За Гранью.

Глава VII. Последняя Вечность.

Опять эта обволакивающая пустота, грозящая вновь и вновь нагрянуть оттуда, откуда её никто не ждал. Вновь что-то не так где-то в глубине моей давно мёртвой души, которая успела умереть в этом мире уже очень давно. А может даже и не в этом мире. Ведь может быть, что меня тут даже не существует. Неизвестно, сон ли это. Или… может, меня никогда и не существовало. Я ведь совершенно не помню свою прошлую жизнь. Что в ней было? Не знаю. Я просто не помню. И никак не могу вспомнить. То ли это потому что её никогда не было, то ли потому, что я здесь очень долго. Время от времени в голове всплывает что-то, но что именно понять не удаётся. И это что-то заставляет колотиться моё сердце быстрее и быстрее, это что-то колит мою душу, вызывая какие-то странные ощущения того, что может, всё-таки, раньше и было что-то. А сны? Ведь мне снятся сны. Сны о моей прошлой жизни. Или же это лишь придуманная мной реальность, которая вряд ли когда-либо существовала или может существовать? Что же это на самом деле? Рай? Ад? Другой мир? Руки несильно сжимали матрас кушетки, на которой я сидела, а глаза стремительно смотрели в окно. Что-либо понять было невероятно сложно. Всё происходило слишком быстро. Ведь только что мы закончили помогать Лене, которая когда-то пыталась нас убить. Хотя теперь напоролась на кого-то сама. Я видела глаза Ульяны – маленькой рыжей девочки, которая готова была в любой момент разрыдаться от того, что увидела Лену. Ореховые глаза Алисы, смотрящие с тонкой внимательностью на происходящее. Что же это на самом деле? И мои глаза. Я тоже смотрела на это. На то, что, творилось за окном. Конец ли это? Конец ли это всему? Разве ж я могла дать чёткий и правильный ответ? Наверняка даже Лена, которая приподнялась, опираясь локтями о свою кушетку, смотрящую всё туда же, в окно, с таким же пустым стеклянным взглядом, как и все, не могла дать ответа нам на то, что же это такое, что нас должно ожидать после всего этого. И чего вообще ожидала каждая из нас? Также меня интересовал ещё и вопрос о том, где сейчас Маша вместе со Славей. Что делают они? Видят ли они то же, что видим мы? Мои глаза не могли привыкнуть к тому, что я теперь видела. Казалось бы, ничего необычного. Я видела это каждый день. Вот уже много смен подряд. Но теперь? За окном происходили невероятные вещи. Капля за каплей, последний моросящий дождь, что даже не давал о себе знать в суматохе, когда мы помогали Лене, исчезал струйка за струйкой. Жёлтые листья, которые опали со страшных и мрачных осенних деревьев просто стирало из нашего взора. А на тех же самых деревьях за секунды вырастали целые почки, которые мгновенно раскрывались и отдавали зеленью со своих веток. Природа мгновенно наполнялась самой настоящей летней жизнью, коей я не видела её уже несколько дней. В комнате, что пахла сыростью, больше не присутствовало лёгкого холодка, который заставлял тело порой покрываться мурашками. Летнее тепло пришло даже в медпункт, где мы находились. Трава зеленела и распускалась прямо у нас на глазах. Кажется, странные времена года в этом месте весьма и весьма специфичны. Они решили пропустить зиму и вернуться вновь к жаркому лету, опустив также цветение подснежников. Мы сумели увидеть восходящее солнце, которое своими лучами озаряло всё, что было нами досягаемо. Мгновенно всё озарилось приятными утренними лучами солнца, которые светили нам прямо в глаза, заставляя немного жмуриться, несмотря на то, что уже был вечер. Стрелка на часах в комнате указывала на пол шестого. Впрочем, разве вечера? Теперь, наверно, утра. Природа, которой мы любовались, попросту расцветала. Мы не могли понять происходящего, но и не радоваться этому было нельзя. Хотя много ли приятного в нашем прошлом? Что же теперь? Значит ли это вообще что-нибудь? Сбой ли это? Кто-нибудь даст нам ответы хоть на какие-нибудь вопросы? Какая глупость. Никогда. Никогда ведь такого не было. И не будет. Никогда не даст нам никаких ответов. Все мы навечно обязаны скитаться здесь, в поисках чего-то, что расскажет нам о происходящем, заведомо зная, что выхода отсюда, как и каких-то ответов, в общем-то, и нет. Лицо Алисы озарилось солнечным светом. Её рыжие волосы блестели и отдавали ещё более огненным цветом, чем обычно. А её удивлённое лицо испытывало то ли радость, то ли просто удивление. Откуда же нам знать? А Ульяна? Она просто смотрела в окно, наверно пытаясь лишь понять, что может ждать её потом, что может ждать Лену, которая с разбитым лбом лежит на кушетке. Никто из нас не может знать чего-то наверняка. Начало ли это чего-то нового в нашем лагере и нашей жизни? Или же это что-то старое, которое негодует и возвращает всё на прежние места? Не знаю, как часто я схожу с ума, говоря об этом, однако, знаю точно – всё не так просто, как может казаться. Зелёные листья на деревьях, голубое небо без единой тучи, всё такое же палящее солнце, встающее над горизонтом. Давно я не видела чего-то подобного. А звёзды? Смогу ли я теперь ими наслаждаться? Чувствовать босыми ногами приятные волны, омывающие берег. Сон ли это? Не знаю. Я и думать забыла о том, что мне хочется выбраться отсюда. Что сделать это вообще надо. Зачем? Жизнь здесь меня более чем устраивала. Хотя врать самой себе я никогда и не умела. В глубине души, разумеется, я хотела обратно домой. Куда-то туда, о чём показывают мне сны. Но я не знала, где это место и как туда можно попасть и можно ли вообще. Я просто закрыла глаза, стараясь насладиться приятными лучами утреннего солнца, которое восходило всё выше и выше. Приятное тепло, которое исходило из него давало знать о том, что всё возвращается на свои места. Эта была какая-то приятная ностальгия, в которую может и хотелось вернуться. И ведь удалось! Как же приятно снова чувствовать это. Невероятно приятно. Это лето, которое осталось где-то в глубине души, сдирающее корку головного мозга, заставляющее сходить с ума снова и снова. И вот я здесь. Всё в том же лагере, который забыт мной уже очень давно. Но я всегда была в нём и никогда, в общем-то, не покидала его пределы. Я была тут с самого начала. Почему-то именно так хотелось мне думать, по крайней мере, так говорила мне моя душа. Но ведь я не