Я тебя всегда ненавидел

- Признайся, ты любишь его. Сакура смиренно понурилась, признавая поражение. - Ну… - она испытывала настоятельную потребность исповедаться, хотя разум взывал к её рассудительности и сдержанности. – Когда я сталкиваюсь с ним в Академии или на улице, то чувствую себя такой… счастливой, но одновременно боюсь, что выгляжу настоящим чучелом, и переживаю, что он исчезнет навсегда, если я не стану его развлекать и не сумею вести себя как надо…О, если бы я только могла признаться ему!.. Девочка вздохнула и проследила взглядом за кружащим в воздухе оранжево-желтым листом. Она не знала, как облечь в слова все, что так тревожило её с той минуты, как она встретила человека, похитившего её сердце. Ино отвернулась от неё почти сразу, когда узнала, что маленькая Харуно тоже влюблена в красавца Учиху. И вот теперь, выплакав все слёзы и познав очередную вспышку презрения со стороны, теперь уже бывших, подруг, Сакура нашла неожиданную поддержку в лице Хинаты. Миловидная, скромная и тихая Хината оказалась удивительно чуткой и понимающей, и Сакура привязалась к сероглазой малышке всем сердцем. - А почему ты не можешь просто сказать ему? – Хината смутилась, опасаясь встречного вопроса, но Сакура, похоже, была слишком погружена в свои чувства, чтобы расспрашивать о Наруто. - Я не знаю, что сказать ему. Меня никогда не интересовали мальчики, и теперь я не знаю, о чем говорить и что делать. Либо я выпаливаю первое, что приходит на ум, и выгляжу совершенной дурочкой, либо теряю голову и превращаюсь в соляной столп. Ну, как мне быть? Во взгляде Хинаты мелькнула гордость. Все знали, что умнее и ученее Сакуры нет Генина в деревне, хотя никто не мог бы назвать её красавицей. Было в этой зеленоглазой малышке нечто такое, что притягивало. Нечто невообразимо прекрасное. Внутри. - Ты уже говорила Саске, что любишь его? Молчание. - Говорила? - Конечно, нет! - Скажи, - Хината мягко улыбнулась. – И он ответит, что тоже любит тебя. - Правда? - Несомненно. Первые опыты она провела, едва солнечные лучи обагрили горизонт. Догадки подтвердились, и теперь, когда теплые лучи пробивались сквозь тяжелые занавески, осталось провести самый главный эксперимент. Кожа морщилась, темнела, покрываясь фиолетовыми пятнами, и Сакура, зашипев от боли, отдернула руку от маленькой щели в плотных занавесках, вешая которые полусонная Анита чуть не навернулась со стремянки. - Чем ты там занимаешься? Сакура едва не подпрыгнула и, резко обернувшись, смерила напарника убийственным взглядом. - Тебе что, доставляет удовольствие пугать меня? - А разве я тебя напугал? – невинно спросил Саске. - Конечно, нет, - сердито бросила Сакура. – Но ведь пытался? - Конечно, нет, - передразнил её Учиха. Что делать, Саске нравилось смотреть, как она злится. Напарница была так чертовски хороша, когда её ярко-зелёные глаза сверкали огнём, а с каким достоинством она закидывала назад волосы и расправляла плечи! Наследник и сам не заметил, как стал одержим этой чертовкой. Он хотел обладать ей, хотел, чтобы она всецело принадлежала ему, смотрела только на него. Всегда любила только его одного. Саске чувствовал, что в нём снова проснулась жизнь, что покрывшаяся толстой коркой льда душа начала постепенно оттаивать. И ему нравилось то тепло внутри, которое возникало, когда он видел робкую улыбку и искрящийся радостью взгляд. Его забавляло щекочущее веселье, начинавшееся плескаться в груди, когда Сакура шипела, словно дикая кошка, ворчала и злилась. Он жадно поглощал все её эмоции, все чувства, все движения, словно заново учился быть обычным человеком – живым, теплым, дышащим полной грудью. Вот только бы поутихло немножко это разрывающее изнутри желание… - … и ещё ты должен проследить, чтобы в палаты не проникал солнечный свет. Саске моргнул и непонимающе уставился на девушку. Сакура закатила