Самая длинная миссия

Иллуми выгнали из поместья Золдиков. — Я наказан. Иллуми смотрел на своих родителей. Его отец, Сильва, расположился на невероятно узорчатом кресле в гардеробной Кикио. Сама же она в это время громко шмыгала носом, измеряя комнату шагами; ее пышная юбка шелестела при каждом шаге. — Я тебя в чем-то подвел? — напирал Иллуми. — Иллуми… — начала было Кикио, но Сильва ее прервал. — Нет, ты не сделал ничего подобного, сын. Пожалуй, тебе стоит относиться к этому как к очередной миссии. Ты уже покидал дом на несколько лет до этого без каких-либо проблем. И сейчас их тоже не будет, — сказал он. Иллуми чуть помедлил перед ответом. — В этих миссиях я мог вернуться домой сразу после завершения работы. А сейчас ты говоришь, что мне вообще нельзя жить здесь. Кикио, обойдя кресло, приблизилась к Иллуми и положила свои обтянутые кружевными перчатками руки ему на щеки. Они были приблизительного одного роста, если она носила каблуки, как сейчас, но Иллуми не приглядывался к ее лицу уже много лет. И все еще не мог, так как она носила серебряный визор, скрывающий ее глаза. — Ничего не изменится, Иллуми. Ты будешь работать на благо семьи. Убийства, доставки — все, о чем мы попросим. Разве не так? — Разумеется, — ответил он. — Разница только в том, что у тебя теперь будет собственный дом. Так? — когда он не ответил, Кикио повысила тон и отрезала: — Так? — Да, мать. Сильва усмехнулся. — Ты должен был знать, что однажды это случится. Семейное поместье всегда принадлежит наследнику. — Киллуа. — Да. Почему сейчас? Киллуа все еще не вернулся домой. Все еще были дети в семье Золдиков, о которых стоило бы заботиться в поместье. Хотя Аллука и ушел, есть еще Каллуто и Миллуки, нуждающиеся в опеке, несмотря на возраст последнего. Иллуми провел столько времени, заботясь о своих братьях, что даже не рассматривал возможность существования дня, когда необходимость в этом исчезнет. Он занимался этим всю жизнь. Когда он не занимался убийствами, он занимался воспитанием. Это были две единственные вещи, в которых он был хорош. Словно его разделили на две части. — Тебе все еще необходимо отслеживать передвижения Каллуто и Киллуа. И сейчас, больше чем когда-либо, мы ожидаем от тебя отчетов об этом, — прервал его размышления о божественной силе Аллуки отец. — Эта задача остается на тебе. Иллуми скорбно вздохнул. Все не будет, как прежде. Но смирился, как делал всегда. — Хорошо, отец. Я уеду сегодня. — Ах! — вскрикнула мать, и звук отразился эхом от обоев. — Мне, твоей матери, больно делать это! Она потянулась к Иллуми и обняла его, пока тот не моргая смотрел на все еще улыбающегося отца. И Иллуми надо было решить, куда ему идти. Дворецкие организовали прощальный ужин. Иллуми, в его стандартной, полностью черной одежде, затащили в столовую для официальных приемов, а сумки остались брошенными в фойе. Его отец, дед, мать и Каллуто присутствовали там, так же как и большое количество прислуги. — Где Миллуки? — Миллуки! — вскрикнула его мать. — Он расстроен и не хочет выходить из комнаты. — Стоит ли мне привести его? — спросил Иллуми, заметив боль в голосе матери. — Нет, позволь маленькой свинке тушиться в собственных плохих мыслях, — сказал дед. Он кивнул в ответ и посмотрел на единственного брата рядом. Каллуто встретил его взгляд. Иллуми не любил его так сильно, как Киллу, но он точно был вторым по приоритету. У него были и кровожадность его матери, и способность к расчетам его отца в идеальной для ассасина комбинации, из-за чего каждое убийство Каллуто