Закрой глаза

Завязал концы галстука на затылке, убедившись, что длина волос вполне позволяет ухватить их в горсть. Не сомневался, что Дюха приедет, но не ждал, что так быстро поймет, кто именно позвал его на встречу. Узнал по телефону голос? Может быть. Но главное — он пришел и не предпринял попытки тут же сбежать, послушно стоял, замерев, лишь плечи слегка поднимались от сдерживаемых вздохов. А это означало только одно — он хотел нашей встречи, надеялся на неё в глубине души. Или не так уж и в глубине? Я решил проверить, насколько он остался прежним, предложив ему на выбор лишиться ненадолго зрения, возможности двигаться или речи. Заболтал иллюзией согласия. Все-таки его наивность и доверчивость никуда не делись: какая нахер полная добровольность, когда варианты его выбора ограничены мной? Поманил его намеком на подчинение, как голодного крольчонка листиком морковной ботвы, и Дюха без раздумий принял игру. Так же, как тогда, не размышляя, встал на колени. Он соскучился по состоянию ведомого, нуждался в руководстве. Это было в его природе, рвалось наружу, как ни скрывай. Но, согласившись на завязывание глаз, все-таки пытался сделать вид, что контролирует обстановку и хочет со мной только разговаривать. Смешной! Если бы он выбрал лишиться речи и смог только кивать на мои слова, меня бы это тоже устроило: отрицательно мотать головой я бы ему не разрешил. Но закрывающая глаза повязка сняла какое-то напряжение в воздухе: отсутствие визуального контакта позволило нам обоим расслабиться. Дюха перестал париться насчет того, чтобы держать независимый вид, абсолютно ему, кстати, не подходящий, мне тоже стало в чем-то проще — мог не отвлекаться и спокойно провести беседу на своих условиях. Начал издалека — с того, из-за чего мы сегодня встретились, чтобы потом подвести его к нужному для меня выводу: — Твоя анкета на сайте меня удивила. Говоря, мягко направлял его по номеру к креслу, сел в него и притянул к себе Дюху, усаживая на колени. Он забрыкался, протестуя, но достаточно быстро затих, когда я обхватил руками его за талию и сжал с силой. — Почему? Ты думал, что я стану монахом без тебя? — спросил с вызовом и поерзал, но больше не делал попытку слезть, просто устроился поудобнее. — Как ты вообще нашел меня на этом сайте? — Не важно, — раскрывать карты я не собирался. — Удивило не наличие анкеты, а ее содержимое. Ты очень легкомысленно подошел к серьезным вещам. Хотя в чем-то я понимаю тебя: Тема — как наркотик, если попробовал и понравилось, если внутри есть влечение, — залез рукой ему под футболку и коснулся левого соска, показывая, где именно внутри, — потом трудно отказаться, правда? — Да-а, — тихо-тихо, а тело под моими руками изогнулось, отвечая на ласку. Как же мне нравилась всегда его отзывчивость и чуткость к прикосновениям, это оказалось охуенно — вновь чувствовать его, вспоминать. Я тоже закрыл глаза, чтобы окружающая обстановка не отвлекала от ощущений приятной тяжести на коленях и тепла под руками, ткнулся носом ему под ухо и тихо выдохнул. — Ты ведь не боль там искал… — сжал пальцы на соске, надавливая на кожу ногтями. — Не только боль, да? — Да, — голос прозвучал сдавленно, Дюха не хотел показывать мне, как его заводило каждое мое действие, он бы стонал уже, если бы не пытался старательно притворяться равнодушным. — Ты встречался с кем-то с сайта? — вот тут он попытался выбраться из моих объятий, не отвечая, но я удержал его за плечи. — Ответь мне! — Да! Да! Встречался! — Дюха поднял руку к повязке, словно собираясь её снять, но пальцы замерли у края ткани, ведь разрешения он не получил. Я чувствовал его эмоции: стыд и страх пока преобладали, но покорность никуда не делась, и меня заполняло почти забытое удовольствие обладания. — И тебе не понравилось, — это я уже произнес без вопросительной интонации, сделал соответствующий вывод из того, как он напрягся, как непроизвольно передернулись плечи. — Понравилось! Очень!  