глаза и едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Этот индюк опять ушами прохлопал, вместо того, чтобы вникать в важную информацию. И с каких это пор Саске стал таким рассеянным? Может, он болен? «Разве что воспалением надменности, - саркастически заметил внутренний голос. – Или же «Шаринган» неблагоприятно влияет на мозговую деятельность и слуховой анализатор» - Солнце, Саске-кун, - устало повторила медик, заглядывая в его хмурое лицо. – Яд активизирует солнечный свет. Если ты помнишь, старейшина выбежал на улицу именно в тот момент, когда небо прояснилось. И его состояние сразу же ухудшилось. После ряда опытов мои подозрения подтвердились, и я попросила Аниту повесить в моей палате более плотные шторы. Мне нужно закончить свои исследования, поэтому хотела попросить, чтобы ты проследил за тем, чтобы в палаты отравленных пациентов не попадал солнечный свет. Саске молча кивнул, но у дверей внезапно остановился: - Найди противоядие побыстрее. Мне уже осточертела эта деревня. Сакура улыбнулась и так энергично закивала, что желудок скрутил болезненный спазм. Окрыленная поддержкой напарника, девушка села за микроскоп. - Твоя женщина очень храбрая, - одобрительно кивнула Нозоми, провожая взглядом медсестер, завесивших окно плотной тканью. - Она не моя, - Саске перевел взгляд с закрывшейся двери на голубоглазую девушку. Нозоми широко улыбнулась, услышав в голосе наследника нотки печали. - Так чего же ты ждёшь, парень? Пока ты тут прохлаждаешься, твои грядки окучит другой огородник. Саске пропустил насмешку мимо ушей. - Не заметили ли вы чего-нибудь необычного позавчера днём? Этот вопрос он задал уже почти двум десяткам людей – начиная со штатных медсестер, дежуривших в тот день, и заканчивая Макаи и Тоширо. Нозоми в его списке была последней. - Да нет, ничего такого… - задумчиво протянула девушка, наматывая серебристый локон на пальчик. – Хотя подожди-ка… Да, днем я видела Чото. - Это странно? – настороженно спросил Учиха. - Чото работает горничной в нашем доме, - Нозоми пожала плечами. – Раньше она никогда не покидала резиденцию, ведь она одна из личных служанок Мито. Саске нахмурился. Дело принимало новый оборот. - А что вы можете сказать о Мито? - О моём братце? – девушка усмехнулась. – Он тот ещё простак. Наивный и робкий, как девчонка. Дед мечтал вырастить из него правителя, но ни черта у него не вышло. - Это всё, что вы можете сказать? - Получше присматривай за своей девочкой, - ответила Нозоми с добродушной улыбкой и Саске, фыркая, поспешил удалиться. Он возвращался домой с тренировки, когда услышал, как его окликнули по имени. - А, это ты… Разочарованно-равнодушный тон чуть поубавил решимости, но Сакура всё же намерена была идти до конца. - Я должна сказать тебе кое-что важное, Саске-кун… Он не удостоил её ответом, лишь вопросительно изогнул бровь. Сжав кулачки и просияв бездонными очами, Сакура спокойно, даже невыразительно, без стыда и притворного смущения негромко сказала: - Я люблю тебя. Саске ожидал чего-то подобного. - Спасибо, - откликнулся он, пытаясь выдать её слова скорее за обычный комплимент, чем за нежелательное признание, которого он не хотел слышать. Она смотрела на него со щенячьим обожанием, как, впрочем, и многие другие девочки. Не было никакого желания разговаривать сейчас с глупой Сакурой, примкнувшей к нескончаемой орде его фанаток, поэтому Саске развернулся, резко бросив: - Удачи. Сакура растерянно кивнула и осталась стоять, глядя вслед широко шагающему Саске. Он вломился без стука, как всегда, и по сдавленному вскрику понял, что сейчас испытает дежавю. В этот раз всё было не так плохо – по крайней мере, она была в белье. Прежде чем напарница успела прикрыться тонюсенькой простынкой, он успел разглядеть простенький белоснежный комплект. Без вычурных кружев и рюш – лишь крохотный банник между