Февральское вино

Декабрь в этом году выдался слишком дождливый. Гермиона давно проснулась, но монотонный стук капелек и нежелание выбираться из-под тёплого одеяла, погружали в приятную полудрёму, удерживая на грани сна и реальности. Долго так продолжаться не могло, поэтому она вытащила себя из постели и поплелась в ванную. Приворотного действия Амортенции хватило до вечера, и даже столь короткий срок показался вечностью. Гермиона никогда не присутствовала в числе ярых поклонников Снейпа, но тот услужливый, деликатный человек, которым он стал после употребления зелья, нравился ей ещё меньше. Хвала Мерлину, благодаря магии Северус смог передвигаться самостоятельно сразу же, как только пришёл в себя. ― Если вы ждёте моей благодарности, мисс Грейнджер, зря тратите время. Гермиона, которая нарезала помидоры для утреннего омлета, положила нож на разделочную доску, медленно повернулась и увидела Снейпа, одетого в черные брюки и тёмно-синюю рубаху. Он стоял, прислонившись к стене на противоположной стороне кухни. ― Во-первых, ваше пребывание здесь и сейчас само по себе уже большая награда. А, во-вторых, благодарить надо не меня, а мистера и миссис Малфой. Они развернули целую спасательную миссию, ― сказала Гермиона, фартуком вытирая руки. ― Завтрак будет готов через двадцать минут. Свежий номер «Таймс» на столе в гостиной. ― Почему не «Пророк»? ― Снейп удивлённо приподнял бровь. ― Потому что некоторые вещи не меняются. Например, сплетни. ― Гермиона поставила омлет в духовку и уселась за стол, придвинув к себе стопку пергаментов и перо с чернильницей. Ей оставалось проверить восемь эссе. ― Разочарованы? ― спросил он, устраиваясь по правую руку от неё. ― Скорее, утомлена. ― Что это? ― Снейп взглядом указал на пергаменты. ― Моя работа. Я теперь преподаю транфигурацию. Можно ли рассчитывать на то, что в скором времени мы станем коллегами? ― Нет. У меня есть кое-какие сбережения, и я собираюсь открыть свое маленькое дело сразу же, как только отремонтирую дом. Гермиона встала и достала из духовки омлет. Разложив его по тарелкам, она вернулась за стол, одну из них протягивая Снейпу. ― Приятного аппетита. ― И вам. ― Зачем ждать? ― поинтересовалась Гермиона, разламывая напополам кусок хлеба. ― Полгода назад я в подвале оборудовала сносную лабораторию. ― А ваши родители не будут против? ― Их тут нет. Перед тем как отправиться за крестражами, я стёрла им память. Сейчас они живут в Австралии, даже не подозревая, что у них есть дочь. ― Абсолютно неразумный поступок, мисс Грейнджер. ― Согласна, мистер Снейп. Но, так или иначе, это позволило мне выйти из войны с наименьшими потерями. У меня всё еще есть надежда вернуть их себе. ― Гермиона положила вилку на пустую тарелку и взяла в руки чашку с чаем. ― Я помогу вам освоить окклюменцию и легилеменцию, обучу отменяющему заклинанию. Ментальная магия ― опасная и коварная вещь. ― Знаю. В одном из учебников написано, что без вреда для личности и психики человека заклинание может снять лишь тот, кто его наложил. Снейп допил чай, встал из-за стола и подошёл к окну. Несколько минут задумчиво смотрел куда-то вдаль, и Гермионе вспомнились школьные времена, когда именно такой его взгляд доставлял дискомфорт. ― Верно. Поэтому Тёмный Лорд уничтожал ментальных магов и их семьи. Он видел с их стороны угрозу для себя. Скорее всего, вы никогда бы не смогли снять с родителей Обливиейт: те маги, которые уцелели, защитили себя чарами, куда более сложными, чем Фиделиус. Северус Снейп спокойно и бесстрастно говорил жёстокие вещи. Но