Воля Богов 1: Потерянная в мирах.

Альмирский принц с ноги открыл дверь сторожки. И пройдя небольшую светлую комнату, почти швырнул на лежанку бессознательное замызганное тело девчонки, даже не заботясь о его абсолютной сохранности. Хватило и того, что ее пришлось тащить несколько километров на своих плечах – проклятый телепортациооный барьер. В ней силы чуть ли не на такого как он, что вообще нонсенс, и, тем не менее, умудрилась довести себя до полного физического и магического истощения. Как?! Бледная, почти серая кожа, бескровные губы, грязные, спутанные волосы чуть ниже плеч непонятного оттенка, не то темно-каштанового, не то рыжего. Тело худенькое, не смотря на едва развитую мускулатуру – видимо тренировалась постоянно, – покрыто синяками и ссадинами, одежда изорвана в клочья. То, что она мощный артефактор – никакого сомнения. Определять объем силы и принадлежность магического класса он всегда мог безошибочно. Но вот никак не мог понять, почему какая-то сельская замухрышка убегала от того, с кем разделаться, по идее, у нее не составило бы особого труда. И вообще, как это «чудо» оказалось в такой глухомани, когда как минимум должна сдавать экзамены в Высшей Императорской Академии Магии (ВИАМ)? Он устало опустился на скамью возле большого окна, расстегнул две верхние пуговицы рубахи, откинул голову на стену и закрыл глаза. Еще один день на заброшенном жертвеннике ненавистной богини в пустую. А ведь оракул уверяла, что именно там он найдет «небесный» кристалл. А в итоге уже две недели безрезультатных поисков. – Будь ты проклята, Ал’ланиада! – зло прошептал Даниэль. – Я все равно найду тебя! Даже если это мне будет стоить жизни. Найду и убью!!! Принц глубоко вдохнул, успокаивая себя, и перевел взор черных, как ночь глаз на девушку. Еще несколько минут назад она была расслаблена и в глубоком оброке, но сейчас на ее лбу выступил капельки пота, лицо было напряжено, а брови чуть сдвинутые друг к другу, образовали две неглубокие складочки. Ему очень не нравился результат отката, который она получила. Даниэль медленно подошел, и, склонив голову, совеем «другим» взглядом оглядел незнакомку. В разорванном ореоле, напоминающем кокон, оплетающим ее хрупкое тело, он четко видел золотое сияние тонких, словно нити, линий, редкими прожилками прошивающих всю ауру. Да кто же она?! Наличие переливающих розо-бежевых пятен говорило о человеческом происхождении, но сам кокон имел отчетливые границы не типичного для людей бирюзового оттенка. Он вообще никогда не встречал людей с такой аурой. Впрочем, как и нелюдей. И эти линии-нити… Что это?! Кто она? – А ну-ка, – ухмыльнулся Даниэль, взмахивая одной рукой над ее телом. – Сейчас мы заглянем в уголки твоего подсознания. Не успел принц произнести и половины слов заклинания, как на лбу девушки «расцвел» бирюзовый цветок лилии и в его центре появился маленький золотистый шарик, который несколько раз мигнул ярким светом и словно взорвался, откидывая камали в противоположную часть комнаты. Дверь снесло с петель и вышвырнуло на улицу вместе с альмирским полукровкой. Полет был не долгим, а приземление болезненным и крайне неприятным. Его высочество пролетел от силы метров пять от крыльца и приземлился аккурат в приличную по размеру лужу грязи, пропахав ее по всей длине собственным телом. Поднимаясь на ноги, Даниэль отирал лицо от грязи и отплевывался ею же, скрипя зубами от злости. Он тяжелыми шагами направился обратно к дому, срывая на ходу изгвазданную рубаху, разрывая ткань в клочья и хоть немного пытаясь ей вытереться. Раздувая ноздри, как разъяренный бык, он приблизился к девушке лишь с одним желанием прибить это недоразумение, и замер, не веря своим глазам. Она лежала на спине, раскинув руки в разные стороны, глаза зажмурены, плечи напряжены и сведены назад, спина чуть выгнута и также напряжена. На лбу от странной метки не осталось и следа. Кисти рук вцепились в ткань покрывала, сжимая ее. Лицо незнакомки исказила гримаса боли, с уголка потрескавшихся губ стекала тонкая струйка крови, а из горла доносился едва слышимый полу-стон полу-хрип. –Что за… – чуть не выругался Даниэль, опускаясь на колени перед лежанкой и хватая ее за плечи. Еще одна энергетическая волна едва не смела его, но по силе она была гораздо ниже предыдущей, и Даниэль удержался рядом с девчонкой. В месте отметины на его груди начало покалывать. Комнату прорезал звонкий женский крик. Спина замухрышки выгнулась еще сильнее, голова ее теперь была запрокинута, и еще пара кровавых струек потекло из ее зажмуренных глаз. Печать богини начала больно жечься. – Ах ты ж, сучка! – придя к определенным выводам, злой, он запрыгнул на лежанку, нависнув над телом девушки, положил ладонь на ее грудину, зашептал очередное заклинание, и свободной рукой произвел насколько резких пасов, не то разрывая, не то рассекая невидимую материю между ним и худышкой. Еще один крик пронесся по комнате, теряясь где-то за пределами сторожки и растворяясь в шорохе леса. – Так-то! – довольный собой, он улыбался во все тридцать два. Девица распахнула глаза и обмякла, взирая на него дикими, ничего не понимающим взглядом. Я даже не успела придти в себя от окатаа, как в груди взорвалась нестерпимая вспышка боли, охватывая мое многострадальное тело. Сквозь шум в ушах я слышала собственный крик. А потом шепот, чужой, мужской. Кто-то давил мне на грудь и что-то говорил. Но сил открыть глаза совсем не было. Сил вообще не было ни на что. Было только больно. Это снова происходит. Но так ужасно этого не было никогда. Сейчас даже думать о чем-то было больно... Все закончилось внезапно. Я обессилено лежала и взирала сквозь слезно-кровавую дымку на лицо довольного альмирского принца склонившегося надо мной. Часто хватая воздух ртом, я словно перед смертью надышаться не могла. Что это было? Что он сделал? Это был приступ? Он спас меня? Что происходит? Рой вопросов в голове, вносящих лишь сумятицу в мое еще не до конца восстановившееся сознание. И еще он, так близко… Так близко… Глубоко в груди что-то кольнуло. И мысли все куда-то в раз улетучились. И только его почти черные, как безлунная ночь глаза. Как всепоглощающий мрак. Как смерть. Такие холодные и такие… манящие. Секунда, две, три, я забыла дышать. Прерывистый вдох. Странная дрожь по телу. Запах земли и… запах мужчины. Что со мной? И голова, словно кругом вот-вот пойдет. И снова трудно дышать, но не так, как в приступе. Он склонился надо мной и замер. С усилием я подняла руку, вылитую словно из свинца, и коснулась его плеча. Принц вздрогнул и резко подался назад. Его молниеносным движением сдуло от меня. Он остановился неподалеку, щуря свои глаза, и зло поджав губы, скрипнул зубами. – Никогда не прикасайся ко мне, женщина! – презрительно фыркнул блондин. – Ой, ну простите ж меня, Ваше высочество! – слащаво-ядовито парировала, осторожно садясь на какой-то лежанке. – Так уж и Вы, будьте так любезны не находиться рядом со мной в подобной близости более. Слишком интимное сие пространство! И еще, вам бы не помешало помыться. Ваш внешний облик ну никак не соответствует вашему же статусу! – после «пробуждения» я была явно не в самом лучшем расположении духа. Принц сделал несколько тяжелых шагов, подходя практически вплотную, заставляя задрать голову, что бы видеть его лицо. Он немного наклонился и… отвесил мне звонкую и не слабую пощечину, в результате чего я повалилась обратно на лежанку. Не дав мне толком придти в себя и подняться, он склонился на до мной, не больно, но неприятно ухватил меня за подбородок, и не то шипя, не то шепча произнес: – Не смей мне указывать, что делать, суповой набор! То, что я сохраняю твою жизнь, не значит, что не могу сделать ее пренеприятной! Наше соглашение не регламентирует рамки взаимоотношений, так что просто закрой свой рот, пореже его открывай, и запомни раз и навсегда: Я НЕНАВИЖУ ЛЮДЕЙ! И Я ЖЕСТОКИЙ УБИЙЦА! Поэтому вообще старайся не злить меня – проживешь дольше и возможно даже счастливее, иначе… – Иначе нихрена ты мне не сделаешь! По крайней мере, раз ты связался с первым попавшимся артефактором, которой об этом даже не подозревает, дела твои не самым хорошим образом идут! Из этого следует, что смерть от твоей руки в ближайшем будущем мне точно не грозит. А теперь слезь с меня, и еще раз распустишь свои руки – убью! – на последней «просьбе» принц оскалился. – Ты не бессмертен! И я могу найти способ тебя убить, раз я артефактор, как ты и сам сказал сильный! – жестко напомнила ему я, и услышала очередной скрип зубов. – И ты грязный. – Кто бы говорил! – скривился его блондинистое высочество, оставляя мое личное пространство. Только сейчас я заметила, что на нем были одеты лишь брюки, пряди волос повыбивались из косы-дракона, а еще он с ног до головы был измазан в грязи. Но, не смотря на то, что он был грязнее свиньи, я залюбовалась его «спиной». Действительно высокий, грациозно гибкий, широкие плечи, вполне себе приличная мускулатура, кожа идеально гладкая (так и хочется потрогать его), бедра узкие, попа как орех (удавиться от зависти можно), крепкие бедра, накаченные икры, платиновые волосы до ягодиц, даже измазанные в грязи, смотрелись весьма шикарными. Зачетный самец, в общем! Мысли мои начали ускользать куда-то не туда... Блондин резко развернулся и уставился на меня колючим взглядом. – Не смотри на меня так! – рыкнуло его высочество. – Ой, да кому ты нужен! – фыркнула, и обиженно отвернулась. – Тоже мне, Мистер Вселенная! Я вновь аккуратно села на лежанке, скрестив ноги, и оглядела пространство. Небольшая квадратная комната, метра четыре на четыре примерно, из нетипично крупного окна заливаемая теплым солнечным светом. Одна большая, как двуспальная кровать, лежанка, на которой я и сидела, деревянный, грубовато сколоченный