заставляло старшего брата им гордиться. После небольшой паузы, он наклонился к нему, и Каллуто легко упал в его объятия. Они не сказали друг другу абсолютно ничего. Из всех детей Золдиков, эти двое более всего походили друг на друга. Они даже имели похожую внешность, хотя Каллуто, в отличие от Иллуми, имел склонность носить кимоно - куда более формальную одежду. — У всех твоих детей есть драматизм Кикио, — проворчал дед, — Ты будешь приходить сюда для того, чтобы узнавать детали заданий и выбирать оружие. В конечном счете, ты не так уж часто здесь бываешь из-за работы. Тьфу. Покашливание утихомирило комнату и один из дворецких указал на стол. — Ужин подан. Все сели за стол, и даже Миллуки присоединился к ним, хотя и не отвечал ни на чьи вопросы. Иллуми сидел между ним и Каллуто. Пока они ели, он повернулся к брату: — Ты практикуешься в использовании метательных звезд? — Да. С ножами тоже. Я стал намного быстрее. Десятая доля секунды, на данный момент. — Тебе надо быть еще быстрее, — посоветовал Иллуми. — Одна сотая секунды. — Да, брат, — сказал Каллуто, слабо улыбнувшись. — В данный момент у меня очень талантливые учителя. Риордан. Иллуми моргнул, когда у него появилась идея. — Хм… — Что-то не так, брат? — Ты подал мне идею о том, откуда я могу начать свой поиск, — ответил Иллуми. — Поиск? Что ты ищешь? — Место для постоянного проживания. Я знаю не так уж и много людей, действительно живущих в домах; большая часть моих связей имеет собственное поместье. Я не мог найти место, в котором смог бы жить долгое время. Процент денег, получаемых Иллуми от убийств, был значительным, но недостаточным для богатого особняка вне города, к которому он смог бы легко привыкнуть. — Я думал, что мне, вероятно, придется оставаться в отелях как минимум несколько лет, пока буду копить деньги. — Это не было бы очень удобно, — ответил Каллуто. — Согласен. Но я уверен, что знаю одного партнера, живущего в другой, не слишком постоянной ситуации… — Иллуми затих. — Тогда тебе повезло. — Скорее всего, именно так он и будет думать. Передай мне, пожалуйста, соусник. — Это невероятно шокирующий поворот событий, Хисока объявлен победителем матча! Крики ужаса и азарта одновременно разрывали стадион Небесной Арены. — Это был один из самых коротких матчей, которые я когда-либо видела! Четыре минуты, возможно? Три? Ох! Судя по часам, три минуты и десять секунд! Невероятно! — кричала диктор над зрителями. Команда медиков уже спустилась на платформу, залитую кровью. Хисока усмехался самому себе, пока поднимался в лифте на его 244 этаж. Он был мастером этажа два месяца, и не утруждал себя драками до сегодняшнего дня. — Скорее всего, я не буду делать этого снова, — сказал он в пустоту. Мастера этажей не были обязаны сражаться, за исключением вызовов от себе подобных, но Хисока был в городе и ему было скучно, когда пришел вызов от молодой женщины с цветами, вплетенными в волосы. Она использовала их, яды и нен манипуляции в качестве оружия для битв. Она была слишком зеленой. Как и все, кого он в последнее время встречал — они не были развиты достаточно, чтобы иметь настоящий шанс в драке с ним. И не то чтобы Хисоке было дело до честности, ему просто хотелось интересных вещей в его жизни. Он быстро закончил поединок, вероятнее всего сохранив ей жизнь, если медики смогут вовремя остановить кровотечение. Лифт остановился на его этаже. Для того чтобы зайти, ему нужно было ввести код на маленькой клавиатуре, расположенной рядом с обычным номером на двери. Когда он это сделал, дверь