Конечно, именно поэтому он закаменел, даже дыхание затаил, когда я спросил про опыт встреч. — Дюх, мне не нужно видеть твои глаза, чтобы понять, когда ты врешь. Тебе так понравилось, что на сегодняшнюю встречу ты не решился пойти, — засопел недовольно в ответ, но не возразил ни слова. — Больно было? — Не то слово. И… — он замолчал, не решаясь продолжать. — И неправильно? — я погладил по светлой макушке, утешая. Нарвался все-таки доверчивый дурачок на какого-то урода. Злость на неизвестного мудака заглушало только понимание того, что Дюха сейчас рядом — живой и здоровый. И все равно ужасно хотелось оборвать все выступающие части тела тому, кто заставил моего мальчика страдать, кто использовал его тело, ничего не предложив душе. Кто посмел тронуть моё… — Да. Это было гадко. Но ведь неслучайно Дюха полез на сайт — ему действительно не хватало особых отношений. Значит, именно этим его можно зацепить и удержать на то время, пока он не поймет, что я изменился, пока вновь не будет мне полностью доверять. Это и был мой план, который я обдумывал на прогулке с Флаем: ну не предлагать же еще раз попробовать! Повторяться глупо. А заговори я про любовь, скорее только отпугну, он не поверит мне. Ну еще бы: я и вдруг страстные признания, смешно, ей-богу, если бы не было так грустно. — Дюх, я знаю тебя, знаю, что тебе нравится. Если у тебя нет ко мне больше чувств… — подождал немного, но подтверждения не дождался — уже хорошо, а на заверения в любви я и не рассчитывал. — Мы могли бы иметь только тематические отношения. Очень трудно было сохранить нейтральный голос, говоря это, потому что хоть мне Темы, конечно, дико не хватало, но от Дюхи хотелось намного большего, чем редкие встречи «по делу». — Без секса! — это Дюха выпалил так резко, что я рассмеялся: своей поправкой он согласился на сами отношения и показал, что ему нужно от меня большее, он ждал подтверждения, что меня интересует с ним не только ебля. — Если ты не хочешь… — открыл глаза и слегка развернул его к себе, замечая, как по щекам расползается румянец. — Нет! — А по-моему, очень даже… — как же все-таки хорошо иметь дело с парнем: вот хрен бы я понял по девчонке — возбуждена она до предела или нет, а Дюху выдавала недвусмысленная выпуклость на ширинке, я немного изменил положение, чтобы и он просек мой стояк. — Я уйду сейчас, — мальчик решил показать, что не зря взял себе ник Unruly boy. Уйдет он! Я мог бы сделать с ним сейчас всё, что захочу. Мог бы загнуть и трахнуть — ему не удалось бы вырваться. Может, он не стал бы сильно выворачиваться, побрыкался бы для вида и сдался, вполне вероятно — почти наверняка — что ему бы понравилось… Почти. Или нет. Пятьдесят на пятьдесят? Или другая раскладка? Восемьдесят к двадцати? Не важно, делать ставку я не собирался, если был хоть один процент из ста, что моя настойчивость будет воспринята как насилие. А такой процент я не мог исключить: два года прошло, мы оба изменились. Нет, это не тот риск, на который я готов пойти. Один раз я его уже изнасиловал, до сих пор вспоминать тошно. Хотя Дюха меня простил и ни разу не упрекнул потом, но для меня тот поступок оставался самым отвратительным в жизни. Да и, чтобы в итоге выиграть по-крупному, можно для затравки немного и проиграть в начале. — Я согласен на твое условие. Пока ты не попросишь — никакого секса. Договорились. Поверишь