стол, покрытый белой скатертью, скамья, небольшой шкаф для одежды и парочка кухонных столов с ящикам, маленькая печь, типичный деревенский рукомойник. Пара дверей. Точнее была пара дверей. Входной двери почему-то не было, что очень странно, на ее месте зиял лишь проем, из которого доносились тихие звуки виднеющегося спокойного леса. Что за второй, мне было не известно. На деревянном стареньком полу несколько хоть и пыльных, но таких красивых деревенских ковриков и длинная дорожка в разноцветную полосочку. Такие у нас дома… Дома… Боль, словно змея, перевернулась в груди и ужалила. Дарина… Андриан… Солнце, щедро освещавшее комнату, в раз померкло. По моим щекам потекли горячие слезы. И следом за ними пришла истерика. Я рыдала в голос, согнув ноги и уткнувшись лбом в колени, вспоминая свою столь короткую, счастливую и теперь загубленную жизнь. Странное ощущение, что это уже происходило, только усугубляло мое депрессивное состояние. Тихонько раскачиваясь, я упивалась горем, позволяя ему завладеть моей душой и рвать сердце на части. Я чувствовала, что проходила это когда-то давно в прошлой жизни. Жизни, которой теперь тоже давно уже нет, и о которой я почти ничего не помню. Секунды превращались в минуты, минуты переходили из одного часа в другой. На какое-то время, мир вокруг для меня перестал существовать. Остались только я и моя боль… Когда же более ли менее успокоилась, в который раз смиряясь с жестокой действительностью, то солнце уже не столько ярко освещало комнату. Длинные тени от предметов обихода, и слабые солнечные лучи говорили, что скоро солнце будет садиться. Шмыгая носом, сделала несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание. Еще раз оглядев комнату, поняла, что в ней я совсем одна. Принца не было рядом. Рыдая, я даже не услышала, как его наглое, высокомерное высочество покинуло помещение. Неспешными шагами я направилась в сторону отсутствующей двери, которая, в прочем, обнаружилась неподалеку от маленького крылечка. Осторожно ступая – голова немного кружилась, да и вывихнутая нога начала опять ныть, – я вышла на улицу и осмотрелась. Меня окружала небольшая поляна, посреди которой маленький одноэтажный домик – сторожка видимо. Она была заброшена, судя по чуть «поехавшей крыше», полуразрушенному крохотному сарайчику рядом со сторожкой и остатком изгороди-плетенки. – Мдээээ, – поджав губу, осматривала пейзаж вечернего леса. – Черт знает где. Черт знает с кем. Черт знает зачем. И ответом мне было лишь тихое шелестение ветра в кронах зеленых деревьев, первые стрекотания сверчков и кузнечиков, и перечирикивание птиц, прячущихся в раскидистой листве, время от времени перелетающих через полянку. Вслушиваясь в эти прекрасные звуки, я успокоилась и расслабилась. Прошлое не изменишь, нужно о будущем теперь позаботиться. Будущее.... бррр! Аж зябко стало. Я потерла покрывшиеся мурашками плечи. Вроде воздух был сухой и немного жаркий, но мне почему-то было прохладно. – Апхи! – мое внезапное громкое «исполнение» резко нарушило спокойную идиллию звуков природ. С близ растущего дерева вспорхнули, с протестующее громким криком, две птички. – Апчхи! – в этот раз куда приглушеннее, потому что в ладошки. Я набрала полные легкие воздуха, совсем не обрадовавшись новым ощущениям. Словно я стою не на лесной полянке в жаркий летний день, а на ледяных скалах, обдуваемых злыми, кусачими ветрами глубокой зимы. Да и в горле запершило. – Апчхи! Да что ж такое? Прям закономерность какая-то! – проворчала я и, прихрамывая, направилась обратно к дому. Боль в латышке становилась все сильнее. Да и ощущение холода усилилось. Я замерла на месте, сжала кулаки, прислонила их к шее и прижалась подбородком. Не смотря на ощущения жара в пальцах, ладони мои оказались гораздо прохладнее шеи. Тупая ненавязчивая боль «стукнула» в переносицу, и слабым «эхом» отдалась в висках. Передернув плечами, я поспешила в дом, в надежде найти там хоть что-нибудь, чтоб накинуть сверху и согреться – ощущение холода странно стало походить на озноб. Поднявшись на крыльцо, снова огляделась. Принц так и не появился, а солнце уже скрылось за высоченными кронами густых раскидистых деревьев. Эт что, я тут одна что ли буду ночевать?! Нормально… Припер и бросил неизвестно где! Мда, как типично для мужских особей!.. На глаза попалась несчастная дверь. Закусив губу, задумчиво оглядела дверной пролет. Бытовые заклинания я знала весьма не плохо, ведь Андриан часто отсутствовал, а как еще двум женщинам уследить за хозяйством. Магия выручала добротно. Но хватит ли мне сил это сделать? Физические и магические резервы оставляли желать лучшего. Меня покачивало из стороны в сторону от бессилия. Но нужно что-то придумать, не могу же я ночевать посреди леса в гордом одиночестве, если конечно этот горе-самец камалийский не соизволит вернуться обратно, в не пойми какой сторожке и без дверей. Тем более я вообще не представляю, где нахожусь и какой контингент жити, а может и нежити, тут обитает. При воспоминании о нежити меня снова передернуло, и волоски встали дыбом. Ладно, попробую хоть простенький щит на проем установить. Сделав несколько глубоких медленных вдохов, и почувствовав едва покалывающее ощущение в ладошках, я подняла руки вверх перед собой и, не произнеся ни слова, повалилась на колени, потому, как ноги враз стали ватными, воздух вокруг меня словно кончился, а в глазах почернело. Опустив плечи и голову, я закрыла лицо ладошками и снова заплакала. Не в истерии, как несколько часов назад, а тихонечко, лишь беззвучно вздрагивая плечами. Ненавижу это состояние бессилия. Чувство обиды не отпускало, как будто я не молодая женщина, а маленький обиженный ребенок. – Что, все еще не успокоилась? – словно гром прозвучало прямо надо мной. Я аж подпрыгнула с перепугу. Подняв голову вверх, увидела недовольное лицо принца. И даже стало стыдно, потому, как он взирал на меня с явным осуждение и презрением. Поэтому я осторожно встала на ноги, цепляясь за дверной косяк, и постаралась взять себя в руки, возвращая разуму холодную сдержанность. Но, эмоции как-то не хотели меня отпускать. Недовольно поджав губы, я отвернулась, расстроенная еще и тем фактом, что альмирец не помог подняться, хотя видел, с какими трудом мне это удается. Принц размашистыми шагами преодолел комнату, вытащил из кармана брюк несколько камней, бросил их на стол и уселся на табурет, склонившись над ними. Я продолжала стоять возле двери, точнее там, где она когда-то была, и пораженно смотрела на его спину. Переодевшийся и чистый, он сосредоточенно сортировал маленькие камушки разных цветов и размеров, раскладывая их по отдельности. Его еще чуть влажные волосы были распущенны, и принц периодически откидывал их за спину. Где же это он успел помыться и переодеться? – Где ты… – Отстань! – резко перебил меня блондин. – Не мешай мне! И вообще старайся как можно реже привлекать мое внимание! Ты меня раздражаешь! – Да пошел ты! – зло зашипела я и пнула в его сторону небольшое жестяное ведро, стоящее возле входа. От бессилия я тут де свалилась на пятую точку, а ведро с громким «бряк-бряк» прокатилось по комнате и ударилось о табурет, на котором и восседал великостатусный козел в лице принца! Спина альмирца напряглась. Он медленно развернулся, яростно сверкая глазами, и желанием прибить одним лишь взглядом. Я невольно поежилась, под этим молчаливым убийственным прессом. – Скрылась отсюда! – угрожающе прорычал камалиец. – Ага, щазззз, побежала на ночь глядя! – скорчила недовольную гримасу, не спеша подниматься с пола. – Сам меня сюда приволок, уж будь добр терпеть! – Ты тупая?! – едва не взревел он. – Больная! На всю голову! – фыркнула в ответ. – Раз связалась с тобой. По ходу, с Александром мне было бы куда спокойнее! – все-таки поднялась на ноги и рассеянно осмотрела комнату в поисках, во что бы укутаться. Мне становилось все холоднее. Не уже ли у меня поднимается жар? Не успела я и шагу сделать по направлению к лежанке – плед – единственное попавшееся на глаза, что могло меня согреть, – как принц сорвался с табурета, больно схватил меня за руку выше локтя, и потащил ко второй дверце, что наличествовала в комнате. За ней оказалась комнатка, куда меньших размеров. Судя по скамье, ширме, большой бадье, паре тазов разных размеров это была комната для гигиены. Не давая мне опомниться, альмирский полукровка в несколько секунд избавил меня от моей грязной, изодранной речными порогами и ветками чащи одежды, разрывая ее остатки прямо на мне, тем самым «переодев» в костюм Евы. Я так и выпала в осадок, что не то, что возмутиться не успела, даже не старалась прикрыть свои деликатные места, и лишь в немом возмущении открывала и закрывала рот. После чего он легко, вообще не напрягаясь, подхватил меня, и как швырнул в бадью с водой, оказавшейся весьма прохладной . – Холодно! – взвизгнула я, и застучала зубами. Принц, уже собравшийся уйти, остановился на секунду на пороге, сформировал в ладони крохотный огненный шар ярко оранжевого цвета, и совершенно не глядя, запустил им бадью. – Горячо же, блин! – я снова завизжала, едва не выпрыгнув из бадьи, садясь на ее края. – Холодно. Горячо. Бабы! – сплюнул он, не оглядываясь, и ушел, громко хлопнув дверью. – Козлина! – буркнула под нос, и осторожно встала в бадье на колени, давая привыкнуть своему телу к резко погорячевшей воде. Минуты спустя я наслаждалась горячей, ароматной ванной. На полочке рядом со мной оказалось несколько бутыльков аромамасел, один большой бутыль с бальзамом для волос из настойки репейника (эту травку я ни с чем не перепутаю), и мыло с ароматом весенних цветов. Однако в скором времени удовольствие от теплой ванны улетучилось, а на смену ему пришли тошнота, слабость и головокружение. Наскоро разобравшись