Правила выживания в день ВДВ.

Сознание возвращалось мучительно долго. Хотя в какой-то момент боль пробежала по нервам, но прошла быстро. Или нет. Понятие времени было очень пространным определением в этом омуте, в котором алые звёзды превратились в круги. Всё было тихо-мирно, пока кто-то не начал активно теребить Америку, тем самым вызвав триумфальное возвращение сознания, сопровождающееся тупой болью в районе головы и жгучей — в груди. — М-м-м? — зло промычал Альфред и замахал руками, пытаясь оттолкнуть своего мучителя. — Вставай, соня, — прозвучал знакомый голос, и кулак наобум отправился в район источника звука, однако рука была перехвачена, затем бессознательное тело было перевёрнуто, а руку заломили за спину. Боль мгновенно пробудила Америку, он распахнул глаза и выругался. — И тебе доброго утра, — поприветствовали его сзади. Развернувшись, парень обнаружил своего заклятого друга, но выглядел он до такой степени необычно, что его челюсть отправилась на встречу с землёй. На шее России отсутствовал длинный светлый шарф. Вместо него краснел пионерский галстук. Потому зеленая военная форма, пара царапин, растрёпанные волосы и висящий на плече автомат Калашникова прошли как-то мимо сознания Альфреда. Похоже, шок Америки красноречиво отразился на его лице, поэтому Россия с беспокойством спросил: — Как себя чувствуешь? — Кто ты? — хрипло задал вопрос Америка. — Россия, кто ж ещё? — изумился собеседник. — А где твой шарф? Иван замялся, почесал затылок и промямлил: — Это… м-м-м… долгая история. — Лично я никуда не тороплюсь! — заявил Альфред, и в доказательство уселся поудобнее, почёсывая зудящую грудь. Почему-то именно в этот момент назвавшийся Россией хмыкнул, силясь спрятать улыбку. — Чего ржёшь? — негодовал Америка. — Кхем, ну, — Иван еле сдерживался, — лучше сам посмотри. Всё ещё с подозрением поглядывая на сидящего напротив человека, Альфред всё-таки опустил взгляд на собственную грудь. Лучше бы он этого не делал. — What the f*ck??!?! Новенькая тельняшка уже не выглядела такой новой. Ткань была вся в грязи, местами подорвана, и огромная дыра зияла на груди, а на оголённой коже чернела фраза «За ВДВ!!!». — Твоих рук дело? — звериная ярость бурлила в душе Америки. - Неа. Когда я пришёл, ты уже был с… этим… Выдержка у России была хорошая, но больше сдерживаться он не мог. Он громко хохотал, время от времени утирая слёзы, и не мог остановиться, потому что панически осматривающий самого себя со всех сторон Альфред выглядел ещё комичнее. Насмеявшись всласть, Иван прокашлялся и сказал: — Веселье-весельем, а нам надо валить отсюда, так что… — Погоди, — оборвал его Альфред, — ты не ответил на мой вопрос. Кто ты? - Ой, всё, — вздохнул человек, встал и подошёл к Америке, а затем резко — «всемирный супер-герой» даже дёрнуться не успел — схватил его и закинул к себе на свободное от автомата плечо. — Какого ты творишь, motherf*cking??!!?! — У меня нет времени возиться с тобой, — грубо бросил Россия. — Заткнись и прислушайся. Ошарашенный Альфред смолк и, к собственному удивлению, услышал странные звуки. — Выстрелы? — Вот именно, — кивнул Иван, мерно шагая по заброшенному складу, в углу которого до этого валялся сам Америка. — Это мои верные ребята, но они, хоть и не одним пальцем деланные, рискуют своей шкурой ради того, чтобы мы с тобой могли выбраться. Альфред повернулся, стараясь разглядеть лицо своего товарища, а в этом он теперь не сомневался — только Иван мог с такой лёгкостью поднять и понести Америку, — но увидел лишь холодную решимость. — Отпусти меня, — пробурчал «груз». — Я сам пойду. Россия молча опустил свою ношу только у выхода со склада. Распахнув дверь, Иван, не оборачиваясь, покинул здание, а за ним семенил Альфред. На улице было очень жарко. Солнце пекло нещадно, а дышать раскалённым застоявшимся воздухом было абсолютно невозможно. Где-то позади всё ещё слышалась перестрелка, пару раз что-то бухнуло, но Россия всё также бесстрастно вышагивал впереди, словно ходячая каменная стена, которую не сломает даже Конец Света. Петляя между заброшенными складами, Иван вывел Альфреда к бетонному забору, увенчанному колючей проволокой, а вскоре и к массивным воротам, у которых зеленела бронированная машина с пулемётом на крыше. Из водительского окна выглянул красноглазый парень в такой же форме, как и Россия, но его голову прикрывала каска. — Ты где, засранец, так долго шлялся? — заорал Пруссия. — К твоему сведению, найти одного бессознательного очкарика на просторах этих складов — дело далеко не пяти минут, — пробурчал Иван, но это объяснение особо не удовлетворило Гилберта, который, заводя мотор, при помощи непереводимого немецкого жаргона указал более уместную область поисков для России. Сам же Иван особо не обращал внимание на эту речь и распахнул вторую дверь машины, куда, схватив Альфреда за ворот, закинул бедного и ничего не понимающего Америку, а затем и сам запрыгнул внутрь и взобрался к люку, устроившись у автомата. — Поехали! — скомандовал он, и машина сорвалась с места. Не ожидавший такого рывка Америка упал, и многострадальные очки свалились. Резкий поворот, и Альфреда перекатило по полу, а очки недвусмысленно хрустнули где-то под его плечом. Тем временем Иван открыл стрельбу, а смесь немецко-русских ругательств заменила радио. Что-то бухнуло, машину болтануло, речь Пруссии заглушили русские матюганы.