на слово или договор заключим? — не удержался от маленькой подначки, и Дюха фыркнул, не пряча улыбку. Встал с кресла, переместив Дюху на сиденье, наклонился и поцеловал, не давая отстраниться, лаская языком, засасывая и кусая его губы, пока мой непокорный, непослушный и очень желанный мальчик не забылся в поцелуе до протяжных стонов, пока не ухватился за мои руки на подлокотниках, притягивая к себе ближе. Сдастся прямо сейчас? Отодвинулся немного, чтобы дать ему возможность говорить и даже подсказал: — Ну, это так просто, скажи: «Я хочу тебя». Но нет, он молча таращился на меня, словно иллюстрация к анекдоту: «Хочет, но молчит». Окей, всё для тебя. Поняв, что он сейчас язык себе прокусит, но не озвучит свое желание, я выпрямился и сказал, изо всех сил скрывая похоть в голосе: — Твой телефон у меня теперь есть, я позвоню завтра утром, скажу, где мы сможем встретиться для сессии. И вышел из номера, не дожидаясь ответа, пока Дюха ловил воздух приоткрытым ртом. Захотел без секса? Получит Тему без секса. Так получит, что выть начнет от недоеба! Интересно, насколько его хватит? Как быстро он признает, что ему мало, и попросит себя трахнуть? Я планировал довести его желание до предела. Вот только со своим бы справиться. Но чем сложнее игра, тем интереснее выиграть. А Дюха мог дать мне такой джек-пот, что и не снилось. Я готов подождать, в воздержании у меня была не слабая такая тренировка, умение блефовать тоже не исчезло, а поцелуи и ласки — не секс, и про это он ни слова не сказал. И, когда он попросит… я не буду торопиться с выполнением.

***

Домой идти после откровенного разговора с Дюхой не тянуло, но ответственность перед Флаем не дала смыться на мою старую квартиру, что я иногда практиковал — Марина с пониманием относилась к моим редким отлучкам, как говорил её любимый профессор Яблонских: «Право на одиночество надо было бы вписать в конституцию», правда, обычно я и пса с собой забирал. Выходя из лифта, услышал нетерпеливый скулеж Флая — заждался меня, бедолага. Впрочем, он всегда чувствовал, когда я подходил к дверям, и неизменно встречал на пороге, приветливо виляя хвостом и подпрыгивая от радости. Вот чему надо учиться людям у собак — искренности. И любви. — Ты мой хороший! Сейчас, я только переоденусь и пойдем! — задержался я сегодня с вечерней прогулкой намного дольше обычного, но у меня были на то причины. Надеялся, что Марина уже спит, но она вышла из спальни в халате на ночную рубашку, приблизилась для поцелуя и тут же отстранилась, не прикоснувшись, и недовольно поморщилась: — Ты пил. — Выпить после работы пятьдесят грамм виски не называется «пить». — Когда они превратятся в пятьсот, разговаривать уже будет бесполезно. — Сейчас тоже бесполезно. — Хорошо, — она улыбнулась с видом святой мученицы, наставляющей на путь истинный закоренелого преступника. — Я пока не ложусь, завтра мне не надо рано вставать. Поговорим, когда ты вернешься с прогулки. Заодно протрезвеешь. Ничего больше не отвечая, потому что слова из меня рвались исключительно матерные, я прошел в комнату, быстро переоделся и через три минуты мы с Флаем уже двигались по укороченному маршруту для выгула — времени на полноценную прогулку не осталось. Слушая, как ритмично шуршит под кроссовками асфальт, я решал, пожалуй, основной вопрос на сегодняшний день. И связан он был не с Дюхой. Нет, с ним было всё понятно — я верну его себе. Он — мой, и это не обсуждается. Сколько бы он ни пытался играть в независимость, больше я его не отпущу. Но что делать с Мариной? Притворяться дальше и врать ей еще и в этом? Не слишком ли много лжи я нагородил вокруг себя для создания