с волосами, я ополоснулась чистой водой из таза, которая успела изрядно подостыть и вновь вызвать чувство озноба. Сорвав с ширмы заранее приготовленную хоть и старенькую, но чистую простынь, я обернулась ею, сделала несколько шагов, и едва не упала, вцепившись в косяк двери и чуть ли не повиснув на ручке. – Тише, тише! – шепотом успокаивала сама себя. – Тааак, вдох… выдох… еще раз вдох… выдох. Неожиданно громкий раскат грома заставил меня слегка подпрыгнуть от перепуга и пулей вылететь из туалетной комнаты. Впрочем, на этом мои геройские потуги издохли, и я просто грохнулась на немного пыльный пол, едва не лишившись сознания. – Это уже система, прям! – недовольно проворчала себе под нос. – Хуже придворной клуши! Чуть что – сразу в обморок! – повертев головой, убедилась, что я одна – ни блондина, и камней. А еще приятно приободрил факт наличия входной двери на своем месте. – Так, тряпка, собралась быстро! – скомандовала сама себе и осторожно встала. На лежанке обнаружились трикотажные узкие брюки глубокого серого цвета, белоснежная рубашка, расшитая по вороту красно-черными рунами, и красивый шерстяной жилет такого же как брюки оттенка, с такой же точно «росписью» что на рубахе. Среди одежды так же обнаружились коротенькая, шелково-кружевная сорочка и… настоящие стринги! Охренеть можно! Я, изумленно взирая на воздушно-кружевное изделие женского туалета, покрутила его на пальце. – Обалдеть! – довольно ухмыляясь, растянула ткань трусиков. – У них есть стринги! Как же я без вас, родненькие, целый год-то жила?! – в памяти всплыло отчетливое воспоминание, что когда-то давно, в другом мире, у меня был огромный ящик подобного белья. Теплая, нежная волна ностальгии нахлынула и немного согрела мою побитую душу. Я растянула губы в мечтательной улыбке. Каждое новое воспоминание о прошлом дарило безграничную радость. Одевшись в новую чистую одежду и столь любое мною белье – все подошло, прям размер в размер, словно на меня и сшито, – уселась на лежанку и укуталась в одеяло. В животе заурчало. Я с самого утра ничего не ела. Не то, что бы очень хотелось, но неприятное сосущее ощущение в желудке портило и без того не особо радужное настроение. А принца по-прежнему не было, хотя за окном уже смеркалось. Комнату освещали лишь пара крошечных осветительных шаров магического происхождения, самостоятельно парящих под потолком, и одинокая зажженная свеча на столе. Подобрав одеяло, и плотнее укутавшись в него, я медленно подошла к двум шкафчикам справа от печи, и поискала в них что-нибудь съестное. Ничего, увы, не обнаружилось, кроме нескольких стеклянных баночек с сушеными травами. Проверив каждую, я немногого приободрилась – в трех из пяти были смородиновые и малиновые листья и веточки, и мята. Ну, хоть травяного чая попью. Уже что-то. С другой стороны от печи нашлось несколько колотых поленьев. Бросив пару в небольшую печь, я сформировала крохотный огненный шарик и направила его туда же. Сухое дерево мгновенно вспыхнуло, обдав лицо жаром. Голова снова закружилась и помутнело в глазах. Пришло присесть на пол и, зажмурившись, помотать головой. – Что, ни часу без магии прожить не можешь? – недовольно проворчал принц у меня за спиной, хоть и тихо, но так неожиданно, что я вздрогнула от испуга. – Ты всегда такая дерганная? – Да нет! – недовольно фыркнула, поворачиваясь к альмирцу лицом. – Только когда ко мне подкрадываются всякие неизвестные и пугают! – Не льсти себе, замухрышка, – презрительно хохотнул принц. – Я всегда так хожу. И чего полезла без сил печь разжигать? – Потому что я есть хочу! – Ну, – он уселся на деревянный табурет, положил левую руку на стол, тихо постукивая пальцами по его поверхности, и с саркастическим интересом уставился на меня. – Много нашла/приготовила? Я расстроено поджала губы, напряглась, как пружина, молча отвернулась, и встряхнула еще влажные волосы. Может у него и есть какие-то личные причины так относиться к расе человеческой, но я-то его вроде ничем не обижала и не задевала, чтоб так со мной обращаться! Пауза между нами затянулась, и я не спешила ее нарушить. Потрескивание огня в печи успокаивало. Вскоре я расслабила мышцы спины, сделала глубокий вдох, покрутила головой, снимая напряжение и с шеи. Дважды в шейном отделе позвоночника что-то хрустнуло, – межпозвоночные диски встали на место, наверное, – и по позвоночнику, уходя в грудной отдел, растеклось тепло. Снова встряхнула волосы, так жалея, что нет мелкого гребя, их расчесать. Когда высохнут, сплету в тугую косу, иначе на веник будут похожи– Они всегда были такие? – тихо спросил принц у меня за спиной. – Что? – от неожиданности я шарахнулась в сторону и чуть не шлепнулась. «Крылатый», сидя на корточках прямо позади меня, с азартным интересом разглядывал мою персону с ног до головы. Но больше всего его увлекли волосы… После пробуждения в доме Дарины, я узрела весьма занятную картину: мои волосы были коротко острижены и ярко рыжего цвета. Тогда я еще не помнила ничего, в том числе и дни, проведенные в замке Александра, но точно была уверена, что, ни длина, ни цвет не соответствуют ранней действительности. Со временем, когда часть воспоминаний вернулась, я оказалась права. До того дня мои волосы были очень длинными, чуть ниже талии, и почти такого же огненного цвета как сейчас, но гораздо более насыщенного, почти красного. Но только вот тогда они были окрашенные. И лишь темные, немного отросшие корни говорили о моем истинном цвете волос – черно-каштановом. Если отсутствие прежней длины я как-то могла объяснить событиями в замке, то вот полное изменение цвета волос – до ярко-рыжего, – я объяснить не могла никак до сих пор. С помощью обычного бальзама, усиленного магией, за год мне удалось отрастить их почти до середины плеча. – Твои волосы, – с легким прищуром альмирец продолжал разглядывать мою растрепанную шевелюру, изредка отвлекаясь на другие части моего тела, и даже не обошел внимаем мою грудь – я не застегнула три верхние пуговицы рубахи, и из под нее теперь выглядывала тонкая полоска белоснежного кружева сорочки, – но вскорости возвращался к «пламени» на моей голове – Ты родилась с таким цветом волос? – Нет, – я аккуратно отодвинулась от блондина подальше, мне не очень-то нравился его внезапный интерес к моей внешности. – У меня от рождения были черные волосы с легким медным отливом, – мне не хотелось продолжать эту беседу, но «крылатый» взирал на меня с требовательным интересом, пришлось продолжить. – Цвет изменился после пребывания в замке Александра. – О как! Ты уже побывала у него в гостях? И что ж там такого произошло? – Мне обязательно отвечать на вопросы? – недовольно поморщилась. – Мне неприятно это вспоминать! – Обязательно! – холодно отчеканил альмирец, резко сменяя заинтересованное выражение лица на непреклонно-суровое. – Я должен знать о тебе все, что бы понять, как с тобой сейчас поступить! – Все не получится! – аналогично парировала. – Я очень многое не помню из того, что предшествовало моему кратковременному заточению в застенках садиста! Можно сказать даже больше – я вообще ничего не помню! – в этом вопросе, конечно, слукавила, но те крохотные обрывки памяти не моги четко сформировать картину моей прошлой жизни, посему и нечего о них никому знать. – Хорошо! – процедил сквозь зубы принц. – Что помнишь? – Можно отдохнуть и попить чая? – я осторожно поднялась, и направилась к закипающему на печи чайнику. – Мне и так что-то хреново. Не взрывай… те мне мозг, ваше высочество, пожалуйста! Накидав в крупную жестяную кружку пригоршню высушенных и перетертых малиновых веточек с листьями, добавив по щепотке мяты и смородины, залила все крутым кипятком. По комнате поплыл тонкий манящий аромат трав. Поставив кружку на стол, я уселась за него с противоположного от принца конца. Блондин снова разбирал крошечные и не очень кристаллики по цветам и размерам. Пары шаров в сгустившейся ночной тьме было недостаточно. Альмирец устало потер глаза, поглядел вверх, и с несколькими щелчками пальцев, белые, самопроизвольно движущиеся по комнате шарики, размножились, превратившись из двух в восемь. Я, осторожно потягивая горячий травяной чай, молча наблюдала за его напряженным лицом. Чем же так важны эти кристаллы? – Может чаю? – тихонько спросила, не желая сильно разозлить блондина. – Нет! – резко ответил он, и, недовольно прищуриваясь, уставился на меня,. – Не лезь ко мне, дохлая! – Сам ты дохлый, урод! – громко рявкнула, намеренно не сдерживая эмоции, резко поставив кружку на стол, от чего ее содержимое расплескалось на белую скатерть. – Мне насрать на твои взаимоотношения с иными расами, но лично я тебе ничего плохого не сделала, чтоб разговаривать со мной в таком тоне и вообще повышать на меня голос! Я не твоя супруга, слава Богам, что у меня вообще нет мужа, не твоя служанка, не твоя подданная. Я вообще НЕ ТВОЯ! Поэтому не смей на меря рычать, орать, поднимать руку, оскорблять и вообще что-либо подобное, не имея на то никаких причин! Альмирец аккуратно сгреб разноцветные кристаллы в единую кучку и упаковал их в бархатный мешочек, взмахнул над ним, и тот просто исчез. После чего, он медленно поднялся, перевел на меня полный ярости взгляд, гневно оскалился, и в доли секунд оказался рядом. Его плотно стиснутые губы и выступающие желваки не сулили ничего хорошего. Он подхватил меня подмышки, поднял на уровне своего лица, и, глядя в мои глаза, зашипел: – Ты или дура, или смертница! Я, в конце концов, могу и передумать, и просто свернуть твою тоненькую шейку. Ты не единственный такой артефактор. Да, у меня уйдет еще куча времени на поиски тебе подобного мага, но я его найду! Поэтому просто заткнись, и не провоцируй меня! Ясно?! – вдруг вскрикнул альмирец. В моей голове крутилось много непечатных