Закрой глаза

— К и­юню ли­мон стал бы неп­ри­годен. И вы же по­нима­ете: для то­го, что­бы де­рево выг­ля­дело так, как на од­ной из кра­сивых карти­нок в ин­терне­те, нуж­но вре­мя? — Го­да два, я чи­тал про это; но ведь глав­ное — за­пус­тить про­цесс. — От­кры­тие в пят­ни­цу, к пят­ни­це оно, по­нят­ное де­ло, не при­мет нуж­ную фор­му. Но я всё сделаю, смот­реть­ся бу­дет хо­рошо, — повернувшись к ра­боче­му, ок­ра­шива­юще­му про­тиво­полож­ную от вы­хода сте­ну, я спро­сил: — Где ос­таль­ные? Мне нуж­на по­мощь. Ко мне по­дошел Аль­берт, се­год­ня он на под­хва­те. — По­дер­жи, толь­ко очень ак­ку­рат­но. Сей­час кор­ни об­ре­жу, — я от­крыл ящик с инс­тру­мен­та­ми и дос­тал ку­сач­ки. — Так, — ог­ромны­ми зубцами про­кусил тол­стые кор­не­вища, ос­та­вив ма­лень­кие. — Ага, я дер­жу. По­дай вон ту плош­ку… Ра­бота ки­пела. Я за­был­ся в ней, от­клю­чил моз­ги, сос­ре­дото­чив­шись и ме­хани­чес­ки от­ра­баты­вая те­оре­тичес­кие зна­ния. Опыт — это хо­рошо. При­об­ре­тая опыт — по­ложи­тель­ный или от­ри­цатель­ный — че­ловек ста­новит­ся ум­нее. Он спо­собен спла­нировать, прос­чи­тать, сде­лать вы­воды. Как мне пригодился бы опыт с Игорем. Тогда я ждал, что он изменится ради меня; но для любых перемен необходимо время, и для людей — больше, чем для растений. Мне не хватило терпения — если бы я понимал это в прош­лом, сде­лал бы всё иде­аль­но, и сей­час мы бы­ли бы вмес­те. Злил­ся ли я на не­го? Уже нет. Стран­но, но пос­ле ин­ци­ден­та на кор­по­рати­ве, где я выг­ля­дел ду­раком, же­лание на­кинуть­ся на Игоря с ку­лака­ми прош­ло. Те­перь я мог приз­нать­ся са­мому се­бе: я хо­тел сто­ять пе­ред ним на ко­ленях и, за­лива­ющий­ся сле­зами счастья, умо­лять поль­зо­вать­ся мной, как ему заб­ла­горас­су­дит­ся. Ужас­но приз­на­вать, что я — сам се­бе враг. Я был го­тов вер­нуть всё, согласиться с его пред­ло­жением. По­чему он во­об­ще ду­мал об этом? Ску­чал по мне или ба­наль­но хо­тел пот­ра­хать­ся, как в доб­рые ста­рые вре­мена? Это не так важно сейчас, когда я трезв, не вижу его поблизости и знаю, что он женат. Ключевой ли это момент? Безусловно — один из ключевых. Делить его с кем-то, довольствоваться частью внимания — нет, мне этого не хватит, но наличие жены не оставляло других вариантов. «Лучше даже не садиться играть, если сомневаешься в выигрыше», — так Игорь всегда говорил, и я это усвоил. За три часа мы с Альбертом привели японский «огород» в должный вид. Директор восхищенно охнул, увидев представший перед ним бонсай. На широкой гряде, покрытой мелким камнем, три лимона, еще совсем крохотные, смотрелись отлично. Ещё бы прижились, за это я, конечно, в ближайшие пару месяцев буду нести ответственность. — Вы укоротили их. А вот этот, с краю, вообще почти голый, — директор с надеждой посмотрел на меня. — Ветви нужно было подрезать: он разрастается, как сорняк, а нужна форма хотя бы минимальная, ведь у вас тут не дачный участок, верно? — я встал по другую сторону от созданной красоты и решил сообщить некоторые подробности. — Так же я сделал несколько надрезов на ветках. Снизу, на стволах — проволока, не убирайте её. — Да-да, я читал про форму ствола. — Хорошо. Теперь про полив. Я расскажу вам подробнее, потому что каждый день ездить точно не стану, — хотел добавить, что мои услуги вообще-то стоят денег, но договорённость была не моей — Карининой. — Хорошо. Но на раз в неделю можно рассчитывать? — Можно. Альберт, соберешь инструменты? — Ага. Дюх, давай в кофейню забежим перед офисом, а то я засыпаю. Ладно?