одна из этих кукол, а в моей голове не перестают всплывать те воспоминания из моей прошлой жизни, которые порой терзают в клочья мою голову, мысли. Я иногда не понимаю, где реальность, а где сон. Это странное коматозное состояние, когда ты не понимаешь, где нужно остановиться, а где действовать дальше. Я просто сидела, повернув голову к восходящему солнцу, закрыв глаза, и наслаждалась. Разве это так плохо? Разве не этого мне хотелось последние несколько дней? Разумеется, выбраться отсюда – важнейшая миссия. Но верю ли я в то, что выберусь отсюда? Вряд ли. Лишь таю какую-то надежду на это. Только и всего. И вот, за окном уже во всю разыгралась летняя погода. Даже через окно, которое, казалось бы, сдерживало тепло внутри помещения, я слышала приятные песни птиц, тех самых птиц, загнанных в этот лагерь. Созерцать что-то старое, до боли знакомое, вновь, пусть и спустя каких-то жалких несколько дней, всё-таки, как-то привычнее, чем ту объятую холодом осень и опавшие жёлтые листья, следа от которых уже и не осталось. Лучи этого тёплого утреннего солнца, которое поднималось выше и выше, приятно игрались у меня на лице, согревая так, словно родная мать, которая обнимает своего ребёнка. Я вернулась. Почему-то именно сейчас я считала это проклятое тысячу раз место своим родным домом. Именно сейчас мне хотелось оставаться здесь и наслаждаться своей вечностью. Моей последней вечностью. Алиса медленно повернулась ко мне, своим взглядом намекая, что всё вернулось. На её лице еле заметно мелькала улыбка и какое-то негодование. Ведь вероятно и то, что мы можем даже не выбраться отсюда больше. Быть может всё это значило, что разлом закрыт. Что шансов выбраться отсюда уже не осталось. Но так ли это? Не знаю. Мне лишь хотелось любоваться тем, что я уже давно не видела – то самое летнее солнце этого промежуточного переулка ада. Странно, что я так говорю. И ведь действительно, может я просто сошла с ума? Может быть. Очень может быть. Ульяна подскочила с улыбкой на лице и быстро выбежала из медпункта, чуть ли не снеся за собой дверь. В окно я увидела, как эта маленькая девочка упала на приятную зелёную траву и просто лежала в ней, наслаждаясь тем, что она вновь может ощутить весь приятный запах лета. Кажется, в чём-то мы в подобной ситуации были с ней с похожи. Я точно также, наверно, хотела окунуться в приятную душистую травку. А что насчёт Алисы? Или Лены? Что думают они? Мне вряд ли доведётся узнать, не спросив каждую. Но делать этого сейчас не было ни малейшего желания. Странные ощущения не покидали меня. Я чувствовала что-то льющееся из этого лагеря прямо мне в душу. Что-то деревенское, как и должно было быть заведено. Эти ощущения поглотили мою душу и мой разум полностью. Мне уже не казалось, что я в лагере. В моей голове создалось впечатление, что я всего лишь где-то в деревне, может быть у бабушки. Но откуда я могу знать это наверняка, если это не моя настоящая реальность и жизнь? И есть ли у меня вообще какие-либо родственники? Может, это именно они и снятся мне? Хотя сейчас это совсем не важно. Важно то, что всё тут в одно мгновение переменилось. Всё вроде осталось по-старому и в тот же момент кардинально приняло совсем другой поворот, вовсе не схожий с тем, что происходит прямо у меня перед носом. Оставалось теперь понять, что делать дальше, как с этим бороться. Стоит ли вообще выбираться из этого места? Может, мы здесь теперь навсегда. А может это место само решит, когда вернуть нас обратно домой, если, конечно, у нас есть дом, есть, куда вернуться. Я глубоко ушла в свои мысли. Мои очки почти слезли с носа, а я даже не умудрилась их поправить. Скорее из-за того, что, в действительности, напутствующие вопросы заставляли меня очень много думать над тем, что, в конце концов, сейчас происходит. Мои размышления прервал резкий звук затвора двери. Кто-то со всей строгостью вломился к нам. Не до конца выйдя из мира фантазий, я подумала, что это была Ульянка, но оказалась не права, окончательно всмотревшись в происходящее. На пороге стояла Ольга Дмитриевна, которая со всем своим максимально возможным злым лицом смотрела на каждую из нас. А позади неё стояла как раз Ульяна, опустившая глаза в пол, изредка посматривая на нас с непониманием. Ведь насколько мы помним, в лагере никого не осталось. Новый цикл, по крайней мере по нашим предположениям, даже не начался. Вожатая чуть ли не пилила нас взглядом, уже состроив мерзкую гримасу на своём лице. –Алиса! Женя! Вы куда пропали? Только что приехала и уже убежали! Голова закружилась, вы в медпункт-то побежали? – Кричала она, ещё не заметив лежащую Лену с пробитым и перебинтованным лбом. –Ольга Дмитриевна? – Еле вырвалось из уст Алисы. –Вы почему такие грязные? Где успели испоганить форму? – Продолжила на повышенном тоне вожатая. Форма у нас была действительно грязная. Особенно наша с Алисой, ведь к грязи прилагались и пятна крови. –А галстуки? – Ольга всё ещё зудела, как муха в мухоловке. – Это что такое? Почему они у вас на плече? А ну-ка… быстро! – Вожатая понятия не имела, чем и пригрозить нам, что сказать и как поступить. Внезапно взор этой зеленоглазой женщины пал на кушетку с Леной, чья повязка на лбу была окровавлена. По её виду можно было сказать, что девочка сейчас испытывает сильнейшее головокружение. С трудом ей далось приподняться, чтобы посмотреть на рассвет и летнее цветение. Грязные волосы, в которых переплелись пятна засохшей крови, лицо, на котором читалась страшная боль, как физическая, так и душевное, а ещё запёкшаяся кровь была размазана по всему её лицу, не говоря уже о форме. –Лена! – Крикнула вожатая, подбегая к ней. – Что с тобой случилось? – Кажется, это застало Ольгу в немалый шок, отчего та, кажется, даже дар речи потеряла. – Вы, двое! – Она строго посмотрела на нас, пытаясь сдерживать себя в руках, что получалось у неё отвратительно, особенно из-за бледноты кожи и продолжила. – Марш отмываться! Вас ждёт серьёзный разговор! Не знаю, что вы там… Дальше вожатая что-то бубнила неразборчиво из-за, возможно, стрессовой для неё ситуации, про произошедшее и уже отправила Ульяну за Виолой, которая была где-то рядом с автобусом. И ведь действительно странно. Всё это, чёрт подери, странно. Прежде