его слова почему-то не ранили. Не царапал душу даже тон голоса. Гермионе было легко рядом с этим сложным, противоречивым человеком. Несмотря на все старания Волдеморта и предрассудки чистокровных, магия крепко-накрепко связывала волшебников. Они готовы отказаться от жизни, семьи, но не от дара. ― Пойдёмте, я покажу вам подвал. Состояние и укомплектованность лаборатории Снейп оценил на «удовлетворительно». ― Как вы добираетесь до Хогвартса? ― Поинтересовался он, когда они вернулись в гостиную и устроились на диване. ― Очень просто. Через камин. ― Неужели вы готовы рисковать безопасностью детей ради собственного удобства? ― Нет. Этот камин связан с тем, который расположен в моём кабинете. Остальная школьная сеть для меня заблокирована. Благодаря комбинации заклинаний я ― единственная, кто может попасть в свои комнаты. Другие будут перенаправлены прямиком в Аврорат. Вам нужно попасть в Хогвартс? ― Гермиона задала этот вопрос, потому что много вещей, принадлежащих Снейпу, до сих пор находились в школе. ― Да, ― ответил он, наконец-то беря в руки газету. ― Хорошо. Полагаю, Минерва уже позавтракала. ― Мисс Грейнжер, вам известно, что моя палочка сломана? ― Да, мистер Снейп, сожалею. Понимаю, как тяжело лишиться такой важной вещи, ― сказала Гермиона, высыпая обратно в ведёрко щёпотку летучего пороха. ― Но у меня есть, что вам предложить. Она взбежала по лестнице наверх и открыла дверь в свою комнату. Подошла к письменному столу и из верхнего ящика достала палочку Беллатрисы Лестрейндж. Гермиона редко ей пользовалась теперь, когда была новая ― подарок Гарика Олливандера. Практически точная копия её первой. Вернувшись в гостиную, Гермиона с улыбкой, протянула палочку Снейпу. ― Что это? ― спросил он с таким выражением лица, будто в его обед кто-то подложил слизняков. ― Палочка Беллатрисы. Предупреждаю сразу, навсегда отдать не могу: некоторые заклинания у неё получаются лучше, чем у моей новой. ― Мисс Грейнджер, вы издеваетесь? ― прошипел Снейп. ― Мерлин, да что опять не так? ― Гермиона раздражённо села на диван и положила палочку рядом с собой. ― Не хочу прикасаться к вещам этой ужасной женщины. Я пока ещё в состоянии купить себе новую палочку. ― На войне выбирать не приходилось. Поначалу она меня совсем не слушалась. ― Мисс Грейнджер, я ничего не имею против вашего обладания этой палочкой, ― примирительно начал Снейп. ― Но сам не хочу и не буду прикасаться к чему-либо, принадлежавшему Беллатрисе. В последней фразе было столько отвращения, презрения и ненависти, что Гермионе стало не по себе. За миссис Лестрейндж тянулся шлейф сломанных судеб. Воистину: фанатизм ― это вера без любви. ― Хорошо. Тогда что вы предлагаете? ― Завтра я куплю себе новую палочку, и потом мы подумаем, как мне попасть в Хогвартс. А теперь можно и почитать, ― сказал Снейп, углубляясь в газету. Гермиона «Акцио» призвала пергаменты и чернильницу, собираясь закончить проверку эссе. Утром следующего дня Северус сразу после завтрака отправился в лавку Олливандера. Гермиона дала ему комплект ключей, которым пользовалась её мама и показала место для аппарации, расположенное рядом с домом и скрытое от посторонних глаз отводящими чарами. За короткие две ночи и день Снейп вернул ей ощущение семьи. Спустя десять минут, Гермиона уже сидела за столом в своём кабинете Хогвартса. Здесь всё осталось так же, как при прежней хозяйке. Раньше это радовало, а теперь создавалось ощущение, что жизнь остановилась. Стало тоскливо. «Гарри и Джинни в январе сыграют свадьбу, Малфой и Астория ― в конце