***

Вовка радовался, как подросток, внезапно получивший на днюху долгожданную приставку или кучу бабла, — чтобы потратить на всякую хрень. Даже немного завидно было, и почему-то не покидало ощущение того, что… зря на эту встречу идет он. Зря не я. Но с интуицией у меня всегда были проблемы, нет смысла прислушиваться к ней. — А помнишь, как он написал те строки? Эти стихи — они беспредельно охуительны, что скажешь? — Вовка подмигнул мне. — Может, передумаешь? — А может, ты передумаешь? — спросил я с сомнением. — Вдруг он… садист? Как тот, который был в прошлый раз у меня. — Я уже отвечал на этот вопрос, — отмахнулся Вовка, поправляя концы треугольного темно-синего платка, завязанного узлом на груди. На друге были черные расклешенные джинсы и белый пуловер в голубую полоску. — Ну чем я не морячок? А? Или могу спиздеть, что типа зенитовский вымпел, — он заразительно заржал, крутясь перед зеркалом, поправляя платок. Вовка классный парень, ему просто должно повезти. И сегодня он, вероятно, даже потрахается. Спустя полчаса я закрыл за ним дверь и попытался сосредоточиться на проекте, который совсем недавно мне заказала знакомая. Не выходило: я упорно продолжал думать о веселье, которое ожидало Вовку, и… об Игоре. Игорь… Никогда не любил это имя, ничего примечательного нет в нём. Но как звучит оно внутри меня, как содрогаюсь я сам от безумного желания, стоит только вспомнить хотя бы наш недавний поцелуй, который я старался забыть. Зачем ты целовал меня, Игорь? Хорошо — ты хотел, но почему хотел? Вышел на балкон, прикурил сигарету и обвёл взглядом двор. На улице темно, но дети продолжали резвиться на детской площадке. Рядом, на лавке — несколько взрослых. Почему бы и не гулять в такое время? Погода отличная, может, тоже выйти? Эта мысль заставила меня затушить почти целую сигарету. Я вошел в комнату, открыл шкаф и достал из него джинсы. Черт, я ж не носил их уже полгода — забыл; для офиса они были слишком узкими, даже немного вызывающими. Влез в них без проблем, немного спустил на бедра, затем выудил яркую футболку и сумку через плечо. Кинул в неё ноутбук, кошелек и, полностью одевшись, выскочил из дома — без понятия куда, сидеть на месте я не мог. Вовка там поди уже трахается вовсю, раз не звонит. Потом растрясу его на подробный рассказ, с друзьями же надо делиться?! Гулять мне пришлось недолго: только зашел в магазин, чтобы купить себе бутылку пива, как зазвонил телефон. Вова. — Привет, — сказал я. — Что, уже всё? Так быстро? — я рассмеялся, хотел спросить шутки ради — жив ли он там, ведь если звонит, значит, всё отлично? Но не успел. — Мой непослушный мальчик отправил вместо себя своего друга, — я застыл посреди стеллажей с выпивкой и перестал дышать. — Почему же не приехал сам? Боли ты не боишься, в отличие от твоего Вовы… На фоне раздался Вовкин голос, но слов я не сумел разобрать. — Чего вы хотите? — у меня пересохло в горле: я лично отправил Вовку на встречу с маньяком. Маньяк… Преступник и, возможно, убийца! — Отпустите его, пожалуйста… — прошептал, чувствуя, что помру от сердечного приступа или задохнусь — воздуха стало не хватать. Пульс зашкаливал. Быстрые удары сердца, вот оно почти в горле, лёгкие не справляются, тошнота, холодный пот. — Я и не планировал брать себе пленников. Но! Отпущу, только