чем уйти из медпункта, я направилась к стулу, стоявшему рядом с кушеткой на которой лежала Лена, чтобы забрать свой кардиган. Тут он мне, конечно, вряд ли понадобиться. Но всё же – это одна из немногих вещей, которая связывает меня с моим миром, если он, конечно, существует не только в моём воображении. Взяв под руку свой кардиган, наверно, опять же, единственную вещь, которая была чистая и не в крови, как остальная пионерская форма, мы вышли на улицу. Я не могла поверить в то, что на улице уже простилалась ужасная жара, которая ещё на веранде медпункта застала нас врасплох. Пока мы молча шли с Алисой, которая явно задумалась над всем этим сильнее, чем когда-либо, я поняла, что зной, стоявший на улице, территории этого лагеря, съедал все мои силы. А по лбу и вдоль щеки уже скатывались капельки пота. Может и от жары, а может от стресса, который был вызван случаем с Леной и сменой погоды в этом месте. Яркое солнце светило в глаза и припекало их, отчего приходилось сильно жмуриться; ощущения на жаре были ужасные. Мы следовали в баню, где и должны были отмыться. Про Ульяну уже успели забыть, пытаясь прийти в себя. Но мерзкая погода не давала никак расслабиться, действовала на нервы и было трудно не то что идти, было трудно думать. По дороге нам встречались разные пионеры, которые только что приехали. Все они носились со своими сумками, туда-сюда, то и дело странно поглядывая на двух пионерок в отвратительном физическом состоянии, чья одежда, да и весь внешний вид, были максимально испорчены. Интересно, заметит ли Ольга то, что мы оказались в лагере раньше неё самой? Или же это опять останется незамеченным? Впрочем, думать особо не хотелось. Говорить сейчас с Алисой, которая была явно погружена в себя, размышляя об этой глупой ситуации - неуместно. Поэтому я решила перевести ситуацию в другое русло, пусть и не полностью отличающееся. –Знаешь, а ты совсем не такая, как Алиса этого мира, - сказала я, глядя на неё из-под очков. –Разумеется. Как ты могла заметить - Маша тоже не такая, - ответила она совершенно спокойно, смотря куда-то перед собой. –Ты думаешь о ней? – Поинтересовалась я, скрыв от Алисы свой взгляд под очками. –Да. Глупо получилось. Мы нашли что-то новое. Да ещё и эту чёртову Лену, которую как раз и искали. А они куда-то ушли. Теперь мы вряд ли сможем найти их. И неизвестно, сможем ли вообще выбраться отсюда. У меня ни единой мысли по поводу того, что делать. Сейчас это всё так набросилось на нас. Сложно что-то не только решить, но и понять, - с трудом говорила Алиса, кажется, издыхая что-то из себя. По пути к бане, мы зашли в домик Ольги. Было действительно всё равно, что нам за это будет. Особенно в этих циклах. Конечно, инициативу в руки взяла Алиса, зайдя первой и начав рыться у неё в шкафу в поисках формы. В её домике было прохладно. И вовсе не душно. Стало даже интересно, почему у неё так хорошо. Внезапно мне вспомнились кондиционеры, но в это время их ещё не было. И тут же я подумала, что, вероятно, какие-то воспоминания о том мире, в котором я жила до, всё же, говорят мне о том, что я и в самом деле жила когда-то там. Мы с Алисой взяли три комплекта формы, один поменьше для Ульяны, и вышли из домика по направлению к бане. По дороге нас нагнала непривычно молчаливая рыжеволосая девчушка, для которой третий комплект формы и был взят. Она, кажется, не желала входить с нами в контакт и разговаривать. Впрочем, сейчас нам всем было неплохо подумать над сложившейся ситуацией и просто помолчать. Наконец мы дошли до бани. Самое то помыться в утреннюю жару, смыть уже давно появившуюся грязь и немного охладиться. Воду, конечно, никто не нагрел, поэтому пришлось мыться в ледяной. Но сейчас всем было совершенно всё равно. Никого это и не волновало. Тёмное помещение бани, не нагретая вода, полотенца, висящие там. Мы скинули с себя одежду, а затем принялись отмывать кровавые пятная с тела. В голове промелькнула мысль о том, что неудивительно было то, что вожатую не интересовало происходящее и, что скорее всего, скоро она вообще будет нейтрально к этому относиться. Ведь это не те настоящие лагеря, кои бывали раньше в СССР. Это просто плод чьей-то фантазии, который пустили по ветру, а мы жалкие куклы во всём этом спектакле, который уже давно ждёт момента закончиться. Запах крови преследовал по крайней мере до тех пор, пока мы не взяли мыло. Не знаю как им, а лично мне было неприятно чувствовать этот запах. Засохшая кровь не так легко отмывалась, а ледяная вода вызывала дрожь по телу и мурашки. Горячий душ, конечно, всяко лучше, однако здесь таких условий нам предоставить не могли. Пришлось довольствоваться исключительно холодной водой из тазика. Почти в полной темноте я пребывала в комнатке, где и мылась. Рядом с собой я слышала звуки разбивающейся о пол воды, которой обливала себя Алиса, как и я, стараясь отмыться. Ульяна лишь за компанию пришла с нами, ведь она была куда чище, чем мы. Но я услышала, как она натирала себя мочалкой. Мне пришлось долго думать обо всём произошедшем. Голова кипела, а вместе с ней и мозги, которые были готовы вот-вот расплавится. Что-то понять сейчас невозможно в принципе, так же, как и разобраться с этим местом. Мысли не успевали поступать в голову. Я не успевала подумать хотя бы о чём-то, зато точно знала, что, как писал Айн Рэнд в своей книги, которую я тут читала, нам дана возможность выбора, но не дано возможности избежать выбора. Также и тут. Мы можем делать что угодно, выбирать любую концовку смены для себя, но каждый раз она приводит к одному и тому же. Всегда приходится выбирать, что сделать, что ответить. Как во сне. Той девочке, которая каждый раз что-то спрашивала. И меня ли она спрашивала? Так или иначе, всегда так сложно выбрать что ответить. И всегда надо отвечать. Что же это за место? Сон? Кома? И существует ли другой мир, в котором я жила? Существую ли я на самом деле? В голову с трудом поступали какие-либо мысли по этому поводу. Ведь я не могла дать ответ ни на один вопрос, который так и просился на ответ. Если мне дана возможность выбора, - то что же я должна выбрать, чтобы навсегда покинуть это место? Как ещё круче я должна повернуть свою судьбу, чтобы найти выход? Холодная вода, спустя