Февральское вино

Люциус Малфой сидел в полумраке библиотеки мэнора и меланхолично вертел в руке трость. Огонь в камине догорел, поэтому единственным источником света были несколько маленьких зачарованных факелов, зависших под потоком. Несмотря на довольно позднюю ночь, граничащую с ранним утром, спать совершенно не хотелось. По большому счёту Люциус уже давно чувствовал себя наполовину мёртвым. Четыре месяца назад они с Нарциссой оформили развод. После окончания войны тепло в их отношения не вернулось, а прежняя привязанность сменилась раздражением, потому что во взглядах друг друга отчётливо читалась боль пережитого. Когда в один из вечеров он предложил развестись, Нарцисса впервые за долгое время заплакала, прижалась к его груди и сказала «да». Однако были и приятные сюрпризы. Недавно отпраздновали помолвку Драко и Астории. Гринграссы больше года медлили с согласием: им претила связь их дочери с сыном Пожирателя Смерти. Только активная деятельность Люциуса, ради счастья Драко, взявшегося за финансирование восстановительных послевоенных работ, смогла смягчить отношение отца Дафны и Астории. Но самым удивительным стало то, что выжил Северус. Это событие по праву считалось подарком судьбы. После укуса Нагайны он всё-таки успел раздавить склянку с антидотом и сумел аппарировать в единственное место, где хотел бы быть: на могилу Лили. Там его и обнаружил Поттер. С тех пор и до сегодняшнего дня Северус находился в состоянии магической комы. К сожалению, количество антидота, попавшего в кровь через рану на руке, оказалось ничтожно мало для возвращения к полноценной жизни. Весь прошлый год пока Драко проходил программу седьмого курса в Хогвартсе, Люциус и Нарцисса провели у постели друга в клинике св. Мунго, оплачивая любые эксперименты способные поставить Северуса на ноги. Но всё было тщетно. Выписывая его, главный врач сказал, что если не случится чудо, больше полугода больной не протянет. Нарцисса словно обезумела. Наблюдая за метаниями жены, Люциус понял всё: она любила Северуса…любила отчаянно и безнадёжно. Эта догадка потрясла до глубины души. Именно тогда Драко за руку притащил в особняк Грейнджер. Выглядела она, мягко говоря, весьма странно: потёртые джинсовые шорты, явно мужская футболка, на ногах серые сланцы, а на голове бесформенный пучок, закреплённый…волшебной палочкой. Люциус чуть воздухом не подавился от такого чудовищного обращения с магическим артефактом. Первое время старшего Малфоя всё устраивало, и у него отлегло от сердца, когда девица потребовала не денег, а полного пожизненного доступа к любой книге библиотеки мэнора. Но то, с какой самоотверженностью, она взялась за спасение «героя», «человека величайшего мужества» вызывало слишком много противоречивых эмоций: раздражение, досаду, зависть. Кто мог вообразить, что коктейль из этих чувств в итоге превратится в ревность и ничем не обоснованное желание стать объектом такого же пристального внимания и восторга глаз Гермионы Грейнджер. Невозможность прикоснуться к ней, ощутить тепло кожи делала Люциуса всё более надменным, замкнутым и язвительным. За три месяца Гермиона сотворила два чуда. Хотя Северус по-прежнему был в коме, однако его жизни больше ничего не угрожало. Требовался какой-то внутренний сдвиг, который заставит его очнуться. Второе чудо ― это он, Люциус, словно цепной пёс, сидящий у камина и ждущий возвращения хозяйки, потому как Грейнджер уже неделю не приходила. ― Ведьма, ― невольно вырвалось у него. Гермиона взмахом палочки погасила огонь под котлом. «Наконец-то, Амортенция готова!» Когда полгода назад Малфой переступил порог её дома, она решила, что грядёт как минимум апокалипсис. Её чувства в тот момент лишь с огромным трудом можно было назвать удивлением. Безусловно, последний год в Хогвартсе примирил враждующие стороны, но отнюдь не только по причине изменений, произошедших