Цена ошибки слишком высока

      В тот вечер Наруто долго не мог заснуть. Его мысли посещал этот мальчик, и было больно. Что-то разрывало его душу и хотелось кричать. Он знал, каково быть в этой шкуре. Быть без родителей, быть предоставленным самому себе, жить на отшибе в одиночестве и быть изгоем среди окружающих. Он вспомнил себя маленького, как сидел один, как его обижали и смеялись над ним. В горле стоял ком, а слезы грозились вот-вот вырваться наружу, и не было сил сдерживаться. Как знакома эта разрывающая и горящая боль. Сердце словно полосовали острые ножи. Лицо Наруто исказилось, и из глаз потоком хлынули беззвучно слезы. «Он совсем ребенок. Совсем маленький. Совсем один. А ведь Боруто сейчас его возраста, но совершенно другой. Наверно потому, что мой сын не знает одиночества и всеми любим. Но почему мне так больно. Больно словно этот мальчик мой ребенок. Словно я беспомощен, и ничем не могу ему помочь. Словно это я сам…»       Рассвет занимался и было безмолвно на улицах Конохи. Однако в сердце Хокаге разразился шторм. Наруто ходил сам не свой. Его жена обеспокоенно спрашивала, чем помочь. Однако на все ее расспросы Наруто молчал и отворачивался. Это было слишком. Такие муки из-за ничего. Ничего ведь особого не произошло. Хината встревоженно ловила детей по дому и смотрела на мужа, не узнавая его. Она была обеспокоена, но ее беспокойство было не только о семье и о муже, она беспокоилась о кое-чем другом. — Мне пора на работу, — сухо сказал Хокаге, одев плащ и обняв жену он вышел на улицу. Какая-то пустота. Тяжесть. И мысли сгущаются в тучи, и нет просвета. Что происходит, он не мог понять. Не мог разобраться в этом тумане, однако отчетливо слышал имя. Одно и тоже имя. И тихий детский голос, который его произносил. Даичи…       Пост, занимаемый Наруто, приносил много хлопот, однако этого следовало ожидать. Как говориться, любишь кататься, люби и саночки возить. Прошло больше недели с той встречи и, кажется, мир повернулся. Все стало каким-то другим. Наруто по утрам заглядывал к мальчику перед работой и осведомлялся был ли у Даичи нормальный завтрак. Зачастую все было хорошо, однако временами Наруто сам становился у плиты. — Что вы, Хокаге-сама, я могу съесть заварной рамен, — упрашивал его Даичи, пытаясь оттянуть за рукав от сковородок. — Ребенок в твоем возрасте должен хорошо и нормально питаться, — с назидательным видом отвечал Наруто, довольно ласково и сдержанно опуская свою руку мальчику на голову, чтобы погладить. Даичи больше не возражал и сам старался помогать чем мог. Возвращаясь с работы Хокаге снова заскакивал к мальчику и заносил ужин. Наруто разделял пристрастие своего маленького друга к рамену. Они допоздна сидели на пороге дома и разговаривали обо всем на свете. Наруто с удовольствием рассказывал о своих приключения, а Даичи внимательно слушал. Мальчик обожал эти истории и уже спустя неделю мог пересказать его самые любимые. Хокаге ничего не скрывал от своего друга и посвящал его во все дела, а иногда даже советовался. Рассудительность и неординарность мысли поражали Наруто. К любому вопросу Даичи подходил с разных сторон, подтверждая или опровергая точку зрения Седьмого Хокаге. Мужчина каждый раз видя мальчика, не мог не нарадоваться на него. И именно этот ребенок стал проблеском света в тумане. Наруто понимал, что он, возможно, поступает неправильно, даря мальчику чрезмерную опеку, но его сердце не повиновалось ему. Сердце Седьмого Хокаге открылось безродному мальчику по имени Даичи.       