время, дала знать о себе замёрзшим телом. Зубы дрожали, бодро стуча друг о друга. Было немного страшно даже просто находиться здесь. Ведь мы теперь даже не знаем, что всех нас ждёт здесь дальше. Что предоставит нам этот лагерь теперь? Неужели что-то на самом деле изменится? Изменится ли? Наконец, отмывшись, высушив полотенцем волосы до той степени, чтобы вода с них не капала, ведь остальное сделает уже палящее солнце, высушит их до конца; я оделась в пионерскую форму. Руки по привычке уже завязывали красный галстук на шее, а не как нас научила наш командир. Алиса вышла следующей. Она искоса посмотрела на то, как я завязала свой галстук, ведь сама она держала свой красный кусок ткани в руке, отчего повязка кроваво-красного цвета едва колыхалась на сквозняке. Мы вышли из бани. Ульянка уже сидела на крыльце, смотря куда-то в сторону лесной тропинки, которая вела к лагерю. Солнце уже успело прогреть землю. Я почувствовала приятную свежесть, но в тот же миг мне стало душно, ведь даже прохладная вода не спасла от зноя, который ожидал нас на выходе. Я решила первой начать разговор. Сначала мне было немного страшно, я даже засмущалась, а торчащий локон у щёк я заправила за ухо, поправила очки и отвела взгляд, несмотря на то, что мне нужно было хотя бы косо смотреть на Алису. –И… что теперь мы будем делать? – Тихо послышался мой голос, ведь почему-то именно сейчас я была действительно смущена. –А что мы теперь можем? – Дерзко поинтересовалась Алиса. –Так и просидим две недели здесь? И что потом? – Продолжала осыпать её вопросами я. –А у нас есть какие-то варианты? – Галстук Алисы всё ещё развивался в её руке, а та лишь поправила волосы. –Может, попробовать переместиться куда-нибудь? Это опасно, я знаю… –И что мы этим добьёмся? – Вдруг крикнула Алиса. – Мы лишь попадём в точно такой же виток. Мы не сможем найти их, если ты об этом. – Мне удалось разозлить девочку. Впрочем, это ведь даже неудивительно, так как сейчас каждая из нас находились в стрессовой ситуации. В голове проскочила мысль о том, что неплохо было бы проведать Лену, по крайней мере узнать, что с ней. Хотя Ольга Дмитриевна вряд ли просто так пустит меня к ней, особенно после того, что мы были теми, кто находился рядом с этой девочкой в тот момент. Я дошла до площади. Алиса и Ульяна покинули меня на половине дороги, уйдя куда-то в сторону. Площадь выглядела весьма оживлённо. Множество пионеров собралось там. Среди них я не смогла заметить только двух рыжих подруг. Шум, стоявший в этом месте, не сильно отвлекал от мыслей, однако хотелось как можно скорее разобраться с тем, что там происходит и ради чего, как я поняла, вожатая собрала здесь всех. Неужели из-за Лены? В стороне стояли Шурик и Серёжа. Я решила подойти к ним, возможно они могли бы мне хотя бы что-то рассказать, так как выглядели самыми адекватными тут. Шурик смотрел в сторону Генды, где в середине стояла Ольга Дмитриевна и что-то говорила, окружённая толпой шумных пионеров, которые были удивлены внезапным собранием в первый день. Сыроежкин выглядел весьма взволнованно. –Привет, ребят, - начала я, подойдя к ним, - никто не скажет мне, что тут происходит? Шурик перевёл взгляд на меня, затем вновь на Генду, явно задумавшись над происходящим, высматривая что-то там вдали, ровно также, как этот великий деятель. –Ну, -начал он, - ходит слушок, что Лена голову, что ли, разбила. Лежит сейчас в медпункте. Ольга говорит, что это кто-то из наших постарался. С ней кого-то видели. –А она что? – Спросила я, пытаясь не вызвать подозрения, что была там вместе с ней. -Ничего. Лена не в состоянии говорить вообще с кем-либо. Сотрясение, говорят, у девочки, - монотонно продолжил Шурик. –Как бы не так. А то и хуже может быть, - подхватил Электроник, вмешавшись в наш разговор. Разумеется, особо случившееся с ней меня не волновало, однако, теперь я точно была уверена, что Лена что-то знает, и уж наверняка это не просто так. Кто-то же это сделал. Была ли она в цикле с Машей? Если да, то наверняка это её рук дело. Хотя наверняка быть уверенным в чём-то ну никак нельзя. Ольга что-то кричала, чуть ли не срывая голос. Женщина пыталась успокоить детей, которые слишком громко разговаривали между собой, обсуждая произошедшее. Как это успело докатиться до чьих-то ушей – загадка. Возможно, даже в этом мире сплетни – самое обычное и нормальное явление. Всё, что говорила вожатая пролетало мимо моих ушей. Наверно, я снова погрузилась в себя, а весь мир, который окружал меня, медленно исчезал в моём воображении, а твёрдая земля, потрескавшийся асфальт просто уходил из-под ног, которые на нём стояли. Загадки этого места кружили мне голову, не оставляя трезвости на размышления о происходящем. Нельзя было и представить, что может случится что-то подобное. Что мне остаётся теперь делать? Ждать и надеяться, что это лишь сон, который я вижу в тысячный раз? В то, что толпа пионеров, которые стоят здесь – плод моей фантазии? Я хотела как можно скорее покинуть это место, найти выход; убежать подальше от всех, просто проснуться в доме, который, наверно, уже не существует. В месте, которое уже не существует. А что если я попала сюда потому что так надо? Потому что жизнь в моём мире закончилась? Неужели я по счастливой случайности стала счастливчиком, одному из которых досталась возможность уйти из гнилого мира, где ничего уже не существует? Где жизнь уже не имеет смысла, где всё слишком пьяно, чтобы рассуждать о смысле этого мира. В моих глазах, торчащих из-под очков, читалось безразличие. Теперь всё не имело ни малейшего смысла. Каждая деталь, проделанная кем-то в этом мире, что-то да значила. Вероятно, я найду то, что может помочь мне, а вероятно я всё также останусь здесь одна, навсегда. Ни Алиса, ни Ульяна, ни Маша, ни даже Славя уже не помогут мне. Ни этот таинственный Семён, который каким-то образом связан с этим местом, раз, по словам девочек, сумел выбраться отсюда. Шум, гул, всё это пролетало мимо моих ушей. Я просто стояла и наблюдала за тем, чего совершенно не понимала. Кажется, это мой конец. Тот самый конец, который никогда не закончится. Начало конца, который сделает своё дело и отвернётся, оставив открытыми нерешённые вопросы, ответа на которые так никогда и не