если приедешь ты. Вот как. Всё ясно: мне конец. — Я приеду, хорошо! Говорите адрес! Выскочив на улицу, уже хотел бежать в сторону дома, к тачке, но неизвестный вдруг сказал, понизив голос: — Бери такси. В нём мелькнули знакомые нотки, но разобрать я не смог. У половины знакомых баритон, плюс какие-то помехи; да и вряд ли это кто-то из своих. Блин, не надо было ставить свою фотку на авку, наверное. Я пронёсся до дороги за пару минут — хорошо, что в кедах. Запыхался весь к чертовой матери, зря курить начал. Стоп — почему он сказал про такси? Знал, что у меня есть машина? — У дороги? — прозвучало требовательно. — Да, уже ловлю, — вытянул руку, ждать вообще не пришлось — затормозила какая-то женщина на хонде. — Адрес говорите. — Запоминай… Двадцать минут переживаний. Если бы мог — поседел за это время. Что он сделал с Вовкой? Телефон его был отключен, я тщетно пытался дозвониться. Идиот, блядь, ну нахуя я отправил его?! Нахрена навязал эту встречу? Хотел помочь! Помог, бля-я-ядь! Так страшно мне ещё не было никогда, но я должен был ехать — ради Вовки: сам погибай, а товарища выручай. — Мы на месте, — женщина улыбнулась, с огромной радостью приняла пятихатку и помахала на прощание. Да-да, прощайте, вряд ли мы с вами когда-нибудь увидимся. Вероятно, я не выйду из… Мотель? Позади проносились машины, брызги луж летели в разные стороны, а я смотрел на неоновую вывеску, наверное, самого дешевого мотеля в округе, смотрел и не понимал: почему мне так не фартит в жизни? Зазвонил телефон, снова Вовка. Я сделал несколько шагов в сторону соседнего здания, подальше от мотеля. — Дюх? — Вовка, судя по всему, улыбался. — Ты прости, что раньше не позвонил, но… — Всё нормально? — Всё просто охуенно. Будет у тебя. — Я не понимаю! В чем дело? Он с тобой ничего не… — Нет. Но сделает с тобой, я уверен. И… Дюх, короче, не дрейфь, пиздуй в мотель. Расслабься и пиздуй, это я тебе как друг советую. Мужик — загляденье. Офигенный, реально. А я… а я боли боюсь, в отличие от некоторых. — Вов… — Всё, отбой. Я сейчас в «Нико» со знакомым. Если будешь в состоянии стояния — набери, оторвемся. Всё-таки сегодня среда, мне кажется, уже можно начинать готовиться к пятнице, — он хихикнул и сбросил вызов, а я непонимающе уставился на окна мотеля. И что — вот так просто я должен согласиться с Вовкиными словами? Просто поверить ему, зайти внутрь, чтобы отдаться в руки незнакомцу. Забыть об Игоре на время. Небольшое здание смотрело на меня враждебно, но и ощущение того, что всё может пройти очень даже хорошо, не покидало. Я должен был быть здесь, и вот — стоял перед входом, не решаясь зайти. Сердце уже успокоилось, но немного дрожали руки. Значит, шикарный мужик? В прошлый раз мне тоже так показалось, а потом не знал, как унести ноги. Последняя попытка? Ладно… — Добрый вечер, — поздоровался с девушкой на ресепшене. — М-м, меня пригласили, я — Андрей… — что говорить дальше, я не знал, но она, похоже, поняла всё, что надо, и махнула рукой в сторону лестницы. — Второй этаж, двести седьмой номер. Чего? Вот значит как — ждут меня, как почетного гостя. Кто же он такой? Поднялся по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. Отовсюду разносились разнообразные звуки: с улицы — гул машин, снизу — чей-то разговор. В одном из