Воля Богов 2: Игры Высших

– Фууууух! – устало упала на диван, швырнув последнюю коробку с вещами посреди гостиной. – Угу! – Ленка приземлилась рядышком и положила свою белокурую головку мне на плечо. – Хоть какая-то управа на тебя нашлась! – подленько захихикала подруга. – А то ж ни в какую не хотела возвращаться! – довольнехонькая «управа» прыгнула ей на колени и довольно заурчала, хитро щуря свои мутно-синие глаза. Это сговор, не иначе! – Ты, маленький предатель! – наиграно гневно покосилась на Шеда. Котенок противно мяфкнул, и повернулся ко мне задом, вызвав у Ленки приступ смеха. Я же возмутилась: – Ты вообще чей кот?! – Ленка снова рассмеялась. А Шедоу демонстративно гордо повел мордочкой, потянулся и отправился «покорять» пространство своего нового жилища. – Вот ведь паршивец мохнатый! – возмутилась уже по-настоящему. Кот даже не повернулся, технично срулив в коридор, лишь напоследок нервно дернув хвостом. Ленка искренне заливалась. – Вы же понимаете, Алисандрит, – передразнила проректора жутко противным голосом. – По уставу академии студентам запрещено держать животных, Алисандрит! – еще и гримасу недовольную скорчила. – Но вам никто не запрещает держать домашних животных в вашем доме, Алисандрит! Это достойный повод вам вернуться домой, Алисандрит! Тьфу! Жучары! – Ой, да ладно тебе возмущаться! – подруга, заливисто хохоча на весь дом, толкнула меня локтем в бок. – Можно подумать, в комфорте тебе жить не нравится, врушка! – Не, ну то что бы… – попыталась оправдаться, но было особо не чем. И потому я просто молча встала, потягивая свои уставшие от очередного переезда конечности. Даром, что с силой божества – устаю как обычный человек! Перенося обратно все свои вещи (хорошо хоть не особо прибавилось за время обитания в общаге), ощутила себя в очередной раз не очень нормальной личностью. Ибо сей многократный марш-бросок «коробочниц и тюковниц» не обошелся без пристально заинтересованных взглядов… как и всегда. Вот уже год тут живу, но все никак не привыкну к этому. Еще и хитрозадые учителя в лице двух… двух… сказала бы, да нецензурно будет! Из-за огромной кучи вещей, коих Ленкиных было гораздо больше, поразилась, насколько маленькой оказалась наша гостиная, а ведь до того казалась вполне себе приличной по размеру. А ведь это все теперь растаскивать по комнатам и раскладывать в шкафы-комоды. – Не-хо-чу, – уныло оглядев наше барахло, покосилась на Ленку. – Нда ууууж, – в тон поддержала златовласая. – Пойдем, пожрем, а? – Ну и манеры у вас, мадемуазель Алисандрит! – скорчила она мордочку. – А пойдем! Войдя на кухню, я задумчиво прислонилась к подоконнику. Чего б такого приготовить-то. Чего-нибудь домашнего, родного бы… – О! Блинов хочешь? – Чего? – непонимающе уставилась она. – Ну, блинов! Ты чего блины никогда не ела? – я немножко выпала в осадок. – Что такое блины? – все еще не понимала меня подруга. – Ууууууу, как запущенно-то все! Смотри и учись, бездарь! – послала ей воздушный поцелуйчик. Более ничего не говоря, пошла шерстить ящики и кладовую на предмет самых простых продуктов. И если яйца, мука, соль, сахар и даже молоко обнаружились в продуктовой кладовой, то вот с содой я встряла хорошенько. Нууус, и чем я ее должна заменить? Ведь мне известны лишь два рецепта блинов с молоком на соде, и без второй на кефире. А кислого молока я не наблюдала. Можно, конечно попытаться сквасить это, но вот за результат не ручаюсь… И все ж таки пришлось квасить. Первая попытка оказалась малоэффективной – злая Ленка, обрызганная горячим молоком выглядела очень устрашающе, потому как, почти не глядя, она взяла с подставки для кухонной утвари скалку и гневно похлопала ей по ладони. Дежа-вю, однако! Настроение резко упало – перед глазами встала Василиса, точно так же скалкой похлопывающая свою тонкую женскую ладонь в тот самый судьбоносный для меня день. Прикусив губу от досады, я шмыгнула носом и отвернулась к окну, пряча от подруги неожиданные слезы. А ведь день так хорошо начинался. – Лиис? – она отбросила скалку и нежно обняла меня. – Ты чего? – Васю вспомнила, – шепотом призналась златовласке и снова всхлипнула. А по щекам скатилась пара слезинок, одна из которых замерла на подбородке, а другая упала Ленке на руку. – Ээээй? – она мягко развернула меня лицом к себе. – Что Вася так же грозилась побить тебя скалкой? – Угу, – прогнусавила, усиленно борясь с желанием разрыдаться. – Вася тебя хотела скалкой побить?! – не поверила Ленка в мои откровения, едва борясь с желанием засмеяться. – За что? – Да так, – отмахнулась, но потом добавила: – Я очень громко переругивалась с голосом в моей голове. – Ааа… – рассмеялась-таки подруга. – Ну, если только с голосом! Я бы тебя тоже побила. Как ты там выражаешься? Бесконечный косяк? – Спасибо! – обиженно фыркнула. – Умеешь поддержать, подруга! – Та завсегда, пожалуйста! – рассмеялась она, отпрыгивая в сторону, ибо я в шутку замахнулась на нее. В этот же момент раздался громкий стук в дверь. – Ждем гостей?! – неуверенно поинтересовалась у белокурой. – Неа! – уверенно ответила та. – Ну и хай с ними! Пусть на пороге тусуются! – Ага, будут они как же! – Ленка направилась к входной двери. – Я без дара могу сказать, что эти еще раз постучат и ввалятся как к себе домой, паразиты! – на последней фразе Аври сделала оооочень жирный акцент, прежде чем отворить дверь. – Здрасти! – прозвучало приторно притворное, что в контексте означало «чё приперлись? вас не ждали!». Эх, чувство обиды еще не отпустило девочку. Оно и не удивительно. Меня оно тоже не до конца отпустило, но злиться на друзей долго не получалось. – Аври Эллен! – гневно рыкнул Дориан. – Сколько раз я должен извиниться перед тобой? – Вот ведь распустилась молодежь! – поддержал его Амат. – Тьфу на вас! – съерничала Ленка. – Чувствуйте себя как дома, – тон голоса подруги снова стал медовым, но ненадолго. – Но не забывайте, что вы в гостях! – припечатала блондинка незваных гостей. Вскоре вся троица появилась на кухне. На лице проректора все еще виднелся отпечаток вины, Амат довольнехонько улыбался, а Ленка ехидно ухмылялась, шествуя впереди всех. Ну да, сам великий и ужасный Дориан у нее прощения без конца и края просит. Окинув взглядом заляпанную молоком кухню, мужчины замерли, недоумевающе уставившись на меня. Ленка, как ни странно, присоседилась к ними, встав рядом с Аматтиссаэлем. Предательница! – Кто доверил этому недоразумению кухню? – хихикнул Амат. – Я вообще-то умею готовить! – обиженно фыркнула. – Ну-ну, – типа мне поверили. – И что тут пошло не так? – Мне нужна или сода, или кислое молоко. Кефир на худой конец. – И в чем проблема? – непонимающе уточнил Ксандр. – Возьми в кладовке. – Что именно взять? – гневно скрипнула зубами. – Вот все, что надо, то и возьми. – А если нету?! – я тихо зверела. – А если поискать? – три пары глаз смотрели на меня как на не очень разумное существо, аж обидно стало. – А не пошли бы вы! – обиженно дернулась, и направилась в гостиную за коробками. Хрен с этими блинами, посижу голодная. Да и ужин в столовке уже скоро. Не так вкусно как блины, но вполне себе приемлемо. Подхватив первую коробку, проследовала к лестнице на второй этаж, которая находилась в коридоре между кухней и кладовой. Дориан преградил путь, отнимая коробку. – Ну, и чего дуемся? – Я, по-твоему, совсем дура? – обиженно фыркая, пытаюсь отнять свою коробку обратно. – Уж, наверное, поискала продукты! – коробка все еще не желала возвращаться в мои «объятия». – Да отпусти ты уже! – Неа, – как-то неопределенно ответил Ксандр, хитро ухмыляясь. Поди, разбери, на что именно он ответил. – Что «неа»? – наше перетягивание коробки явно забавляло проректора ГрейсАна. В конце концов, он просто перехватил ее одной ладонью и поднял над головой. Я что еще и попрыгать перед ним тут должна?! Даже воздухом поперхнулась от негодования. – Все «неа», – смеялся он надо мной, как над ребенком. Из-за широкой мускулистой спины драконьего потомка показался миниатюрный на его фоне Амат. – А там, и, правда, нет этих продуктов, – отряхнул он пыль с ладоней, и с легкостью отнял коробку с моими вещами у проректора. – Видимо кладовщик забыл пополнить запасы. – …! – яростно засопела, едва не искрошив собственные зубы, а вид у меня в этот момент, наверное, стал очень гневный и воинствующий, потому как оба мужчины попятились. Амат при этом поставил коробочку на пол, и аккуратно отодвинул ее ногой. – Убью! – прошипела аки змея. – Вот еще, – появилась с кухни Ленка. – Пачкаться об них. Велика честь! – фыркнула блондинка и… показала им язык. – Блины будут, нет?! – Без продуктов не будут! – ответила немного резко – Что такое блины? – синхронно вопросили учителя. – Блины это очень вкусно, калорийно и вредно для фигуры! – хитро прищурилась, сложив руки под грудью. – Я мигом! – Амат подмигнул, и растворился светло-серым облачком тумана, но вскоре материализовался все в том же облачке, держа в руках небольшую стеклянную баночку без каких опознавательных этикеток. Я перехватила стеклянную «утварь», и, открыв пробковую крышку-затычку, принюхалась к содержимому… чуть-чуть опробовала на язык. Точно! Это была сода. – Ну, давай свои вкусные и вредные для фигуры! – в предвкушении потер он ладони. – Кто не работать, тот не есть! – наставительно подняла указательный палец, глядя на Амата – Молоко принеси, пожалуйста? – и, развернувшись, отправилась обратно на кухню. Ленка подхватила тряпку, и молча принялась вытирать тот беспредел, что я устроила, пытаясь заквасить несчастное молоко. Я же с горем пополам отыскала венчик на этой кухне, и усиленно начала взбивать яйца с сахаром, солью и содой. В это время Дориан без просьб и напоминай зашвырнул в печь пару поленьев, аккуратно сложенных стопочкой по левую от нее сторону, и запустил туда крохотный огонек. Огонь весело затрещал на сухих поленьях, быстро охватив обе штуки. Вскоре тесто было готово. Поставив тяжелую чугунную сковороду на печную конфорку, я сбегала за растительным маслом, кое было забыто мной при первом набеге на кладовую. Сковорода очень быстро накалилась до нужной температуры, и я попросила мужчин немного разрыхлить угли в печи, иначе, аналогичные угли нам придется поглощать вместо блинов. Не смотря на то, что блины я не жарила уже больше двух лет, даже в доме у Дарины, около сорока минут спустя на широком блюде красовалась приличная стопочка «ажурной» поджаренной вкуснятины. Дабы избежать чьего-либо захлебывания слюной, потому как аромат по всему первому этажу нашего с Ленкой домика витал отменный, то надоумила отыскать парней еще одну точно такую же сковородку и подрастопить огонек рядом со второй конфоркой. Я же сияла, словно новехонький золотой, и лихо переворачивала блинчики с помощью тонкого длинного ножа и, придерживая их кончиками пальцев – больно было только на первых трех, после чего подушечки занемели и ощущения притупились. Тесто таяло на глазах, с каждой минутой превращаясь все в большую стопочку тоненьких, словно кружевных на вид, ароматных блинчиков. Как только я сбросила последний блин со сковороды, Ленка уже накрыла обеденный стол, заварила ароматный ягодный чай, что так же обнаружился в продуктовой кладовой вместе со сметаной, сливочным маслом, медом и вареньем, кажется вишневым, которые я распределила по кое как найденным пиалкам, предварительно растопив сливочное масло. Мужчины ерзали на стульях в нетерпении, словно маленькие дети, а Ленка подтрунивала их, от чего те обиженно сопели и… еще сильнее