Дивный новый мир

«Феникс! Феникс! Где ты?» — бегает Рэфлинг по Дому, хоть я и хожу совсем рядом. Я не спешу. Мои руки опущены. Она, все рано, не увидит меня. Конечно! Ведь меня здесь нет! Ведь я ушла из Дома, не дождавшись ее возвращения! Ведь я мысленно похоронила ее! Но… я не могла оставаться в Доме. Его стены давили, давили невыносимо. Хоть я и скептик, но все более убеждалась, что место это кем-то было проклято. И факелы стали светить кровавым цветом, и я чувствовала призраков в тишине шахты…, а потом я стала их видеть. Можно было бы углубиться в это, но, по некоторым деталям я видела, что погружаться так буду лишь в свое воображение. Прости, Рэф. Я не могла остаться в Доме. Воспоминания, связанные с ним, в купе с одиночеством сводили меня с ума… буквально. Прости, Рэф… Вот она бегает все медленнее. Нет, это не усталость, это отчаяние давит на нее невыносимым грузом, отчаяние и животный ужас, ужас осознания, что с этого мгновения она одна, совсем одна до последнего своего вдоха. Подкашивающимися ногами подходит к лестнице, забирается на самую верхнюю платформу, подходит к могилам, падает перед ними на колени… Мир вокруг заполняется звуками монстров. Рэф, ну обернись же! Что за непреодолимая преграда не пускает меня к тебе? Я же за твоей спиной, Рэф! .. Рэф… Меня отбрасывает прочь. Прости! Рэф… Рэфлинг… — Рээээф!!! — Кричу во все горло. Постепенно замечаю, что что-то не так. Вокруг полумрак, со всех сторон камни, и лишь напротив — два фиолетовых глаза. Мое сердце бешено колотится. Чтож… ему не привыкать… с такой хозяйкой. Тяжело дышу. Эндермен держит меня за плечи, смотрит напряженно, строго… Что я снова сделала не так? «И давно ты кричишь во сне?» Что? О чем он? Туго соображаю спросоня. Он что… Стоп. Я кричу во сне? Вспоминаю сон. Горло сжимает привычным спазмом. Нет. Я должна это забыть. Иначе мне не успокоиться. Тяжело говорить. Вяло мотаю головой. Меня встряхивают. «Хватит. Я терпел твое нежелание рассказывать о своем прошлом. Но не теперь. Отвечай». Но откуда же я знаю, как давно кричу ночами, если я не замечаю за собой этого крика? Ах, точно… Ну же, разгоняйся мой центральный процессор, разгоняйся… Определенно, это началось, когда появился этот сон, то есть… — С того момента, как покинула Дом. То есть, больше месяца до нашей встречи. «И что ты видишь?» Где? Во сне? Ну…, а в чем же еще? — Прошлое. И… некоторые свои предположения о том, как все продолжилось без моего наблюдения. «Так, маленькая… Ты мне сейчас все расскажешь. Но, думаю, лучше не здесь. Где ты хочешь оказаться?» Маленькая? Какая я ему маленькая?! Коровушка та еще! А, неважно… Где я хочу оказаться? Дома! В настоящем доме настоящего мира! Или на том свете, в крайнем случае! Ладно… Первого он организовать не может, а второго - не желает… — Помнишь тот природный колодец, в котором ты нашел меня?

