Правила выживания в день ВДВ.

Второй раз терять сознание за один день - плохая тенденция. И гудящая, как после гулянок с Россией, голова тоже не прибавляла счастья. Веки упорно отказывались подниматься, но засевшее где-то под ложечкой плохое предчувствие не давало покоя. После перекатывания с бока на спину лучше не стало: гул превратился в гомон, череп сдавил мозг, а к горлу подступила тошнота, - и Америка уже серьёзно подумывал над тем, чтобы вновь окунуться в спокойное бесчувствие. Помешал сбыться этим планам топот где-то рядом и крик: - Держи его!!! Затем возня, и кто-то воскликнул: - Врёшь! Не возьмёшь! Второй голос, Альфред ни капли не сомневался, принадлежал Ивану, хотя такой интонации он от приятеля ещё не разу не слышал. Смертельный испуг и истерика - это что-то из ряда вон выходящее. Мигом распахнув глаза и сев - при этом расплывчивый мир опасно покачнулся, - Америка поначалу увидел лишь смутные тени. Быстро нашарив рядом очки, он смог вернуть чёткость окружающей картине. Альфред полусидел на расстеленном прямо на земле матрасе, и другие страны рядом устроились примерно так же. Во всяком случае он был уверен, что Англия, Канада и Япония мирно спали, а вот Франция, напротив, был бодр и сверлил злобным взглядом заклятого врага. С некоторым запозданием Альфред вспомнил, как обошёлся Артур с впавшим в истерику Француа, и был полностью согласен со своим бывшим наставником, чего нельзя было сказать о "пострадавшей" стороне. Чуть дальше лежал бесчувственный Италия. Вокруг него суетилась женщина в синем костюме, и до Америки с той же неспешностью дошло, что она врач, хотя, по его мнению, эта профессия ей нисколько не подходила. Она казалась ещё слишком молодой для того, чтобы работать в скорой помощи: бледная, с синими глазами и чёрной прядкой, выбившейся из хвоста. Почему-то именно эта несчастная прядка запомнилась ему больше всего. Ещё дальше был разбит лагерь побольше - для остальных пострадавших. Многие машины скорой помощи превратились в операционные, в которых "откачивали" тех, кого до больниц могли не успеть довезти. Другие же регулярно отъезжали, увозя раненых. Остальные же расположились на матрасах, ожидая своей очереди. Большей частью это были те, кто отделался или лёгким испугом, или неопасными трамвами. - Да послушай же ты! Сапёры ещё не успели проверить здание! Америка отвернулся от лагеря и посмотрел в сторону руин, что несколько часов назад были прекрасным дворцом. На фоне темнеющих развалин - солнце быстро катилось к краю неба - боролись люди. Самый высокий - Россия - рвался к зданию. Ему противостояли сразу трое: Германия, вставший у него на пути и отталкивающий его обратно, и двое солдат в зелёной форме, которые схватили его за руки и тоже тянули обратно. - Да срал я на это! Я страна, мне ничего не будет. - Ага, а теперь обернись и посмотри на Италию. Он тоже страна, однако всё ещё не очнулся, - возразил Людвиг. - Пфф, сравнил! - Иван попытался ударить его, но солдаты мёртвой хваткой держали своего командира, хотя было видно, что это нелегко. - Послушайте, - начал один из них, - ведь он самый стойкий из нас. Он почти непобедим, и это знают все! Неужели вы в него не верите?! Но его увещевания произвели строго противоположный эффект. Россия зарычал и, уткнувшись головой в грудь Германии, зашагал. Медленно, он начал продвигаться вперёд, хотя Людвиг делал всё возможное, чтобы остановить его, а двое бойцов, упёршись ногами в землю, оставляли за собой неглубокие бороздки. Медлительный мозг Америки, наконец-то, включился, и картины последних событий вихрем пронеслись перед ним - собрание, два Ивана, взрывы, чёрная трещина. Вскочив с земли и не обращая внимания ни на гул в голове, ни на качаюшийся мир, Альфред почти бегом бросился к Ивану и, прекрасно осознавая, что сейчас произойдёт, дернул его за шарф. Россия замер, а удерживающая его троица посмотрела на него взглядом, почти кричащим: "Беги!". Но Америка даже не дёрнулся. Скрестив руки на груди, он сверлил затылок разбушевавшегося товарища. - Будешь опять истерить, мы тебе лошадиную дозу снотворного вколим. Благо, тут целая армия врачей. Иван стоял без движения, не реагируя ни на что. Слышалось лишь его тяжёлое дыхание. Чуть погодя Альфред кивнул, чтобы троица отпустила Ивана. Солдаты немного подождали и с неохотой отошли на небольшое расстояние, чтобы, если Россия попытается убежать, успеть догнать его. Германия тоже не сразу отпустил Ивана, но всё-таки тоже ушёл. Так что теперь Россия и Америка остались почти