чашечками бюстгальтера. Эта невинная безыскусная простота показалась ему куда более соблазнительной, чем пошлые полупрозрачные пеньюары или аляпистые клочки ткани, едва прикрывающие тело. Желание всколыхнулось в нём с такой силой, что Саске спешно шагнул в тёмный угол, опасаясь, что его возбуждение может стать заметным. - Ты что-то хотел, Саске-кун? Её звенящий смущением и раздражением голос вырвал Учиху из сладких грёз и заставил нахмуриться. Она стояла перед ним, скрестив руки на груди и нетерпеливо притопывая ногой – соблазнительная юная богиня. «Ты точно ведьма, Харуно, - усмехнулся про себя наследник. – Иначе, почему ты так на меня влияешь?» - Я подозреваю Мито в покушении, - произнёс Саске, наконец, всеми силами стремясь оторвать взгляд от полуобнаженной груди напарницы. – Нозоми сказала, что видела Чото в тот день, когда старейшине стало хуже. Сакура удивлённо вскинула брови, моментально забыв обо всей непристойности ситуации, в которой находилась. - Но Мито-сан обожает своего дедушку… - задумчиво протянула куноичи, дотрагиваясь пальчиком до своих губ. Это движение не осталось незамеченным и, более того, было оценено по-достоинству. Фантазия Учихи живо воспроизвела сцену, в которой Сакура нежно касается его губ. По телу побежала приятная дрожь, и Саске едва не застонал. Её объятия обещали рай, а пухлые губы, такие нежные и тёплые, словно умоляли поцеловать их. Саске тряхнул головой, прогоняя наваждение. - Что с тобой? Зелёные глаза смотрели внимательно, изучающе, взволнованно, и Саске спешно отвернулся к окну, тяжело выдохнув: - Оденься. Его раздражала эта дурацкая ситуация, раздражало собственное тело, не желающее подчиняться приказам разума, но более всего раздражала напарница – теплая, нежная, хрупкая, манящая – ставшая его проклятием. Сакура возмущённо фыркнула. Обида вспыхнула с новой силой, особенно вспомнился тот унизительный шлепок. Внезапно девушка заметила, что напарник старательно отводит от неё взгляд. Неужели его смущает её полуголое хилое тельце? Злорадная ухмылка скривила губы, и девушка сделала небольшой шажок в сторону Саске. - А что? - память тут же воспроизвела полутёмный кабинет Хокаге и холодные, разрывающие всё внутри слова, эхом раздавшиеся в голове. В глазах тут же защипало и Сакуре чудом удалось сохранить равнодушный тон. – Ты же, кажется, всегда меня ненавидел? - Я не могу ненавидеть. Я ведь, кажется, мёртв. Слова, произнесённые с печальной иронией, оглушили, словно громовые раскаты. В комнате повеяло холодом. «Неужели то, что я сказала тогда, смогло так сильно его задеть?» - подумала девушка, почувствовав расползающуюся внутри липкую тоску. - Так ты… - голос её дрогнул и она, сглотнув, неуверенно продолжила. – Ты сказал это тогда… назло?.. Он не ответил, лишь поднял на неё ледяной, пронзающий насквозь взгляд. Затем, нахмурившись, уставился в пол. Сакура, не веря, смотрела на напарника, и тоска в её груди сменилась нежным, почти обжигающим, теплом. Лёгкая улыбка тронула губы куноичи. В том, что напарник надулся, словно маленький ребёнок, не было никаких сомнений. - Я обидела тебя, Саске-кун? – девушка шагнула к нему, пытаясь подобрать слова, пытаясь придумать, как поступить. Она так остро вдруг почувствовала себя виноватой, что ощутила почти физическую боль в области сердца. Сакура, порой, и сама с отвращением вспоминала свои эгоистичные вопли. Как бы то ни было, она заслужила такое отношение к себе. - Но теперь ведь ты… - голос дрожал и звучал слишком жалобно. Пришлось прокашляться. – Переродился, так ведь? – она посмотрела на него, силясь улыбнуться. - Пожалуй. Его нарочно холодный тон ничуть не повлиял на плескавшуюся внутри куноичи нежность. Внезапно Саске предстал перед ней совершенно другим – человечным, способным чувствовать, обижаться, радоваться. Сакура подошла к нему, заглядывая в