открылась и он попал на лестничную площадку своего пентхауса. Не успел он пройти и пары шагов, как услышал знакомый звук рингтона «пинг-понг», уведомляющий о сообщении от стойки регистрации. — Мастер Хисока, — поприветствовал добрый голос. — Добро пожаловать домой. У вас есть несколько гостей. Он зашел в небольшую каморку, в которой стояла большая проекционная тв-панель. Включенная камера охраны показывала небольшую толпу рядом с личными лифтами мастеров этажей. — Несколько женщин просят автографы, — сказал клерк. Некоторые из них носили футболки с принтом лица Хисоки, подпрыгивая в желании получить шанс встретить его лично. — Ваш фотограф для послематчевой демонстрации также уже здесь, как и репортер трибуны Небесной Башни, желающий задать вам несколько вопросов. — Скажи им использовать старые фотографии. И что у меня нет никаких комментариев. — Разумеется, — ответил клерк; это была стандартная процедура для многих бойцов в башне. — А касательно девушек… — Хисока осмотрел толпу, пересчитывая симпатичные лица и накрашенные ногти, и вдруг почувствовал, как жар собирается вдоль его позвоночника, когда заметил кое-что уникальное в одной из них. — Пришли мне ту, что с черными волосами. — Конечно. Она скоро будет у вас. Спасибо. План заключался в том, чтобы понежиться в ванне, погружаясь в пену, после чего одеться и, захватив еду, в одиночестве найти на улице кого-нибудь чтобы завязать маленькую незначительную драку… Хисока, все еще одетый в идеально чистый короткий золотой топ, черные брюки и высокие сапоги на каблуке, передвинул одно из своих кресел так, чтобы видеть двери лифта. Он закинул ногу на ногу и словно создавал карты из воздуха, тасуя колоду, пока ждал. Наконец, лифт загудел и раздался звонок. Двери открылись и изящная круглолицая девушка шагнула в комнату; ее синие глаза были необычно яркими. На ней был простой наряд — длинная голубая туника с высоким воротником и белые гетры. — Ты знаешь, — сказал Хисока, взглянув на колоду карт, — Так как ты уже здесь, они все будут считать, что у нас секс. — Именно поэтому ты прислал меня сюда? — Иллуми, — поприветствовал Хисока с оскалом, растянутым на лице, — Только не говори мне, что ты уже делал это, замаскированный под женщину? Лицо девушки провалилось. Через некоторое время она вздохнула, протянула руку и вытащила иглу из волос. Черная полоса упала на ее лицо, и Иллуми изменился размером и ростом, все еще худой, но с плоской грудью. И с этими большими черными глазами. — До этого никогда не доходило, — признал он. — Я убиваю их до того, как что-нибудь может быть… раскрыто. Хисока метнул в него карту и Иллуми поймал ее между двумя пальцами. Король пик. — Ясно. Так зачем ты здесь? Чтобы поздравить меня с недавней победой? И ты принес подарки. Иллуми посмотрел на две спортивные сумки, которые нес, после чего опять остановил взгляд на Хисоке. — Это не подарки. Могу я остаться с тобой? Хисока прищурился. — Ты шутишь? — Нет. Я… — Иллуми остановил себя, его глаза то снова спускались к сумкам, то поднимались к Хисоке. — Мне надо найти место, где я могу жить. Недавно я получил новости о твоем новом статусе здесь, поэтому решил, что могли бы установить договоренность, если ты не против. — Я забыл, что ты знаком с башней! Ты провел на Небесной Арене год, когда тебе было двенадцать, верно? Не так уж и далеко от нашей первой встречи, — сказал Хисока. — Заходи. Давай поговорим об этой договоренности, которую ты хочешь. Стоит ли мне заказать нам чай? Есть еще очень хорошие блинчики. — Да и