наедине. - Успокоился? - поинтересовался Альфред. — Наверное, — хрипло ответил Иван и повернулся. Он был не просто бледен, а почти посерел. — Закурить не найдётся? — Ты же бросил, — покачал головой Америка. — Бросишь тут. Они постояли. — Знаешь, они мне как родные, - вдруг произнёс Россия. — Кто? — не понял Америка. — Они, — Иван кивнул в сторону кучковавшихся бойцов в зелёной форме. Большая их часть пострадала несильно, но пятеро лежали на земле. За толпой товарищей не было видно, что с ними. Судьба лишь одного оставалась неизвестной. Их негласный лидер со шрамом остался где-то там, под руинами. — Не думаю, что найдётся страна, способная обеспечить всех своих граждан, — заговорил Россия. — Уже не первый год я собираю вокруг себя обездоленных, тех, кто не ждал всего и сразу, а упорно боролся за своё право на жизнь. Я собираю их в семью, забочусь о них. А они заботятся о дорогих себе людях, и те тоже оберегают своих родных. Геометрическая прогрессия. Так я охватываю свой народ такой непрочной, но важной сетью, — казалось, он убеждал самого себя. — Но когда они умирают, это невыносимо, — Россия сжал одежду на груди. — Так и хочется самому поскорее сдохнуть. Но вот незадача, страны живут гораздо дольше. Например, Пруссия. Даже будучи растерзанным на части, он всё ещё жив. Может, он бессмертен? — Не удивлюсь, — усмехнулся Америка. Он понимал, о чём говорил его приятель. Именно поэтому он старался не сближаться с людьми: слишком больно потом отдавать их смерти. Они ещё постояли. Быстро темнело, и вскоре включились чудом сохранившиеся фонари. Наверное, именно благодаря этому свету двое заметили приближающихся к ним людей. — Вспомнишь луч, — пробормотал Иван. Впереди группы шёл Гилберт. На и без того белых волосах, ровно как и на форме, плотным слоем лежала штукатурка, но это не мешало ему выглядеть полностью довольным собой. Он поддерживал ещё одного человека, который не шёл, а прыгал на одной ноге. Россия тут же бросился к ним и подхватил своего бойца с другой стороны. — И где хвалебные речи Мне Великому? — возмутился Пруссия. — Я там, между прочим, своей жизнью рисковал! — Спасибо, дорогой Калининград, — улыбнулся Россия. — Может, устроить у тебя Олимпиаду? — И всё? — Гилберт был явно разочарован, но на это уже никто не обратил внимания. Завидев последнего своего товарища, бойцы тут же бросились к нему и, подняв над собой на руках, понесли к ближайшей машине скорой помощи. Их радостные крики разбудили Италию, который резко вскочил, бросился на шею Германии, чем очень напугал врача, и начал громко и слёзно жаловаться на то, как сильно он испугался. — Ладно, — повеселевший Иван хлопнул в ладоши и повернулся к Гилберту, — рассказывай, что видел. — А волшебные слова? Альфред с интересом поглядел на них. — Расскажите о Ваших геройствах, о Великий и Ужасный Пруссия, — стараясь не рассмеяться, произнёс Россия. Америка же не сдержался: уж больно забавно выглядел воодушевлённый этими словами Пруссия. Тот смерил Альфреда презрительным взглядом и, явно важничая, заговорил: — Собственно говоря, не будь я рядом в трудную минуту, ничего бы не получилось. Как ты и предполагал, у твоей копии были сообщники, которые и активировали бомбы. Причём эти ребята явно знали своё дело, потому что смогли найти места, где можно спрятаться. Мы их нашли как раз в таком "укрытии". А вот второй Ивашка чуть не удрал, но тут, к моему великому удивлению, прям из разлома в потолке выпрыгнул твой солдатик и схватил мошенника. Правда, в этот момент всё опять взорвалось и пацана завалило, но он не отпускал свою жертву. Ну, а потом было совсем просто: мы всех обезвредили и сапёры помогли нам выбраться. — Ясно, — задумчиво кивнул Иван. — Вот поэтому мы так и задержались, — подвёл итог Гилберт и хитро глянул на него. — А ты, похоже, уже успел поистерить по этому поводу. — Ничего подобного! — мигом возразил Россия, ткнув лыбившегося Америку. — Свежо предание, да верится с трудом, — весело проскандировал Пруссия, переглянувшись с Альфредом. Иван пошёл к странам, стараясь не смотреть на "спевшуюся" парочку, семенящую позади. Весёлый шум разбудил спящую троицу, и теперь все шестеро бодро переговаривались, но, заметив их приближение, стихли, молча требуя объяснений последних событий. — Знаю, вы все хотите узнать, что здесь произошло, — громко сказал Россия. — Но это настолько длинная и захватывающая история, что рассказывать её в этой обстановке, — он обвёл рукой руины и темнеющее небо, — далеко не лучшая идея. Предлагаю обсудить всё в более комфортном месте.