эпитетов, которыми я щедро могла одарить блондина – ненормативная лексика в этом мире была аналогичной, как и впрочем, много чего еще другого, – но в непосредственной близости его глаза завораживали и гипнотизировали, как удав кролика. Сама себя не понимая, я просто молча висела тряпичной куклой на его руках, и словно тонула в непроглядной черной бездне его завораживающих очей. Дыхание снова сбилось, в горле враз пересохло и слегка запершило, мысли улетучились, а сердце застучало вдвое быстрее. И его аромат. Странный, манящий, неуловимый, но… возбуждающий? Да ну на! Но он действительно возбуждал меня. Меня словно магнитом тянуло к этому представителю иной расы, и когда он так близко находился, сопротивляться влечению не особо удавалось. Трясущимися руками я ухватилась за его плечи и сильно сдавила пальцы. Однако принц никак на это не отреагировал, лишь снова скрипнув зубами, и сильнее сощурил глаза, так же недовольно на меня взирая и чего-то ожидая. Чего?.. Что он говорил?.. Я хищно облизнула губы, нервно сглотнула. Альмирец уже с непониманием взирал на меня, но все еще ждал ответа. А я по-прежнему стискивала его плечи своими тонкими пальцами, дыша при этом часто и громко. Меня с ног до головы окатило неистовым жаром. Перед глазами замелькали меленькие черные точки. – Что?! – не выдержал принц. – Отпусти, – едва слышно просипела. – Ты поняла? – тихо гортанное рычание принца по идее должно было меня напугать, но появилось стойкое желание обхватить ногами его талию, сорвать с себя и него все вещи, прижаться к нему крепко-крепко, обнять и ласкать его гладкую нежную кожу, позволить проникнуть ему в меня, и задохнуться от телесного наслаждения. Желание, рождаясь жаром внизу живота, прокатилось по телу волной, так напоминая нервную дрожь. И казалось, коснись только той самой чувственной точки между моими ногами, я уже взорвусь, всепоглощенная экстазом давно забытых ощущений удовольствия. – От-тпуст-тиии! – заикаясь, с придыханием прошептала, и трясущейся рукой, едва касаясь, провела по его тонким напряженным губам большим пальцем. Блондин вздрогнул, широко распахнув глаза. Его пальцы сжались на моем теле, все еще удерживаемом в подвешенном состоянии, а руки напряглись, чуть приблизив меня. По расфокусированному взгляду и совершено отсутствующему выражению лица сложно было понять, о чем думает альмирец, но сейчас мне неистово хотелось лишь одного – страстного поцелуя. И я сделала то, о чем пару минут назад воображала. Не дав опомниться ни себе, ни ему, я лихо обхватила его за талию своими ногами, прижимаясь к «крылатому» всем телом. Одной рукой обняла его шею, а второй оттянула волосы, заставляя задрать голову вверх. Помедлив пару секунд, я таки поцеловала принца и замерла. Его по-прежнему плотно сжатые губы, были напряжены. Что же я делаю? Но, не успев осознать все происходящее, почувствовала, как руки принца крепко обхватили мою тонкую талию и почти болезненно сжали ее. Он все так же неподвижно стоял, крепко обнимая меня, а я, уже не помня себя, растворялась в диком, неистовом поцелуе, на который он очень быстро и жадно ответил. Мое тело чуть приподнималось и опускалось, столь простыми движениями показывая все желание отдаться ему здесь и сейчас, а каждый выдох сопровождался тихим хрипловатым стоном. И даже совсем не успела понять, как мы оказались на столе. С широко разведенными в стороны ногами, постанывая и прогибаясь под блондином, я никак не могла оторваться от его губ, оказавшихся очень нежными и чувственными, не смотря на то, что его поцелуи были жесткими и требовательными. Он с охотой демонстрировал свое доминирование. И, хотя где-то на уголках сознания появилось чувство противоречия, здесь и сейчас превалировало желание раствориться в альмирце, полностью покориться ему! Он навалился на меня всем телом, и с силой прижался своим возбужденным достоинством между моих ног, медленно двигаясь туда-обратно. Даже сквозь брюки такое прикосновение взорвалось во мне вспышкой несравнимого удовольствие, легкими волнами раз за разом накрывая неподвластное разуму тело – этакий мини оргазм. – Даааа-ааах, – громко застонала, снова обхватив его бедра ногами. Треск разрываемой ткани, и остатки рубахи блондина улетели в дальний угол комнаты, а за его спиной распахнулись огромные, белоснежные двупарные крылья. Я в дивном восторге уставилась на это чудо. Фокус с превращением хоть и завораживал, но отрезвил мой опьяненный желанием разум. Пришло осознание нелепости и аморальности ситуации в целом. Я, даже не зная, имени принца, едва не отдалась ему прямо на столе, не пойми в какой сторожке, где-то посреди леса. «Крылатый» рванул жилет, и его пуговицы разлетелись по комнате, с громким звуком закатываясь в разные уголки. Блондин потянулся к моей рубашке, но я напряглась, ухватила его за руки и яростно замотала головой. Словно не видя моего протеста, он снова рванул, и рубаха почила так же, как и жилет. Единственной преградой к моему разгоряченному телу были лишь брюки, стринги, хотя их можно в расчет не брать, и шелковая сорочка. На нее-то блондин и нацелился! – Нет! – мой неистовый вопль резко охладел пыл принца. – Что нет? – он сузил глаза, напряг спину, наклонился, и взирая въедливым взглядом, прошептал. – Не хочешь?! – Н-нет, – неуверенно просипело мое горло. – Врешшшь! – зашипел он как змея. – Не так, – отговорка тоже была не самой уверенной, потому что мое тело, как раз таки, говорило об обратном – именно так, именно тут, именно сейчас. – Как? – уже зарычал блондин, демонстрируя высокую степень раздраженности. – Не знаю… Не сегодня… Пустиии! – все еще сбивчиво простонала я и с силой уперлась руками в его грудь, отталкивая, и одновременно борясь с неимоверным желанием снова обнять и продолжить это умопомрачительное безобразие. Сказать, что в следующее мгновение я испугалась и даже попрощалась с жизнью – не сказать ничего! Черты лица принца прорезала жуткая, звериная ярость, вены на лице, шее и руках вздулись, а кожа тела потемнела до сероватого оттенка. Он как будто стал больше. По комнате прокатился громкий, раскатистый рык взбешенного блондина. Он сжал руки в кулак, и замахнулся на меня. Взвизгнув, я резко развернулась на бок, принимая позу эмбриона и закрывая голову руками. Оглушительный удар пришелся именно туда, где секунды назад была моя голова. Яркая вспышка озарила пространство, и блондин просто исчез. В то же мгновение стол разлетелся в щепки, и я с воплем грохнулась на пол. Несколько крупных щеп впились в мою спину. Снова закричала, перекатываясь на не поврежденный левый бок. И всего-то лишь сказала, что не в этот раз. Я же не сказала абсолютное нет… Тихо поскуливая от мало приятных ощущений, я выгнулась, и один за другим вытащила из спины шесть крупных древесных частиц. Все они вонзились в спину не очень глубоко, не пробив даже весь мышечный слой, но боль от осознания этого переносилась совсем не легче. А ведь у меня совсем сил нет, чтоб залечить даже такие простые раны. Что? Что такого я сделала??? Стиснув зубы, я молча глотала горькие слезы обиды, продолжая в слепую, на ощупь исследовать руками свою спину на предмет оставшихся в ней кусочков, бывших еще несколько минут назад столом. Убедившись, что крупные куски точно не продолжают свое посмертное существование в моей спине, я подобрала лежавшее возле печи, и от того теплое одеяло, укуталась в него, осторожными шагами добрела до лежанки, и повалилась на нее. Ко всем малоприятным ощущениям в теле добавились ломка в пояснице и тянущая, отдающая по бедрам до колена боль – результат неудовлетворенности сексуального возбуждения. – Я не буду думать об это сегодня. Подумаю завтра, – едва слышным шепотом слетело с моих губ фраза из бесконечного любимого фильма многих поколения. Вот и еще одно теплое воспоминание из далекого прошлого. По моим губам проскользнула тень улыбки, и я почти сразу погрузилась в сон… Громкий раскат грома выдернул меня из тревожного и не очень глубокого сна. Раскрыть глаза оказалось трудновыполнимой задачей. Даже один единственный осветительный шарик больно бил по слезящимся глазам режущей болью. А в легких словно бушевал полярный ураган. Все мое тело сотрясало лихорадкой. Сухой болезненный кашель разрывал легкие адской болью. Дорого же мне обошелся побег из деревни. Чем же сбить жар? Нужна настойка. Но где взять травы?! Часть их была в шкафчике возле печи. Попытка встать на какое-то время отбросила меня в полубред. Время от времени я выплывала из бредового состояния, усугубленного моим жаром. Я, то видела неясные образы прошлого, то хваталась за мысль о настойке, сбивающий жар. Но ее нужно приготовить. Всего лишь один час – и лекарство готово. Но прежде нужно найти силы встать и дойти до печи, а сил даже сесть на постели совсем не было. Яркая вспышка озарила пространство комнаты, заставившая меня зажмуриться и отвернуться, болью ударила в височной и лобной долях моей многострадальной головы. Послышались шаги. Очень медленно, чтобы не получить новый удар жуткой боли в голове, я повернулась. У окна, там где недавно был стол, спиной ко мне сидел альмирец. – Помоги! – прохрипела, облизывая пересохшие и потрескавшиеся губы. Принц молча встал, подошел ко мне, и какое-то время молча наблюдал. Я искала его взгляд, но не видела ничего, кроме размытого образа фигуры. А потом он просто вышел на улицу, чуть прихлопнув дверью. Блондин ушел, и я провалилась в беспамятство… Сколько времени я провела в очередном бреду не знаю. Когда же очнулась, в груди все полыхало адским огнем, выжигая мои легкие. Я пыталась позвать спутника, но из горла вырвался слабый хриплый стон. Дышать было больно и тяжело. Каждый вдох давался с трудом, а выдох, казалось, будет последним. Лишь одна мысль крутилась в голове – «сбить