ерзали… словно совсем маленькие дети. – Это зачем? – поинтересовался Ксандр, тыча в пиалки. – Макай и лопай! – Амат лихо скрутил горячи блин и обмакнул его в мед. Секунды спустя на лице Тени расплылось блаженное выражение, которое очень быстро перекочевало и на лица остальных. – Ммммм, – довольнехонько мычал Дориан. – Сума сойти! – блажено закатывала глаза Ленка. – Студэнтка, спартсмэнка, камсамолка, и просто красавыца! – Амат послал мне специфический воздушный поцелуй, понятным нам двоим, заставивший нас заливисто рассмеяться. – Комсо… кто? – ухватилась за интересное слово Ленка. Ксандр так же заинтересованно уставился. – Комсомолка, – уточнила, прожевавшись. – Девушка, являющаяся членом комсомола. – Угу, – промычал Амат, поглощая очередной блин. Остальные продолжали пялиться глазами «на выкат». – Комсомол, – уныло вздохнула – ведь не отстанут. – Это молодежная организация коммунистической партии. – Угу, – снова промычал персональный учитель, все еще лопая блины. Ленка и Ксандр замерли, ожидая продолжения. – Нуууу, нееет! – отчаянно заныла. – Вот объяснять вам политическое устройство моего государства я не буду, увольте! – от чего у друзей моськи огорченно вытянулись. – Мой конек была всегда математика и другие точные науки. К гуманитарию я как-то не очень-то проявляла интерес. – Вредная баба, да? – захихикал Амат, и увернулся от брошенной в него чайной лишки. – Еще и вздорная! – остальная парочка согласно закивала. – Вот как щас скалкой дам! – наиграно насупилась. – Кишка тонка, руки короткие и здоровья не хватит! – рассмеялся коренной житель подпространства. – А ты нам платья нашел? – хитро прищурилась. Амат скис. – Вот и не умничай! А то заставлю чего помудренее и подороже поискать! – Приличные хоть? – нахмурился Ксандр. – Убью обеих сразу, если подставите меня! – серьезно пообещал нам проректор. – Нууу… – невинно потупилась в белоснежный потолок, от чего Дориан поперхнулся и готов был разразиться гневной тирадой. – Да приличные, приличные! Ну, в общем приличные. – Грудь прикрыта, верх не прозрачный, юбки в пол! – означил он общепринятые нормы. – Конечно, конечно! – закивали мы со златовлаской с самым невинным выражением лица. Дориан облегченно выдохнул, и, проглотив блин, откинулся на спинку стула сытый и донельзя довольный, поглаживая свой наполенный живот. – Фууух, Лис! Нельзя так вкусно готовить, остановиться невозможно! – Ежик что ли? – поинтересовалась, удивленно хмыкнув. – В смысле? – не понял драконий потомок. – Ну, ежики не могут остановиться. Едят, едят, едят, пока не лопнут. Ну, совсем не лопнут. То есть насмерть, – Дориан поперхнулся воздухом, а мы втроем дружно захихикали. – Я тут вообще проректор, или кто?! – гневно засопел тот. – Или кто! – и опять дружный хохот. Черты лица драконьего потомка стали резкими, глаза изменили цвет, а на лице появились чешуйки. Ой-ой! Его светлость ГрейсАн соизволит гневаться. – Прости, Ксандр! – примирительно поняла руки, выставив их ладонями вперед. – Каюсь, каюсь, грешна! – но проректор недовольно фыркнул. Пришлось срочно разряжать атмосферу. И я тихонечко и слаженно запела: – Изгиб гитары желтой Ты обнимаешь нежно. Струна осколком эха Пронзит тугую высь… Троица друзей зачарованно вздохнула, я же скромно потупилась. – Она еще и петь умеет! – удивился Дориан и одобрительно хмыкнул. – Удивительная женщина! – Даааа, Алисандрит полна скрытых талантов, – поддакнул Амат, выразительно косясь в мою сторону. Захотелось его больно ударить, но пришлось включать дуру, сделав вид, что я не узрела в его фразе контекста. – А дальше? – просительно уставилась подруга. – Ой, да ладно вам! – скромно отмахнулась. – Тоже мне певицу нашли. – Ты давай дальше пой! – в унисон потребовали Амат и Ленка, подперев подбородки руками. Дориан глядел так же с вселенским ожиданием, скрестив руки на груди. Шумно выдохнула, и так же тихо запела песню сызнова, постепенно наращивая тон голоса… Когда же я умолкла, мужчины на меня смотрели словно на сказочное существо, а Ленка умилительно-влюбленным взглядом, аккуратно смахивая раз за разом с ресниц непрошенные слезинки. – Сильно! – вдохнул Дориан. – Очень сильно! – поддержал его Амат. – И очень-очень красиво! – глубоко вздохнула Ленка. – Почему ты раньше никогда не пела? – Ааа… – я прям даже не знала, что им сейчас ответить. – Да как-то и не увлекалась я этим… – Зря! – хором резюмировала вся троица. – Да ну вас! – добродушно хохотнула, и принялась убирать со стола грязную посуду. – Спасибо за угощение, девочки! – поднялся и Дориан. – Но мне пора. Долг, знаете ли, зовет! Нужно проверить готовность к завтрашнему балу. – Амат! – резко развернулась к учителю, едва не обронив посуду. – Платья! – Слушаю и повинуюсь! – поклонился притворщик-учитель, и растворился в сером облаке. Следом за ним, едва замявшись на несколько секунд, удалился и Дориан. Правда на своих двоих и через дверь. Сложилось впечатление, что ему на мгновение захотелось подойти и обнять меня, но он всячески старался теперь держать между нами дистанцию. И это, пожалуй, для него же выгоднее. Срок моей жизни крайне не определен, а ему потом страдать. Хватит уже на моей совести разбитых сердец и судеб. И стало, вдруг, немного грустно. Что не ускользнуло от Ленкиного взгляда. – Он сильный мужчина, – подруга подошла, нежно меня обняла и подмигнула. – Он справится. – Надеюсь, – тяжко вздохнула и отправилась на разбор вещей. – Я готовила, ты посуду моешь! – хитро улыбнулась златовласке и быстро убежала в гостиную, потому как подруга замахнулась на меня полотенцем… Остаток дня мы провели в уборке и разборе вещей. Поднявшись на второй этаж, где находились наши спальни, я вошла в свою и приятно удивилась. – Ах, ох и ух! – восторженно взирала на свои персональные апартаменты. Ничего о недавнем погроме тут не напоминало. Ремонт случился капитальный. Новая кровать, новая мебель, новая цветовая гамма. На окнах висели бледно голубые занавески и плотные темно-сине бархатные шторы. Шкаф и комод были выкрашены в ярко-голубой цвет. На полу возле широкой кровати возлежал белый ковер. Белые стол и стул стояли там же где и предыдущие, безвинно почившие в магической потасовке... Так же в наличии имелись два небольших креслица в бело-голубой обивке, на резных деревянных ножках, выкрашенных белой краской и маленький стеклянный столик на кованной посеребренной ножке. Потолок украшала роспись – небо, такое же голубое, как в ясный погожий денек, на котором красовались белые пушистые облака. Да, я люблю голубой цвет, от чего спальня меня очень порадовала. Расставив и разложив все по местам, я устало плюхнулась на кровать и только сейчас отметила, что в комнате порядком стемнело. Быстрый взгляд в окно и удивленное осознание – солнце клонится к закату. Вот и ночь на носу. Бал уже завтра. Ох! В груди зародилось странное тревожное чувство. Надеюсь, дело просто в наших с Ленкой нарядах. Но червячок сомнения живо перевернулся, остро кольнув сердце. – Пусть это будет только из-за платьев, Господи! – тихо взывала к создателю. – Ваши платья! – громко возгласил Тень. – Боже ты мой! – от неожиданности и с перепугу я едва не хлопнулась на пол. – Ошибаешься! – посмеялся учитель, бросая в меня объемный сверток и ставя какую-то коробочку на стол. – Я всего лишь Тень! – Чего пугаешь-то? – Вообще-то я стучался, но кто-то в мечтах витает, и не слышит ничего! – хитро усмехнулся он. – Мерить будешь? Все волнения и опасения сошли на нет, только развернула сверток, принесенный учителем. В нем оказалось мое бальное платье, которое я поспешила примереть, убежав в ванную. Бесподобное, глубокого изумрудно цвета – шелк, шифон и серебристое кружево на спине и единственной широкой бретели, полностью закрывающей плечо. Длинная в пол средней пышности юбка, и неприлично высокий разрез по самое «не хочу», тактично прячущийся в складках платья… правда пока стоишь на месте. И село оно идеально. Так, словно сшито было именно на меня. Увидев сию красоту, стоило мне только вернуться в спальню, Аматтиссаэль мгновенно потерял свою челюсть и замер с нелепо восторженным видом. – Это значит хорошо сидит? – довольная собой, решила-таки уточнить. – Ага, – резко кивнут тот и шумно сглотнул. – На вот… – он протянул мне коробку, которую принес с платьем все так же не сводя с меня зачарованного взгляда. Взяв коробку, присела ан край кровати, открыла крышку и… не смогла сдержаться… – О Боги! – вскрикнула от восторга. – Это… это же… О, Амат! Ты – волшебник! – Есть немного, – подмигнул мне, расплылся в самодовольной ухмылке и откинулся на спинку кресла. В коробке лежала пара шикарных атласных босоножек в тон к платью, на платформе в два пальца, с очень тонкой и неприлично высокой, стальной, покрытой искрящейся и переливающейся серебристой крошкой шпилькой и длинной широкой лентой, что обматывается по голени до самого колена. Открытые носочки и пятки. О да! Это будет бомба! – Примеряй уже давай! – хохотнул Тень. – Потом полюбуешься. Спустя пару минут, я вдруг «выросла» сантиметров на пятнадцать как минимум. Теперь подол платья не доставал до пола едва ли миллиметры. Пожалуй, так намного лучше, не придется его, потом, усиленно отстирывать. – Алисандрит! – он встал и галантно поклонился. – Ты бесподобна! – Спасибо, – скромно улыбнулась, опуская взгляд. – Я правда очень… Поблагодарить учителя я так и не успела, потому как на пороге моей спальни показалась донельзя довольная и сияющая улыбкой во все тридцать два зуба Аври Эллен в шикарном белоснежном шифоновом платье – закрытая грудь, горловина из стального золотистого кольца, открытые плечи, руки и верхняя часть спины, широкий пояс платья расшит золотом, и длинная пышная, горазд пышнее моей, юбка с аналогичным моему высоченным разрезом. На ногах остроносые золотистые босоножки на тонкой высокой шпильке. И в глазах подруги плясали задорные хитрые огоньки. Да! У кого-то голова не просто вскружится завтра. Соллвин лишится ее окончательно и бесповоротно! – Дамы! – Амат едва ли не впал в коленопреклонную позу. – Вы божественны, просто до неприличия прекрасны и блистательны! Все мужчины будут завтра у ваших ног! – У ног, конечно, хорошо, – задумчиво уставилась в потолок. – Лишь бы не лобызали каблуки, – и притворно поморщилась. – Тебе чё, жалко что ли? – хихикнула Ленка. – Пусть лобызают! – Боюсь, промокну до… – якобы задумалась. – До колена. – Ну, Лис! – выдохнул Амат. – Я уж подумал… – В меру испорченности? – перебила, невинно хлопая ресницами. Ленка снова хохотнула. – Так! Все! Вас двоих мне не вынести… – Так мы ж вроде на перенос не напрашивались, – скопировала меня Ленка. – Вы?... Ой фсё! – притворно отвернулся, пафосно запрокидывая голову. Смеялись все. – Доброй ночи, девочки! – и растворился в сером облаке. Мы же с Ленкой остались стоять посреди нашей спальни, восторженно друг на друга глядя. – Аври, ты просто волшебная фея. Легкая, воздушная и бесконечно красивая! – Поверь, Алиса, ты выглядишь не хуже. Роковая красавица! Как бы бесподобно не выглядело мое платье, твое оно не затмит, поверь. Мы развернулись к зеркалу и с восторгом глядели на собственное отражение. Словно ангел небесный, светлая Ленка, и яркая я – глубокий изумруд шелка и шифона и волосы цвета пламени. – Этот бал еще долго не забудут, – хитро ухмыльнулась согласно кивающей подруге. – Спать? – Спать! – согласно кивнула Ленка, поцеловала меня в щечку, и, что-то мурлыча себе под нос, «уплыла» изящной походкой к себе в комнату. Я же снова повернулась