Зеркало моей души

Первое сентября — не самый лучший день для хорошего настроения и это очень хорошо понимал Гилберт Байльшмидт, который на данный момент валялся на кровати и смотрел в потолок. На настенных часах, выполненных в стиле минимализма, стрелки показывали ровно семь часов. Пора было собираться, но парень упрямо лежал и, не моргая, все также разглядывая потолок. В комнате витала аура тоски. Каждый год Байльшмидт шёл в новую школу, а все потому, что в каждой школе он не мог стерпеть издевательств одноклассников из-за его внешности, хотя сам Гилберт с удовольствием избил бы самого себя за это: серые, коротко стриженные волосы, напоминавшие пепел после сгоревшей бумаги; большие глаза то ли бордового, то ли коричневого цвета, без намёка на ресницы; короткий нос слегка уходивший в сторону был в прыщиках, которые были и на лбу; губы, напоминавшие тонкую линию, лишь с малой долей пухлости; непропорциональная голова, худощавое тело не могла скрыть даже плотная одежда, короткие руки, ногти на руках были неровными, словно их круглосуточно грызли. Впрочем, так и было. Искренне его любили лишь мать и верная хозяину птичка Пруберд. Вот уже одиннадцатый побег в новую школу. На этот раз она находилась в Японии. А все потому, что в родной Германии он учился чуть ли не во всех имеющихся там учебных заведениях. Решив сбежать на край Земли, лишь бы не видеть бывших одноклассников, он переехал в страну розовой сакуры и большеглазых мультиков, которая, в принципе, и находилась на краю Земли. Стрелки на часах уже показывали семь часов и десять минут. Тяжело вздохнув, немец все-таки удосужился встать и начать собираться. Надев новую школьную форму, Гилберт удивился японской моде: костюм состоял из синего пиджака, чёрной рубашки и синих брюк. Рассмотрев себя в отражении, Байльшмидт разозлился — в этом аккуратном костюме он выглядел, словно вчерашний бомж, наконец одевший чистую одежду. Из-за этого стало ещё тоскливее. — Урод! - бросил он своему отражению. Голос, не смотря на внешность, звучал так, будто бы это говорил настоящий мужчина — низкий, с чуть заметной хрипотцой. Прихватив свой рюкзак, который он собрал чуть ли не неделю назад, он подошёл к клетке, где на жердочке сидел калиброподобный цыплёнок. — Пожелай мне удачи, Пруберд! - улыбнувшись птичке, которая ответила ему веселым чириканьем, Гилберт надел свои классические туфли и вышел из квартиры, закрыв дверь на двойной ключ. Выйдя из подъезда, парень увидел хмурое небо — похоже, собирался дождь. Закинув сумку за спину, Байльшмидт быстрым шагом пошёл в сторону остановки. Автобус скоро должен был подъехать, благо остановка была около дома. Дойдя до неё, он увидел пару человек. Реакция их была странной, будто бы он мог заразить их чумой, они отдалились от него на несколько шагов. Настроение уже было ниже плинтуса. Наконец, сев в долгожданный автобус, Гилберт снова почувствовал себя прокаженным, так как все люди оглядывались на него и шептались с соседями. Одна девчонка даже захихикала. Можно было подумать, что она смеялась над чем-то другим, но с людьми часто такое бывает: им кажется, что все взгляды, все насмешки, все шепотки устремлены именно на них. Также было и с Гилбертом - он чувствовал себя в центре всего внимания автобуса. Под таким вот давлением, он и доехал до школы. Здание школы было сделано в современном стиле. Иногда мелькали стеклянные стены, открывавшие полномасштабный вид на улицу. Белоснежные коридоры, без каких либо плакатов или стендов. Двери-купе. Также были комнаты для отдыха с удобными диванчиками. Школа была полностью идеальна для учащихся. Гилберт, который в будущем хотел стать архитектором, понимал в этом толк. Актовый зал был огромным. Стены были тёмными, и создавалось впечатление, словно они заходили в загадочный грот. Светлой здесь была лишь сцена, будто бы открытая ракушка с перламутровой жемчужиной в виде микрофона в огромном тёмном океане. Заняв место подальше от сцены, Байльшмидт расслабился. Наконец-то его никто не будет обсуждать или напрямую тыкать пальцем, так как все будут заняты речью директора. Но расслабился он зря. Практически все забили на напутствие учителей: большинство учеников сидели в интернете через свои дорогие айфоны, вторая половина, не пытаясь заглушить свои голоса, разговаривала. Гилберт, сидя на своём кресле, успел прослушать десятки комментариев про свою внешность. Характер не позволял оставлять обидчиков без расправы, но именно рядом с ним стоял учитель, который устанавливал тишину- получалось у него не очень. Байльшмидт заметил, что даже учитель смотрит на него с отвращением и жалостью. В этот миг хотелось врезать себе, ему, и парочке комментаторов с их директором. Нудная речь продолжала литься бесконечным потоком. Полностью настроение ему испортили после линейки. Привычно закинув сумку за спину и расстегнув верхние пуговицы рубашки, Гилберт отправился в свой новый класс. Бесил каждый взгляд, брошенный в его сторону. Пройдя пару коридоров, он упал. Нет, не споткнулся. В него со всей дури врезался какой-то парень. От неожиданности немец широко открыл глаза, от сильного толчка из лёгких выбило воздух и он, пролетев метр, с шумом грохнулся на кафельный пол. От удара закружилась голова, а из носа потекла горячая кровь. Видимо, неудачно приземлился именно на лицо. Встав на четвереньки, он поднял голову и посмотрел на своего обидчика. Среднестатистического вида парень с изумленным видом смотрел на другого парня, которого даже не заметил: ярко платиновые волосы, голубые глаза под стеклышками очков и все то, чего не было у самого Гилберта. Какая никакая, но все же - красота. В душе резко до тошноты стало липко. В голове билась лишь одна мысль: избить этого парня до состояния овоща.