да. Спасибо, — Иллуми подобрал свои сумки, но Хисока появился возле него и забрал их, после чего прошел дальше в пентхаус. За входом и каморкой с телевидением были две части здания; одно вело на кухню и в столовую, другое — в жилые помещения. Проведя Иллуми в библиотеку и гостиную, Хисока кинул багаж в кресло. Иллуми расположился на диване, пока Хисока пользовался телефоном, висящим на стене, для того, чтобы сделать заказ. Он снова улыбался, когда повесил трубку. — Разве не отличное место? — сказал он, взмахом руки указав на пространство вокруг. — Не особенно. — Ох, так тебе оно не нравится, — сказал Хисока, усевшись в кресле напротив Иллуми. — Все это не настолько роскошное, как кажется. Дорогое, но плохо сделанное, — он откинулся назад и надавил на стеклянную вазу с орхидеей в ней. Стекло треснуло от давления и паутина трещин распространилась по нему. Иллуми сморщил нос. Хисока не был уверен, что когда-нибудь видел такое лицо у Иллуми. Он анализировал его несколько мгновений, изучая глазами. — Я не сомневаюсь, что это место не может сравниться с поместьем Золдиков. Иллуми поднял взгляд, его глаза округлились. — Я оскорбил тебя? — Определенно нет. Это, на самом деле, первый раз, когда я остаюсь здесь надолго. У меня были дела. — Ты сразился со своим пауком? — Еще нет. Они замолкли. Хисока склонился так, что его локти упирались на колени и наклонил голову, смотря на Иллуми, который делал то же самое, но сидя с абсолютно прямой спиной. Не моргая. Наконец Иллуми спросил: — Могу я остаться здесь? — Хм, да. У тебя были какие-то мысли на этот счет, раз ты упомянул договоренность? — Я буду давать тебе столько денег за ренту, сколько ты считаешь нужным. Я понимаю, что именно так подобные ситуации обычно работают. Я хочу, чтобы это было достаточно продолжительным решением проблемы до тех пор, пока не появится лучший сценарий. — Так в чем заключается твоя проблема, Иллуми? — жар снова стал спускаться по спине, и Хисока выпрямился. Возможность перестрелки немного вскружила ему голову. Возможно, группа ассасинов спустилась бы с горы на башню. — Так как мне исполнилось 25, мои родители удалили меня из реестра людей, проживающих в поместье Золдиков. — А, ясно. С днем рождения, дорогой Иллуми. — Спасибо. Могу ли я перенаправить сюда также мою почту? — Нет, если ты, конечно, не хочешь стать моим партнером для газет в башне. — Я уже был твоим партнером в миссиях, в этом нет никакой проблемы. Хисока выпрямился, и Иллуми чувствовал себя так, будто наблюдал за подъемом кобры из песка. — Нет, нет, Иллуми. Не таким партнером. Иллуми мгновенно понял, о чем он. — Я имею в виду любовником. Иллуми промолчал. — Сексуальным партнером. — Да, я понял, — сказал Иллуми, поднимая руку, чтобы не дать Хисоке продолжить. — Я найду альтернативу. — Возможно, почтовый офис. «Пинг-понг» прозвучало снаружи пентхауса. Их чай и еда. Хисока встал, и Иллуми собирался пойти с ним, но заметил руку на своем плече. — Я принесу. А ты сиди. Нам все еще есть что обсудить, не так ли? Иллуми обратно опустился на диван и вздохнул. — Полагаю, что так. — Хм… Да, это было бы проблемой, — сказал Хисока по телефону, шагая по кухне. На нем не было макияжа, волосы розовой копной лежали на плечах, а из одежды на нем были только короткие беговые шорты. Иллуми наблюдал, как он ходил кругами с пустым стаканом в руке. — Да, возможно в следующий раз, — кивнул он. — Я разберусь с сегодняшней ситуацией в одиночку. Угу. Пока. Он закончил разговор, и Иллуми осторожно подошел к кухне. Это было его первое