к зеркалу и еще раз покрутилась перед ним, любуясь шикарным нарядом. – Мяууу! – раздалось протяжно-одобрительное. На кровати сидел Шед и пристально на меня смотрел. – Нравится? – подмигнула котенку. – Мяууу! – снова повторился мохнатыш и… резво кивнул головкой. Ээээ… Это сейчас было ЧТО?! – Очень нравится? – зачем спросила, сама не знаю, но появилось стойкое ощущение какого-то подвоха. – Мяууу! – опять мне ответили протяжно и аналогичным кивком. – Ааа… Эээ… – мой речевой аппарат дал явный сбой. Котенок же как-то странно фыркнул, словно хмыкнул, и прищурился. Осторожно подошла к нему и присела на корточки, оправляя подол платья. – Ты что, все понимаешь, что я говорю? – благоговейным шепотом заговорила с кошаком. Нет, по мне психиатр определенно плачет. Скучает по мне, просто не может ни спать, ни есть, ни пить, ни… вообще, ни жить! А животное очень бодро закивало мне в ответ. – И говорить, поди, умеешь?! – кот прищурился, словно в подтверждении моих размышлений о моем же душевном нездоровье и презрительно фыркнул. А глаза такие умные-умные… и весьма сочувственные. Такие сочувственные, что создалось, очередное, ощущение что смотрят они на дебила… увы, в лице меня. Он посидел так минуты полторы, глядя на меня прищуренным взглядом, потом вдруг обреченно фыркнул, спрыгнул с кровати, и быстро скрылся в сумраке коридора, напоследок пару раз нервно дернув своим пушистым хвостом. – Н-дааа, – печально вздохнула. – Даже собственный кот сомневается в моем душевном здравии. Может, я все-таки сплю? – устало зевнула, поднялась на ноги, и быстро избавившись от своего шикарного облачения, я обессилено упала на кровать, не находя сил даже на то, чтобы не то, что умыться перед сном, а даже натянуть на себя ночную рубашку. И от того я почти мгновенно вырубилась, стоило моей огненной голове коснуться подушки… – Как?! – рявкнула высокая статная брюнетка с длинными, практически в пол смольными волосами. – Ничего сверхсложного от тебя не требовалось! – ее черные-пречерные глаза гневно сверкали на собеседника. – Мне не понятно, как в этот раз она смогла уйти! – сквозь зубы процедил молодой высокий мужчина крепкой наружности, старательно избегая прямого взгляда на Высшую. – Никаких амулетов на ней не было. Ничего кроме «Слезы», но сей артефакт не способен на перенос. – Два года!.. – зло прошипела брюнетка. – Почти два года ты разыскивал эту соплячку, и… вот так просто снова упустил?! – собеседница сорвалась и взвизгнула. – Успокойся, есть у меня мысли-доводы, где она сейчас находится, – задумчиво протянул он и самодовольно усмехнулся. – Я уверен в этом на девяносто пять процентов. – Если она попадет к Киллиану раньше, клянусь, милый, ты об этом будешь очень и очень долго жалеть! – брюнетка подошла к мужчине вплотную. Склонившись едва ли не нос к носу, очень зло выдохнула: – И… нет девчонки – нет сделки! – позволив себе недобрую улыбку с угрожающим оскалом, Высшая резко выпрямилась, развернулась, сделала три шага тяжелой поступью, и, взмахнув рукой, растаяла в черном облаке тумана… – Тварь! – зло просипел мужчина. – Ненавижу… мелкая проклятая тварь! Стойкое ощущение, что за тобой кто-то наблюдает, резко вырвало из состояния глубочайшей дремы, но открывать глаза было почему-то боязно. Словно тот, кто пристально следит априори существо сильное и весьма опасное. Однако сомнений в том, что незримый свидетель таки присутствовал, у меня не было. Я каждой клеточкой ощущала внимательный изучающий взгляд на себе. Вопрос – кому именно он принадлежал?! Однако даже не успела подумать, впрочем, одно имя в голову все-таки пришло, хоть и неверное, как «гость» себя обозначил: – Глупо притворяться спящей, когда начинаешь неровно дышать и напрягаешься так, словно ты каменное изваяние, – беззлобно хохотнула пшеничная блондинка. – Отлично! – вся моя «доброжелательность» уместилась в одном слове. – Каких еще «приятностей» мне ожидать?! – рывком села и претенциозно уставилась на светлую Высшую. – Не очень-то доброжелательно гостей привечаем! – нахмурилась богиня, гневно прищурившись. – Знаете что?! – подскочила, скрипя зубами. – И что же? – одна бровь божества якобы заинтересованно дернулась. – К дьяволу! – обиженно фыркнула, и бесцеремонно отвернувшись от столь высокой гостьи, направилась в ванную, но была остановлена неожиданным ответом: – Благодарю, но с Арраной мы не очень дружны. Как-нибудь обойдусь без ее гостеприимства. Вина? – протянула она мне вдруг бокал, появившийся прямо из воздуха. – Спасибо, не пью по утрам, – буркнула скорее из чувства противоречия и все-таки утопала в ванную. Умывалась я необычайно долго. Ощущение очередного подвоха зародилось в душе сразу, как я увидела лицо Адаллин, стоило мне лишь распахнуть глаза. И с каждой минутой это не самое приятное чувство терзало все сильнее. Хоть богиня и была светлой, но снисходить до простых смертных вряд ли бы соизволила, не имей на то личного интереса. И вот в чем же причина?.. Собрав волосы в хаотичный пучок, даже не расчесав их, я быстро накинула халат, и чуть ли не бегом вернулась в спальню. Богиня любви все так же восседала на том месте, где и была оставлена мной – такой вот смурной и негостеприимной. – А тебе какой в этом интерес?! – хмуро поинтересовалась у блондинки. – Может все-таки вина? – она снова протянула бокал… но как-то странно бегло осмотрела меня с ног до головы, едва нахмурив брови, после чего они вдруг удивленно приподнялись. – Аааа… знаешь, лучше тебе не стоит пить, да, ты права. Это сейчас что вообще было такое?! – Присядь, пожалуйста, – Адаллин приглашающе указала на соседнее с ней кресло, и, дождавшись пока я сяду рядом, продолжила: – Есть определенный порядок и расстановка сил и сущностей в нашем мире… – высшее существо в лице богини любви выдержала паузу. – И если одна из сторон – в нашем случае тьма, – этот порядок нарушает, то иная сторона вступает в действие. По сути, ни светлым, ни темным не разрешается напрямую влиять на судьбы и решения… но… – Но вы, по ходу, только этим и занимаетесь? – не смогла сдержать ироничности и негодования. – Ммм… – она словно подбирала «нужные» слова. – Нет, не совсем… Просто, что касаемо тебя… – Адаллин снова умолка, я же смотрела на нее в высшей степени заинтересованно. – Разве события сейчас происходящие, не являются по сути запертом? – _______________ – Да, верно, – согласно кивнула богиня. – Только… – и снова эта пауза. – Только?! – мое раздражение усиливалось. – Прости, Лис, – виноватая улыбка скользнула по красивому божественному лицу. – Я не могу прямо ответить на твои вопросы, потому как это будет самое, что ни на есть, прямое влияние… У тебя же сегодня бал, – резко сменила тему гостья. – У меня для тебя есть парочка подарков, – она подскочила, и потянула меня за руку, заставляя подняться следом. Высокая, по сравнению со мной, богиня любви обошла меня вокруг, остановилась за моей спиной, и что-то неразборчиво нашептывая, обняла со спины. Ее кисти были неимоверно горячи, и легкое жжение ощущалась даже через плотную ткань халата. Богиня крепко сжимала пальцы на моих плечах и продолжала шептаться непонятные мне слова. Внезапно в голову пришли странные ассоциации: «сакральный», «жизнь», «щит». Эм?! Ничего не поняла, и встряхнув головой, отогнала от себя сумбурные мысли. Голова показалась мне свинцовой, и внезапно в глазах помутнело. Я качнулась. – Стоять! – бодренько удержала меня богиня, и усмехнулась. – Ничего не боимся! Я усиливаю твою защиту! Ооо, да, это много объясняло!.. Так много, что видимо моего мозга было недостаточно для осознания всей важности ее действий. А пока я пытаюсь совладать с собой, горячие руки божества перекочевали мне на голову. Очередная едва ощутимая тяжесть снова сбивает с какой-то мысли, которая так навязчиво пытается проникнуть в сознание. – Ну, как тебе? – блондинка подводит меня к зеркалу, и я не в силах удержаться: – Твою ж мать! – выдохнула быстрее, чем поняла, что сказала. – Ой… – да, стыдно тоже стало. – Но… Это?! – я не могла подобрать слов, глядя на свои длинные, закрученные в крупные локоны пряди огненного цвета, каскадом ниспадающие ниже ягодиц на ладонь. – Как?! – потрясенно уставилась на гостью. – Нравится? – снисходительно улыбнулась Адаллин, видя мое восторженно-растерянное выражение лица. Медленно киваю, переводя зачарованный взгляд то на зеркало, то на гостью. – Это мой второй тебе подарок, – ласковая и добрая улыбка замирает на ее губах. – Пожалуй, третий… И… – меня вдруг осенило. – Какова тому будет цена? – Чудная ты, Алиса, – рассмеялась Светлая, и осторожно поцеловав в макушку, нежно шепнула: – Веселого праздника, моя девочка! – и отступив на пару шагов, Светлая просто растворилась в блестящем облачке золотистых пылинок – мириадами вальсирующих частичек, осыпающихся на белоснежный ковер моей спальни. Некоторое время я остолбенело взирала на этот золотой вальс, пытаясь понять цель визита светлой богини. Ни одной дельной мысли в голову так и не пришло, а с неожиданно громким хлопком двери развеялись мысли даже бездельные, заставив рывком развернуться ко входу в спальню. На пороге застыла лохматая и в одной нижней сорочке Ленка с потерянной челюстью. – Что? – не совсем поняла ее изумление. – Т… Твои… – подруга указала на меня пальцев, и я таки сообразила, что же так изумило златовласую. – Ах, это… – почему-то виновато ей заулыбалась. – Правду, правду, и ничего кроме правды! – гневно прорычала Аври Эллен. И сопроводив Ленку на кухню, по мере приготовления и поглощения завтрака поведала ей еще одну правду, о которой не особо хотелось рассказывать… чисто в целях заботы о ближнем. Рассказала о причинах столь заметного изменения прически – это вызвало у Ленки восторг. О райских чертогах с бесконечно прекрасным цветочным садом и с кристально чистым, словно бриллианты наивысшего качества, прохладным озерцом. О Темных и Светлых, о странном поступке демона, о невероятном признании и о необыкновенной ночи… ночи любви. – Ах! – воодушевленно вздохнула Ленка, доедая бутерброд на завтрак и запивая его чаем с молоком. – Хоть роман с тебя пиши. – Угу, – угрюмо буркнула. – Пособие по выживанию для богинь-неудачниц? – Иди ты!.. – усмехнулась подруга. – В комнату, одеваться и по магазинам. Одевалась долго. Волосы максимально стянула в пучок, дабы не светить досрочно значительное их удлинение. Не то, чтобы я не любила выходить в город, скорее даже наоборот, но в свете последних событий на территории академии чувствовала себя гораздо безопасней. Возможно это предчувствие, а возможно просто обычное беспокойство. Но до бала было довольно-таки далеко, и посему мы устроили себе небольшой шопинг. Деньги у нас накопились приличные, а особо тратиться не приходилось. У меня так вообще загруженность в учебе была такой, что сочувственные взгляды студентов малое, чем меня одаривали. Да и несколько материалов для курсовой у меня закончились, а так как проект оказался далеко не бюджетным, придется прилично раскошелиться. Денек выдался весьма погожий. Грело ласковое летнее солнышко, небо почти светилось своей безупречно чистой голубизной без единого даже едва заметного белесого облачного мазка. Стоило только выйти из дома, как обнаружился Соллвин, уже ступивший на первую ступеньку. Увидев любимого, Ленка радостно вздохнула и бросилась в раскрытые для рук объятия. Друг крепко, но бережно обхватил ее плечи одной рукой, а второй стиснул талию возлюбленной. Он уткнулся носом в ее кудрявую златовласую макушку, что-то