нормальной жизни? Или так и живет большинство, меняя маски: домой одну, на работу другую, для любовников — третью? Не зря говорят: в жизни всё надо попробовать. Я попробовал «норму», мне не понравилось. Вариант откровенного признания: «Знаешь, дорогая, до тебя я жил с парнем и так уж получилось, что люблю его до сих пор, прости, но ты тут ни при чем», — отпал в полуфинале. Уйти по-английски, ничего не объясняя, тоже как-то выглядело некрасивым. Оставался достаточно трудоемкий способ, зато с ним Марина не чувствовала бы себя брошенной и оскорбленной — если бы она сама послала меня. Зная её характер, я понимал, что жить с НЕидеальным человеком она не сможет. Её внутренняя планка была установлена высоко: даже без своих пристрастий к азартным играм и садистских наклонностей, я с трудом дотягивался до искомого Мариной эталона. Если бы не её критический по российским меркам возраст, не эти капанья в темечко про «засидишься в девках» со стороны подружек, матери и общественного мнения, вполне возможно, что она бы и не вышла за меня замуж так быстро, растянула бы помолвку на подольше, чтобы убедиться в соответствии кандидата в мужья всем требованиям. Пока еще она не оставляла надежд «дотянуть меня» до своего уровня, но, может, пора уже признаться, что я никогда не стану настолько безупречным в её глазах, как, скажем, приснопамятный профессор Яблонских с психфака, который регулярно ставился мне в пример? Для облегчения взаимопонимания на обратном пути с прогулки я прихватил в магазине бутылку вина, пиво — «это плебейское вонючее пойло» — дословная цитата, вряд ли бы поспособствовало мирному и интеллигентному разговору перед расставанием. — Вино на ночь? — Марина удивленно приняла у меня из рук бутылку, пока я снимал обувь в маленькой прихожей. — Так поздно? Это вредно для поджелудочной. — «Спокойной ночи, малыши» уже закончились, а Степашка всё не уймется, — проворчал себе под нос, заталкивая Флая в ванную, чтобы вымыть ему лапы. — Марин! Сообрази что-нибудь под вино! — Ты решил устроить романтичный вечер перед моим отъездом в Прагу? — рядом с бутылкой вина появилась маленькая тарелочка с сыром, порезанным кубиками — Марина «сообразила под вино» и накрыла на стол. — Зря. Перед дорогой намного полезнее выспаться, а летать я не боюсь, не волнуйся. — Куда? А нормальной жра… еды нет? Может, пиццу закажем? — романтический вечер у меня уже был, а вот ужин бы не помешал. — На ночь есть еще вреднее, чем пить. Но, если бы ты предупредил меня, что не ужинал, а только пил после работы, я бы приготовила что-нибудь. И неужели ты забыл про мою поездку в Прагу на конференцию «Роль литературы в формировании современной личности»? Я говорила тебе на днях, что профессор Яблонских предложил мне в ней участие. Это очень важно для моей диссертации. — Помню-помню, — ну да, что-то такое она говорила, но я в тот момент думал о Дюхе и пропустил все подробности мимо ушей, лишь эгоистично обрадовавшись, что получаю свободу на первомайские праздники. Черт, как-то не самое лучшее время перед отъездом «рушить семью». — Забыл, что в Праге. Ты шестого возвращаешься? — Пятого! — Марина пригубила вино и взглянула на меня через стол. — Геш, ты изменился. Я читала, что первый год брака достаточно сложен, происходит так называемая притирка характеров. Но… — Что, Марин? Договаривай, — отлично, что она сама подняла эту тему, может, сейчас всё и решим? — Но мне кажется, ты мог бы больше стараться, — оп-па! Я мог бы больше стараться! Хотя да — мог бы, если бы хотел оставаться моральным мазохистом дальше. — Новая работа, я понимаю. Но это не повод… Ты стал выкуривать почти пачку в день. И