утро в апартаментах, и он чувствовал себя так, будто все еще изучал обстановку. — У меня сегодня фотосессия, — сказал Хисока, жестом предлагая Иллуми сесть. — Но мой стилист не может зайти. Похоже, мне придется самому стричь волосы. Иллуми уселся на одном из барных стульев около стойки, упирающейся в саму кухню. Хисока подошел к холодильнику, предлагая сок и воду. Иллуми выбрал второе. — Почему бы не нанять другого? — Ты знаешь, почему, — ответил Хисока, наливая воду из кувшина в стакан. — Приглашать сюда незнакомца может быть неразумно, — согласился Иллуми. Он сделал глоток воды. Хисока вернулся к холодильнику. — Я могу это сделать. — Дорогой Иллуми, — ухмыльнулся Хисока, — Я ценю твои таланты в большинстве аспектов твоей жизни, но волосы… — За исключением Аллуки, я приводил в порядок волосы моих братьев на протяжении всей их жизни. Мать никогда не могла заставить себя доверять дворецким настолько, чтобы позволить им это. Я могу это сделать. — Хм… Я не уверен… — Хисока наклонился над барной стойкой, зафиксировав прищуренные глаза на Иллуми. — Эти фотографии важны, они для телевидения. — Если ты будешь недоволен, я позволю тебе ударить меня, — предложил Иллуми. Яркие золотые глаза широко распахнулись, прежде чем снова прищуриться в удовлетворении. — Согласен. Через некоторое время они уже были в ванной, и Хисока сидел на коленях перед Иллуми. — Ты уже себе это представлял? — поиздевался Хисока. Иллуми быстро и точно подрезал ему челку. — Как я буду стричь твои волосы? Вообще-то да. Они слишком длинные для того стиля, что ты предпочитаешь. Рука Хисоки соскользнула с его икр и поднялась до бедра. Практически мгновенно при помощи руки и стопы Иллуми с хрустом придавил ногой руку Хисоки к полу, не прекращая щелкать ножницами. — Не тебе об этом говорить, дорогой Иллуми. Твои волосы слишком длинные, — сказал Хисока, не реагируя на каблук, дробящий его пальцы. — Они мне нравятся, — ответил Иллуми. Щелк-щелк. — Мне тоже, — согласился Хисока. — Как ты справляешься с ними в драке? — Я нечасто сталкиваюсь с кем-то лицом к лицу. — Если мы будем сражаться, будешь ли ты о них волноваться? Иллуми наконец-то прекратил стричь и посмотрел вниз, на Хисоку, склонившего голову набок. Иллуми сдвинул свою стопу, освобождая руку Хисоки. — Я не думал об этом. Повернись. Я сделаю со спины. — Не сомневаюсь, — усмехнулся Хисока. Хисока только закончил подготовку и надевал пару сережек, когда Иллуми появился в дверном проеме его спальни. Он заметил, что тот был в рабочей одежде: серые брюки, ботинки с плоской подошвой, длинная черная футболка и серый обрезанный топ сверху. — Я должен уйти на вечер, — сказал Иллуми. — Смогу ли я без проблем вернуться? — Я объяснил все клерку. Ты сможешь подняться с тем ключом доступа, что я тебе дал. Работа? Иллуми кивнул. — Это недалеко отсюда, но я, весьма вероятно, не вернусь до утра. — Удачи, — сказал Хисока, повернувшись обратно к зеркалу, и стал поправлять серьгу. — Ага, — пробормотал Иллуми в ответ, поворачиваясь на каблуках и исчезая из виду. Хисока почти бессознательно отслеживал его передвижения до тех пор, пока лифт не опустился. Севернее от Небесной Башни, за городом, всхлипывающий молодой парень пробирался сквозь сугробы к свету в конце дороги. Он шмыгнул в телефон и сказал: — Уэйл? Уэйл? Они нашли меня, Уэйл. Ты сказал, что они не смогут. Ты с-с-с-сказал, что я буду в порядке. Они уничтожили мою машину. Я едва смог сбежать. Уэйл, ты там? Уэ… Игла Иллуми пронзила его яремную вену насквозь, вторая присоединилась