осторожно прошептал, на что Ленка вздернула голову, и тот, воровато оглянувшись по сторонам, завладел ее губами. Он целовал Аври очень нежно, бережно и ласково. Это смотрелось так мило и трогательно, что не хотелось их отвлекать, но… – Кхе-кхе, – тихонько напомнила о своем присутствии. Ребята даже не среагировали, продолжая растворяться друг в друге. Ладно, мы пойдем другим путем. – Интим прям тут планируется? Не, ну а чё, я б посмотрела! – Ленка вздрогнула и отпрянула от своего избранника. – Извращенка! – наигранно негодуя, воскликнул Сол. – Ты даже не представляешь насколько! – хохотнула подруга, и протянула мне руку. По дороге к воротам к нам присоединилось еще несколько человек, и покидали мы границы нашего учебного заведения в компании из десяти человек – шесть девушек и четыре парня. И вот насколько же не существенна разница между людьми в разных мирах. Парни недовольно кривились, каждый раз, когда наш женский батальон в миниатюре забегал в ту или иную лавку или магазинчик. Ну что ж, женщины на то и женщины, чтобы любить покупки, а уж я не была исключением среди любительниц потратить свои кровные на себя любимую. Спустя пару часов мной были куплены красивые мерцающие шпильки из серебра, украшенные россыпью мелких кристаллов, словно пыльца, осевшая на лепестках крошечных лилий, венчавших каждую шпильку. Не избежали набега в лице меня и остальных пяти девчат магазины косметики, нижнего белья и обуви. Парни в ужасе покосились на вывеску первого заведения, поглядели что тут находится рядом еще, обреченно вздохнули, и обозначили свое дальнейшее место пребывания часа так на два уютной таверной всего в четверти часа ходьбы отсюда. Проводив мужское сопровождение дружным женским смехом, мы отправились во «святая святых» для всех женщин всех миров. Меня особо тут мало что интересовало – Амат потрудился на славу, и из моего мира принес именно ту косметику, к торой я была более привычна, – но вот остальные девочки пополнили свои стратегические запасы весьма существенно. Для себя же приобрела лишь парочку кремов, масла для ванной и бальзам для волос, ибо с «новой» гривой, чувствую, намучаюсь еще. В магазине с бельем, пока девчата разглядывали наличествующие модели, которые по весьма непонятой лично мне причине, вызывали у них восторг, я вынудила управляющего и хозяина в едином лице уделить мне несколько минут, которые в итоге растянулись почти на час. В первые минуты его светлость не особо желало услышать мои идеи, но по ходу разъяснения ему преимуществ изменения стандартов моды на нижний женский туалет, его несколько высокомерное выражение лица поменялось диаметрально противоположно – от скептического на полный восторг. А в каком же наисчастливейшем расположении духа остался тот, когда я пообещала для примера и простоты создания выкроек безвозвратно пожертвовать ему несколько собственных образцов. И совсем не сложно догадаться, откуда они у меня могли появиться! Покадила сей магазинчик я явно в статусе не менее чем, «лучший друг» хозяина, ибо то, что скоро выйдет в свет явно принесет ему не малую прибыль… ну и мне чуть-чуть, о чем мы естественно договорились не только в словесной форме, скрепив договор партнерских отношений магией. В парфюмерном магазине девочки опять пустились в изучающий заход, я же сразу отправилась к управляющему, дабы забрать свой «спецзаказ» – легкая туалетная вода с ароматом малины. Мне было более чем достаточно, чтобы этот аромат продержался лишь вечер. И когда мы уже изрядно подуставшие добрались до таврены, я вспомнила о том, что самое важное лично для меня еще не куплено. Таверна «Лавровая ветвь» располагалась почти на окраине Сирана – южной столицы Объединенной Империи, рядом с самым крупным филиалом нашей академии. Сама же таверна находилась близ небольшой лавровой рощицы, от чего и получило такое название. И в нескольких минутах от вполне приличного и уютного заведения общепита находился особый магазин. В нем «нужному» покупателю могло найтись все: как от готовых артефактов, так и до заготовок к ним. Не все и не всегда можно было воссоздать собственноручно, зато купить или заказать для изготовления можно было что угодно. Отправив уставших подруг в таверну к парням, которые разместились на летней террасе, и, завидев нас, уже активно приглашающее махали, я, пообещала скоро присоединиться к ним, и даже попросила заказать мне кофе со сливками и какой-нибудь легкий и не приторный десерт. – Мяса жаренного тебе надо! – хихикнула Ленка. – И побольше! – подержала ее Мила. – Раз своего не наросло на костях! – подхватила Рина. Удалялась я под дружный хохот сокурсниц. Знали бы они, сколько я весила несколько лет назад, не поверили бы. Тень печальных мыслей попыталась проскользнуть в сознание, но я усиленно сосредоточилась на списке необходимых мне покупок, извлеченного из кармана небольшой сумки. Да так увлеклась, что не заметила, как из нужного мне магазина кто-то вышел, пока я бесцеремонно не ударила мимо проходящего плечом. В первые пару секунд был шок – ощущение, что я врезалась в угол каменного строения. – Простите, ваша светлость, – виновато потупилась и поклонилась, стараясь не глядеть в глаза этому человеку. Ответа не последовало, и я тут же развернулась к магазину, шумно выдохнула, и даже успела подняться на одну ступень, как ощутила стальную хватку сильных пальцев на плече, и меня резко дернуло назад. – Эй! – гневно прикрикнула и подняла-таки глаза на нахала. Глаза подняла, а челюсть потеряла – высокий, головы на две меня выше точно, молодой мужчина, титанического телосложения, с правильными чертами красивого лица, взирал на меня очень жестко и зло, а в его карих глазах плескалось буйство яростных эмоций. И он отдаленно мне кого-то напоминал, но вот кого именно я от некоторой примеси страха и шока, что невольно вселял этот мужчина, сообразить не смогла. Длинные пальцы все сильнее и сильнее сжимали мою руку, от чего боль усилилась. Я попыталась освободиться от таких «приятных» прикосновения, понимая, что синяка мне не избежать, а платье на вечер у меня довольно-таки открытое в том месте, где меня яростно продолжали «ласкать». Однако мужик и не подумал меня отпускать и снова жестко встряхнул. – Сссмертная! – злым шепотом процедил тот сквозь зубы. Я же дернулась, и уставилась расфокусированным взглядом, быстро определяя расовую принадлежность сего индивидуума. Определила и… даже не знала удивиться или воистину устрашиться. Передо мной стоял не кто иной, как еще один представитель… – Камали?! – у меня глаза стали как плошки, а вот «титан» сразу ослабил хватку, словно не ожидал, что его могут вычислить. Ох, и то верно! На нем был действительно качественный морок, но при «истинном» взоре четко виднелись уникальные крылья этого народа – в верхней части – оперенные, в нижней – кожистые. Почувствовав свободу от болезненного захвата, я отскочила от обидчика на несколько шагов, и мгновенно призвав «хранителя» грозно выставила кинжал перед собой, готовая к отпору в случае нападения. – А, вот оно что! – мужик в довольно-таки дорогом облачении – выдавали позолоченные нити вышивки на черной шелковой рубашке, явно из золота пуговицы и запонки, ну и «веснанский крест» в точности как у Даниэля, – снисходительно усмехнулся, и приблизился на пару шагов. – Приятно познакомиться, постельная игрушка моего братца! – и расплылся в мерзкой улыбке. – Ты из какой дыры вылез, быдло высокородное?! – ох и разозлись же я. Альмирец принял позу, словно желая напасть. За что, собственно и поплатился. То ли он не ожидал от меня прыти, то ли был настолько в себе уверен, но… короткий замах, его запоздалый блок, мой скачек назад, и… темно бурая капля, оставляющая след, скатилась по щеке красивого лица, искаженного яростью. – Убью! – гневным рыком слетело с губ «крылатого» и он метнулся с такой скоростью, что я просто… – Ох! – непроизвольно вырвался болезненный выдох, сразу после того, как этот титан впечатал меня всем передним «фасадом» в стену какого-то строения. Боль взорвалась адской вспышкой в грудине, не позволяя толком вздохнуть. Тут же «добрый» дядя развернул меня к себе лицом, и, сомкнув пальцы на моем горле, поднял, меня так, что наши лица оказались на одном уровне. Испугаться у меня сразу не получилось – было просто невыносимо больно так, что из глаз покатались слезы. Шатен хищно оскалился, и притянул к себе. И до меня запоздало дошло, на кого именно я подняла руку… хранителя то есть. Брат Даниэля! Старший наследный альмирский принц! – Твою ж маааать! – простонала, закрывая глаза, готовясь к долгой и мучительной смерти. Что же произошло в следующее мгновение, я осмыслила не сразу. Незримая тень метнулась между нами, прямо таки вырвав мое худенькое тельце из цепкой длани престолонаследника, не особо аккуратно приземлило меня на землю, от чего на ладонях, и левом предплечье появились кровавые ссадины, и смело моего обидчика. Невероятный клубок черно-белого сплетения прокатился по пыльной брусчатке, и… двое мужчин отскочили друг от друга. Оба принца взирали дуг на друга с неприкрытой ненавистью. По подбородку старшего струилась темная кровь из свежее разбитой губы. На правой скуле Даниэля наливался черно-фиолетовый синяк. – Задерживаемся, Кровавый! – лицо кронпринца исказила самодовольная ухмылка. – Каррррин! – зарычал Даниэль. – Еще раз… – скрип зубов, – Ты к ней прикоснешься… – Опустился до человеческих женщин? – презрительно сплюнул старший брат кровавую слюну. – Твое падение достигает размаха бездонной впадины, братец… – издевательскую речь пришлось оборвать, потому как блондин, облаченный во все некогда белое, а теперь уже пыльное и местами порванное, резко атаковал собственного брата. Метнулся, и тут же темноволосый кубарем покатился, затормозив близ меня. Столь «приятное» соседство заставило мгновенно отскочить и вообще притвориться частью фасада у соседнего дома. Может и стоило бы вмешаться, но принцы двигались неимоверно быстро – даже не получалось отследить часть их движений, – и наносили друг другу сокрушительные удары, время от времени то роняя друг друга, то впечатывая в каменные фасады домов. И там, где их тела соприкасались с дорогой или камнем стены, оставались вмятины и трещины. Ой, нет, как бы мне сейчас не было страшно, вставать между ними было бы самым глупым поступком с моей стороны. Очередная схватка, удар, грохот, и мужчины отходят на безопасное расстояние, утирая окровавленные раны на лице. – Зачем она тебе? – тяжело дыша, скалится мужчина с каштановыми волосами. – Что ты задумал? – Тебя не касается! – шипит сквозь зубы блондин, и снова кидается в атаку, однако старший распахивает крылья, прыгает, едва ли на мгновение зависнув, громко смеясь и… просто исчезает. Даниэль, раскатисто и зло прорычав, ударяет кулаком в стену рядом с ним, взметнув рядом с собой крошечное облачко пыли, и каменная крошка фасада осыпается на дорогу. Но стоит мне лишь отделиться от стены здания, как резко разворачивается, и смотрит в мою сторону с выражение неимоверной ярости, заставляя замереть на месте – альмирец взбешен, и сейчас даже малейшее движение может его разозлить еще больше. Ой-ёй!.. Сейчас меня все-таки убьют. Не старший, так младший. Два тяжелых шага, и альмирец внезапно наваливается плечом на стену, медленно оседая на колени. А из-под кисти, прижимаемой к нижним ребрам, по остаткам белой рубахи растекается темно алое кровавое пятно. Забыв о собственных синяках и ссадинах, срываюсь с места, но едва