тогда в пейнт-клубе ты много выпил, а еще сегодня после работы — слишком часто, тебе не кажется? Я просто беспокоюсь за тебя. — Спасибо за беспокойство, — допил одним глотком вино и долил себе еще, символически подбавив и Марине, хотя уровень в её бокале практически не изменился. — Но больше стараться я не намерен… — Это нехорошо для ребенка, если в процессе зачатия один из родителей пьян, — она не дала мне договорить и многозначительно посмотрела на бутылку. — Да и курить тебе пора бросать, если ты хочешь здорового… — Я не хочу детей. — Прости, что? — Ты поняла. И я говорил тебе ДО свадьбы. Я. Не. Хочу. Детей. Никогда не хотел. И объяснил, что детей у меня не будет. Ты предпочла меня не услышать. Наш брак вообще построен на недомолвках и взаимном недопонимании, тебе не кажется? Говорил, да, что не могу иметь детей, одно только не объяснил — почему именно. Ну а с другой стороны, какая разница из-за чего у мужика бесплодие, главное-то результат. Вернее, его отсутствие. Вазэктомия мне это гарантировала. После расставания с Дюхой, когда вновь, хм, пошел по девочкам — это было привычнее и проще, чем искать однополых партнеров в гомофобном обществе, да и не нужны мне были мальчики, ни один, кроме… В общем, решил подстраховаться. У меня уже была ситуация с возможным залетом подружки и повторять её я не стремился. Безопасная и быстрая операция давала уверенность, что никаких случайностей быть не может. И, как правильно сказал хирург в клинике: «Невозможность нежелательной беременности позитивно влияет на психологическое состояние при половом акте». Презервативы, конечно, никто не отменял, и я ими пользовался, пока не стал спать с Мариной, но даже с ними чувствовать сто процентов уверенности вместо девяноста девяти было, как говорят в рекламе — бесценно. По-хорошему, вазектомию не делают мужчинам до сорока пяти лет без наличия детей, но удвоенная сумма решила все формальности. «Вы полностью уверены?» — спросил меня врач, я ответил согласием, ни секунды не колеблясь. Мною давно было всё обдумано. Когда Марине пару месяцев назад ударила моча в голову, что: «Пора-пора-пора, нам не хватает для полного счастья именно ребенка», — ну конечно, что же ещё может не хватать! — я еще раз сказал, что забеременеть от меня не выйдет, но она посмотрела своим неподражаемым взглядом интеллектуального превосходства и мягко, как слабоумному, сказала что-то вроде: «Ты же не врач, давай хотя бы попробуем, не получится, значит, не получится». Сперва я разозлился на упорное нежелание прислушаться к моим словам, а потом решил — почему нет? И не стал раскрывать причину своей уверенности. Попробовать я всегда был готов, тем более, что эти пробы обходились без раздражительных брачных танцев и, считай, были единственным способом нормально потрахаться с переменой поз. Может, Марине тоже надоело каждый раз перед сексом ломаться, как целке, но вбитые в голову понятия о поведении «приличных девочек» не давали сказать об этом открыто? Я не спрашивал. Трахал и молчал. Молчал и трахал. Редкая циничная сволочь — это про меня. Да. — Я помню, что ты говорил, но при чем тут… брак? — Марина, пожалуй, впервые за время нашего знакомства растерялась. Но достаточно быстро вернула себе привычное ровное спокойствие и встала из-за стола, показывая, что беседа закончена. — Игорь, такой разговор лучше вести на трезвую голову. Я вернусь и мы все обсудим, я уже заказала такси, вылет днем, тебе не стоит пропускать из-за проводов работу… Как будто я собирался пропускать работу! Наоборот, планировал завтра начать свой трудовой день пораньше на пару часов. Не совсем трудовой, если честно. От мыслей, что собираюсь сделать утром, во мне вновь поднялась странная волна эйфории и нетерпеливого зуда: хотелось решить всё как можно быстрее. Но я же не блох ловлю, спешкой можно всё только испортить. — Спокойной ночи. Будь добр, постели себе на диване, мне неприятно чувствовать запах перегара, — хм, или вот он — отличный повод разрубить узел одним ударом? Грех не проверить. — Да без проблем! Хочешь, я вообще уеду?  