жар!». Это было самым важным. Я перекатилась на край лежанки, и упала на пол. На улицу. Мне нужно на улицу. Скозь навязчивое гудение в ушах был слышал шум дождя… Я не в состоянии была приготовить настой, но я должна была хоть как-то сбить этот проклятый жар. Иначе мне не прожить еще одни сутки. Даром, что сверхмеры одаренное существо. Мое тело было телом человека. Вполне себе уязвимым и смертным. И сейчас меня грозила убить обыкновенная простуда, которая быстро могла, да и кажется уже начала, перерастать в воспаление легких. Собрав остатки своих сил, я доползла до двери, подтянулась на ручке, наваливаясь всем телом, открыла ее, и вывалилась на крыльцо, быстро скатываясь по ступенькам, подставляя свое измученное тело под холодные и мощные струи проливного дождя. Это причиняло жуткую боль и неимоверное удовольствие одновременно. «Неужели я умру? – подумалось прежде, чем я снова отключилась». Наворачивая очередной круг по периметру поляны, в надежде успокоиться и остыть, он остановился и взглянул на сторожку. Ничего сверхужасного девчонка и не сделала. Просто остановила его. Но ничего – по меркам людей. Он не привык получать отказов ни в чем. Тихо зарычав, «крылатый» крутанулся и врезал со всей дури по близ растущей березе. Ствол не молодого дерева в месте удара разлетелся в щепки, и оно с оглушительным треском повалилось наземь, по траектории, придаваемой Даниэлем в высоком, с распахом крыльев, прыжке. Он никак не мог успокоиться. Это уже третья поваленная береза за несколько минут. Желание убивать в данный момент застилало все остальные. Он и прибил бы девчонку, если бы не его метка, так странно реагирующая теплым покалыванием на нее. Спрятав свои крылья, принц стоял под проливным холодным доджем, ссутулив плечи, часто и зло дыша, и не мог найти выход, чтобы успокоиться и не натворить еще больших глупостей, чем он чуть едва не совершил, благо у нее хватило ума увернуться от удара. Выход сам его нашел. Совсем рядом позади него хрустнули ветки. Альмирец резко развернулся, и почти нос к носу столкнулся с огромной особью хнеля* (хнель – лесная, неразумная, хищная нечисть, что-то среднее между волком и медведем, при средних размерах высотой в холке около двух метров). Животное было оскалилось и облизнулось, предвещая быструю расправу над жертвой и весьма сытный ужин, как вдруг за спиной «жертвы» распахнулись огромные крылья, черты лица исказились в яростном и хищном оскале, а из горла прозвучало звонкое угрожающее рычание. Хнель, мотнул по-собачьи головой, захлопнул пасть и медленно, не разворачиваясь к крылатому существу спиной, начал отступать назад. Видоизменившийся альмирский принц, сейчас похожий на своих сородичей по отцовской линии, так же медленно двинулся в сторону зверя. Белоснежные крылья словно мерцали серебром в сумраке глубокой ночи, придавая фигуре камалийца зловещее очертание. Нечесть, тихо проскулив, поджал хвост, и рванул в чащу, понимая своим примитивным мозгом, что жертвой сейчас станет он. Донельзя довольный Даниэль расплылся в жуткой ухмылке и рванул за зверем. Ему нужно было удовлетворить свою кровавую потребность. Не срываться же и в само деле на замухрышке, когда можно получить не только удовольствие от чьего-то кровопролития, но и азарт неистовой битвы не на жизнь, а на смерть. Когда принц настигнет зверя, они сольются в последней предсмертной битве, в которой победитель еще до ее начала уже был определен природой, и тех, кто создал разумных существ, позволив им жить на этой планете. Последовав в погоню за хищником, Даниэль уже не увидел, как дверь сторожки распахнулась, и тоненькая хрупкая фигурка, вывалилась на улицу, скатываясь по ступеням, и оставаясь лежать под холодным проливным дождем… Очередной раскат привел меня в чувства. Напрасно я наделась на то, что холодный дождь собьет температуру… Впрочем может он и сбил, но положение мое совсем не улучшилось. Я так же обессилено лежала, закрыв глаза, под колючими струями дождя, нещадно бьющим мое хрупкое тело. И мне так же было невыносимо холодно. – Лучше бы я ему дала, – обреченно улетело в лесную пустоту мое позднее раскаяние. – Ведь хотела же его! Я была уверена в своем одиночестве, и потому совсем не ожидала услышать ответ: – Всегда можно повторить, – бодрый голос принца прозвучал очень близко. Я распахнула глаза и увидела, как он склонился над моей головой, донельзя счастливый и улыбающийся в тридцать два зуба. – Кажется уж не в этой жизни, – печально вздохнула, покосилась на открытую дверь и снова закрыла глаза. Принц осторожно поднял мое худенькое тело с земли. Лихорадка подбрасывал меня даже в его объятиях. Хоть он и не был брутальным, но его руки казались мне сильными. Сильными и надежными. И мне вдруг захотелось прижаться к его груди, согреться о его почти горячее тело, не смотря на непрекращающийся ливень, под которым он где-то пропадал. Что я и сделала, едва находя силы, чтоб обнять альмирца. Как будто он мог мне помочь. А может, потому что мне просто было плохо. И нужен был хоть кто-то рядом. С его появлением я поняла, что больше не хотела быть одинокой. И в данный момент мне было все равно, что он камали, а я наследница странной силы, в какой-то степени не подходящей мне, но косвенно или прямо, я пока еще не знала, но была в этом точно уверена, как-то связна с богиней, проклявшей его расу. Но ведь он же этого не знает… Решив, что и об этом я сейчас тоже думать не хочу, я сделала глубокий вдох и сильно закашлялась, вздрагивая в его руках. Принц тихо что-то шепнул, прижав ладонь к моему лбу, и я медленно поплыла в небытие, забывая о беспокоящей меня болезни, и просто наслаждаясь состоянием легкости и невесомости, которое в прочем тоже исчезло, так как сознание оставило меня, отдавая в объятия Морфея… Утро разбудило нежными теплыми поцелуями солнечных лучей, согревающих не только мою левую щеку, плечо, руку и часть лопатки, но и сердце с душой. Хотя последнее грелось не от солнца точно – дышала легко и свободно, а о воспалении легких ничего и не напоминало. Я потянулась, расправляя затекшие конечности, и тут же замерла, почувствовав близкое постороннее присутствие. Осторожно повернувшись, столкнулась с хитрым прищуренным взглядом и ехидной улыбочкой блондина. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и внимательно изучал мое ошарашенное лицо. Недоверчиво оглядев его обнаженное тело, прикрытое простыней по пояс, я отдвинулась от полукровки, едва не упав на пол. Чуть приподняв одеяло, я обнаружила, что сама также раздета догола. – Ээээ… – недоумевающие уставилась в его черные как ночь глаза. Блондин оскалился в пошлой улыбке еще сильнее, от чего меня нервно передернуло, и таки свалилась на пол, не удержавшись на самом краю лежанки. Тишину разрезал его громкий смех. – Аааа, дьявол! – вскрикнула я, запутавшись в ворохе одеяла и простыни. – Да чтоб тебя!!! – сбросила рывками с себя все постельные принадлежности, но тут же поняв свою ошибку, попыталась обратно в них закутаться. Это зрелище явно веселило альмирца, потому как он все время хмыкал и похихикивал надо мной. Укутавшись по самое горло простынею, я, наконец, смогла подняться, и хотела было возмутиться, но в памяти всплыл наш вчерашний страстный мини-экшн. Мои щеки враз опалило, по-видимому заливая маковым цветом, от чего блондин удовлетворенно покачал головой, раз за разом улыбаясь все шире и шире. Он не сводил с меня пристального ехидного взгляда, и я, не выдержав, рванула в умывальную комнату, громко хлопнув дверью. – Черт! – тихо выругалась сквозь зубы. Да что ж со мной происходит? В его присутствия я, словно не я! Он, безусловно, весьма притягательный мужчина, соблазнительный, красивый, манящий. Так у нас пол деревни таких ходило, и ничего ведь. Никто не вызывал во мне такой реакции как этот блондин. Хоть я и терпеть блондинов не могу. Чувствую себя пятнадцатилетней сельской дурочкой! Совладав, наконец, со столь неожиданно нахлынувшими эмоциями, я твердым шагом вернулась в комнату, натянув на лицо непрошибаемую мину равнодушия. Принц все так же возлежал, не соизволив даже одеться и скалился во все 32 безупречных зуба. Бросив на него холодный взгляд, я направилась к печи, взяла с нее чайник, и, убедившись, что в нем еще есть вода, поставила обратно. Быстренько подкинув поленья, и проверив магический резерв, с разочарованием поняла, что за ночь совсем не восстановила свои силы. Блин! Так не хотелось просить его о помощи, но без него я не справлюсь. Я, конечно, понимала, что откат за истощение резерва и использования гибридного заклинания приведет к негативным последствиям, но вот масштаб этих последствий меня весьма поразил. Закусив нижнюю губу, и жалобно сдвинув бровки, я собралась с духом и повернулась с желанием попросить его помочь. Просить не пришлось – я уперлась носом ему в грудь. Его альмиркое высочество уже стояло прямо позади меня. При чем абсолютно голое. Боясь даже взглянуть вниз, я демонстративно повернула голову сторону. – Ты меня боишься? – тихо шепнул он чуть наклоняясь, и поправляя мою взлохмаченную огненную шевелюру, заправляя пряди за ухо. Его пальцы осторожно скользнули, едва касаясь кожи, от моего уха по скулам, и замерли на подбородке. Чуть помедлив, он мягко, но в то же время резко развернул мое лицо, заставляя смотреть в его бесконечную черноту глаз. – Боишься? – Нет, – хрипловато ответила. – Кхм-кхм, скажем так, смущаюсь. – Да ладно! – оскалился он по лисьи и еще ниже наклонился. – Вчера ты вообще не смущалась, – жарко выдохнул, почти коснувшись моих губ своими, и притягивая меня за талию ближе к себе. – Вчера было вчера! – отклонилась я от него назад, прогнувшись в спине, однако его крепкие руки не выпустили меня из объятий. – Отпусти меня, пожалуйста! – я снова отвела взгляд, боясь