в характерах и взглядах на жизнь после войны. Помогла хитрость Минервы, упразднившей для шестых и седьмых курсов деление на факультеты. День за днём общая гостиная и отсутствие необходимости соревноваться привели к появлению робкой терпимости, а потом и подобию приятельских отношений. Гермиона начала ловить себя на мысли, что ей нравится проводить время в компании Теодора Нотта. С ним всегда находились темы для интереснейших дискуссий и ярких споров. Особенно ценным было его общество, когда Рон увлекался очередной партией в шахматы или какой-то другой забавой. Тогда он словно забывал о существовании Гермионы. А ей сейчас как воздух были необходимы поддержка и тепло: в конце сентября в гостиную пришла Минерва и сказала, что у Министерства нет способа обратить такой глубокий Обливиэйт, из-за отсутствия опытных ментальных магов. Всю ночь Гермиона проплакала, а утром отправилась в библиотеку. Две недели понадобилось, чтобы понять: этот тип колдовства исключительно по книгам не освоишь. Там она впервые и разговорилась с Ноттом. С тех пор их общение стало постоянным. Годы дружбы с Гарри сделали своё дело, и Рон довольно спокойно воспринял этот факт. Так продолжалось вплоть до апреля. Друзья отправились в Хогсмид, а она осталась заниматься с Минервой трансфигурацией: директор с октября готовила её на должность преподавателя этой дисциплины. Подобный расклад заставил отказаться от места Старосты Хогвартса, но позволил сохранить отдельную комнату. В начале февраля Гермиона досрочно сдала ЖАБА и сменила ученическую мантию на профессорскую, однако от занятий не отказалась. За любимым делом обе пропустили обед, поэтому ели в кабинете, что давно вошло в привычку. Вернувшись в гостиную, Гермиона заметила Теодора. Он сидел, пил огневиски прямо из бутылки и сначала даже не отреагировал на прикосновение руки к плечу. Гермиона обошла диван и села рядом. ― Отец умер, ― коротко бросил он. Несколько минут, показавшихся бесконечными, прошли в мучительном молчании. Гермиона прижалась к его руке и ласково погладила ладонь, будто пытаясь сказать, что Тео не одинок. Всё изменилось за долю секунды. Сначала он нежно поцеловал её в висок, потом в щёку, а после жадно прижался к губам. Гермиона мягко попыталась отстранить его, и Тео тут же оказался на полу. Она увидела, как разъярённый Рон со всей силы кулаком ударил Нотта по носу и выбежал из гостиной. Гарри и Джинни бросились вслед за ним. Малфой, обнимавший за плечи Асторию Гринграсс, ехидно ухмыльнулся. Гермиона заклинанием вправила Теодору нос, помогла подняться на ноги, и, придерживая за талию, направилась в свою комнату, прихватив со стола бутылку огневиски. ― Ах, да, мистер Малфой, передайте, пожалуйста, мистеру Уизли, что завтра в восемь его ждёт отработка в моём кабинете и, если он не явится, я найду способ снять с Гриффиндора баллов двадцать-тридцать. Утром Тео долго извинялся, клялся, что этого больше не повториться, а вечером Рон с Гермионой за чаем со всевозможной выпечкой и сладостями решили вернуться к прежним отношениям: слишком много в них было дружбы, места для любви просто не оказалось. Нотт после выпускного, обнаружив её на Астрономической Башне, предложил пожениться. Гермиона ответила отказом. Ей хотелось свободы, о чём она без обиняков и сообщила Теодору. Когда Малфой с Ноттом в середине июня заявились к ней домой, Гермиона впала в оцепенение, однако, узнав причину визита, быстро взяла себя в руки. «Спасать Снейпа надо было начинать ещё вчера». Стабилизировать его состояние оказалось довольно несложно, благодаря знаниям, полученным в библиотеке мэнора и приёмам маггловской медицины. Но возвращаться к жизни он решительно не хотел. Оставалось только ждать, когда будет готов Феликс Фелицис, который Гермиона сварила в начале июня в качестве оного из подарков для Гарри: друг хотел идеальную свадьбу. Поэтому