последует. Чего мне ждать? На что мне надеяться? Всё происходило словно в замедленной съёмке, теми камерами, которые служили в моём в мире, в моём будущем, которое существует, или по крайней мере существовало в моей голове. Весь мир окрасился для меня в серые краски, которые текли несмываемым блеском, как дождём по улицам. Весь сок летнего тепла и ярких красок в миг бледнел для меня, становился мерзко-серым, вгоняющим в тоску. Постоянные мысли время от времени съедали меня, врываясь в мою голову, как пуля снайпера где-то на верхушке Генды. Всё было как в чёрно-белом кино. Я слышала отдалённые голоса, которые слышала тысячу раз. Я знала их всех. Они знали меня. Но уже не помнили так, как помнила их я. Все они такие, какими были, как я их запомнила. И ничего ведь не меняется. И никогда уже не изменится. Но вот первая капля на асфальте. Вот вторая. И третья. На моей коже, покрывшейся мурашками от воды, которая стучала по моему телу, появлялись мокрые следы. Как и на форме. Становилось холоднее и холоднее. И в те же мгновения, каждый, кого я видела, всех этих пионеров, с кровавыми галстуками на шее, начинали двигаться быстрее, в такт обычной жизни, солнце исчезало из поля моего зрения. А дождь всё громче и громче ударами об землю давал о себе знать. Все начинали разбегаться, включая вожатую, которая решила оставить свою лекцию о случившемся на более благоприятную погоду. Ведь никто не заметил, как собрались тучи, окружившие этот лагерь, это, чёрт возьми, место, в котором, кажется, я и пропала. Потерялась. Я сжала кулаки, что есть силы, стиснула зубы, стараясь не проронить слезы. Все проблемы в голове, одиночество и невозможность выбраться отсюда накинулись на меня. А пионеры, которые только-только стояли, окружив Генду, где была Ольга, уже успели разбежаться, даже особо ничего не крича. Всё принимало совершенно другой поворот. Всё было не так, как должно было быть. Я не хотела, я просто отказывалась верить в происходящее. Время бежало, торопилось куда-то, хотя происходящее всё равно оставалось для меня вечным. Казалось, всё кричало: «стоп», - когда на самом деле время, случившееся здесь бежало, куда-то бежало, но оставляло меня позади. Я всё также стояла под проливным дождём. Странно, не знала, что он тут бывает. Ведь, кажется, ни разу в нормальных циклах его не наблюдала. Вот пробегающие пионеры, которые старались не промокнуть. А вот Шурик с Электроником куда-то бегут, хотя, кажется, только-только стояли рядом со мной и разговаривали. Я подняла голову, совершенно без желания зарыдать и увидела… маленький луч солнца, который словно светил мне в глаза из-за тучи, которая готова была уйти куда-то, лишь бы больше не надоедать нам своим дождём. Какой-то неправильно грибной дождь, должно быть. Так мне хотелось думать по крайней мере. Стало на мгновение тепло. Какая-то тревога, осаждавшая меня, также отступила. Частенько посещали последнее время мою голову такие мысли. Всё чаще и чаще я впадала в подобную депрессию. Всё чаще и чаще мне становилось труднее преодолевать каждый цикл, который я знала наизусть. Труднее. Гораздо труднее. –Женя, - внезапно чья-то рука коснулась моего промокшего насквозь за эти несколько минут тела, - ты в порядке? – Я отчётливо слышала и понимала, что это голос Алисы, которая пытается меня утешить, и, наверняка, где-то рядом с ней Ульяна. –Я в порядке, наверно, - без эмоций ответила я, немного повернув голову по направлению куда-то к зданию кружков. Лужи сверкали на асфальте, словно лёд на солнце, а жара вновь брала верх, не давая как следует замёрзнуть. Одежда быстро высыхала, а рука Алисы всё также лежала у меня на плече. Рыжая девочка подошла ко мне спереди, уже положив и вторую руку ко мне на плечо, смотрела мне в глаза. Я видела ту же грусть в её душе, что была и в моей. Только Алиса не хотела сдаваться, в отличии от меня. Я уже опустила руки и готова была просто плыть по течению. Но не она. Алиса готова была сражаться, Алиса была готова выбраться отсюда, чего бы ей это не стоило. –Мы выберемся, слышишь? – Строго сказала Алиса, смотря мне в глаза своими ореховыми глазами. Я покачала головой в знак того, что верю ей и что тоже надеюсь на то, что скоро выберусь отсюда. Через пару минут я отошла и готова была нормально функционировать. Порой я считала себя каким-то роботом, который время от времени перегружается и начинает ломаться. Ульяна была одета в пионерскую форму и стояла рядом с нами, не будучи уж такой поникшей, как раньше. Галстука ни на руке, ни на шее не было. Быть может, оставила в кармане юбки. И как верно я угадала, краешек красной ткани торчал из её кармана. Странно, и чего это она так? Впрочем, Алиса придалась манерам Алисы этого мира, повязала галстук на руку, и сама она стояла, скрестив руки на груди, ожидая, что я что-то ещё скажу. И действительно, мне было что предложить. Вечерело. Ни до обеда, ни до завтрака дела не было. Хотя желудок давал знать о том, что неплохо было бы поесть. Ведь я не питалась ничем уже довольно долго. Хотя сама вряд ли скажу, сколько именно. –Надо проведать Лену, - вдруг сказала я. –Не боишься? – Съязвила Алиса. –А чего бояться? Мы вообще спасли ей, быть может, жизнь, - пришлось возразить мне. –Твоя правда. –Я бы тоже проведала Лену, - промолвила Ульяна. –Решено, - начала я, - после ужина, я думаю, нам всем он не помешает, пойдём к Лене, - все вместе мы выдвинулись в сторону столовой. –Кто нас туда пустит? – Спросила Алиса. –Давно тебя подобное-то волнует? Тем более, это не настоящий мир, мы можем делать здесь всё, что хотим, - по крайней мере, я сама пыталась хотя бы немного поверить в свои слова. Так мы дошли до столовой, в полной тишине и фрустрации. Солнце уже не палило так сильно, что становилось тяжелее дышать, а вовсе потихоньку скрывалось в алых лучах за горизонтом, словно даря приятную вечернюю прохладу и свирель сверчков, которых было никак не угомонить. Несколько пионеров уже стояли возле столовой и весело что-то обсуждали, время от времени посмеиваясь. Некоторые же с опаской посматривали в нашу сторону, словно это странность, что мы втроём проводим какое-то время вместе. –Ненавижу, когда вот так на меня смотрят, - сказала Алиса, грубо посматривая на тех детей, которые