ЛЮБОВНИК ИМПЕРАТОРА

Дни во дворце летели незаметно. Счастливым мое пребывание в нем не являлось. Даже меня периодически, больно щипали различные интрижки и подставы. Пажи оказались на редкость подлыми и завистливыми созданиями. Каждая удача соперника, будь-то денежное вознаграждение, или похвала, воспринималась ими крайне болезненно, и они всячески старались сделать так, что бы в следующий раз тебя не хвалили, а драли розгами. Пройдя несколько болезненных экзекуций, я таки научился предугадывать и предотвращать всякие негативные поползновения с их стороны в отношении меня. Я даже научился тайно ходить в покои одной зрелой госпожи, которая за неимением собственных детей, с удовольствием возилась со мной, обучая меня чтению, письму и музыке (позже мне эти знания очень пригодились). -У тебя замечательный голос.- Мягко заметила дама. Звали её Этхасамила. Довольно странное имя для женщины, ибо переводилось как – Ствол дуба. Позже выяснилось, что родители ждали мальчика, когда родилась девочка, они отнесли её в лес и оставили в дупле дуба. Когда они вернулись, что бы похоронить младенца, ребенок был все еще жив и полон сил. Тогда её родители решили, что это знак свыше, и оставили девочку при себе, назвав её Ствол дуба. -Какое жестокое время.- С горечью заметил я, и поведал ей свою историю. Потом я незаметно покинул её покои, ибо если бы кто-либо узнал о «любимчике» (т.е. мне) «любимчик" мог лишиться головы, а дама чести. Ведь вряд ли бы нам поверили, что никакой близости между нами не было, и мы просто общались, как друзья… хотя нет… у пажа не может быть знатных друзей, так что меня все равно бы казнили. -почему ты не в спальне?- Меня остановил хриплый голос ночного стражника. -Я ходил в уборную, господин стражник!- Поклонившись в пояс, ответил я. -Для этих нужд надобно заводить ведро, а не шляться по коридорам.- Фыркнул он, и пропустил меня в крыло прислуги. Моя спальня представляла собой крохотную коморку, даже скорее монашескую келью, настолько она была серой и убогой. Маленькое окошечко под самым потолком, едва пропускало солнечный свет. Вместо кровати была приспособлена вязанка хвороста и пара старых покрывал. Одежда висела на единственном стуле. И лишь богато обрамленный портрет Императора, возвращал меня к пониманию, что я живу в одном из шикарных дворцов его богоподобия. Одежда моя тоже была достаточно богатой, дабы я не портил общего впечатления о дворце.