подбежав к блондину, замираю и отступаю, словно от пощечины – в его взоре столько ярости и гнева. – Дуррррра! – прорычал принц, и сорвав с шеи артефакт перехода, просто исчезает в полусогнувшемся положении, оставляя меня на пустынной улице в гордом, но побитом (как прямом так и переносном смысле) одиночестве. И я замечаю, что звуки улицы и бодрствующего города становят отчетливо слышно только сейчас. И переулок оживает, с появлением в нем прохожих, ошалело взирающих на прислонившуюся к стеночке меня. Из двери напротив меня появляется нахмуренный господин Эдельвейс – хозяин той самой магической лавки, в которую я и направлялась. – Ох, Алиснадрит! – мгновенно подбегает, помогая мне пройти в его магазин. – Что с вами произошло?! Кто осмелился напасть на студента магической академии?! – сокрушался уже не молодой торговец магическими приспособлениями. – Я немедленно отправлю курьера с посланием в академию! – я приостановилась и недовольно зашипела – левое плечо адски болело. – Мне послать за доктором? – суетился тот вокруг меня, усаживая на крохотный диванчик. – Нет! – сдавленно и хрипло обронила, но тут же сама усомнилась в собственном отказе. Что-то явно во мне не так. Боль в плече и груди усиливалась. – Друзья… в таверне… – терпеть вдруг стало неимоверно тяжело, а перед глазами все поплыло. – Элвин! – окликнул хозяин кого-то, отошел в сторону, тихо отдал приказ, и снова вернулся ко мне под звук дверного колокольчика – кто-то ушел. – Потерпите буквально минуту, Алисандрит, сейчас… – приближающиеся шаги, ознаменовали третьего свидетеля моих «страданий». – Вот, – в мою ладонь лег кристалл – «лекарь» – одноразовый артефакт восстановления здоровья. Я сжала его, но активировать не успела. – Нашла с кем потягаться, идиотка! – злой и шипящий шепот Даниэля прямо у самого уха, и сильные руки поднимают меня, заставив от обжигающей боли и в плече и в грудине непроизвольно вскрикнуть. – Куда? – его черные глаза смотрят на меня с явной претензией. – Здесь… пожал… мммм… – стараюсь держаться, как могу. – Вот и я говорю, что дура! – сказал как выплюнул. – За чем она приходила? – обратился «спаситель» к хозяину магазина, на что получил в ответ «заказ». – Давай! – потребовал блондин, и хозяин лавки возражать ему не стал. Забрав у него бумажный пакет, альмирец что-то прошептал, и мир вокруг померк, словно что-то заслонило солнце, но боль стала медленно сходить на нет, словно морской отлив – каждая волна все меньше и все дальше, и вот, минуту спустя, делаю первый свободный от боли и легкий вдох. – Спасибо, – язык заплетается, словно я пьяна. Да и в голове все сумбурно и… Дверь магазина с грохотом распахнулась, дав ввалиться встревоженной толпе моих однокурсников, на которую я перевела затуманенный взгляд. И тут же тишину помещения разрезал высокий Ленкин испуганный крик: – Лиса! – тут же блондинка замерла, испугано пялясь на блондина. Вся наша компания опасливо зыркала на второго младшего принца, и лишь только Аври Эллен осторожно сделала несколько шагов вперед. – Отпусти меня, пожалуйста? – попросила, но в ответ на меня уставились черные глаза Даниэля, в которых с легкостью читалось, что я несколько не в своем уме. Естественно меня никто и не подумал высвободить из объятий, и продолжали удерживать. – Общежитие? – коротко поинтересовался альмирец у моей подруги. – Дом-мик, – заикаясь, ответила Ленка, сразу поняв, что от нее хотят. Неожиданно Даниэль расплылся в улыбке, глядя на златовласую, что нас обеих не могло не шокировать, подмигнул ей и… Что-то хрустнуло в его кулаке, легкий головокружительный переход, и вот мы стоим посреди моей спальни. Я все еще удерживаема на его руках, а взгляд его такой злой-злой, и ноздри раздуваются, и дышит он часто-часто… – Что?! – не выдержала я этого молчаливого упрека, за что и была швырнута на постель в сопровождении моего же короткого вскрика. – Ты или совсем дура, или… дура с отсутствием инстинкта самосохранения! – побитый и подрипанный младший принц навис надо мной, словно скала, с мрачным выражением лица. – Ты вообще соображаешь, на кого прыгаешь с ножами?! – Он первый начал, – обиженно фыркнула и потупилась. Ну да, он, конечно, прав. И вообще это не аргумент, даже захотелось собственноручно дать себе сковородкой по голове. – Досталось же… недоразумение! – Бах!!! Он с ноги пнул мою дверь, едва не сорвав с петель, и просто тяжелыми шагами удалился. Вскоре грохот повторился, но более громкий – бабахнула деверь входная. «А… как он узнал-то? – пришла в голову ооочнеь запоздалая мысль». Откуда ему было знать, что меня там по стене фасада могли размазать с одного удара? Сразу вспомнились недавние события у коттеджа проректора. Он тоже неожиданно появился из ниоткуда. Не сложно предположить, что принц чувствует, когда я в опасности. Но на полигоне несколько дней назад его не оказалось. Значит угрозы как таковой не было? Или что это? Фокусы Эдика? Нет, хотя… Или какое-то вмешательство извне? И тут я с опозданием осознала еще одну страшную мысль – я ведь не смогла восстановиться самостоятельно в магазине господина Эдельвейса. Кулак левой руки был зажат, и в нем все так же покоился кристалл «лекаря». Попытка «просканировать» собственное тело неожиданно не принесла никаких результатов. Значит извне все-таки. Брат Даниэля перед ударом что-то сделал, а я даже не успела понять, что и когда. – Твою мать! – устало склонилась, свесив ноги с кровати и закрывая лицо ладонью. – Чем тебе не угодила моя мать? – шутливо воскликнула Адаллин, заставляя подпрыгнуть с перепугу, и уставиться на нее ошарашенными глазами. Вся игривость и веселье враз слетели с лица Высшей, уступив место мрачному беспокойству, стоило той узреть мое суровое выражение лица. Она молниеносно подлетела ко мне, ухватила за подбородок, нахмурилась еще сильнее, чуть испуганно оглядела все мое тело, но вскоре выдохнула с облегчением и по-матерински улыбнулась. – Нет, – она взяла меня за руки. – Все в порядке. Ты без приключений хоть день прожить можешь? – да они все сговорились что ли? Да вся моя жизнь одно большое приключение, благодаря им. – И где ж тебя так угораздило? – Сцепилась с кронпринцем Альмира, – неожиданная усталость навались с такой силой, что прозвучало это так, словно речь шла о какой-нибудь ерунде. – Что ты?! – у светлой аж едва глаз не дернулся. – Ты… – Да-да, – неприлично перебила богиню. – Я или дура, или дура лишенная чувства самосохранения. Меня только что его младшее высочество просветил. Женщина утвердительно хмыкнула, снова как-то рассеяно вгляделась в меня, и зло поджала губы. Она, ничего не объясняя, сложила мне руки на голову, тихо, сосем неразборчиво, что-то прошептала, и, плавно отойдя на шаг назад, словно начала наматывать на палец невидимую нитку, очень медленно и осторожно, как будто бы боясь ее оборвать. В теле неожиданно стало легко и хорошо. – Так гораздо лучше! – и подленько усмехнулась. – Не, знаю, на кой он поставил этот блок – явно не спроста, – но синяки, ссадины и… невозможность залечивать самой себе не сложные раны тебе ни к чему. Или Тантрос хитрит по полной, или тут чьи-то еще интересы. Я в данный момент вообще не могла сообразить, о чем глаголит эта представительница божественного «собрания». – Вот недоразумение же ты, – хотела было пошутить светлая, но я мгновенно озверела и, кажется, тихо-тихо зарычала, зрыкрая на высокую, стройную светловолосую женщину, готовая уже хоть кого-нибудь убить! – Так! Марш приводить себя в порядок! – скомандовали, указав в сторону ванной. – У тебя час минимум. После приготовим мою девочку к балу, – мне игриво подмигнули, видя, как я скривилась при обращении «мою девочку». Эта извечная дележка светлых и темных меня злила неимоверно! Но спорить с богами себе дороже – уж я-то знаю как никто другой, – и я, обреченно вздохнув, молча потопала приводить себя в порядок. Полежать в горячей воде, и расслабиться мне действительно не помешало бы. Но как только я погрузила в воду свое побитое недавно тельце, то окончательно выпала из реальности и просто заснула, наслаждаясь легким ароматом масла для купания с нотками лаванды… Сознание плавно вернулось вместе с острожным прикосновением. Резко распахнув глаза, встрепенулась, рассеянно глядя на чуть встревоженное лицо подруги. Аври Эллен нежно улыбнулась. – Ты в порядке? – склонила голову подруга. – Сложный вопрос, – тяжелый вздох заставил подругу нахмуриться. – Вроде да. – Лис, что происходит? – Ленка поглядела на меня с невысказанным упреком. – Ты и получаса не провела в одиночестве, чтоб без приключений. Сначала нас пугает гонец господина Эдельвейса, потом я застаю тебя с бледным с примесью зелени лицом на руках блондина, а теперь… влетаю домой, и вместо тебя меня встречает какая-то высокая блондинка, по-хозяйски развалившаяся в кресле в твоей спальне и распивающая вино. Которая, кстати, молчаливо указала мне направление в сторону твоей ванной. Она вообще кто? – Это Адаллин, – я виновато улыбнулась. – В смысле?! – глаза Ленки стали почти круглыми. – Богиня любви?! – Ага, она самая. – Охрнеть! – подруга едва не хлопнулась пятой точкой на пол, неожиданно побледнев. – И… Мне конец! – она в ужасе, застывшим в ее небесных глазах, прикрыла рот рукой. – Лен?! – я мгновенно подскочила, чуть не поскользнувшись. – Ты чего? – Я, кажется нахамила ей… – подруга отошла к стене и навалилась на нее. Теперь глаза округлились и у меня, и подруга тут же пояснила: – Я влетела в твою комнату… а там она сидит… и… я очень не вежливо на нее поглядела и несколько резко поинтересовалась о твоем месте нахождения. – И все?! – фыркнула и снова опустилась в воду. – Она нормальная тетка, даже и не обидится наверняка. Ты чего так смотришь на меня? Иди, давай собирайся, до балла меньше трех часов осталось. – Я?! – она так резко отрицательно замотала головой, того и гляди отвалится. – Я отсюда одна не выйду! – подруга была напугана не хило. – Ох, Ленка, Ленка. Ладно, присядь на табурет, а я быстро! – добродушно рассмеялась, и посмешила закончить водные процедуры. Уже спустя всего пять минут, мы обе оказались в моей спальне. Адаллин все также восседала на кресле с бокалом белого вина и хитренько улыбалась. Ленка понуро опустила голову и словно пыталась спрятаться за моей спиной. – Малышка, Аври Эллен, – ласково позвала златовласую богиня. – Не стоит меня бояться. Я же светлая богиня. – Простите, – сдавленно пролепетала Ленка, и я ободряюще приобняла ее за плечи. – Я… просто… Лиса… – будущий оракул от страха перед высшим существом потеряла дар речи. Адаллин величественной поднялась с кресла и плывущей походкой оказалась рядом с нами. Она осторожно прикоснулась к подбородку Аври и с легкой настойчивостью заставила поднять голову и поглядеть на нее вверх, так как рост Высшей был на пол головы выше Ленки. – Милая девочка, – она нежно провела пальцами по бледной щеке. – Я прощаю тебя, ведь твое сердце преисполнено самым прекрасным из чувств, что дано почувствовать существам разумным, к такому родному тебе человеку, – она перевела свой теплый и нежный взгляд на меня. – Так, как вы любите друг друга могут далеко не все! – она снова вернулась к созерцанию испуганного личика. – И знаешь, – чуть склонилась к Ленкиному лицу, и зашептала – ты правильно выбрала того, кому подарила свое сердце! – Я… – Ленка расслабилась, но замерла от удивления. – Я же говорила, что она классная тетка, – толкнула Аври локтем, выводя ее сим жестом из легкого оцепенения, и мысленно показала