косились на нас. Возле столовой собиралась толпа, а значит позыв к ужину должен был быть с минуты на минуту. Ольга стояла где-то позади нас и уже вовсю шутила о чём-то с Виолой. Странно, что медсестра не следит за Леной. Очевидно, это наш шанс попасть в медпункт. Ульяна уже просочилась сквозь толпу пионеров, которые стояли в дверях столовой, ожидая самого открытия. –Ульяна! Ульяна! – Почти прокричала Алиса. – Тьфу ты, что же будешь с ней делать? И куда она только пошла? – Разозлилась рыжая. Я лишь молча пыталась наблюдать за младшей рыжей подругой, но вскоре в толпе потеряла её из виду. Впрочем, эта девочка не пропадёт. По крайней мере, если она такая резвая, как её копия в других циклах. Спустя некоторые время, мы уже сидели с Алисой за столом в столовой. Толпа пионеров расселась. Странно, но к нам подсаживаться никто не торопился. И Ульяны не было. Вот в дверь зашла и Ольга с Виолой, о чём-то разговаривая, направляясь к кухарке. Внезапно из неоткуда к ним подбежала Ульяна, чуть не сбив бедную нашу медсестру с ног, а потом после долгих извинений и очередной лекции вожатой, рыжая помчалась, игнорируя все правила, за своей порцией. Мы же с Алисой уже принялись без особого аппетита поедать гречку с сосисками. В полной тишине здесь никогда не посидеть. Всегда кто-то болтал, всегда отвлекал привычный уже шум тарелок, вилок, ложек и остальных приборов. Вечное копошение и поиск мест. Через какое-то время к нам подсела Ульяна со своей порцией. Девочка посмотрела на нас. Затем сунула руку в свой карман, после чего чуть ли не с треком ударила ладонью по столу. Убрав руку, мы с Алисой увидели какой-то старый ключ. –Я бы на вашем месте, девочки, поторопилась, если хотите увидеть Лену, - пробубнила Ульянка. –Чёрт тебя дери, Ульяна! Ты добыла нам ключ! – С восторгом произнесла Алиса. Даже на моём лице проскочила улыбка. –Ульяна! Спасибо тебе большое, - промолвила я. –Кажется, -начала Алиса, - одной проблемой меньше. Но… как тебе это удалось? –Ну, это было совсем не сложно. Сунула руку в карман, извинилась, что чуть не сбила Виолу с ног… ничего сложного, - проговорила Ульяна с лицом удовлетворения в выполненной работы. Я встала, взяв ключ, что нам принесла Ульяна, успев доесть свой ужин, насытившись, попросила Алису отнести мою тарелку в мойку, а сама как можно скорее направилась в медицинский корпус. Осмотревшись в столовой, я заметила, что у Виолы ещё полная тарелка, не только супа, но и второго. Удостоверившись в том, что есть ещё какое-то время, я быстро побежала в сторону медпункта. Воздух был в лицо приятной прохладой. Погода радовала всё больше и больше. Однако хотелось поскорее добраться до Лены и, быть может, хоть что-нибудь узнать. Наконец передо мной стояла деревянная дверь. Ключ подошёл прекрасно, без сомнения, пару раз провернув его, я отворила дверь и зашла. Внутри было темновато, так как лучи почти зашедшего солнца с трудом своим оранжевым светом пробивались в окна. Я, не включая свет, нашла кушетку, где, по крайней мере, как я думала, спала Лена. Я подошла к ней. В темноте я не была до конца уверена, что это она, но никого здесь больше и не было. А через время глаза привыкли к этим тёмным и оранжевым оттенкам, отчего я вовсе была уверена, что передо мной лежит Лена. –Зачем ты пришла? – Ровный голос знакомой мне уже девочки потревожил меня с кушетки. –Я… я не знаю. Я хотела с тобой поговорить. Узнать, что произошло, - взволнованно промолвила я. –Скоро придёт Виола. И тогда тебе точно не поздоровится, - Лена натянула на себя одеяло, посильнее укутавшись в него, словно замёрзла. Вероятно, девочку мучал озноб. –Лена, может, ты всё-таки мне хоть что-нибудь расскажешь? Кто с тобой это сделал? – Пыталась уговорить её я. Девочка лишь посмотрела на меня, но её глаза отчётливо я не видела. Затем вновь отвернулась, стараясь смотреть в окно. –Я не знаю, кто она. Я никогда её в этом лагере не видела. Сама, в общем… и виновата. С ней твоя копия. Ты тут не одна, Женя. Вас много. Всех людей не собрать… навсегда… вы здесь навсегда, - она начала кашлять, непонятно почему. –Что это всё значит? – Я начала волноваться. –Знаешь, мне не так-то просто сейчас говорить, - Лена закатила глаза, - в моей юбке, - она постаралась вытянуть руку и указать на свою юбку пальцем, - там, кхе, возьми… в кармане… Я сделала, как велела мне девочка. В кармане её юбки был всего-навсего какой-то клочок бумаги. Я было хотела попытаться разглядеть в этой темноте, что там написано, как вдруг услышала, что кто-то стоит на пороге. Я поняла, что это Виола. Я мигом положила ключ на стол, а сама спряталась под Лениной кушеткой. –Что ж, удачи… приятной игры… - кряхтя прошептала Лена. Дверь отворилась. Виола зашла. Стук её каблуков немного пугал меня. Было страшно, что эта женщина увидит меня под кушеткой Лены. Не знаю, что в этот момент правило её головой, но эта девочка решила, по крайней мере я так думала, помочь мне: Лена приспустила своё одеяло так, что под кроватью ничего нельзя было увидеть, как за шторкой. Я мысленно благодарила её. И ругалась на Виолу, которая не так хорошо держит свой кабинет в чистоте, ведь под кроватью было весьма пыльно. –Странно, - начала Виола, - я думала, что закрывала кабинет. Что ж, не важно. – Медсестра подошла ближе к Лене, должно быть трогая её за неповреждённый участок лба. – Лена, как ты себя чувствуешь? –Намного лучше, чем днём, - прошептала больная. –Отлично. Я думаю, что ещё день другой, и ты встанешь на ноги! Я прямо почувствовала улыбку Виолы. Ту самую, противную. Какое-то время мне пришлось пролежать под кроватью. Виола время от времени перебрасывалась парой фраз с Леной, но не более того. Наконец, проведя там почти два часа, медсестра сказала Лене, что оставит её на ночь тут, запирать дверь не будет в случае чего. Хотя я не уверена, что у Лены есть возможность ходить. И тем не менее, подстраховка всегда необходима. Виола оставила ей немного сухого пойка, воды, чая, лекарства все на столе, в случае чего. Насколько ведь я помню, Лена всегда была помощницей медсестры. Ночь уже успела опуститься на лагерь. Под кроватью стало уже не так душно, даже наоборот, возможно, я просквозила себе спину. Спустя ещё минут десять после того, как Виола