номеров работал телевизор. Нет, вряд ли меня ожидало здесь что-то… плохое. Чувство такое, будто на запланированную встречу пришел. Войду в номер, поприветствую знакомого, потом мы выпьем, поболтаем… Встал у двери, слыша, как в висках стучит. Ох, блин. Ну не убьёт же он меня, верно, этот потрясный, этот охуительный мужик, как сказал Вовка? Сомневаюсь, что друг бы солгал или решил подставить меня, он хоть и относился ко многим вещам просто, даже безалаберно, всё же парнем был серьёзным — это чувствовалось. Постучал осторожно, а когда услышал шаги, едва подавил в себе желание сбежать. Дверь открылась, я вошёл в освещённую настольной лампой комнату. Кровать, тумба, занавешенное тонкими шторами окно. Телик в углу, кондиционер под потолком напротив кровати — чтобы освежать вспотевшие тела любовников, прячущихся здесь от всех. От жён, от друзей. Приятный аромат парфюма, дерзкий, обволакивающий, знакомый до боли… Я прикрыл глаза, вдыхая. Игорь. — Можно было просто попросить о встрече, — произнёс тихо, физически ощущая его взгляд. Игорь открыл мне дверь и встал за ней; что собирался делать теперь? Я улыбнулся: не зря меня тащило сюда с самого начала. И этот стих, шипованная роза, голос по телефону — это Он. Сделал всё для того, чтобы я пришел сюда. — Одну попытку я уже предпринял, — ответил он. Спиной я чувствовал жар, идущий от него. Жар желания. Но голос его был спокойным, говорил Игорь терпеливо. — Сейчас — вторая, — он подошёл ближе, его губы над моим ухом, я отчетливо слышал его дыхание. — Я хочу поговорить с тобой. Просто поговорить. Предполагаю, что ты этого не хочешь, но… добровольность и согласие — наше всё, верно? Поэтому прежде я предложу тебе выбор, а ты абсолютно добровольно согласишься на один из вариантов. Соблюдем все правила подобных встреч. — Выбор? — интригующе. Хотел обернуться, но продолжал стоять неподвижно. Я не сразу понял, что среагировал неверно: спросил про выбор, хоть нужно было возмутиться и, демонстративно всплеснув руками, воскликнуть: «Каких ещё нахрен встреч?!» — Именно, — он коснулся носом моих волос на затылке, вдохнул и, кажется, чуть улыбнулся. — Я отниму у тебя… одно из чувств. Какое именно ты решишь сам: завязать рот, чтобы ты не мог говорить, а лишь послушно кивал, или — глаза, чтобы имел возможность высказаться? Или связать тебя, чтобы ты не мог шевелиться? Вдо-о-ох. Боже… Он ещё ничего не сделал, а я уже был готов: хоть всего меня пусть перевяжет, упакует, завернёт, — лишь бы поскорее. Так странно — в борьбе с самим собой я нарушил все правила и вот уже играл на другой стороне. — Завяжи мне глаза. Этим ответом я согласился на игру, и Игорь это понял. — Я знал. — Успел увидеть только красную повязку, после чего он обвязал её вокруг головы. Мягкая… Нежные руки Игоря — он не коснулся меня, но я, закрыв рот, едва слышно застонал — выдав с потрохами своё возбуждение. — У-у, малыш-ш, я ведь даже ничего не сделал. Может, ты сразу дашь своё согласие на любое моё действие? Или всё же мне озвучить своё, кхм, предложение? — Игорь потянул за ремень сумки, осторожно стащил ее с меня и скинул на пол, куда-то вбок. Потом провёл пальцами по рукам — от плечей и вниз, чуть касаясь, как слабый ветерок. С ума сойти. — Ответь мне. — Эм… Ты х-хотел поговорить. Давай — раз уж я здесь.