навсегда потеряться в непроглядной тьме его огромных красивых очей. Блондин, неопределенно помычав, недовольно поджал губы, выпустил меня из кольца своих рук и почти оттолкнул от себя, лишь зло сверкнув глазами. Ну вот! Что опять-то не так ему?! Знал бы он, насколько тяжело мне бороться со своими и чувствами и желаниями. Кстати о чувствах! Я только сейчас заметила, что мой дар эмпата куда-то исчез. Это странно, ведь даже с магическим ошейником я все чувствовала. Возможно, на блондине был какой-то амулет, блокирующий мой дар. Но, сейчас-то он был совсем нагим, и на нем не было ничего. Ничего кроме… Ах, ну конечно! Сережка – тонкий золотистый крест с восемью разными камнями: четыре по концам креста, один дополнительный снизу, один в центре и два на застежке. Вот это артефакт так артефакт!! Мое любопытство пересилило мою гордость, и я осторожно подошла к нему, коснувшись его плеча. Уже укутанный в простынь, он недовольно покосился на мою по-детски заинтересованную мордочку. – Чего тебе, замухрышка? – холодно бросил принц. – Позволь взглянуть на серьгу, пожалуйста? – проглотив оскорбление, я жалобно округлила глаза. – Зачем тебе? – спросил он скорее из противоречия, но присел, откидывая безупречные платиновые пряди, открывая доступ к серьге. – Интересно! Это ж веснанский крест* – весьма сильный артефакт защиты от ментального воздействия. Восемь камней – сложное сплетение чувств, стихий и потоков! Работают камни только в определенном положении и только на форме креста. Причем основа креста должна быть именно из красного золота. Более того, расстояние на котором камни расположены тоже имеет огромное значение, тем самым усиливая или уменьшая свойства креста. И возможности артефактора тоже важны, потому как создание этого «украшения» требует большого объема силы. Артефактор пропускает через себя огромные силовые потоки, и далеко не каждый способен это выдержать. Это творение мастера высокого уровня! – протараторила, восторженно взирая на серьгу. – Все верно! – блондин внезапно развернулся, перехватил мои пальцы и зажал их почти до боли сдавив. – Откуда такие высокие познания в артефактах защиты у сельской девки? – Девки? – я зло прищурилась и дернула руку, освобождая ее из болезненного захвата. – Девок поищи на… на… – я вдруг замялась, и не смотря на кипящую во мне ярость, резко расхотелось пускаться в полемику с этим уродом. – Пошел на хрен! – Ты!.. – зарычал альмирец, но я вдруг резко обернулась и, даже неожиданно для себя, со всей дури заехала ему по лицу ладонью, хотя надо было бы кулаком да по носу. Блондин даже не шелохнулся, лишь вздернув левую бровь в некотором недоумении. А вот у меня в мозгу сразу щелкнуло: «Твою ж мать, Лиса, ну ты и дура!». Я рывком отскочила от принца, хаотично соображая, куда бы спрятаться, чтоб меня не убили на месте. Осторожно пятясь назад, я не сводила глаз с по-прежнему стоящему на одном месте принца. И лишь его холодный взгляд прищуренных глаз и едва уловимая, но жесткая ухмылка не сулили мне ничего хорошего. Упершись спиной во входную дверь, я осторожно нащупала ручку, и, сделав глубокий вдох, быстро рванула ее, открывая, в намерении сигануть на улицу. Однако я даже до конца повернуться не успела, как оказалась отшвырнутой от двери, и кубарем покатилась по пыльному полу. Запутавшись в огромной простыне, я не успела подняться, и быстро подошедший блондин сгреб ткань своей рукой, и вместе с ней подвесил меня над полом. На его красивом лице буйствовало множество эмоций, добротой из которых ни одна не отличалась. Он даже было раскрыл рот, собираясь сказать что-то наверняка резкое и обидное, но увидев мой вытаращенный, испуганный взгляд и то, что я уже дышала через раз, просто аккуратно поставил на ноги и лишь устало произнес: – Только в обморок не падай, ладно? – Ээээ… – удивленно протянула. – Могу и врезать! – рыкнул блондин. – Аааа… Не надо! – быстро пришла в себя, и запрыгнула на лежанку. – Не надо ТАК больше делать! – полурыком пригрозил он. – Тогда и не ударю! – Не надо меня оскорблять! – как я не старалась, голос сорвался и прозвучал жалобно, вызвав у белобрысого очередную ехидную усмешку. – Послушай меня, недоразумение… – начал было он, подойдя, присев рядом. – Сам ты недоразумение! – гневно перебила. – У меня вообще-то имя есть! – А ну ка? – заинтересованно уставился на меня. Но я лишь скрестила руки под грудью, и обиженно отвернулась, опустив голову. Принц рассмеялся этому детскому жесту. – Иная, – тихо позвал он, а у меня все внутри перевернулось и похолодело от очередной волны страха. Но не его я боялась. Этот страх шел откуда-то глубоко из подсознания. Меня встряхнуло, словно окатили ледяной водой. – Алисандрит! – произнесла я каким-то не своим голосом. – Это не твое имя. Но ты мне не врешь. Интересно. На тебе стоит печать со значением «иная». – Мое имя Алисандрит! – от страха горло словно спазмом свело, и говорить было крайне тяжело. – Другого не помню! У меня все волоски на теле встали дыбом от упоминания о «печати имени». Я не могла это объяснить, но мне стало жутко страшно, что он прочитал его. Еще вчера я так хотела вспомнить все свое прошлое. Но сейчас, находясь рядом с альмирским полукровкой, мне почему-то очень и очень расхотелось что-либо вспоминать. Невероятно даже, но факт! Ничего более не объясняя, просто молча встала, поправила огромную простынь, и вышла на улицу. Присев на ступени, я подставила лицо теплому утреннему солнцу, наслаждаясь тихими звуками леса и свежестью после ночного дождя. Голубое небо изредка рассекали тонкие полосы перьевых облаков. И не смотря на утреннюю свежеть, день опять обещал быть жарким. Что, впрочем, не мешало ночи вновь стать холодной, шумной и мокрой от дождя и грозы. Как не старалась я отвлечь свои мысли от тягостных дум о «печати имени», никак не получалось успокоиться. Почему? Почему меня так накрыло волной почти животного, инстинктивного страха?.. Иная… Иная… – Ллиэн… – тихо слетело с моих губ, и я тут же испуганно прижала к ним ладони, словно сие слово было под строжайшим запретом. «Ллиэн Алана! – вдруг выдало подсознание». Я уперлась головой в коленки и едва не застонала. Не знаю причин, но вся ассоциативная цепочка «Иная – Ллиэн – Ллиэен Алана…» привела меня лишь к одному имени, в который раз убеждаясь, что чем-то я связала с богиней, которую столь жаждет найти альмирец. Нет, я, конечно же, не надеялась, что богиня – это я. Боже упаси! А в сложившихся обстоятельствах и подавно! Но… ГОРИ ОНО ВСЕ СИНИМ ПЛМЕНЕМ!! Помогу ему, и забуду все как страшный сон! И долой все страхи хоть прошлого, хоть будущего. Столько раз я выпутывалась из, казалось, безвыходных передряг, и ничего. Жива и даже до сих пор здорова. Приободрившись этими мыслями, я вернулась в дом, и приятно удивилась, увидя новый, круглый, покрытый лаком приличный стол на массивной резной опоре и два весьма удобных стула с мягкой сидушкой и высокой мягкой спинкой, на одном из которых восседало его высочество, величественно взирая на мою скромную персону. Приятно порадовало и отсутствие беспорядка, устроенного «крылатым» во вчерашнем приступе бешенства. – Круть! – одобрительно покивала головой, вызвав тем самым у блондина самодовольную ухмылку. – И много ты ТАК можешь? – Много! – сощурился он. – Чего-то конкретного хочешь, Алиснадрит? – принц словно оценил мое имя на слух, и удовлетворительно кивнул каким-то своим мыслям. – Кофе, – улыбнулась, не сумев сдержать эмоции восхищения, присаживаясь напротив блондина на второй стул. Альмирец махнул с легкой руки, и предо мной появилась небольшая фарфоровая чашка белого цвета с черным, ароматным, горячим напитком, от которой поднимался тонкий дымок, так соблазнительно щекочущий ноздри. Почтительно склонив голову в знак признательности принцу, я взяла чашку и поднесла ее к губам с мечтательно-блаженным выражением лица. Однако разочарование быстро пришло на смену удовольствию. Сделав глоток и поморщившись, я отставила чашку от себя подальше. – Что не так? – холодно поинтересовался его высочество. – Магически конечный продукт. Хочешь, я угощу тебя настоящим очень-очень вкусным кофе? Мне нужны молотый кофе, сливки, корица, сахар и венчик для взбивания. Блондин недоумевающее посмотрел на меня, хмыкнул, но все-таки исполнил все по вышеозначенному списку. Начав суетливо готовить любимый кофе в небольшом металлическом ковше, найденном на полочке с скудным набором посуды, я осознала, что огроменная простыня далеко не самый удобный предмет женского гардероба. Но не успела даже развернуться, чтоб попросить об еще одном одолжении, как альмирец щелкнул пальцами, и на столе перед нами появилась голубая, непрозрачная сфера, сантиметров сорок в диаметре, не больше. И через пару секунд развеялась, оставляя после себя небольшой сверток ткани. Принц приглашающее кивнул головой, несколько раз быстро вздернул свои бровки и уставился на меня хитро-заинтересованным взглядом, словно предвкушая какое-то представление. Аккуратно все развернув, я узрела полукружевной полуатласный корсет и длинную в пол шифоновую юбку нежно-зеленого мягкого оттенка. Хоть и не пышную, но по наличию глубоких складок можно было легко разложить ее солнышком. Ткань, опять же полупрозрачная – минус, но вот ее количественное наличие в сим изделии – определенный плюс. – И почему всем так хочется узреть меня полуголой в вульгарных шмотках? – претенциозно поинтересовалась у полукровки. – Всем? – Не льсти себе, ты не первый в этом списке! До тебя как минимум этого возжелали Александр, и скорее всего Андриан. – Не много ли мужчин за год? – пошло осклабился принц. – Тебя не касается! – холодно отчеканила, и тяжелым шагом отправилась в умывальную, чтобы переодеться. В комнатке для гигиены некоторое время ушло на поиски острого