ушла, Лена вздёрнула одеяло на себя. –Можешь выходить, - совсем без эмоций сказала Лена, смотря куда-то вверх перед собой. Я аккуратно вылезла, отряхивая свою форму от пыли, которая успела неплохо въестся в мою белую, но уже посеревшую рубашку. –Спасибо, что ли, - сказала я, - а к чему такая доброта? –Не знаю. Просто решила, что сейчас нет смысла вредить вам. - Ёё взгляд сказывался пустым, совсем пустым. – Кстати, - начала она после небольшой паузы, - посмотри в кармане юбки, - её тяжёлый взгляд упал на свою одежду, которая окровавленная лежала на стуле рядом. Я удивилась тому, что никто не забрал в стирку её тряпки, однако, может, это не просто так. Во всяком случае я подошла к этому стулу, сопровождаемая взглядом Лены, и пустила руку в карман. Там был клочок бумаги. Развернув его, я поняла, что это вырванная страница из какого-то дневника. На клочке бумаги мне удалось прочитать лишь некоторое, ведь страница была вырвана, поэтому лишь концовка дневника была показана мне: «Нет никаких марионеток и кукол. Есть только мы. И вся проблема заключается не в какой-то боли или автобусах, а, как бы тупо это не звучало, в любви. Надо суметь полюбить местных обитателей. Найти того, кого действительно любишь, как сказал мне пионер, вернее, как я потом допонял его мысль. И выбраться отсюда не составит труда, ведь именно поэтому здесь всё выстроено так, что каждая девочка изначально влюблена в тебя. А твоя задача лишь найти ту, которая придётся тебе по душе. Ту, которую ты всегда искал, где-то в глубине души – мечтал. Надеюсь, последние исписанные страницы действительно помогут кому-то. Кому в этом месте действительно нужна помощь. С.» –С? – Спросила я. – Это Семён написал? Неужели? Лена вновь смотрела пустым взглядом в потолок. –Да. Это написал Семён. Это всё писал он. Мой Семён. Тот самый, которого я ищу уже довольно давно. Он вернулся обратно домой, благодаря мне. Он полюбил и подарил себе новую жизнь за рамками лагеря. Но я оказалась лишь простой куклой, которую он даже не встретит в своей жизни. Он никогда не найдёт меня. А я никогда не найду его, - Лена говорила медленно, словно вот-вот пустит слезу, - я оказалась машиной, марионеткой в этом мире. Я – ничто. Я не знаю, почему, но Семён снова оказался здесь. И я пыталась найти его, чтобы подарить ему ещё одну жизнь. Но я не смогла. Я начала творить безумства. Я слетела с катушек, потому что не могла его найти. Я не знала, что делать, - из глаз этой девочки потекли слёзы, а при ужасном освещении, которое я включила тут, это выглядело ещё мрачнее, она еле говорила, - и теперь, кажется, лагерь начал выплёвывать и меня. Теперь это и мой конец тоже. Я хранила эту страничку у себя, ведь я даже не имела понятия, что Семён писал что-то, пока кое-кто не нашёл его дневник. Ты знаешь, жить в те моменты совершенно не хотелось. Но я и не жила. Я лишь существую здесь ровно также, как существуете вы. Только у вас есть шанс на спасение, а у меня его нет, потому что я лишь программа. Кажется, сейчас Лена говорила именно те вещи, о которых я частенько задумывалась. И ведь она может оказаться права. Я могу быть такой же программой здесь, как и она. Как и другие люди здесь. От этого становилось только страшнее. –Лена… –Нет, не надо меня успокаивать. Это нормально. Мне подарили чувства, интеллект, но не подарили оболочку. Я существую как какой-то дух, вот и всё. У меня нет тела, и почувствовать Семёна я могу лишь здесь. Я ничего не знаю о его мире, а он, разумеется, ничего не знает о моём, за исключением, разве что, того, что успел узнать здесь. И теперь я одна в этом проклятом месте, - продолжала шептать Лена, - я пытаюсь найти его, а он пытается найти меня, но оба мы ничего, совсем ничего не можем сделать. Мы не знаем, куда идти и где друг друга искать. И я не знаю, что этот мир ещё прикажет мне сделать. Что ещё я сделаю, когда придёт время. И я даже не могу помочь вам выбраться отсюда. Я лишь знаю, что только Семёну можно, и только я могу ему в этом помочь. А вы… вы должны искать выход отсюда сами. По крайней мере, пока не найдётся ещё один Семён, который наверняка поможет вам выбраться. Страшно, да? И мне страшно, Женя. Мне очень страшно. Я боюсь осознавать всё то, что сейчас происходит здесь. Я боюсь, что так и не найду Семёна, а «Совёнок» в итоге разрушится и окончательно поглотит всех вас. Да, это уже происходит, - говорила она, захлёбываясь в слезах, - это уже началось. Лагерь рушится, Женя. И это не остановить. И я не знаю, что делать, и как вам ещё помочь. Но обещаю тебе, что ключ ко всему – Семён. Он и только он может спасти всех нас, вытащить отсюда. По крайней мере, хотя бы вас. И вы выберетесь, если найдёте его. Действуйте и не теряйте мир, в котором вы появились изначально, иначе раны, нанесённые вам, никогда не заживут. Я смотрела на бедную девочку, упивающуюся слезами, чьё бледное личико освещал свет луны, падающий на неё из окна. Стоя в кромешной тьме, я никак не могла придумать, что ещё сказать, ведь, по сути, какую-никакую, но Лена оказала нам помощь. Клочок бумаги я сложила несколько раз пополам, а затем убрала в карман юбки. Пожалуй, это стоило сохранить. –Иди уже, Женя, иди… - шептала Лена сквозь слёзы. Я не стала задерживаться и вышла через дверь, аккуратно закрыв её за собой, стараясь избежать скрипа петель, на которых едва держалась эта самая дверь. Вокруг уже было совсем темно. На улице ни души. Вспоминается момент, как не так давно Маша нашла меня и прижала где-то тут, во мраке, к стене, думая, что я какая-то марионетка. Как бы не так. В голове слишком много мыслей, слишком многое надо было обдумать, а поэтому я не могла как следует сосредоточиться и вовсе не заметила, как дошла до своего домика, где наверняка меня ждала ненастоящая Славя. Как оказалось, Славя уже спала, впрочем, я и не удивилась этому, а посему сама легла спать. Надо было как-то поговорить с Алисой, но раз уж на то пошло, то я решила, что попросту поговорю с ней утром обо всём. Сейчас мне хотелось лишь уснуть и почувствовать мгновенную лёгкость и увидеть сон. Я медленно прикрыла глаза, а стрекотание сверчков, не прекращавшееся на протяжении долгого времени, потихоньку размывалось, словно звук искажался. я проваливалась в сон.