язык Высшей, видя, как та чуть нахмурила брови от слова «тетка». – Так! – Светлая сложила руки под грудью. – Оракул, брысь собираться! У тебя мало времени. А я пока займусь нашей языкастой «наследницей»! – кем-кем она меня сейчас назвала?! – Ага, – Ленку тут же словно ветром сдуло, а Адаллин принялась активно меня истязать сборами к сегодняшнему вечеру, обещая мне, что самым драгоценным творением на сим балу будет именно моя персона. Поживем – увидим… «Стоя девчонки, стоят в сторонке, платочки в руках теребя… – в голове крутились навязчивые строчки песенки, раздражая неимоверно». Правда сейчас нервно теребила кончик своего тонкого плаща с капюшоном, наглухо скрывавших мой внешний вид, и стояла я в сторонке, если можно так назвать скрытую от всего бального зала часть длинного коридора второго этажа, всего в паре шагов от лестницы, по которой вот-вот мне предстояло спуститься к сотням учеников и гостей, ожидавших начала увеселительного мероприятия, которое должно было последовать сразу после представления и награды лучших учеников. Часть награждения уже подходила к концу и мне выпала сомнительное, но в то же время и особо приятное удовольствие замыкать это действие. Сомнительное – не люблю быть НАСТОЛЬКО в центре внимания, приятное – блистать мне сегодня пророчили и Адаллин и собственный разум, зная, КАК именно я сейчас выгляжу. А богиня любви действительно постаралась на славу. Ленка скинула накидку, едва оказавшись на пороге здания торжественных мероприятий, едва не «убив» своим ослепительным видом и Соллвина, и всех остальных присутствующих. Непышное, белоснежное, но легкое, словно пух одуванчиков платье, словно сияло на ней. А стоило сделать несколько шагов, как юбка сего творения портних шаловливо приоткрывала скрытый в запахе и складках разрез. Сол от этого зрелища, сначала поперхнулся, потом едва не задохнулся, но быстро совладав с собой, прихватизировал возлюбленную, и категорически отказывался отходить от нее даже на шаг, потому как желающих подкатиться свои «фаберже» к девушке – словно ангелу небесному, прибавилось неимоверное множество. А мне же Светлая строго настрого запретила раскрывать свой облик до самого последнего момента. Впрочем, особо я не возражала, хоть было и немного страшновато. Увлеченная своими переживаниями, я так активно замучила свою накидку, что едва ли не пропустила момент, когда мне предстояло замкнуть цепочку наилучших студентов. Напомнил о сим важном действе мне лакей, готовый принять мой тонкий плащ, тихим кашлем и очень выразительным взглядом. Трясущимися от волнения руками, я расстегнула застежку горловины, и… молодой мужчина едва не выронил остальные накидки, которые покоились в его руках. И когда я протянула ему свою, тот просто застыл каменным изваянием, потеряв дарованные от природы возможности двигаться и говорить. Он просто стоял вылупив на меня свои огроменные карие глаза. Ну ладно, отомрет через пару десятков секунд, а я… я повесила на перила накидку, и медленным шагом начала спускаться по ступеням лестницы. Вот еще несколько шагов, и изгиб лестницы откроет мой облик всем тут присутствующим. Сердце бешено пустилось в галоп. Шаг, второй, третий. – Алисандрит… – звучит мое имя от распорядителя церемонии, но следом за ним, удивленно-восторженные вздохи и тишина. О фамилии моей уже никто и не вспомнил. Несколько сотен глаз впились в меня, словно иглы, и стало жутко неуютно. Такого буйства эмоций мне не доводилось еще почувствовать свои даром. В горле в раз пересохло, а от неожиданного недостатка кислорода перед глазами несколько помутилось. И я замерла, схватившись за перила левой рукой. Я бы и правой схватилась, но, во-первых ширина лестницы не позволяла, а во-вторых – достоинство. Правая нога оказалась на ступени пониже, от чего левая оголилась по всему разрезу. Очередная волна буйства чужих эмоций накрыла почти что с головой. И дышать мне стало еще тяжелее. Пальцы судорожно сжали перила, и я уже готова была отключиться, как вдруг чья-то рука мягко подхватила меня под правый локоть. Я перевела рассеянный взгляд на спасителя и увидела нежную улыбку Дориана. Откуда он здесь оказался? Наверху его не было, но и по лестнице тот не поднимался! Он взирал на меня пораженным взглядом с доброй примесью восхищения. – Ну чего, ты, маленькая? – улыбка стала его еще нежнее, и проректор мне подмигнул. – Ты бесподобно прекрасна, Лис. Не бойся! – и меня осторожно повели вниз по лестнице. Пальцы правой руки судорожно впились в его предплечье. Высокий каблук тончайшей шпильки таки грозил мне неприятностями, ибо все мое тело находилось в сильнейшем напряжении. Оглядев нереально огромный торжественный бальный зал, наполненный и студентами, и преподавателями, и руководителями университета, и почетными гостями, я тихо и сдавленно пискнула. Все, все до последнего взирали на меня. Наряды всех женщин были шикарны, прекрасны и всячески подчеркивали их достоинства и красоту, насколько то было возможно. Но, лишь я и Ленка невероятно выбивались из тандема моды и стиля этого мира. Но, если наряд подруги был легок и воздушен, то мое темно-изумрудное платье, с высоким разрезом и «километрами» шелка и шифона, использованного при его создании, и мои ярко-огненные волосы, длина которых тоже заставляла доброю половину женского состава «участников» мероприятии удавиться от зависти, не могли не поражать. Как, я ума не приложу, но Адаллин умудрилась уложить мою гриву крупными ниспадающими локонам, лишь убрав передние пряди, полностью открыв мне лицо, шею и плечи. Точайшая золотая «нить» с крошечными алмазными каплями прошила прическу, заставляя сиять безупречные волосы еще сильнее, и не позволяя им свободно распадаться. Тонкая платиновая цепочка, с изумрудной подвеской в форме ромба, украсила мою шею. Впрочем, это была не просто подвеска. Это был «зеркальный щит» – артефакт, отражающих любое негативное магическое воздействие на самого недоброжелателя. Но, учитывая, чьим руками он был воссоздан, я вообще могла особо и не беспокоиться. Переплюнуть Бога может только Бог. А что бы им тут делать-то? Это всего лишь бал. Хотя… Нет! Не стоит портить себе настроение не приятными воспоминаниями. Хаотично пробежав взором по передним рядам, узрела счастливо улыбающуюся Аври Эллен. Поймав мой почти затравленный взгляд, подруга осторожно кивнула, показывая тем самым, что все идет просто идеально. И это несколько расслабило. Не на долго, правда. Меня было представили составу руководителей академии. От волнения и страха, я не то что имена даже не запоминала, у меня и лица смазывались мгновенно, стоило одному смениться на другое. Ксандр-Дориан ГрейсАн подробно рассказывал о моих достоинствах и успехах, достигнутых все навсего за год обучения. Я же отвечала на вопросы крайне односложными фразами, улыбалась застывшей на лице улыбкой, что вскоре от напряжения эта самая улыбка «заныла», и вообще всячески сама себе напоминала бездушную и безвольную куклу. Все, чего я хотела, это скрыться от глаз всех тут присутствующих. У многих, очень у многих, помимо восхищения, глядя на меня, таились чувства от простой зависти до черной. А еще я очень не желала пренеприятнейшего момента – официального извинения от семьи Виранской, – который должен был последовать сразу, после того, как Дорианчик продемонстрирует всем и вся самую наилучшую, самую перспективную и самую необыкновенную ученицу академии, за все ее существование. Меня сейчас от этих самых-самых точно стошнит! Но вот мы отступили, распрощавшись с высшими чинами в магических рядах, и Ксандр едва не открыл рот, потому как Мариста в сопровождении своих представителей – родителей, уже шагнула вперед, буравя меня тяжелым недобрым взглядом, как я несколько резко и по-свойски одернула ГрейсАна. Тот вопросительно уставился на меня. А я лишь губами попросила, с мольбой взирая в его глаза: – Только не при всех?! – а глаза заблестели от слез, готовых сорваться в короткое путешествие по моим щекам – я ясно осознала, что нахожусь на грани истерики. Все «бразды правления торжеством» вновь были переданы распорядителю, а Ксандр, подойдя к Виранским, указал куда-то в сторону, и вернувшись ко мне, повел меня в том же самом направлении. Вскоре мы оказались в большом рабочем кабинете. Проректор уселся на свое кресло, я же осталась стоять по правую от него руку, и меня нервно перетряхнуло от всей этой ситуации. Естественно это не прошло незамеченным для всех здесь присутствующих. – Все хорошо, Алисндрит, – он поглядел на меня снизу вверх, и тепло улыбнулся. – Я, думаю, в этой атмосфере нам будет куда спокойнее, не так ли? – на это раз он обратился к Виранским, и предложим им присесть. Мать и отец Маристы присели в два кресла, напротив стола проректора, а сама восстановленная при академии студентка так же оставалась стоять между ними. Мамочка вампирьего потомка оказалась чистокровным человеком, но взгляд, полный высокомерия и презрения, кои она безрезультатно пыталась скрыть от меня за безупречной маской багочестивости, был под стать ее дочурке. От главного представителя семейства тоже исходили не самые радужные эмоции, однако в них все же присутствовали и неподдельный интерес к моей персоне, и даже толика восхищения. Хотя за дочь ему было обидно куда сильнее. На лицах обоих родителей невозможно что-либо было прочитать, но об резко усилившемся после разрушения блокирующем браслете даре эмпатии не знал даже сам Дориан. И лишь Мариста не особо охотно старалась скрыть все свое отношение к происходящему, демонстрируя сие не добрым взглядом и едва уловимой презрительной усмешкой, тронувшей лишь кончики ее ярко алых губ. Но мне было уже все равно, ибо странное, и вдруг резко обострившееся предчувствие скорого окончания моей непростой жизненной эпопеи настойчиво «кричало» в сознании. Все кончится очень и очень скоро. Хорошо ли, плохо ли – не имело как такового значения. С твердой уверенностью я знала, что сегодняшний бал принесет мне массу сюрпризов – приятных иль нет, не суть то уже и важно. Будет так, как оно будет. А исход ведом разве что силам высшим – сильным, мощным, непоколебимым никакими нашими низменными в соотношении с их существованиями желаниями. - Мисс Даринская, – поднялся представитель династии Виранских, – Алисандрит, в виду не самых приятных для обеих наших сторон ситуации, я хотел бы выразить, как представитель своей династии и как отец объекта ваших столкновений, свои искренние извинения за недостойное поведение, совершенно не приемлемое, согласно класса и положения, своей дочери! От лица всей нашей династии, мы хотели бы совместно с официальными извинениями, хоть и не совсем в официальной обстановке, так же компенсировать причиненные вам неудобства в эквиваленте материальной компенсации, в размере, который вас бы устроил… в разумных пределах, разумеется! – мужчина, в попытках принести мне извинения, всячески старался скрыть свое истинное отношение к сложившийся ситуации за дежурной вежливой улыбкой, коя, кстати, также наличествовала на лице его благоверной супруги, и даже дочурки. Мрак! При чем откровенно раздражающий. От обилия виранского лицемерия меня в первые секунды бросило в гневный жар. Щеки опалило, словно я стояла в центре пылающего пепелища. Стоп-стоп-стоп! Если я сейчас не возьму под контроль бушующие эмоции, ничего хорошего в данном кабинете не произойдет. Напряжение от ситуации, исходящее от всех участников этого собрания ощущалось тысячами игл, нещадно впивающимися в мой