бездонные чёрные глаза, и коснулась его бледной щеки пальцами, чувствуя, как пелена слёз застлала глаза, а сердце болезненно сжалось. Не ведая, что творят с Учихой робкая ласка и светящиеся чистосердечием изумрудные глаза, она едва слышно произнесла: - Прости меня…. Он ничего не ответил, внимательно рассматривая её лицо, и внезапно его пальцы сомкнулись на запястье той руки, что всё ещё гладила его щёку. Куноичи уже было подумала, что снова сделала что-то не так, когда он притянул её совсем близко к себе. Свободная его рука скользнула по её шее снизу вверх, осторожно приподняв кончиком большого пальца подбородок. Глаза их встретились. И почти в тот же момент Сакура почувствовала прикосновение его губ. Неожиданно тёплые и ласковые, они защекотали рот, лишая воли, разума. Остались лишь сладостная тяжесть обнимающей руки и тепло его тела. Девушке показалось, словно внутри у неё всё тает и плавится – настолько Саске оказался горячим. Наследник с трудом сдерживался, чтобы не опуститься на пол и не утащить напарницу следом. Страсть пылала адским пламенем, но всё, что он мог, это припасть к её губам в поцелуе – иступленном и обжигающем, пылком и безумном. Он не слышал её последних слов, не видел ничего вокруг. Чувствовал только её невесомое касание, после которого желание стало болезненным. Что будет после, Саске не интересовало. Для него существовало только это мгновение, растянувшееся в сладкую вечность, только её податливые губы, только изящное тело в его руках. «Ублюдок несчастный, что ты творишь! – завопила внезапно проснувшаяся совесть. – Она же больна!» Но Учиха слышал лишь приторное шипение вожделения: «Она – твоя» Погруженная в море восхитительных ощущений, Сакура затрепетала. Её руки скользнули по мускулистой груди Саске, обвили его шею. Девушка, сама того не сознавая, льнула к нему, боясь упасть, и, когда эта гибкая, стройная фигурка прильнула к нему, внутри у Саске что-то сломалось. Желание взорвалось в нем, как только девочка в его объятиях стала неотразимой, манящей женщиной. Его губы неотрывно двигались с голодной настойчивостью, сминая её – неопытные и неумелые. Сакура тихо застонала, то ли от страха, то ли от желания, но этот робкий звук проник в затуманенное сознание Саске и тотчас отрезвил его. Снова сжав тоненькую талию, он неохотно поднял голову, глядя в прелестное, потрясенное юное личико, не в силах поверить той страсти, которую Сакура сумела в нём пробудить. Он отошел на шаг, всё ещё позволяя ей опереться на него. Опьяненная любовью и желанием, девушка ощутила под ладонью тяжелые удары сердца, уперлась взглядом в чувственный рот, всего минуту назад так яростно овладевший её несопротивляющимися губами, и затем посмотрела в пылающие черные глаза. Не замечая, что к Саске вновь вернулся рассудок, и страсть сменилась раздражением, Сакура слегка наклонила голову и хрипло прошептала: - Зачем ты отошел?.. - Если я вновь коснусь тебя, потом ты не будешь уже так невинна, как сейчас. Сакура покраснела и резко отстранилась. Учиха расцепил руки, и девушка сделала ещё несколько неуверенных шагов назад. Глаза смотрели непонимающе, растерянно, немного обиженно, и наследник приложил все силы, чтобы заставить себя направиться к двери. Эта ночь будет самой долгой в его жизни. Когда Сакура сказала Саске, что любит его, он отнесся к этому совсем не так, как она ожидала, но это не важно. В её сердце кипит любовь, которой хватило бы на двоих. - Сакура! – Хината появилась, словно из ниоткуда. Сакура рухнула на каменную скамью с витыми железными ножками. Хината тотчас уселась рядом. Ей было так интересно, что она не сразу заметила дрожащие, поджатые губы подруги. - Ты сказала ему, что любишь? - Да. - Что он сделал? – Хината сама поражалась своему любопытству. – Что сказал? Сакура с печальной улыбкой пожала плечами. - Поблагодарил меня.