мая, Рон недавно ездил в Триест за ингредиентами для магазина Джорджа и познакомился с симпатичной итальянкой. Она обещала приехать весной. Все торопятся жить. Даже Снейп. А ведь его война была очень долгой». До урока оставалось добрых полчаса, поэтому Гермиона решила написать Нарциссе. Следовало сообщить ей, что Северус здоров. Неприязнь к Люциусу Малфою ― не повод держать её в неведении и заставлять Снейпа жить в изоляции от людей, считавших себя его друзьями. Драко проснулся задолго до рассвета. Привычка, отработанная годами, не давала долго спать даже в воскресный день. Злость на Грейнджер загадочным образом трансформировалась в обиду на Снейпа. Мать и отец носились с ним, как с писаной торбой и, где благодарность? Хотя, умом Драко понимал, что бывшему профессору сейчас лучше находиться под присмотром Грейнджер. Утро началось с неприятного сюрприза. Ни отец, ни мать даже к завтраку не спустились. В любое другое время Драко не преминул бы уколоть Люциуса нарушением распорядка дня. Но не сейчас. Сегодня каждый из них нуждался в одиночестве. От нечего делать, Драко постучался в кабинет Люциуса и, не дождавшись ответа, распахнул дверь. В нос ударил запах огневиски: бокалы с недопитым алкоголем всё ещё стояли на столе. Домовикам строго настрого запрещалось появляться здесь в отсутствии хозяев. Он навёл порядок и открыл настежь окно. Помещение тут же наполнилось свежим воздухом. Дышать стало легче. «Из кабинета уходили вместе. Значит, отец больше не пил». Драко опустился в кресло и подёргал ящички стола. «Заперто. Всё правильно. Ключи были только у отца и матери. У хозяина и хозяйки мэнора. Теперь ими единолично владеет Люциус. Мать больше не Малфой». За обедом снова никто кроме Драко не появился. Это так сильно контрастировало с тем, что в то же самое время происходило вчера: предвкушение встречи с Тори и Тео, теплоты семейного обеда, надежда на скорое выздоровление Северуса. Жизнь была окрашена в миллионы оттенков. Сегодняшнее бездействие угнетало и толкало к унынию. Едва закончив есть, он малодушно сбежал из поместья. Захотелось увидеть Асторию и просто помолчать вдвоём. Они всегда хорошо понимали друг друга. С этими мыслями Драко аппарировал в Косой Переулок, тут же очутившись под струями проливного дождя. Холодные капли мгновенно просачивались под ткань тонкого пальто, вызывая озноб. Неудивительно, что домой к Гринграссам он попал промокший до нитки. Зато в руках у него был огромный пакет с мороженым, всевозможными сладостями, и Астория глядела на Драко так, будто впервые узнала про волшебство. Жизнь налаживалась. Он засиделся у Гринграссов до позднего вечера. Уходить не хотелось, но волнение не позволило принять предложение остаться на ночь. Мэнор встретил его темнотой: свет не горел ни в одном окне. От эльфов Драко узнал, что и Люциус, и Нарцисса ужинали порознь. Терпению настал конец. Если завтра эти двое не прекратят вести себя, как дети, то он под Империо заставит их спуститься к завтраку. Понедельник для Драко с недавних пор стал самым нелюбимым днём недели. Эта тенденция наметилась практически стразу после помолвки. Так уж получилось, что именно по понедельникам отец Астории обучал будущего зятя, как управлять предприятиями, которые рано или поздно достанутся в наследство дочери. Конечно, если бы у Грингассов был сын, большая часть имущества отошла к нему. Ещё раз посмотрев на себя в зеркало, Драко спустился в столовую. Отец с матерью уже сидели там и о чём-то переговаривались. Одно это сделало мэнор самым уютным местом на свете.