позвоночник. Физический дискомфорт нарастал мгновенно, принося не просто неприятные ощущения, а вполне ощутимую боль. Не сильную, но очень и очень неприятную. Боюсь, слишком долго мне не вынести этой пытки. – Господин Виранский!.. – прозвучало немного резковато, что вызвало некоторую форму недовольства у всего вампирьего семейства, проявившуюся, правда, лишь на лице старшего представителя чуть заметной складочкой между бровей. Чуть кашельнув, ибо в горле в раз пересохло от нервного напряжения, я подалась немного вперед, оперевшись руками на стол – поза не самая расслабленная, но по-другому, боюсь, я просто упаду, – и вполне себе «искренне» улыбнувшись в ответ, я поспешила, как можно скорее, завершить этот фарс. – В виду не самых приятных для обеих наших сторон ситуации, я хотела бы от вашей стороны только одного… – И чего же?! – перебила меня матушка Маристы, мгновенно сбросив мнимую доброжелательность, и напрягшись так, словно я сейчас оттяпаю у них «полцарства». – Просто извинения! – обратилась я к женщине, с самым невинным выражением лица, хотя на деле мне захотелось эту даму от души приложить. – Кои вы только что принесли. Этого более чем достаточно. Ну, и, пожалуй, меня вполне бы удовлетворило, если бы ваша очаровательная дочурка продолжала свое существование в стенах это академии как можно дальше от меня. Более мне ничего от вас не нужно, и, как я полагаю, это более чем устроит обе наши стороны в виду не самой приятной ситуации. То, что я имела наглость дважды процитировать главу Виранских, на лицах всех представителей данного семейства можно было прочитать все их истинное отношение к зарвавшейся простой смертной в лице меня. Пффф, наивные господа-товарищи. Но, мне, впрочем, было все равно, что они обо мне думали. Принцип «кошке все равно, что о ней думают мыши» прекрасно держал меня в рамках самообладания, хоть и давалось оно мне с некоторым трудом. Стресс, вновь вернувшиеся воспоминания, чувства нарастающей тревоги так и норовили «выбить меня из колеи». Но я все также продолжала стоять с наиневиннейшим выражением лица и добродушно улыбаться – мне, между прочим, так же не занимать мастерства по части притворства, и даром, что воспитывалась я не в террариуме «Высшее общество», с которым, кстати, вполне, мог посоревноваться наш рабочий тандем «Алиса-Камилла». Тонкие губы отца Маристы превратились в напряженную линию, взгляд мужчины стал тяжелым и буравящим. И моим молчаливым ему ответом стала едва уловимая ухмылка лишь уголками губ и едва ли заметно сощурившиеся глаза. Да, этим самым я бросила ему некий вызов. Никакого особого уважения сие семейство у меня не вызывало, а вот чрезмерным лицемерием страдать мне просто надоело и вообще не доставляло никакого удовольствия – не люблю я этого, однако. Мамаша уже было подскочила, едва не зашипев, но была остановлена резким рывком главы семейства, от чего женщине пришлось сесть на свое место, недовольно потирая запястье. – Не слишком ли ты зарываешься, безродная девчонка? – с угрожающим рычанием мужчина встал сам и оперся на стол аналогично моей позе. В переносицу неприятно ударил болезненный импульс, и боль слабой волной прокатилась по голове. Надо заканчивать этот балаган. Однако проректор тоже поднялся и опередил меня: – Да, некоторым нашим студентам не хватает хваленого высокородного воспитания, – казалось, что он говорил спокойно, но в его голосе отчетливо слышалась леденящая сталь. – Впрочем, как и высокородным!!! – припечатал окончательно всю семью Виранских. – Вы знаете, кто мы? – подскочила маман, презрительно фыркая и гордо вскидывая подбородок. – Я знаю, кто Я! – почти шипя, напомнил о своем происхождении Ксандр-Дориан ГрейсАн, быстро сбивая спесь с горделивых «кровососов». Мне же неожиданно резко поплохело – ноги стали словно ватные, сознание стало путаться, в глазах начало мутнеть. – Давайте просто разойдемся с миром, пожалуйста, – постаралась как можно непринужденно закончить это бессмысленный спор на тему «а у кого больше», ибо корчиться в начинающем приступе перед Маристой и ее родителями мне не хотелось больше всего в этот момент. Но, то ли голос мой дрогнул, то ли усиленные попытки стоять, ровно опираясь на стол, то ли что-то еще выдало мое не совсем адекватное поведение. Все в раз замолчали, и четыре пары глаз уставились на меня. Ксандр нахмурился, а я лишь кивнула в ответ – он все сразу поймет. – Вам лучше уйти! – не терпящим возражение голосом почти скомандовал мой учитель. – Решили, так как решили, думаю, всем выгодна такая постановка примирения. – Что с ней? – влезла-таки со своим любопытством мать. – Вам лучше уйти!!! – с большим нажимом повторил Дориан, и подхватил меня под руку, но я горделиво повела плечом – буду стоять и терпеть, пока эти нахолодятся в кабинете, или пока просто не рухну на пол без чувств, но удовольствие видеть мои страдания не доставлю никому! – Да приступ у нее обычный, – фыркнула Марсита. – Ну, раз мир, так мир. Я согласна! Пойдемте отсюда, у меня нет желания смотреть на ее мучения. А х ты ж мелкая тварь!!! Так хотелось сказать это вслух, но начинать новый конфликт – ну его! Как только дверь кабинета захлопнулась за вампирской семейкой, силы стремительно начали покидать, так как грудину уже не раз стискивало обручем боли. Громких хриплый вздох, и я едва-таки не рухнула на ковер, но тут же оказалась в сильных руках учителя. – Гаси, – умоляюще, шепотом слетает с губ, и я на короткий миг выпадаю из реальности, пока Дориан подавляет во всю разыгравшийся приступ. Но вскоре боль стремительно отступает, и, придя в себя, все же сидящей рядом с ним на полу, я устало прижимаюсь мокрым от выступивших капель пота лбом к его груди. – Спасибо, – голос мой опять немного осип. – Почему сразу не сказала? – а вот его был крайне не доволен. – Потому что не сказала, – ответила и шмыгнула носом – вдруг захотелось плакать, а несколько слезинок скатились по щекам. – Эгоистка ты моя, – Ксандр ласково приобнял мое лицо, заставляя смотреть в его драконьи глаза, нежно стер соленые дорожки с моих щек большими пальцами, грустно улыбнулся и склонился лоб в лоб. Как много чувств в нем бушевало в данный момент – и тревоги, и любви, и отчаяния, и боли, и надежды. О, Ксандр-Ксандр! Я не могу, увы, нам в этом помочь… но будь мое сердце и жизнь свободны от чувств и обязательств перед другим мужниной, то, определенно, я смогла бы тебя полюбить… но об этом ты никогда не узнаешь, и уж тем более никогда не услышишь этого их моих уст. – Нужно возвращаться? – разорвала наш тесный контакт, якобы чтобы расправить затекшие плечи и потянуться. – Да пойдем уже, актриса, – усмехнулся проректор, помог мне подняться, и осторожно придерживая за локоть, сопроводил мою персону обратно в бальный зал, в котором торжество веселья было в самом разгаре. Народ веселился, кто-то танцую, кто-то развлекая друг друга беседами, кто-то даже выпивая, к слову, это могли делать только приглашенные гости. Ученикам Академии распивать алкоголь, даже слабый, на территории учебного заведения всегда было строжайше запрещено, в не зависимости от размаха и повода торжества. Доведя меня до моих друзей, ГрейсАн, извиняясь, куда-то ненадолго отлучился. –Лис? – Ленка встревожено вцепилась мне в руку, и потащила к стене на кушетки. Сол шел по другую сторону меня и так же не сводил меня обеспокоенного взгляда. – Что случилось в кабинете? – притупила к расспросам подруга, едва мы приземлили свои филейные части. – Ничего особенного, дорогая, просто поговорили, – мне сейчас меньше всего хотелось вдаваться в подробности той беседы. Адская усталость, словно неподъемной плитой давила на плечи, голову, да вообще на все тело, и снова и снова в голову приходила одна единственная мысль «ну вот мне оно нахрена все?!». Здесь и сейчас я чувствовала себя не молодой женщиной, у которой вся жизнь впереди, а уже отжившей свой век старушкой… – Ну конечно! – претенциозно фыркнула златовласка. – А то я, прям, не вижу, что от девушки, что все провожали восхищенными взглядами, всего меньше чем за полчаса не осталось и следа. И аккурат после беседы с Виранскими выскочками! – Лена! – осадил друг свою любимую девушку. – Да на ней же лица нет! – все никак не унималась она. – И она вся зареванная!!! – Лен, – почти шепотом позвала разгневанную блондинку, и вымучено ей улыбнулась. – Просто случился приступ. И все! Тебе не о чем беспокоиться. Все, ради чего я могла бы сейчас убить – это просто стакан прохладной воды или сока, – даже попробовала пошутить, получилось, правда, весьма слабо. Соллвин, не слова более не говоря, поднялся и отправился реализовывать мое «убийственное» желание. – Ну? – озабоченно продолжила Ленка. – Точно приступ и все? Не поверю, что эта высокомерная чета всем своим составом не сказанула какую-нибудь пакость. – Сказанула, куда ж без этого, – ухмыльнулась в ответ, – только мне уже на все в этой жизни наплевать. Ну, почти на все, – подмигнула подруге, ласково улыбнулась и крепко сжала ее кисти. – Я бы пропала без тебя, Леночка. Спасибо тебе, просто за то, что ты есть, за то, что ты такая, какая есть! – Я тоже тебя очень люблю, – тихо засмеялась Ленка, и нежно меня обняла. Вот и очередной камушек скатился с души, оставляя после себя легкость и немного опустошенной усталости. Я склонила голову на хрупкое плечо златовласки, и блаженно улыбаясь, лениво осматривала огромный торжественный зал, наполненный большим количеством народа. От гостей исходили волны счастья, радости и веселья, что способствовало быстрому поднятию моего настроения. Пока в моей жизни есть Ленка, Сол, Дориан, Амат и даже Даниэль, все мое существование не кажется таким уж серым, унылым и бессмысленным. Даниэль… Не успела я подумать о альмирском беглеце, как появилось стойкое неприятное ощущение, словно сотни игл разом впились в тело. Я встрепенулась, и безошибочно нашла его источник. Младший альмирский принц стоял с противоположной стороны зала и смотрел на нашу «парочку», подпирая стену спиной и сложив руки под грудью. Он бы облачен согласно проводимому мероприятию – торжественно, – но лицо его оставалось все той же привычной непроницаемой маской, и лишь большие черные глаза были чуть сужены, что непременно говорило о крайней степени недовольства его высочества. Ну, что ж я опять сделала ему не так?! Аври Эллен, почувствовав мое неожиданное напряжение, взглянула в ту же сторону и тоже напряглась. Нет, все-таки, она по-прежнему его боялась. Ну, на крайний случай опасалась точно, и была совершенно права. Только глупец не будет бояться альмирцев, даже опальных. – Я ненадолго, – поднялась, отпуская руки подруги, и жестом предупреждая, что отправлюсь к своему «проклятию» одна. – Лис… - возжелала возразить Ленка, но была прервана. – Нет, дорогая. Я в полном порядке, нам нужно с ним поговорить, – и, не оборачиваясь, острожной походкой направилась в сторону любимого мужчины – еще ощущалась легкая слабость и немного потряхивало, но скорее больше от волнения, нежели от недавнего приступа. Блондин оставался для меня самой что ни на есть загадкой. Несмотря на нашу последнюю встречу, в которой, казалось, было больше искренности, чем за все время нашего знакомства, он ни разу не объявился с того дня. Если честно, то я, скорее, была больше уверенна, что и сегодня его не увижу. Не уж то он мог обидеться, на то, что я не осталась с ним до утра, хоть и безмерно этого желала. Нет, причина его недовольства явно крылась в другом. И по мере приближения