Правила выживания в день ВДВ.

Была уже глубокая ночь, когда страны - вымытые и в новых костюмах - собрались в дорогом ресторане на вершине московского небоскрёба. Панорама сияющего огнями ночного города вызвала дружные восхищённые восклицания. Россия жестом пригласил присесть своих гостей, и официанты сразу же окружили их. Сделав заказы, страны негромко заговорили. Негромкая музыка полилась из динамиков. Глядя на это неторопливое и, конечно, скучное течение событий, Италия заёрзал. Он видел, что этажом ниже расположились подчинённые России, которые получили от врачей разрешение покинуть больницы или попросту сбежали от строгих докторов, и их дружный хохот всё ещё звучал у него в голове. Покосившись на Германию, который с серьёзным видом что-то говорил Пруссии, Феличиано решился. Неимоверными усилиями придав лицу невозмутимое выражение, он двинулся в сторону туалета. Однако, не дойдя до него, свернул в сторону лифта. Его манёвр мог бы пройти незаметно, если бы он не задел проходящего мимо официанта, который, потеряв равновесие, покачнулся и чуть не уронил тарелки с закусками. Забыв про осторожность, Италия бросился в уже закрывающийся лифт и скрылся. Проводив взглядом "беглеца", Германия тяжело вздохнул. У него уже была выработана привычка следить за непутёвым союзником, но вряд ли с Феличиано могло что-то случиться в столице в окружении солдат. От дум Людвига отвлёк Иван, который предлагал выпить за то, что "все мы здесь сегодня собрались". Зал наполнил звон бокалов. — Ну что ж, — заговорил Россия, — пора бы разобраться, что же сегодня произошло. — Страны притихли, обратившись в слух. — Начать, думаю, стоит Америке. Альфред, совершенно не ожидавший такой чести, слегка смутился, поправил очки и начал свой рассказ. Сначала он говорил спокойно, но чем дальше шло повествование, тем эмоциональней становилась его речь и тем больше новых подробностей появлялось в истории, отчего лицо Ивана время от времени вытягивалось в удивлении. Когда же Америка загнул, что это он вёл машину, уводя её от погони, а Пруссия лежал рядом без сознания, даже Гилберт оторвался от поглощения еды и уже хотел было начать протестовать, но Иван вовремя заметил приближение беды и сунул ему в рот огромное яблоко. Пруссия что-то промычал и попытался вытащить плод изо рта, но тот накрепко засел между челюстями. — Не гунди, — тихо сказал ему Россия. — Как закончим рассказ, будешь делать, что хочешь. Тем временем повествование Америки приблизилось к моменту собрания стран, и Иван жестом остановил его. Прокашлявшись, он взял слово: — На самом деле всё это началось около двух месяцев тому назад, а сегодня мы присутствовали на, так сказать, кульминации. Дело в том, что некто буквально завалил меня письмами с угрозами. — Англия закашлялся, и Франция услужливо и с силой постучал его по спине. — Содержание было примерно одно и то же — требовали изменить политику государства, а иначе они устроят переворот. Я начал расследование, но дальше нахождения исполнителей, увы, оно не продвинулось. И сегодня, — Россия бросил взгляд на часы, — точнее, вчера, эти недоброжелатели воплотили свои угрозы. Страны в недоумении переглядывались, не зная, как реагировать на подобное. — А разве страна может как-то повлиять на босса? — спросил Франция. — В принципе, может, — ответил Германия. — Но чаще бывает наоборот: босс влияет на страну. — Тогда это всё не имеет никакого смысла, — заметил Канада, вызвав испуг у Франции, который не заметил своего соседа. — Ведь они подменили страну, а не босса. — Верно, — кивнул Россия. — Думаю, эти люди не совсем верно истолковали нашу суть. Могу только предположить, что они полагали, будто мы обычные люди, которые олицетворяют свои страны. Однако это заблуждение не помешало им как следует изучить наши отношения, похитить Америку с целью подстраховки, ведь если бы они смогли его загипнотизировать, то вряд ли бы мы тут сейчас сидели и разговаривали, совершить нападение на меня и моего босса и похитить мой шарф. Да и день был выбран тоже очень удачно. Если бы дело дошло до открытого вооружённого столкновения, перед народом это можно было бы показать как утихомиривание разбушевавшихся десантников. Поэтому, вам всем это на будущее, не приезжайте ко мне на праздники, потому что в эти дни большая вероятность какой-нибудь заварушки, — фирменно улыбнулся Иван. — Но ведь тогда получается, что на Новый год у вас опаснее всего, — отметил Англия. — По твоей логике, каждый год в эти праздники случаются "заварушка". — Э, не-е, — покачал головой Россия. — Новый год празднуют все без исключения, и устраивать "заварушку" крайне не выгодно, потому как вся страна отдыхает и ей на всё всё равно. — Короче, просто не трогаем Ивана, когда он что-то празднует, — подвёл итог Америка. — Ладно, мы ушли от темы, — потёр руки Россия. — Собственно говоря, я всё сказал. Благодаря вам, удалось поймать этих преступников и сейчас идёт поиск заказчиков по "горячим следам". У вас есть вопросы? — А что там с твоей копией? — поинтересовался Франция. — Над