***

Такого ливня не было давно: капли дождя походили на холодные льдинки, больно ударяя в лицо и во все части тела. Под таким дождём и стоял Гилберт. Кровь от ссадин на лице плавно струилась с водой, а одежда в некоторых местах уже хлюпала. Сейчас он стоял около остановки и смотрел на небо, вспоминая недавнюю драку. Досталось ему знатно. Места, куда ударял блондин, уже опухли и посинели, под правым глазом красовался фингал, а костяшки были содраны от ударов. Противнику досталось не очень-то и много, но лицо было уже не столь красивым. Первый день в школе и он уже успел подраться. "Бьем рекорды, Байльшмидт!" - подумал сероволосый. От этой мысли немец улыбнулся. Правда, из-за того, что губа была разбита, получилось не очень. Автобус все не собирался подъезжать, а дождь лил без перерыва. Гилберту уже надоело ждать и он решил пойти пешком — дом был в паре километров от школы. Пока он шёл, дождь, войдя во вкус, начал лить с двойной силой. На улицах было не много смельчаков, которые хотели искупаться в этом душе. По крайней мере, у некоторых были зонты. Похоже, Гилберт был один без спасительного зонтика. До дома оставалось ещё много. Байльшмидт город знал не очень хорошо и успел заплутать в переулках но, несмотря на это, он упрямо шёл на восток. А дождь все лил и лил. Матюкнувшись, немец перешёл на бег, но от дождя это не спасало. Пробежав пару улиц он, наконец, остановился около какого-то магазинчика, чтобы отдышаться. Тяжело дыша, немец повернул голову в сторону этого магазина: он был странный, что даже такой невнимательный человек, как Гилберт, смог это заметить. Был он маленький и деревянный по сравнению с другими каменными небоскребами; витрина состояла из двух маленьких окон, за которыми были украшения. Подойдя поближе, Гилберт увидел удивительного вида шкатулки, зеркала, игрушки и ещё какие-то непонятные вещи. А также внутри была печь - вот что было очень странно, но было ясно, что в магазине было тепло и сухо. И, не выдержав, Байльшмидт открыл дверь. Как только он толкнул дверцу, внутри магазина прозвучал колокольчик — весьма старинная сигнализация. Внутри помещение было похоже на кладовку: вещи однозначно не вмещались в такую маленькую комнату. От двери до кассы простиралась своеобразная тропинка, а само помещение освещалось мягким светом бра. - Ау! Люди! - на зов немца никто не отреагировал. Магазин был похож на загадочный домик, пропитанный тайной и волшебством, словно из детской сказки или фентезийного фильма. Решив, что продавец где-то в подсобке и его не услышал, Гилберт подошёл к печке, которая тоже была окружена товарами. К великому сожалению, огня в печи не было. - Чёрт! - тихо ругнувшись, Гилберт уже собирался уходить из этого странного магазина, но что-то привлекло его внимание. Это было зеркало. В длину оно было больше самого роста Байльшмидта, а вырезано из светлого дерева, украшенное хитрыми и тонкими узорами. Казалось, что рисовали эти узоры зубочисткой. Стеклянная поверхность зеркала отражала все, что есть в магазине, кроме... — А где я? - спросил Гилберт в пустоту. Его отражения в зеркале не было.