Дивный новый мир

Она бежала, рвалась через деревья, пробиралась через кусты, карабкалась по высоким склонам, обдирая руки и ноги в кровь... Она возвращалась домой. И вот, она стоит на большом холме усеянного цветами леса, под ним простирается синяя река, плавно перетекающая в болото, в котором, между древесных теней отражается огненный солнечный квадрат. А за рекой в наплывающей темноте ночи сияют факелы на деревянных "фонарях", в их теплом свете нежатся кусты сирени, яркие красные розы вьются по склонам платформ, тыквы злорадно выглядывают со своей грядки на фоне зеленых стволов тростника. Это их Дом. Она радостно сбегает с холма, погружается в студеную воду, переплывает реку, подводным рычагом опускает в нее лесенку, взбирается на нижнюю платформу, резвым движением вбегает по ступеням на основную платформу, вдыхает аромат сирени и валится на колени, созерцая бездонное космическое небо. Как же она любит его. Кем только не хотят быть девочки в детстве... а она, как мальчики былой эпохи, мечтала стать космонавтом. Улыбается своим воспоминаниям. Дом... Последнее, что осталось у них из прошлой жизни, что, впрочем, к прошлой жизни никакого отношения и не имело. У них... Звездное небо прячут черные тучи. Она опускает взор и видит перед собой троих. Бегущий, Коготь в полной железной броне с алмазным мечем и Срессент ("созидающая"). Стоят, смотрят на нее, мило улыбаются. Где-то вдалеке за их спинами пронзает небеса молния. Слепящая вспышка стирает улыбки на их лицах, Бегущий разворачивается и убегает туда. Она тянет к нему руку, кричит "Нет! Не уходи!!!" Но ее никто не слышит в неистовом грохоте грома. Остальные все также смотрят на нее. На лице Когтя снова появляется улыбка, но уже иная, взрослая, горькая, печальная и... сочувствующая, он становится прозрачным и, наконец, просто исчезает. Факелы меняют оттенок на кроваво-красный. Белое платьице Срессент внезапно пропитывается кровью. Мария пытается вскочить, подбежать к ней, но ноги словно приросли к дубовым доскам. А девушка, с которой она вместе выросла на одной улице, смотрит на свое окровавленное тело, поднимает на Машу испуганные глаза, в которых читается немое "За что?", и валится на землю, рассыпаясь огненными искрами и пеплом развеиваясь на ветру. Она остается одна, одна, содрогаясь в рыданиях на основной платформе, одна во всем Доме. Но вот со спины откуда-то с болот доносятся крики. Она уже успешно срывается и бежит к выступающей над болотистым краем части средней платформы. Там, среди лиан, мерцает, приближаясь, одинокий факел. С болот прилетает неистовый ветер, принося с собой запах тины и радостные крики "Феникс!", "Феникс!", "Феникс, я вернулась!". Это Рэфлинг, ободранная, грязная, раненная, но, как всегда, не унывающая. Существует ли хоть что-то в этом мире, что может по-настоящему огорчить ее? Мария машет ей рукой, но Рэф, почему-то, не видит ее. Она вылезает из воды на нижнюю платформу, забегает в дом. Маша следует за ней, тщетно пытаясь окликнуть подругу, но та не слышит ее, а лишь бегает по дому, хлопая дверями. Затем, уже с застывшим ужасом на лице выбегает наружу, поднимается на среднюю платформу, что есть силы кричит "Феникс!"... а затем повторяет уже шепотом. Обегает еще несколько хозяйственных платформ, поднимается на самую верхнюю, ту самую, с которой упала и разбилась Срессент, видит там две могилы, в одну из которых вогнан алмазный меч Когтя, а на другой, могиле Срессент, растет ковер из синих орхидей. Девушка подходит к ним, обреченно падает на колени. Мария стоит за ее спиной, но, почему-то, не может подойти вплотную. - Рэф... Рэф, я здесь. Ты не одна, Рэф. Я же за твоей спиной... Рэфлинг... Но она не слышит, она просто молча сидит, и смотрит на могилы, с неба начинает лить дождь. Маша видит, как вокруг неясно откуда сходятся мобы. Они не видят ее... но видят Рэф. А Рэф, игнорируя наполняющие воздух хрусты, завывания и шипение, просто сидит, сидит и пустым взором смотрит на могилы. - Рэф... Но неожиданно налетевший неистовый порыв ветра подхватывает ее, не давая дотянуться до плеча Рэфлинг, поднимает в воздух, и несет, несет прочь. - Рэф! - заорала она не своим голосом, просыпаясь и, увидев перед собой все те же голые каменные стены, снова рухнула на шерстяной коврик, - Рэф... Прости... Прости меня, Рэф. Она закрыла глаза. Снова этот сон. Снова. Иногда хочется просто забыть. Забыть все: забыть этот мир, Дом, друзей, близких, родной мир, свое имя и, наконец, саму себя. Как, наверное, Стив... Стив? То была игра, а это - жестокая реальность. Забыть все... Или, быть может, лучше сразу просто умереть. Этот эндермен прав. Нет больше смысла в ее жизни... нет... никакого. Хлопок телепортации. Странник Края замирает посреди комнаты с лукошком в руке. Она не смотрит на него. Монстр поспешно ставит корзину, подходит, садится рядом с ней и внезапно обнимает ее за плечи, заставляя вздрогнуть и испуганно замереть от такой неожиданности. "Мария, почему же ты снова плачешь? Что случилось? Что причиняет тебе боль?" Она всхлипнула. "Что это с ним? Он трезв? Это вообще он? Может, это какой-то другой эндермен? Святой Мендель, какого бактериофага он стал такой добрый?! Не в его это натуре, гребаный лицемер..." - Что, беспокоишься, что что-то или кто-то смеет причинять мне боль, кроме тебя?! - С раздраженным вызовом бросила она. "Человек, мне неприятно причинять боль любому разумному существу. А ты, безусловно, разумна, хоть и еще глупа, из-за чего мне приходится прибегать к подобным мерам. Я же не хочу тебе вреда, человек. Я лишь хочу изучить тебя, наблюдая за тобой, и, взамен защищая и обеспечивая всем необходимым. Но тебя тянет найти себе смерть". - Необходимым?! Мне необходима свобода! "Отрицательно. Ты слишком не приспособлена. Свобода тебя погубит". - Плевать! Можно подумать, ты меня не погубишь! Исследователь, тоже мне! Сначала наблюдаешь, а потом, когда соберешь достаточно информации этим методом, решишь провести вскрытие, ага?! Он отпустил ее, встал, пристально смотря в испепеляющие глаза девушки. Его голос в ее разуме звучал, очевидно, гневно: "Ты правда думаешь, человек, что мне мало, кого вскрывать? Я принес растительную еду. Сама разберешься" И исчез, оставив лишь послесловие из сиреневых искр.