мгновение спустя, омертвляя ствол мозга. Тело смялось, как фольга в руках. Иллуми, шмыгая носом из-за холода, сильнее сжал руками свое тело и подошел к неподвижной фигуре молодого парня. Телефон все еще был подключен к вызову. Он раздавил его ногой и, достав из обломков сим-карту, положил ее в карман, после чего вернулся в свою машину. Там было тепло. И… менее раздражающе. Иллуми редко был раздражен работой. Но несмотря на все обещания его отца, матери и деда о том, что ничего не изменится — все было по-другому. Заказ был выполнен, но проще, чем обычно. Работа сама по себе была на удивление легкой. Цель была жалкой. И было холодно. Очень холодно. Теперь, когда он не жил в поместье, все было иначе. Он сейчас даже не может вернуться домой, как сделал бы обычно. Залезть в медвежью шкуру с кофе и книгой. Возможно, потренироваться с Каллуто. Упражняться в большом многоэтажном спортивном зале в одном из крыльев дома. Нет. Он закончил его по-детски простое задание и должен был вернуться в город, пахнущий мочой и наполненный безвольными, слабыми дегенератами, жаждущими, чтобы кто-то вроде Хисоки подписал им футболку с его лицом… Иллуми подошел к своей машине, открыл дверь и рухнул на кресло. Его лицо, такое же безразличное, как и всегда, смотрело вперед. Его тело, такое же сильное, как и всегда, завело машину. Но его разум продолжал сражаться с укрепившимся там разочарованием. Он не может вернуться домой. Он должен вернуться к Хисоке и башне, полной дерьма. Его рука лениво достала телефон и он написал сообщение домо… отцу: «Миссия выполнена». — Это не то, — задыхался он, — чего я ожидал. — О? — Хисока прогнул спину, растягивая широкие мышцы на плечах и спине, после чего снова расслабился, опираясь на кровать. Фотограф застонал, прикрывая глаза, насаживаясь на член Хисоки резким, бесконтрольным движением. — Чего ты ожидал? — продолжил Хисока. Фотографу было тяжело разговаривать, его лицо было красным, глаза закрыты. Хисока провел рукой по загорелому бедру. — Я не… Я не знаю… — он резко выдохнул, когда вторая рука Хисоки сжала его ягодицу. — Они сказали, что ты… пугающий, — он сглотнул. — Я был… ах! — Хисока приподнял бедра. — Напуган. — А сейчас нет? Это прозвучало, как угроза, из-за чего глаза фотографа широко распахнулись и он посмотрел на Хисоку с диким страхом. Волшебник чувствовал, как в нем разгорается огонь. Он хотел вырвать ему глотку зубами, разодрать лицо. Фотограф был придавлен взглядом, как добыча, и задохнулся, все еще продолжая насаживаться на член. — Нет… Не надо… — сказал он, судорожно вздыхая. Хисока зарычал, сильнее сжав руки на его бедрах, глубоко пронизывая ногтями кожу. — Так что же? Ты испуган, или готов кончить? — его голос потерял свою привычную веселость, он почти потерял контроль. — Я не… — он вздохнул и начал дрочить себе. — Я не знаю… — Ты знаешь, — сказал Хисока, двигая бедрами все быстрее, раздвигая руками бедра фотографа, пока они не были максимально напряжены, заставляя прижимать спину к ногам Хисоки. — Ну? — Ах! — он двинулся назад, — Так хорошо… — ногти Хисоки еще глубже пронзили мягкую плоть бедер. — Хисока, я… Хисока… — их глаза встретились, и Хисока прищурился, утопая в опасном типе жажды крови. — Хисока! Фотограф продолжил двигаться на члене Хисоки; когда он кончил, рука Хисоки внезапно сжала его глотку. Пальцы фотографа, покрытые спермой, сжались на плечах волшебника, глаза широко распахнулись от страха. — Этот взгляд, — простонал Хисока. — Ты думаешь, что умрешь? О… — Он усилил хватку и фотограф