***

–Этого не может быть, этого просто не может быть… - в пол голоса произносила Маша, пытаясь сдержать слёзы, слегка страдая от шока и, вероятно, шоковой ситуации, - просто не может быть… Девочка сидела на трибунах рядом со сценой, свесив ноги на в миг позеленевшую траву, став вновь такой сочной и приятной на вид и ощупь. Я не мог понять, происходит ли сейчас всё на самом деле, или же это лишь моё больное воображение. Однако, наверняка я точно знал лишь то, что я сейчас тут, а заниматься тут стоит лишь поиском выхода. –Маша, Маша, нам нужно идти! – Громко сказал я ей, чтобы как-то вывести строгую девочку из шокового состояния. – Маша, идём! – Как бы я не кричал, девочка продолжала сидеть и смотреть в одну точку, повторяя одни и те же слова. Ничего не оставалось, кроме как с силой хлопнуть ей пощёчину, после чего её взгляд резко перевёлся на меня, а щека начала гореть неприятно-красным румянцем. Руку изрядно щипало, не каждый день бьёшь девушек, пусть и для их блага. –Маша, слышишь меня? – Я строго смотрел ей в глаза. –Да… Семён? – Прошептала она, смотря мне прямо в глаза. –Наконец. Я думал, что потерял тебя, - едва послышался мой голос. За всем этим делом, я не заметил, куда пропала Славя. Девочка не издала ни звука. Странно, что я раньше не обратил на неё внимания. Наверно, потому, что Машу я считал за главную. Славя сидела в нескольких метрах от нас на тёплой позеленевшей травке, смотря вдаль, на угасающее солнце, на закат, прекрасный закат, который готовил нам новый день. –Славя! – Слегка сказал я, чтобы девочка услышала меня, освобождая руки от плеч Маши. –Я здесь, Семён, - не оборачиваясь ответила светловолосая девочка. –Кажется, все всё ещё в сборе. Только ситуация стала мне максимально непонятна. Вновь лето, вновь тепло. Что тут творится? Почему это произошло? –Ты так спокойно на это реагируешь, - легонько потрепал я по плечу Славяну. –Да, это действительно необычно. Но… раз уж ты прошёл через огонь и воду, наверняка должен был уже узнать, - блондинка вздохнула полной грудью, а затем продолжила, - что я очень люблю природу. Это действительно связано с моей настоящей жизнью. Наблюдать за чем-то подобным – огромная радость для меня, Семён, - Славя прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, словно не боясь ничего, что таит этот мир. Я отошёл от девочки и вновь подошёл к Маше, которая старалась прийти в себя, держась за лоб, словно чувствую лёгкую мигрень. –Ты в порядке? – Спросил я. –Ну да, Семён, самое то спрашивать меня в такой ситуации: «В порядке ли я», - головой бы хоть немного подумал. –Твоя ирония сейчас ни к чему, я действительно беспокоюсь, - старался спокойно говорить я. –Беспокойся лучше о своей Леночке, которая устроила всю эту ерунду здесь! – Крикнула Маша, спрыгнув со сцены, чуть ли не уткнувшись мне в грудь своим носом. Славя, казалось, не обращала на нас никакого внимания. А Маше, почему-то, то и дело хотелось поссориться со мной. –Послушай, если ты хочешь покричать, то делать сейчас это совершенно бессмысленно. Мы находимся в одинаковой ... –Да. Именно там мы и находимся, - буркнула голубоволосая девочка, стрельнув глазами, направляясь к Славе, - вставай, ну же, - Маша начала поднимать Славю с её места, где та удобно сидела. –Что случилось, Маша? – Глаза блондинки были наполнены удивлением. –Надо найти Алису, Ульяну и Женю. –Не стоило их терять, чёрт возьми, - я, разводя руки, саркастически напал на Машу. –Тебя, мать твою, никто не спрашивал! – Маша с гневом в глазах смотрела на меня. Попытка. Ещё попытка. И ещё. Маша словно тужилась или, по крайней мере, делала что-то подобное, при этом ровно стояла на зелёной траве, которая теряла свой цвет, так как солнце почти зашло. –Какого… чёрта? Я не понимаю! – Возмутилась командир. –Я тоже не могу переместиться… - тихо пробормотала Славяна. –Что-то не так, дамы? – Вновь иронично поддел я их, стараясь, конечно же, направить весь свой гнев на Машу, так сказать, в отместку ей. –Это всё ты! Ты что-то сделал?! – Маша чуть ли не напрыгнула на меня, отталкивая, размахивая руками, изливая на меня всё зло, что накопила за всё это время. – Почему мы не можем уйти отсюда? Что? Что ты, чёрт возьми, сделал? Я же знаю, ты как-то причастен! –Хэй! Я ничего не делал, это абсурд! У меня тут нет безграничной власти. Я могу не больше вашего! – Возразил им я. Маша вновь и вновь пыталась что-то сделать, чтобы телепортироваться из этого места, но всё было тщетно. –Приехали… - грустно сказал я, облокотившись о край сцены, - не очень-то хотелось, знаешь ли, застрять тут, да ещё с тобой. Прежняя кукла Маша мне нравилась куда больше. –Закрой свой рот! Если бы не ты… да мы бы вообще сюда не попали! Ты уехал, бросил нас! – Продолжала кричать Маша! – Ты! Это всё ты! –Я тебе говорил, что это был не я! И что тут нет моей вины! – Перебросился на крик и я. Одна лишь Славя молча наблюдала за всем этим, рассматривая свои пальчики на руках, сложив руки домиком, грустно высчитывая каждую фалангу. –Мне нужно не меньше твоего телепортироваться отсюда, чтобы найти Лену. По-твоему, я бы стал что-то вам портить, да ещё и во вред себе? Кажется, бесконечные споры в одном месте не привели ни к чему хорошему. Поорав так ещё минут пять, Славей было решено отправиться искать какой-то ночлег для нас всех. Я ничего лучше не придумал, кроме как поселиться всё в том же домике вожатой, в котором привык уже спать, тысячи, может миллионы повторяющихся смен подряд. Славя с Машей отправились в один из домиков, возможно в тот, что был им ближе. Я, не попрощавшись, а лишь сказав, куда отправляюсь ночевать, ушёл, оставив их одних. К несчастью и моему удивлению, дверь в домик была намертво закрыта. Ключом. На улицу уже давным-давно опустились сумерки, стрекотание кузнечиков отдавало мерзкой трелью в голове, а мрак давил на рассудок. Глаза потихоньку привыкали к картине, которую множество раз я уже видел, даже в ночное время суток, поэтому мне не составило труда найти ключик под ступеньками и отворить дверь. Я понадеялся, хотя в какой-то мере мне было всё равно, что Славя и Маша, таки, тоже не мёрзнут на улице. В домике было темно и даже немного стрпшно. Очень неуютно, когда ты знаешь, что один во всём лагере, не считая двух тронутых на голову девиц, хотя, я бы не сказал такого о Славе, пожалуй, она вполне себе вменяемая. Интересно, как много Маша наговорит Славе обо мне? Взъелись на меня. Ну здорово. Не включая свет, я снял с себя одежду и просто завалился спать, ожидая того, что ждёт меня дальше, в следующем дне. Я прикрыл глаза. И в сердце моментально что-то ёкнуло. Что-то сильно заболело. Я моментально схватился за сердце, корчась от боли, а затем и вовсе постанывая, не понимая толком, что происходит. «Аргх!» Я упал с кровати прямо на твёрдый пол, свернувшись ёжиком, держась за сердце, которое норовило отбить ритм да посильнее, чтобы мне было как можно больнее. В моей голове возник мерзкий писк какого-то аппарата. Словно я под капельницей. В голове мелькали странные образы, я видел что-то белое, затем моментально возвращался в тёмный домик, где был много раз, затем я вижу каких-то людей, которые кружат надо мной как стервятники, ожидающие добычу, и затем снова мрак домика. Кажется, я так и уснул на полу.