до декабря в её визитах ни мэнор, ни Северус Снейп не нуждались. Сначала Гермиона хотела напоить зельем жидкой удачи своего бывшего профессора, но, посчитав, что ей тоже необходимо везение, не смогла удержаться и приняла ложку сама. Действие напитка она ощутила мгновенно. Всё произошедшее дальше было абсолютно спонтанным: и решение дать Снейпу Амортенцию, и осознание того факта, что Великобритания ? не единственное государство, где живут ментальные маги. В полдень Гермиона уже стучалась в ворота мэнора. ― Привет, Грейнджер. Ты к профессору? ― Поинтересовался Драко, взмахом палочки открывая ворота. ― Да. А ты почему не в доме? ― Жду Асторию. Пригласил пообедать вместе. И ты оставайся. Тео вчера приехал из Германии, обещал заглянуть. ― Спасибо, Малфой. Что-то нет аппетита. Я к профессору, а потом в библиотеку, ― у Гермионы не вызывала радости перспектива есть за одним столом с хозяином поместья. Его надменный вид и ледяной взгляд действовали на неё не слабее дементора. ― Понятно. Сейчас позову Нано. Он тебя перенесёт. Если передумаешь, обед в час. Оказавшись в комнате профессора, Гермиона по привычке проверила пульс и зрачковый рефлекс. Удовлетворённая осмотром, достала фиал с зельем из кармана, взяла ложку с прикроватного столика и налила в неё Амортенцию. Затем осторожно открыла рот, влила жидкость и помассировала горло. Через полчаса появился Нано и позвал её обедать. «Неужели не подействовало?» ― огорчённо думала Гермиона, пока длинными коридорами шла до столовой. ― Мы ещё кого-то ждём? ― поинтересовался Люциус, глядя на пустующее место возле Теодора. ― Вероятно, меня, мистер Малфой. ― Мисс Грейнджер, не знал, что вы здесь, ― сердце Люциуса пропустило удар. ― Гермиона, я так рад, ― Тео встал из-за стола и отодвинул стул для неё. Дождавшись, когда она усядется, Нотт наклонился и поцеловал её в щёку. Гермиона улыбнулась в ответ, и её глаза наполнились счастьем. У Люциуса внутри заныло от ревности. ― Миссис Малфой, Астория, ― поздоровалась Гермиона с бывшей и будущей хозяйкой мэнора. Спустя пару минут после начала обеда появился Нано. ― Чего тебе? ― раздражённо спросил Люциус, за что получил недовольный взгляд карих глаз. ― Простите хозяин, мистер Снейп пришёл в себя и зовёт мисс Грейнджер. Гермиона резко встала из-за стола, чуть не опрокинув бокал с вином. Остальные отложили вилки в сторону. ― Думаю, будет лучше, если я пойду одна. ― Мисс Грейнджер, хочу напомнить, что это пока ещё мой дом,- процедил Люциус, раздражённый её тоном. ― Прекрасно. Больше вам не придётся терпеть общество грязнокровки. Я собираюсь перевезти профессора в свой дом, ― сказав это, Гермиона выскользнула за дверь. Только воспитание не позволило Люциусу встать и уйти. Глухая тишина, воцарившаяся в столовой, угнетающе давила. Кусок в горло не лез. Закончив есть, он молча встал и ушёл. На душе было скверно. В кабинете, наполнив бокал огневиски до краёв и осушив его залпом, Люциус сел в кресло и закрыл глаза. Вечером заглянул Драко. ― Отец, ты здесь? ― Да. ― Неужели тебя так расстроила выходка Грейнджер? Не переживай. Главное, профессор пошел на поправку. ― Она нужна мне. Драко был поражён. Он давно уже догадывался, что отец неравнодушен Грейнджер, но почти не сомневался в способности Люциуса Малфоя избавиться от этого пагубного влечения, как от вредной привычки. Выходит, ошибался. И дело вовсе не в чистоте крови. С этими предрассудками Драко справился. Не ведая того, Гермиона Грейнджер стала самой защищённой и оберегаемой персоной магической Англии. Даже больше, чем Гарри Поттер. «Понимает ли отец, что его чувства могут стать весьма короткой дорогой в Азкабан, причём не только для него, но и для других Малфоев? В случае чего, им припомнят все грехи». Эйфорию от выздоровления Северуса, как ветром сдуло. Отец выглядел сломленным. Радость сменилась шквалом острейшего гнева на Грейнджер.