копией, как оказалось, неплохо поработал стилист, так что сейчас он мало походит на меня. — Жаль, — вздохнул Альфред, — твоя идея подарить его Беларуси отправилась в утиль. Я ведь уже обрадоваться успел. — А что будет с теми договорённостями, которые заключила твоя копия? — задал следующий вопрос Германия. — Ничего, — пожал плечами Иван. — За его деятельность я не несу никакой ответственности, всё аннулируется. Япония выронил палочки, но официант тут же предложил ему новые. Тот принял их, но теперь выглядел удручённым, что не укрылось от Людвига. Мысленно пожалев союзника, он вновь спросил: — А что будет с исполнителями и заказчиками? Россия почесал нос, и поглядел в окно, и лишь после этого ответил: — Заказчиков ещё поймать надо. Но всех их, без сомнений, ждёт суд, где вы все, я надеюсь, будете свидетелями. Я бы хотел сказать, что после их казнят, — его глаза кровожадно блеснули, — но, увы, у меня казнь отменена. Так что их ждёт пожизненное заключение, — слегка разочарованно закончил он. В зале повисло неловкое молчание, которое никто не решался нарушить. Лишь приборы постукивали да слышалось чавканье тихо негодующего Пруссии. Франция, желая глотнуть немного вина, внезапно обнаружил, что на его бокал немигающим взглядом смотрит Россия. Пытаясь сообразить, на что бы отвлечь его внимание, он успел позавидовать Канаде, который с безмятежным видом ел блюдо со странным названием — "селёдка под шубой". Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Внизу громыхнула музыка, и около десяти голосов затянули: Расплескалась синева, расплескалась, Расплескалась по глазам, по беретам... Даже в сердце синева завязалась, Зацвела своим заманчивым цветом. За дюралевым бортом гул моторов. Синева блестит на крыльях, как смазка. Ты из племени людей, о которых Не одна ещё расскажется сказка. Помнишь, в детстве на коврах-самолетах Мы открыли неземные маршруты... И теперь нашлась нам в небе работа, — Наполняем синевой парашюты. У десантника особая гордость, у десантника — особая слабость: Дерзновенная и стойкая твердость, Неизбежная и буйная радость. Если в небо посылают, как в дело, Отметай свои былые сомненья. Значит, всё-таки оно полетело, Полетело в синеву вдохновенье. Расплескалась синева, расплескалась, По тельняшкам разлилась, по погонам... Я хочу, чтоб наша жизнь продолжалась По гвардейским, по десантным законам!* Среди стройных голосов странно выделялся немного писклявый, с трудом выговаривавший "расплескалась" и запинающийся на сложных "маршрутах" и "парашютах". Германия прикрыл глаза ладонью, а Пруссия прыснул. — О! Горяченькое! — весело отметил Америка появление официантов с новыми блюдами. Атмосфера заметно потеплела, а Иван уже обменивался с Гилбертом шутками, так что страны мысленно благодарили тех, кто пел внизу, среди которых наверняка был Италия, и тех, кто додумался поставить там караоке. Получив от России отмашку, официанты начали чаще подливать алкоголь, хотя страны побаивались много его употреблять. Исключением были Америка, Пруссия и Россия. И чем больше выпивали первые двое, тем громче становилась их речь. Гилберт уже уличил Альфреда в преувеличении его заслуг, но тот не уступал. — Если бы не я, Герой нашего мира, то кто бы помог поймать мошенника? — Ха! Герой? Да если бы не я, Великий и Ужасный Пруссия, он бы улизнул! — Ты не смеешь преуменьшать мои заслуги, потому что... Конец фразы заглушила "Цыганочка", включённая по мановению руки России. Пруссия тут же бросился в пляс. Америка за ним. Между ними началось странного вида соревнование, вызвавшее у России и Англии приступ неудержимого хохота. За "Цыганочкой" было "Яблочко", а потом откуда-то взялся вальс, и Гилберт решил пригласить на танец брата, но Людвиг крепко вцепился в свой стул, не выражая никакого желания покидать своё место. Альфред поступил умнее. Включив режим "джентльмена", он приблизился к Артуру и начал убеждать его в том, насколько прекрасен танец вместе с Героем. Француа смеялся до слёз, глядя, как Англия, тоже включивший "джентльмена", объяснял, что находится не в том состоянии, чтобы танцевать. Тем временем в зал ворвались новые действующие лица. Беларусь и Украина, растолкав официантов, бросились на брата, чуть не свалив его со стула. — Как только мы узнали про это, так перепугались! Почему ты не пришёл к нам?! — причитала Украина. — Если бы с тобой что-то произошло, я бы не пережила-а-а!!! — рыдала в три ручья Беларусь. А народу в зал всё прибывало. Ведомые Италией, пиджак и рубашка которого были сменены на тельняшку, солдаты влились в помещение. Многие присоединились к танцующим, но несколько осталось рядом с Феличиано. У Людвига появилось плохое предчувствие, но изменить он всё равно ничего не успел бы. В руку Италии вложили бутылку, и тот, вдохнув побольше воздуха, проскандировал: — Десантник – это боевой патрон, Десантник крепче стали и гранита, Десантник – это мирный детский сон, Десантник – это Армии элита!** А затем быстрее, чем Германия успел среагировать, ударил по своей голове бутылкой. Та со звоном разбилась.