Зеркало моей души

Кап, кап. Маленькие капельки дружно разбились об оконный стеклопакет. Затем остатки разбившейся воды дружно побежали вниз по стеклу, словно гоночные машины, стараясь сбить друг друга. Кап. За пару минут невинные капельки, что так дружно падали на землю, превратились в мощный ливень. А капли падали оземь под аккорды еле слышной мелодии дождя. Хмурые тучи заслонили небо Страны восходящего солнца. Кстати, о солнце, здесь его величество Свет отсутствовало. Не было даже намека, и так с самого утра. Гилберту нравилась такая погода. Она заставляла человека оставаться дома, выпить теплую кружку чая, одеть наушники и под грустную мелодию понастольгировать. А Гилберт так и делал: уютно устроившись на диване, он вспоминал свое детство — то время, когда внешность для его сверстников было всего лишь трудно выговариваемым словом. Когда родители смотрели на тебя и умилялись твоей искренней улыбке. Когда он еще не знал, что мир настолько жесток. Сегодня он так же не хотел нарушить свою традицию, отдавшись теплой постели, но, увы, он должен был отдать долг в то странное кафе-магазин. Мысленно Гилберт сокрушался, что поддался своей гордости и не согласился на халяву. Но долг есть долг. Хотя выпить чашечку чая не помешает. Медленно встав со стула, Гилберт пошел заваривать чай: медленно достал кружку, медленно положил туда заварку и медленно залил ее водой. Гилберт тяжело вздохнул. Такие дождливые дни на него всегда тяжелым грузом ложилась меланхолия. Не хотелось ничего делать, когда к нему лезли, он равнодушно посылал нафиг, а мозг, оставив хозяина наедине с унынием, уезжал к маме, пока дождь не закончится. Учеба в такие дни давалась Байльшмидту с огромным трудом. Но такое состояние нравилось Гилберту, так как оно отдаляло его от людей. Защищало. Хлебнув жижу, которая у него получилась, Гилберт недовольно поморщился. Вкус был нейтральным, но воспоминания тщательно воспроизводили вкус чая, за которое он остался должен. Яркий аромат будоражил, нежная жидкость мягко проникала в рот, а там и разыгрывался настоящий ансамбль вкуса. Что ж, у него теперь две причины сходить в то странное заведение. На остановке было мало людей — видимо, народ испугался неожиданного ливня, но даже эти четыре человека, что также ждали транспорт, ежесекундно на него косились. Прелесть! Зайдя в автобус и заранее назвав остановку, Гилберт выбрал самое неприметное место у окна. В помещении было полно пустых сидений. Ну, хоть что-то хорошее за день. Когда пятая точка немца коснулась кресла, в голову залетела целая стая непрошеных мыслей. Они, сбивая друг друга на логичном выводе, роем копаясь в воспоминаниях, смешили Байльшмидта. А особенно мысль забросить все к кузькиной матери и вернуться обратно в Германию, и больше никогда оттуда не высовываться, спрятавшись под уютным маминым крылом. О да, а родители наверняка не бросят своего сына — устроят его на работу и самолично сделают из него приличного гражданина. Конечно же! Но такую идиллию разрывал один близкий член его семьи. Сестра наверняка даст ему под дых и отправит обратно в новообретенную родину, при этом смачно обматерив его при заботливых родителях. Невеселые мысли прервала другая невеселая мысля: сегодня все одноклассники смотрели на него странно. Будто бы видели его впервые. А учитель даже спросил его, кто он. После того, как он представился, японцы дружно перекрестились, хотя даже не являлись христианами. С одной стороны, это веселило, но с другой, становилось жутко. Что с ним случилось, раз все его не узнали? Ладно, одноклассники, с ними он виделся лишь раз, и то в синяках. Но учитель! С ним то он виделся за три месяца до учебы, плюс частые встречи после. Нет, конечно, можно предположить, что у японцев очень кратковременная память, но в данной ситуации это было перебором. Пока он думал о вещах великих, водитель на него странно поглядывал. Через секунду гляделки стали более ожесточенными. А еще через минуту водитель и вовсе начал орать. Из-за ора на непонятном языке, Гилберт вынырнул из своих мыслей и отстраненно уставился на мужчину, едва не проделавшим в нем дырки. И только сейчас Гилберт понял, что приехал. Резко сделав рывок, Гилберт одним шагом оказался у дверей. Водитель начал кричать еще активнее. И мысль, что он не заплатил, догнала его уже через минуту. Да, в дождливые дни он не только был унылым, но и еще мега тупым. Расплатившись и выйдя из автобуса под аккомпанемент возмущения всех людей, которые там находились, Гилберт понял еще одну важную догадку: если сейчас его плечи мистическим образом намокают, то это означает только одно — он забыл зонт. Определенно, Гилберт в такие дни был супер мега тупым. Под звуки бушующей природы Байльшмидт напоминал себе супергероя Флеша. Ибо нормальный человек не мог бежать со скоростью молнии.