задохнулся, неспособный дышать. Хисока вздохнул. — Да. Его глаза закрылись, голова откинулась назад, и он кончил, судорожно изгибаясь в оргазме, после чего Хисока отпустил парня. Тот упал Хисоке на грудь, кашляя и хрипя. — Ох, — Хисока вытер ему лицо ладонью. — Ты в порядке? — он провел рукой по спине фотографа одной рукой, другой погладил по голове. — Это было слишком для тебя? Фотограф, все еще задыхаясь, медленно заставил себя сесть. Он сглотнул несколько раз перед тем, как ответить. — Нет. Это был лучший секс в моей жизни. Хисока беззлобно улыбнулся. — Хорошо. Фотограф моргнул, покраснел и сдвинулся, чтобы наконец слезть с члена Хисоки. Он сполз с кровати и подобрал свою одежду с пола, избегая ястребиного прищура глаз Хисоки. — Ты можешь остаться, — сказал Хисока. Он все еще не мог встретиться с ним глазами. — Ты приятнее после того, как кончишь, — сказал он. Хисока засмеялся. — Я думаю, я достаточно хорош большую часть времени. — Не совсем так. Ты… вежливый. Обычно. А сейчас ты… Хисока развалился на подушках, не имея желания двигаться, наблюдая, как фотограф одевается. — В данный момент, я приятен. — Да. — Сперма испачкает тебе одежду, если ты не сходишь в душ, — посоветовал Хисока. Фотограф покраснел еще сильнее. — Все в порядке. Я… Я пойду домой… Отправлю фотографии… — Но только те, на которые мы согласились? — Да… Разумеется, — он расправил свою рубашку. — С-спасибо за ваше время. — Я провожу тебя до выхода, — сказал Хисока, наконец слезая с кровати. Он встал, голый, но фотограф не мог взглянуть. — Нет! Нет! Я… Я сам! Спасибо! — отрезал он и покинул комнату. Он не закрыл за собой дверь и пробежал мимо недавно вернувшегося Иллуми, едва взглянув на него. Иллуми с красным от холода носом удивленно моргнул, после чего посмотрел на Хисоку. Его нос опять сморщился и он поднял руку, чтобы скрыть покрасневший и покрытый смазкой член Хисоки от своих глаз. — Ох, — сказал Хисока, делая несколько шагов к нему, — Опять этот взгляд. — Какой взгляд? — сказал Иллуми, грубее, чем обычно. — Хммм, — Хисока усмехнулся. — Не важно. Приношу свои извинения, дорогой Иллуми, — сказал Хисока. — Я не думал, что ты сегодня вернешься. — Работа была проще, чем я ожидал, — объяснил Иллуми. — Я был бы более сдержан, если бы знал, что ты здесь. — Надел бы свои штаны? Хисока снова усмехнулся и подошел к двери. — Возможно, в следующий раз. Иллуми отвернулся и направился в гостевую спальню, сдерживая гнев. Он мог чувствовать его внутри головы. Хорошее настроение Хисоки невероятно расходилось с его собственным. Все, о чем он мог думать — это как боец вроде Хисоки мог быть счастлив здесь, в этой посредственности, трахая неловких плебеев, засыпая в простынях, сделанных из искусственной ткани, сражаясь с этими жалкими бойцами Небесной Арены. Это не могло привлекать. Это было отвратительно. И как только дверь спальни Хисоки закрылась позади него, Иллуми осознал, что теперь это была и его жизнь. Он сражался с человеком куда более жалким, чем любой из этой арены. Он теперь тоже спит на этих простынях. И ему придется встречать тех неуклюжих плебеев, которых будет трахать Хисока. Это будет неприятнее всего. Как часто он это делает? Каждый день? Раз в неделю? Смогут ли они организовать расписание? Как только Иллуми зашел в свою комнату, он достал свой телефон, нашел номер Хисоки и отправил короткое, но важное сообщение: «Как часто ты занимаешься сексом?» Громкого не сдерживаемого смеха из соседней комнаты было достаточно для того, чтобы Иллуми сжал телефон до трещины на экране.