже потрескались. Никто и не думал ко мне подходить в этот решающий момент.       Он молчит. Мне это всё уже надоело. Слезы текут непрерывным потоком. Зачем организм наделен этой бесполезной функцией?       Я не могу в него выстрелить. Вместо этого рука сама направляет пистолет в мой собственный висок. Тик-так. Скоро это все кончится. Вот оно — освобождение. Как же меня все это достало. Все эти чертовы секреты, чертово Бюро, чертовы фракции, чертов Эрик. Который в данный момент пытается отобрать у меня оружие. хотя руки у него связаны. Поздно.       Раздается выстрел. Вскрик.       Мое лицо сливается с холодным полом. Что-то теплое течет по виску, и я закрываю глаза.