предмета. Прошлый опыт в застенках садиста помнился мне очень хорошо. В это раз платьице, конечно, было гораздо приличнее александровского, но намек на прозрачность, хоть немного, но присутствовал. Не, я естественно не ханжа, но выхаживать в ПОДОБНОМ наряде при посторонних мужиках как-то не очень-то хочется. Да и пофиг, что вчера я едва ему не отдалась. Вчера, это не сегодня! И, о Великие Боги, на полочке под высоким окошком нашлись ножницы. Еще какое-то время ушло на аккуратный «крой» простыни. Сам наряд был бледно зеленого, но очень нежного оттенка, а простынь оказалась молочной. Конечный результат меня порадовал – благо руки не из пятой точки растут! В оконцове получился вполне сносный подклад под корсет, и игривая коротенькая юбочка-подъюбник. Все это держалось на импровизированных завязках, а подъюбник вообще с запахом. Ну, не сказать что произведение портновского искусства, но под корсетом и юбкой этот «шедевр» смотрелся как неотъемлемая часть платья. Довольная собой, я покрутилась, расправляя юбку, и подпрыгнула от неожиданности, когда раздался достаточно сильный стук в дверь. – Ты смерть там что ли вызываешь?! – ехидно поинтересовалось его высочество из-за запертой двери. – Ага, – я наотмашь распахнула дверь. – Твою! – и вновь с недовольной миной протопала поистине царственной походкой к столу, чтобы закончить обещанный кое кому кофе. – Не дождешься, – хмыкнул полукровка и присел рядом, уже одетый как всегда в узкие кожаные брюки и белоснежную рубаху, не застегнутую на три верхние пуговицы, разглядывая мой-его наряд с особым интересом, одновременно и восхищенно и разочаровано. От его пристального взгляда, у меня опять побежали мурашки по спине, и стало не по себе. Скрытые желания вырисовывали весьма фривольные картинки в моей голове, дыхание начало сбиваться, а щеки вспыхнули огнем. Да что ж такое со мной в самом деле?! Быстро перехватив ковшик с уже начинающим закипать кофе, я нервно постукивая ложкой по ее стенкам, перемешала напиток, и снова поставила его на огонь. В течении минуты сие действие я повторила трижды, сняла огня, и вылив сливки в глубокую миску с остервенением начала их взбивать. А Альмирец все так же молча и продолжал разглядывать мой ракурс со спины, особое внимание, уделяя открытым плечам и татуировке. Полувозбужденное, полувзбешенное состояние помогли быстро разобраться со сливками, которые я распределила по двум чашкам, потом наскоро влила в них горячий кофе, сыпанула малую щепоть корицы, и аккуратным росчерком нарисовала в чашке принца перышко тоненькой деревянной палочкой, невесть откуда завалявшейся в ящичке с посудой и скромным набором столовых приборов. Получилось весьма красиво. Тонкий кофейный аромат переплетался с ароматом корицы, приятно раздражая обонятельные рецепторы. Добавив в свою чашку сахара, я с непробиваемым лицом так же молча поставила напиток перед принцем, взяла свой кофе, и поспешила выйти на улицу, на последок бросив не оборачиваясь: – С двумя ложками сахара будет вкуснее. Я даже не успела переступить порог дома, как по щекам уже вовсю текли горячие слезы обиды. Его отношение ко мне меня жутко оскорбляло. Все было не правильно как-то что ли. Не могу объяснить, но создается впечатление, что все со мной происходящие выходило за грань фантастики. Впрочем, существование параллельных миров – разве это не фантастика? Однако это не утешало, хотя я прекрасно осознавала, что мне не место в этом мире. А где мое место? Где мой дом? Ведь дом человека там, где его сердце. А мое сердце стучит через раз лишь при мысли о блондине-альмирце. А он… Чтоб его собаки злые покусали! Эх, вспомнишь его, оно и всплывет… – Ну, и чего ты опять истеришь? – тихонечко, но с ноткой презрительности, что ли поинтересовалось, словно неоткуда взявшееся его высочество. Ненавижу, когда он так делает. – Забей! – вытерла слезы, все время шмыгая носом. – Могу я в гордом одиночестве попить кофе? Или это не входит в перечень обязательств перед вашей царской задницей согласно условиям нашей сделки? – едва удерживаясь, чтобы снова не заплакать, процедила сквозь зубы. Безразличное выражение лица полукровки прорезали звериные эмоции. Ну все, сейчас опять подеремся! Но нет, он только лишь встал передо мной, не больно, но с силой выбил так и не выпитый кофе у меня из руки, склонился, глядя на ошарашенную меня исподлобья и зло поскрипывая зубами. – И? – не сказала, выдохнула. Ну все! Если он сейчас опять меня поцелует, я сорвусь. Но тот лишь еще раз проскрипел зубами, и кивнул в сторону ступенек: – Показывай что можешь! – Совсем дурак?! – я вытаращила на него не удивленные, пораженные зенки. – Я ж «пустая» совсем. Принц больно перехватил меня за шею, почти вплотную коснулся своими губами моих, и зашептал древнее заклинание передачи силы, выдыхая слова вместе с воздухом прямо мне в рот. Я же жадно впитывала их как необходимый для дыхания мне воздух. Это была чужая сила, но она не вступила во внутренний конфликт с моей. С каждым произносимым словом его губы едва касались моих, нежно щекоча, и не смогла я удержаться, чтоб не потянуться ему на встречу. Крепкие сильные руки Альмирца медленно спустились на мою талию и крепко сжали ее. Никто из нас даже не заметил, как заклинание закончилось и перетекло в жаркий, страстный поцелуй, все дальше и дальше уносящий мое сознание. Впрочем, в себя я пришла гораздо быстрее, чем «из себя». Всего-то лишь почувствовала горячую мужскую ладонь на обнаженной ягодице, ибо нижнее белье в комплекте с нарядом не «поставлялось», а жаль. Отпрянув от соблазнителя, я округлила и без того не маленькие глаза, и наткнулась на его все то же самодовольное и пошловато-ехидное выражение лица. Ууууу, чтоб тебя… что-нибудь там! Попытка вырваться из его объятий едва ли не была подавлена, но… я банально ударила его в нос своим лбом, и, воспользовавшись секундным замешательством, повалила блондина, приставив к пульсирующей на шее принца жилке своего «хранителя», а с ладони свободной руки готов был сорваться «антимагический аркан», словно приплясывающий крошечным вихрем-смерчем серовато-серебристого оттенка. – Не плохо, – сладковато прохрипел полукровка, и развеял мой «аркан». – Но не про мою честь. Лишь на долю секунды переведя взгляд на ладонь с развеянным заклинанием, я потеряла контроль, и была сбита, подмята под принцем, и скручена им же в немыслимую позу. – Не доросла еще, замухрышка, – жарко прошептал он мне в ухо. – До моего уровня! – Да как скажете, ваше высочество! – словно выплюнула сие обращение, и просто шарахнула его сетью защиты. Заклинание простое, но ненадолго дезориентирующее – местный аналог электрошокера. Выкарабкавшись из-под Альмирца, мне тоже отдачей досталось от сети, я соскочила со ступенек на землю, и, перехватив «хранителя» в левую руку, подняв лезвием к верху, раскрыла щит, пропустив поток силы через артефакт. Теперь любое боевое заклинание будет отражаться от щита и возвращаться атакой уже на хозяина. Правда действует этот щит на заклинания равных по силе хозяину, либо меньших. Блондин этого не знать не мог, и потому в меня полетел огромный боевой шар из белого огня. Упав на колени, я полоснула по нему своим кинжалом, и прогнулась в спине, дабы выплеск энергии не опалил мне лицо и волосы, тут же развернулась, подскочила, перехватила распадающийся необычный фаербол, расформировала его на множество мелких шариков, и, крутанувшись, вернула их в сторону хозяина. Принц уже готов был перехватить новую, упрощенную форму заклинания атаки, как вдруг оно расселось, окружая полукровку бело-огненными бабочками, мерцающими себеристыми икорками, осыпающимися с «горящих» крыльев. Блондин, было, раскрыл рот от удивления, как вдруг бабочки, по велению двух парных щелчков пальцев и громкого хлопка в мои ладошки осыпались рядом с ним крошечными искорками, формируя на земле ровное выжженное кольцо, в центре которого продолжал стоять ошарашенный принц. – Сама придумала? – одобрительно-восхищенно поинтересовался белобрысый. – Ага, – склонилась в книксене пред его высочеством… и тут же «поймала» маленькую звездочку, абсолютно не заряженную никаким заклинанием. Поймала плечом. По полянке прокатился короткий женский вскрик и злое: – Ах, ты ж, сука! – после которого я изрядно побегала по поляне, уклоняясь и подлавливая еще сотни таких звездочек и прочего мелкого метательного оружия в виде разнообразных ножей и кинжалов. Спустя некоторое время принцу надоело развлекаться, запуская в меня арсенал мелкого колюще-режущего, и он молниеносно переместился вплотную, нанося короткий, и вроде бы не сильный, но весьма болезненный удар по моей правой почке. Я коротко вскрикнула и отключилась на минуту, а придя обратно в сознание не почувствовала совсем ничего в месте удара. – Залечил, – спокойно пояснил полукровка, едва я приподнялась с земли, и ощупала свою спину. – Защита ужасна, рукопашные навыки как у ребенка, атаки вообще на нуле! – холодно резюмировало его высочество. – Зато пафоса и показушничества на целую актерскую труппу. Я хотела было возразить, просто из вредности, хоть Альмирец и был прав, но лишь как рыба, молча, открывала и закрывала рот. Глаза снова резануло от наполняющих их слез. Несмотря на правдивость, его слова больно били по рецепторам души, растревоженным до кучи тем предательским ударом в спину. – Спасибо, что кулаком в почку, а не кинжалом в сердце! – не глядя на принца, холодно и зло процедила, отряхивая платье от уже высушенных ярким солнцем травинок и листиков, и тут же поспешила вернуться в сторожку, не дожидаясь его ответа. И уже почти вошла в дом – до двери отдели две ступеньки и три шага, – как меня смело в строну и прижало к срубу стены. Блондин, тяжело и часто дыша, зло взирал на мое нахмуренное лицо. – Чего ты хочешь? – тихо