В тот день дела навалились на Наруто кучей, не давая ему даже возможности передохнуть. До самого позднего вечера он разгребал кипу бумаг, которую так щедро на него вывалил Шикамару еще утром. В обед Хината заходила с детьми проведать супруга, но не найдя его в нагромождении листочков и свитков, оставила обед и ушла. Боруто, как обычно, был резок и неприветлив. Он накричал на отца, что тот шляется не пойми где до ночи и вообще он безответственный, а пост Хокаге, он  не заслужил. Такой дерзости в свой адрес Наруто точно не ожидал, и даже не смог ничего ответить родному сыну. На вскрики своего ребенка Хината лишь поохала, но никакой воспитательной деятельности, однако, проводить не стала. Чуть позже зашла Сакура. Она принесла книги, которые одалживала на время. В его сердце эта красивая женщина занимала всегда особое место, но на ее спине, на красном халате был вышит знак клана Учиха, и от этого у Наруто сердце кровью обливалось. Оно скулило и болело. Женщина, тряхнув своими красивыми розовыми волосами, повернулась к Хокаге. — Ты опять допоздна сегодня? — Угу, — пробурчал мужчина из-под бумаг. — Обедал? — Уу, — кипа бумаг отрицательно шевельнулась. — Дурак! — в Хокаге полетела «Анатомия человека», — Как так можно?! Тебе же жена принесла бенто! Почему до сих пор не съел? — негодованию Сакуры не было придела. Она гневно стукнула кулаками по столу. — Аппетита нет. Не хочу есть, то что приготовила Хината, — выпрямившись и облокотившись на спинку своего кресла произнес Наруто без единой эмоции на лице. — Эх, — женщина вздохнула и улыбнулась, — тогда я могу тебе что-нибудь приготовить, у меня сейчас перерыв. — Хорошо, только положи туда… — не успел досказать блондин, как Сакура уже стояла в дверях. — Да, да, помню, два ломтика свинины и четыре ломтика говядины, — она кивнула и вышла за дверь. Странно, что не смотря на то, что Сакура была замужем, она успевала готовить и для Наруто. Она знала все, о чем он думает и что любит. Сколько ложек сахара кладет в чай и на сколько нужно проварить рис, чтобы ему было «вкусно».       У Сакуры была тайна, которую знала только ее близкая подруга. И поскольку Ино не разбалтывала важную информацию, то ни одна душа в деревне не знала об этом. Женщины встретились в кафе. Ино сразу распознала печаль на лице подруги. — Что случилось, Сакура? — блондинка внимательно всматривалась в лицо Сакуры и старалась уловить малейшие перемены настроения. — У него завтра день рождения, — вздохнула она и поникла головой, — какая я же безответственная мать… — Ты не виновата, не казнись. Ты рядом и жива - этого достаточно пока. Тем более обстоятельства сейчас не самые благоприятные, — попыталась утешить женщину Ино, — сколько ему будет? — Десять… Совсем большой уже, — Сакура закусила губу, чтобы не заплакать. — Мы что-нибудь придумаем. Можете прийти ко мне завтра. Иноджин и Сай держат язык за зубами, тем более, что мой сын видел твоего засранца, когда он у нас яблоки таскал, но до последнего не хотел его выдавать, — засмеялась Яманако Ино. — Спасибо тебе. Кстати, я сегодня была в хранилище, разбирала дела беременных и кое-что нашла интересное, — Сакура подвинулась ближе к подруге. Ино внимательно стала вслушиваться и ее глаза раскрывались от удивления. — Как так? — чуть ли не вскричала блондинка, — быть того не может! — Я сама в шоке! Не понимаю, как можно быть бесплодной, а потом вот так «оп» и двое детей, — понизила голос Сакура. — А за два месяца наверстать упущенное - очень здорово. Никак чудеса медицины, — покосилась Ино на подругу и выпила свое кофе. — И дело в том, что даже Цунаде была в полном непонимании происходящего, когда я ей показала это, — в доказательство своих слов женщина утвердительно кивнула. — Н-да, уж, кажется она всех здорово дурит, — Ино перешла на шепот, — иначе как объяснить, что твой сын больше похож на отца, чем ее. — Знаешь, я уже во всем сомневаюсь, — откликнулась Сакура. — А я вот полностью уверена, что тут что-то не так!