***

Он телепортировал меня, куда я просила. И вот, сейчас мы лежим прямо на камнях, облокотившись об одинокий выступающий блок под лунным светом, тот самый, за которым я тогда пряталась от лучника. Минуту назад я, дрожа, сквозь слезы рассказывала ему про наше странное появление, про Дом, про гибели и пропажи каждого из нас, про то, как я, не выдержав, покинула Дом, и с тех пор нигде до нашей встречи не останавливалась, кроме импровизированных ночных привалов, тесными комнатками вырытых в земле или выбитых в камне отвесных скал, про свой сон, всегда одинаковый, с того самого дня преследующий меня, как собственная тень. Я рассказывала, а он обнимал меня, не за плечи, а по-настоящему, крепко, прижав к себе. И я впервые, наверное, за эти проклятые пол года, почувствовала себя в безопасности… на открытой местности, в темноте ночи, на полном обозрении из двух черных пастей пещерных ходов…, но в объятиях сильного существа, способного и, главное, стремящегося меня защитить. Впервые я отметила, что, быть может, и не хочу покидать его клетку, при чем, уже даже не потому, что идти мне, по сути, некуда и незачем, а потому, что мне здесь правда хорошо… Впрочем, я понимала, что это чувство преходящее, кратковременное, но об этом вспоминать как-то не хотелось. Лишь успокоившись и перестав, наконец, плакать, я поняла, что в качестве жилетки выбрала ни что иное, как эндермена, а их, как известно, вода обжигает. И он все это время молча терпел на себе мои слезы. Запоздало спохватилась, как нелепо, глупо, стыдно даже… — Ой… Ты… извини. Я не подумала. Почему ты не сказал? Я же плачу на тебя… «Ничего. Человеческие слезы почти не жгутся» Сбоку что-то зашуршало. Синхронно оглянулись. На границе с входом в одну из пещер стоял, залитый лунным светом, скелет. У них тут что, пункт назначения? Я с сожалением ожидала, что Странник сейчас выпустит меня из рук и телепортируется к скелету, дабы, как в прошлый раз, сделать из него кучку костей. Но эндермен лишь сильнее развернулся к нему и, на полную раскрыв челюсти, издал громкий угрожающий хрип. До того угрожающий, что я сама испугалась, но удивила реакией саму себя: вместо того, чтобы, как нормальный человек, вскочить и попытаться подальше убраться от объекта страха, я в этот самый объект страха вцепилась. Уткнулась лицом в его черную дымку и одним глазом наблюдала, как скелет разворачивается и более, чем шустро, уходит куда-то в темноту. Странник погладил меня по спине. Непроизвольно расслабилась и ослабила хватку. «Сильные руки, только не тогда, когда нужно». Вот хочется съязвить, но… а, нет, не хочется… Вообще ничего менять не хочется. Как-то все помутилось в сознании. Все еще не отпуская его, закрываю глаза. Похоже, всерьез собираюсь так спать. Из полудремы выводит лишь его голос в моей голове: «А почему ты пожелала прийти именно в это место?» — Тут небо красивое. — Мямлю сквозь сон. После слез очень сильно хочется спать. Но от сердца отчетливо отлегло… А неба, кстати, тут виден лишь клочек, маленький такой, на одну луну да пару звездочек. Но и то хорошо… А, не, луна уже укатилась ближе к горизонту. Долго же мы тут… «В таком случае, думаю, есть что-то более привлекательное для тебя». Поднимается, подымает и меня на ноги. Я, конечно, недовольная. Посмотрела бы я, какие вы были бы довольные, если бы от вас ушла ваша кроватка! Дааа. Наглость — второе счастье? Нет. Я не наглая. Я просто очень хочу спать. Холод. Темнота. Мы переместились. Все смазано. Кажется, передо мной более широкая пещера, тоже освещенная лунным светом. Не успеваю сфокусироваться — мы снова переносимся. Покачиваюсь. Он крепко держит сзади: «Осторожно» Наконец, настраиваю зрение. Я стаю на самом краю. За ним — вода. Большое такое озеро… в большой такой пещере. Я внимательнее осмотрелась. Мы стояли на единственном выступающем из воды блоке в центре озера. Вот почему он так крепко меня держит. «Мы, конечно, не любим водоемы, но даже эндермен не мог не оценить красоту этого места». Снова поднимаю взгляд. Большая, округлая полость, в своде которой наблюдается широкая брешь. Почти вся пещера заполнена огромных размеров озером, тихая зеркальная гладь которого отражает звездное небо, даже луна в водах видится не лунной дорожкой, а вполне очерченным ровным отражением, как в зеркале. Поднимаю взор на само небо. Чувствую, как сердце значительно участило пульс. Оно, конечно, несравнимо ярче своего отражения. Бездонное, ясное, сводящее с ума. Нет, ради такого неба я не откажусь и от безумия! Это было, очевидно, не наше, «земное» небо со скупыми россыпями звезд на черном полотне. На меня смотрел сам космос! Яркие, пульсирующие сиянием, словно живые, звезды, несколько насыщенных цветом, словно только из-под кисти неизвестного художника, туманностей и пронзительно хрустальная луна. Я любила ночное небо родного мира, любила до слез в глазах. Однажды выйдя на улицу в необычайно ясную ночь, я даже пала на колени и заплакала от вдохновения и счастья, увидев звезды, как никогда в жизни четко. Моей, едвали не самой заветной мечтой было провести, хоть разочек в жизни, ночь вне города, вне этой шумной бетонной ловушки, которую можно было бы возненавидеть только за то, что она засвечивала красоту звездной ночи. Я просто мечтала увидеть настоящее небо, Млечный путь, роскошной россыпью пронзающий небеса… и их отражение в тихом естественном водоеме. Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце набирает ритм. Сон сняло. Я была уверена, что в родном мире небо не столь прекрасно. И это был первый раз, когда я всерьез усомнилась, что правда хочу вот прямо сейчас домой… «Нужно будет привести тебя сюда днем» — Лучше ночью снова приведи… — Прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, но уже от счастья. От острого вдохновения, навеянного этим образом. О Боги! Я хочу стать камнем, и вечно смотреть на это великолепие! Нет, ребята. Это стресс. Положительный стресс. Да, такое тоже бывает. Держите меня. Слишком много… чего? Неба. Нет. Неба много не бывает. Кажется, кожей чувствую его удивление. А, нет, наверное, просто увидела… вон, в отражении его глаза. «Я думал, люди предпочитают день» Начинаю постепенно приходить в себя: — Ну, во первых, все предпочитают то время, когда большая часть местной фауны не пытается тебя убить. Во вторых, по разному. Я, например, пожалуй, больше люблю ночь. Наверное, из-за неба… Звезды… Хочу к ним! И пофиг, что это гигантские скопления раскаленного газа! Он развернул меня к себе и посмотрел в мои глаза. Что ты ищешь в них, эндермен? Зачем занимаешь мой взор? Твои глаза, конечно, красивы, но звезды красивее. Впрочем, что-то есть в твоих очах… звездное, именно звездное… «Я был убежден, что в пределах этого мира лишь я и мои сородичи способны оценить зов звездного неба. Он нам присущ, свойственен… И это объяснимо. Но никому более. Я так думал. Однако вижу в твоих глазах тот же зов. Может ли быть такое?" - Я... не знаю. А ведь знаешь, маленькой я мечтала быть космонавтом, летать к звездам, потом астрономом, смотреть на звезды, потом астрофизиком, изучать звезды... но это было неосуществимо в моей стране и я стала биологом. Я улыбнулась. "Ваша раса все более поражает меня. Но я не про людей, населяющих этот мир. Ведь, как я понял из твоего рассказа, ты не из него?" Я молча кивнула и посмотрела в пол, а, на самом деле, на озаренную звездами воду. "Об этом не сегодня. Тебе пора спать." Я прощально посмотрела на головокружительное небо. "О-кей, мам"