зарычал принц. – Сдохни, а? Заодно и от меня отвалишь, быдло хамское! – широко улыбаясь в притворной улыбке, слащаво попросила, и попыталась оттолкнуть Альмирца. Ага, щазззз, наивная! Полукровка аккуратно, но крепко перехватил мои руки, и зажал их одной своей. – Перестань играть с огнем, дура! – уже куда более спокойно прошептал блондинчик. – Я лишь проверил, на что ты способна, и по факту твои познания ничтожны. В теории ты знаешь мало, и не то, что тебе нужно знать. И все знания твои обрывочны и мизерны! – он говорил все это спокойным и ледяным тоном, прижав меня к стене. Не в силах смотреть в его глаза, я просто отвернулась, и, опустив голову, уже не скрывая, тихонько роняла слезы. Да, все так! Но все равно очень обидны и его слова, и его поступки, и вообще эти игры «кнут и пряник». Спасибо, что хотя бы сейчас он не заставлял смотреть на него, ограничившись лишь необходимостью все это выслушивать. – Мне нужен от тебя огромной силы артефакт поиска. Что бы его создать, нужны знания, которых у тебя нет, и возможность контроля силовых потоков, которой у тебя тоже нет, не смотря на то, что твоей силы вполне достаточно для его создания. Кстати, птичка моя, именно поэтому у тебя и происходят приступы, которые однажды могут тебя убить, если ты не обуздаешь в скором времени чем-то или кем-то подаренные тебе магические способности. Да посмотри ты уже на меня, – беззлобно ухмыльнулся альмирец, и, отерев мои щеки от слез, все же насильно заставил на него взглянуть. – Думаешь, поступая в Высшую Императорскую Академию Магии, тебе устроили бы устный экзамен? Да ректор гонял бы тебя по тренировочному полигону куда более жестко и дольше, чем я. И знаешь что? Он бы вышвырнул тебя за ворота в этот же день. И не надо на меня сейчас самоуверенно и презрительно взирать. Ты и представления не имеешь о методах приема в такие заведения. Более того, эта одна из самых престижных академий во всем мире. И преподаватели в ней не простые людишки тебе, а представители сильных мира магии. – Угу, и какого ж хрена там забыла такая бездарность в лице меня? – вопрос был риторическим, и задан все из той же природной вредности. – Издеваешься? – хмыкнул блондин. – Естественно! Но, повторюсь, раз я бездарность, как же меня в нее примут? – Ерунда! – махнул он рукой, и, уселся на ступеньки. – Ректор мне должен, вот и откупится услугой. – Коррупционеры хреновы! – тихо буркнула себе под нос, и решила зайти в дом, но замерла на пороге с отвисшей челюстью, просто не веря в услышанное: – Да-да, – он вытянул ноги вперед, а сам откинулся, упираясь руками в дощатый пол крыльца, и блаженно жмурясь, подставил лицо под прямые солнечные лучи. – А еще я сволочь, моральный урод, убийца, беспринципная тварь, и прочий перечень нелицеприятных определений… но даже таким я тебе безумно нравлюсь! – Иди ты знаешь куда? – взревела, уперев руки в бока. – Куда? – мурлыкнул Альмирец и живо развернулся ко мне лицом, внимательно ожидая ответа. – В писсс… в пеший эротический тур! – рявкнула, едва не скатившись до ненормативной лексики, и перешагнула-таки порог сторожки. – С удовольствием! – он живо подскочил, и словно ураганный ветер влетел в сторожку, подхватил меня на руки, и, повалив на лежанку, навис надо мной лишь на пару секунд, и не успев дать возмутиться по этому поводу, быстро впился в мои губы жадным требовательным поцелуем. Чего я там собиралась? Возмутиться? Ааааа, да?.. Он целовал настойчиво, даже немного грубо, но при этом губы его были такими чувственными и нежными, что хотелось, чтоб это продолжалось бесконечно. Блондин время от времени отрывался от моих губ, целуя щеки, прикусывая мочку уха, при этом нежно массируя основание шеи. Иногда, едва касался кожи, подушечками пальцев перебирая по плечам. Снова и снова возвращаясь к моим губам, унося все глубже в водоворот дикой страсти и сексуального желания едва ли не на уровне животного инстинкта. Где-то на грани разума я отметила треск разрываемой ткани и шелест распахнувшихся крыльев, и в то же время его сильные руки обхватили мою тонкую талию, с силой сжимая в крепких объятиях. Блондин безостановочно продолжал зацеловывать мою шею, мной же добровольно ему предоставленную. Тишину комнаты нарушали лишь тихие звуки леса, и мои стоны, с каждой минутой все нарастающие в своей громкости. Его высочество уже давно вольготно устроилось между моими, в совершенно не определенный для меня момент, разведенными в стороны ногами. Он вроде и хаотично, но в то же время целенаправленно блуждал своими руками по моему телу, совсем не заметно для меня самой освобождая его от «оков» одежды. И вот уже его нежные губы обхватили весь ореол одного соска, ухватывая его затвердевшую часть зубами и осторожно сжимая его, но лишь на грани боли, не допуская резких болезненных ощущений. При этом одна его рука продолжала блуждать по затылку шее, плечам, а вторая мягко, но активно сжимала вторую мою грудь. Снова ткань трещит, и вот его альмирское высочество накрывает меня своим разгоряченным телом, обнимая, крепко прижимаясь, и словно скользя по мне вверх, вниз, вверх, вниз. Целует. Сильно. Жадно. Упивается, словно странник пустыни набредший на живой колодец, уже смирившийся до того с неизбежной гибелью от обезвоживания. Его тонкие пальцы все более хаотично ласкают мое полностью подвластное ему тело. У меня в животе, словно ядро звезды – горячее и пульсирующее. А ноги все шире… Изгибы сильнее… Стоны громче… И всепоглощающее бесконтрольное желание. И лишь резкий толчок между ног заставляет меня вскрикнуть от еще большего удовольствия, и тут же вернуться в реальность удивленно и, даже толику возмущенно, глядя на затуманенный взгляд и странное выражение лица замершего альмирца, так же взирающего на мое безмерно довольное лицо. Голова идет кругом, и воздуха не хватает, но больше всего не хватает давно забытых ощущений безграничного, ни с чем несравнимого удовольствия, когда чувствуешь внутри себя приличного размера чуть пульсирующее «мужское достоинство». – Нууу, – хриплым, молящим стоном слетает с губ, и я медленно устремляюсь бедрами в его сторону. Новый резкий толчок снова рождает короткий громкий вскрик. И еще… еще… еще… Темп нарастает, подводя меня к «моменту Х», но тут же ослабевает, и по лицу принца скользит то наивысшее наслаждение, то ехидная дразнящая ухмылочка. Он играет со мной. И снова ускоренный рывок, и мне кажется что я вот-вот и рассыплюсь миллионами звездных сколков и да, я теряюсь в реальности, громко прикрикивая, и вздрагивая всем телом при каждом его движении во мне, которые лишь на короткие мгновения ослабевают, но потом так же быстро набирают новые обороты, и вот мы снова летим в умопомрачительном удовольствии сливаясь и отдаваясь друг другу. Его тихое постанывание, и время от времени прикрытые глаза не могут не сводить сума. И это тоже заводит меня снова и снова. Он быстро переворачивает мое хрупкое тело на живот, мгновенно разорвав последний предмет одежды – юбку, и не спеша снова продолжить этот умопомрачительный марафон прежде обнимает, и нежно-нежно оцеловывает шею и плечи, лишь позволив себе сначала прижаться своим возбужденным членом к набухшему клитору, потом уже не целуя, а с осторожно прикусывая мою шею, он начинает двигаться, медленной массируя возбужденную точку головкой, все быстрее и быстрее раздражая и возбуждая на новые «подвиги». И вот его пальцы впиваются в бедра, заставляя меня как кошка приподнять их, и грубым, даже немного болезненным толчком проникает в горячее, разбухшее и текущее от желания и удовольствие лоно, сразу задавая быстрый резкий темп на грани боли и удовольствия, заставляя меня тем самым громко вскрикивая, раз за разом растворяться и терять рассудок в бесконечном, и ни с чем несравнимом наслаждении, разлетаясь на миллионы, миллиарды крошечных частичек, тандемом принося друг другу удовлетворение, никогда не испытываемого ранее… Не смотря на то, что за окном было послеобеденное время, я обессилено свалилась на лежанку не в силах пошевелить даже пальцами, и очень хотелось спать. Его альмирское высочество медленно зацеловывая мне спинку, опускалось все ниже и ниже… И как только его губы перешли на одну из моих ягодиц, я взмолилась: – А можно мне ну хоть часик отдохнуть? – нехотя перекатилась на спину, чем он непременно воспользовался и прижался ко мне влажным от пота телом, намереваясь получить поцелуй. – Умоляюуууу… Я не выдержу больше! – и жалобно заломила бровки. Блондин ухмыльнулся, но сполз с меня, и улегся рядом, мягко, но требовательно укладывая мою голову к себе на грудь. – Ты же не любишь людей, – поинтересовалась, борясь с зевотой. – Я вообще никого не люблю, – безэмоциональным тоном просветил меня принц. – А ты очень странная, и… я тебя захотел сразу как увидел. И знаешь, хочу еще! Тебя невозмжно не захотеть! Меня едва передернуло от этой фразы, потому, как она однажды слетела с губ Александра, но альмирец этого, то ли не заметил, то ли просто не обратил внимания. – Ты всегда ТАК кричишь? – продолжил он, как ни в чем не бывало. – Не понравилось? – тихо рассмеялась, гоня прочь неприятные воспоминания. – Ну, не могу точно ответить тебе на этот вопрос, но, наверное, когда мне ТАК хорошо, я ТАК и кричу. Я же помню только последний год своей жизни, в который секса у меня не было. Его пальцы тут же зарылись мне в волосы, играя и перебирая мои огненные пряди, тем самым даря совсем иное наслаждение, нежели чем сумасшедший, безудержный, но обоюдно желанный секс. С каждым касанием его пальцев, я все больше и больше желала уплыть в царствие Морфея. – Впервые в жизни отдалась мужчине, имени которого я не знаю, – с тихим смешком, шепотом слетело с моих губ. – Даниеэль, приятно познакомиться! – тоже тихо, и чуть хрипловато представился принц.