Ну давай, соглашайся, закати, наконец, скандал и выгони меня к чертям! Марина остановилась у дверей вполоборота: — Пожалуй, это лишнее. И ладно бы подъебала так грамотно, но ведь серьезно сказала. Бля-а-адь! И как с таким человеком можно жить? Нет, не тот вопрос — как расстаться?! Ладно, не всё в один день: Марина ловко съехала с разговора по душам, при этом выставив меня чуть ли не алкоголиком, несущим сам не пойми что. Вот, кстати, извечный повод раздражения у мужчин, когда их непьющие жены при легком запахе спиртного заявляют: «С тобой бесполезно разговаривать в таком состоянии», — ну надо же как-то отличать пьяного человека от немного выпившего, а? Сколько мне мужиков за партией в покер или преф плакались, что бутылка пива, выпитая после работы, подругами их дней суровых воспринималась как доказательство алкоголизма. Покер… Как же давно я не держал в руках карты! А это чувство, когда твой противник райсит на флопе, ты отвечаешь, вроде бы раздумывая; он поднимает вдвое на терне, и ты думаешь еще дольше, прежде, чем сказать колл; а потом, когда на ривере приходит абсолютно не важная карта, ты, изображая, что скрываешь триумф в глазах, поднимаешь до пяти ставок и… он пасует. Неописуемо. Особенно, если на руках не было ничего, даже мелкой пары. Дамир, конечно, абсолютно прав, утверждая, что бывших игроков не бывает, сыграть хотелось дико. Прихватив початую бутылку вина, я переместился на кухню, прикрыл поплотнее дверь и позвонил своему умному другу: — Не отвлекаю? — Нет, — и в сторону: — Пас! О да, Дамир сейчас был в клубе. Двенадцать — самое время для игры, это только для таких правильных людей, как Марина, время видеть третьи сны, а для многих только начиналась ночная жизнь. Сука! Как же я скучал! Но нет. Нет. К картам я не вернусь, иначе вновь потеряю себя в игре, растворюсь без оглядки. Я выдохнул в сторону от телефона, чтобы Дамир не услышал, и продолжил: — Завтра короткий день, не хочешь пообедать в хорошей компании? — Себя предлагаешь в качестве хорошей компании? — щелчок зажигалки и я практически ощутил запах дыма, достал свои сигареты и тоже прикурил. За компанию. — Себя, твою жену и Дюху. Но инициатива исходит от тебя. — Вот как? Спасибо, что предупредил, — хохотнул в трубку. — Договорились. Завтра пересечемся в холле в три, идет? — Конечно. И… — Я знаю, твоя благодарность не будет иметь границ в разумных пределах. — Вообще-то я хотел сказать, чтобы ты не опаздывал, не люблю ждать, — и завершил звонок, улыбаясь во весь рот. Фиг с ней, с Мариной, как-нибудь решится всё: если ей действительно внезапно стал так важен ребенок, то она сама со мной жить не будет, после того, как узнает про вазэктомию. Вернется из Праги, расскажу. Если её и это не собьет с курса, выскажу всё и сам уйду. А вот с Дюхой откладывать нельзя, я не собирался оставлять ему ни одной возможности отыграть назад. Не давать время для сомнений — блицкриг — вот какую стратегию мы разыграем. Тем более, впереди долгие майские праздники, за которые можно много что успеть. Выгреб из холодильника практически всё съедобное и без каких-либо угрызений совести нажрался на ночь бутербродов с колбасой и сыром, под вино и мысли про утренний сюрприз для Дюхи они пошли отлично.