к нему – он по прежнему стоял у стены, – черты гневного недовольства все сильнее показывались на его лице. Когда же я подошла вплотную, и в молчаливом непонимании посмотрела прямо в его глаза цвета ночи, отчетливо услышала скрип зубов. – Что случ… – все же первая пошла на словесный контакт, но меня молча рванули сторону выхода в сад, весьма болезненно схватив за запястье и потащили на улицу с такой скоростью, что я с ненадуманными опасениями запереживала за целостность своих ног, принимая во внимания высоту каблуков моих босоножек. И переступив порог сводчатой арки прохода, все-таки споткнулась, едва не разбив левое колено, аккурат падая на него. Но Даниель грубо дернул меня за руку, и, поймав за талию, тут же прижал к стене рядом с аркой прохода. – Клянусь всеми богами, я тебя придушу еще до окончания нашей сделки! – полу рыча полу шипя блондин навис на до мной и грубо ухватил меня за горло. – Как ты посмела?! – Посмела что?! – уставилась на него обалдевшим взглядом. В этот момент я не понимала его как никогда. – Не строй из себя невинную овцу! –Но я, правда не понимаю… – Это что?! – договорить мне не дали, и едва ли не в нос ткнули правой кистью, сжатой в кулак. – Что «что»? – почему-то я стала чувствовать себя, аки гастарбайтер на ковре у злющего прораба. Мою шею отпустили, но тут же имела место быть не сильная, и даже не особо болезненная, но до боли в душе обидная пощечина. – Да ты вообще охренел?! – рявкнула во весь голос, не смотря на першение в горле, и попыталась вернуть крылатому его же «ласку». На что получила болезненный тычок, мою занесенную руку перехватили, и снова оказалась прижатой к стене. – Какого демона ты это сделала?! – теперь он вцепился в мою нижнюю челюсть. – Да что я сделала?! Даниэль! Мне больно!!! – ухватилась свободной рукой за его широкое запястье, в попытке разорвать этот неласковый контакт. – Я действительно не понимаю тебя! Можно просто по-человечески мне объяснить?! – По-человечески?! – скрипя зубами, съехидничал альмирец. – Да ты фактически нас поженила!!! – ему стоило огромных усилий, дабы не закричать на весь сад. – Да ладно?! – у нашего междусобойчика оказался-таки один свидетель. Аматтиссаэль скалился во все тридцать два зуба, не веря в услышанное. Впрочем, я тоже. – Любуйся! – зло ухмыльнулся принц, и растопырил пятерную моему учителю, на безымянном пальце которой, я только сейчас обратила внимание, красовался мой браслет с кулоном-зайчиком. – О Боги! Алиснадрит!!! – расхохотался Тень. – Ты даже тут умудрилась отличиться! – Да нет же, Дан, я… – мне нужно было оправдаться, но меня даже не стали слушать, просто молча посмотрев в мою строну со вселенским желанием во взгляде убить меня здесь и сейчас. А еще в нем читалась черная злоба. Но, ничего подобного я не делала! – Никогда не называй меня так! – рыкнул принц. – Да что ты говоришь?! – обида за непонимание распаляла гнев и во мне. – А несколько дней назад тебе это безумно нравилось!!! – Ну, поздравляю вас, молодожены! – продолжал подначивать Амат, подливая тем самым масло в огонь. – А нет! Скорее сочувствую, причем обоим сразу! – и снова рассмеялся. – Да не неси ты ахинею! – ненадолго перевела негодующий взгляд на учителя. – Я уже искренне начинаю жалеть, что встретил тебя! – холодно бросил альмирец, и, развернувшись, просто удалился в глубь торжественного зала, сливаясь с многочисленными гостями, и тем самым в очередной раз разбивая мое сердце. – Но… я же… не… – слова застревали в горле, потому как на их место настойчиво просились рыдания. – Я не понимаю! – закрыла лицо ладонями, сползая по стене на корточки. Тонкие кисти учителя подхватили меня за локти, и хоть и мягко, но требовательно подняли, приобняли, и меня настойчиво повели по саду вдаль от прохода в бальный зал. Учитель шествовал молча, давая возможность мне немного успокоиться, до тех пор пока мы не забрели в дальнюю часть парка, в которой ажурные скамейки располагались вокруг большого неработающего фонтана. И лишь когда он меня усадил и устроился рядом сам, то спросил: – Как эта цепочка оказалась на его пальце, Алисандрит? – голос его был ровным, чуть даже строгим, ни капли намека на насмешку или стеб. – Я просто надела ему на палец в ту ночь, когда вы с Солом пришли за мной к нему домой. И все. – И все? – словно не поверил он в абсолютную искренность моих слов. – Что ты подумала, или сказала в этот момент? – Разве это имеет значение? – я по-прежнему не понимала связь простого подарка с матримониальным ритуалом. – Мне в тот момент захотелось что-то оставить после своего ухода. Хоть какую-то частичку себя и своей любви. Ведь я люблю его больше жизни, не смотря на то, какая он сволочь… – Иногда ты меня поражаешь своей непосредственностью, – нахмурился двуполый. – Не поверю, что ты не изучала историю этой расы. Ну ка, капни в памяти, как проходит обручение у альмирцев. Я виновато пожала плечами, ведь действительно такой исторический вопрос как-то остался без участия моего интереса. – О, Боги, Алисандрит! – искренне возмутился учитель. – Обручение, в отличие от всех других рас, только у альмирцев происходит путем признания в вечной верности и одеванием на правый безымянный палец золотого кольца! Ты действительно связала его и себя! Навечно!!! Понимаешь?! У них нет разводов!!! Их браки заключаются раз и на всю жизнь! Лишь только смерть одного из супругов может стать поводом для вступления в новый брак, что почти невозможно, учитывая их живучесть! Мало того, что ты безмолвно признала за ним право твоего единственного мужчины, ты так же безмолвно признала свою любовь. Ни один жрец теперь не разорвет этот союз, пока хоть кто-то из вас жив! – Ох! – только и способна была вымолвить. Да, за такое и пощечины мало. Не удивительно, что Даниэль был в бешенстве! Я бы точно убила… Его самообладанию можно только позавидовать. Но, я действительно не знала, хотя теперь это весьма слабое оправдание моему проступку. Мне казалось, что, не смотря на весь его взрывной характер, младший принц способен мне простить многое. Многое, но не все! Этого он точно не простит… Я бы, наверное, тоже не простила того, кто без моего согласия рискнул бы устроить мой брачный союз. – Вот тебе и «ох», дурочка, – печально вздохнул учитель, и приобнял меня за плечи. – Я даже не представляю, что может вам помочь в этой ситуации. – Зато я представляю, – нерадостные мысли разом пришли в голову. – Всего лишь моя жизнь. Стоит ему рассказать кто я, и в таком его состоянии ничто не удержит младшего принца от убийства. И никакие артефакты для этого не нужны. Только это не выход для меня! – Не хандри. Со своей любовью вы еще успеете разобраться, а вот… – С моей любовью, – перебила Тень, даже не дослушав, впрочем, я прекрасно понимала, о чем он хотел сказать. – Ну-ну! – Амат не стал вступать со мной в спор, но совершенно несогласно покачал головой и просто усмехнулся. – Пойдем-ка обратно, ходячее недоразумение. –Я… я еще немного тут посижу. Всего несколько минут. Хочу подумать и побыть одна. – Как пожелаешь, – благосклонно кивнул учитель, и поднялся. – Но если ты вскоре не явишься сама, притащу как маленькую! – Все бы вам меня таскать, – недовольно проворчала, вызвав тем самым очередную усмешку у двуполого. – Минут десять у тебя, от силы! – и более ничего не говоря, он в одиночестве направился в сторону бального зала, торжество в котором проходило в самом разгаре. И как только его едва тихие шаги перестали доноситься до моего слуха, я закинула ноги на скамью, обхватила голову руками и уперлась лбом в поджатые коленки. Так по глупому вляпаться могла я, я и только я! Ну, вот как же меня угораздило одним нелепым поступком разрушить ту хрупкую связь с тем, кто больше жизни был дорог мне. С тем, кого я самоотверженно любила. Я даже не любила так сильно своего покойного мужа, хотя когда-то аналогично видела в нем смысл своей жизни. Но, то была любовь земная, простая, пусть и крепкая, как канаты морских судов. – Ох, Боги, ну в кого я такая дура-то?! – едва не завыла, продолжая упираться лбом в колени, и мне было совершенно все равно, как я выгляжу со стороны, ибо в этой части сада кроме меня никого не было. Мое заблуждение тут же было развеяно: – Ну, определено не в мать! – раздался тихий, но пробирающий инстинктивным страхом до мозга костей мужской голос, заставляя инстинктивно вздрогнуть и едва ли не грохнуться со злосчастной скамьи. Ровно с противоположной стороны, за неработающим фонтаном сидел высокий худощавый мужчина, и самодовольно скалился, глядя красными огоньками глаз на мое недоумение и даже испуг. Он был облачен в черный атласный костюм, кроем напоминающий вполне себе современный стиль моего родного мира, черную шелковую рубашку, из под верхних расстегнутых пуговиц которой «горел» кровавым пламенем красный шейный платок из натурального шелка, и остроносые туфли из лакированной кожи. Он сидел, непринужденно закину одну ногу на другую, держа при этом на коленях кисти рук в замке. – И знаешь, – чуть склонил голову вправо и широко улыбнулся, – даже не в отца! Мужчина откинул назад смольные волосы, разбавленные существенными белыми прядями, открывая свое облачение полностью. Только сейчас я увидела массивный костяной перстень-череп на левой руке и своеобразий декор все из тех же черепков на его плечах. Осознание важности персоны предо мной повергло в первую секунду в ступор, и тут же в пугающий шок. – Тантрос! – с трепещущим ужасом слетело с губ имя темного бога. – Страшно? – совершенно искренне улыбнулся Темный. Он, как бы невзначай, задел рядом растущие розы, и куст, мгновенно чернея, «умер», роняя назем иссохшие листья и лепестки цветов. Весьма красноречивый жест, окончательно удостоверяющий, что догадка оказалась правдивой. – Только дурак не боится смерти! – ответила я хоть и спокойно, но внутри меня все трепетало, а тело словно парализовало. –Умная девочка, все-таки! А то все «дура, да дура». Хотя, знаешь, все-таки твой отец был несколько недальновиден… но смел. Даже самоуверен! Склонить на сторону света темного бога – пожалуй, это единственный случай в истории! – Смею заметить, – опустила ноги на землю, и выпрямила спину – выглядеть «колхозом» рядом с божеством, хоть и внушающим непреодолимый страх, все же не хотелось, – не так уж и глуп, коли увел из ваших рядов Темную! – Возможно! – улыбнулся Бог Смерти и поднялся, непроизвольно заставляя последовать его жесту. – В этой жизни все возможно, девочка! Внезапно он просто растворился в черном облаке, что мгновенно развеялось в сгущающихся сумерках. И только сейчас я почувствовала, что вся спина покрылась холодной испариной. От полного осознания опасности и шаткости своего положения – ведь и темным и светлым отныне известно обо мне все, – по телу прокатилась волна нервной дрожи. И тут черные завихрения тумана заклубились аккурат возле подола платья – Тантрос оказался прямо у меня за спиной. Страх неминуемого накрыл гигантской волной, как только его худые пальцы сомкнулись у меня на плечах ледяными оковами. Держаться в рамках самообладания было уже невозможно, и меня начинало лихорадить. – Ты решила поспорить с волей Высших, девочка, – вкрадчивый шепот заставлял в ужасе трепетать каждую клеточку тела, и даже дышать через раз. – Смело, но очень… очень глупо! Даже не смотря на покровительство Адаллин. Хотя, ее дары действительно бесценны. Но сила Темных в их жестоком коварстве, малышка! – тот насилу развернул мою голову тонкой, едва ли не костлявой рукой, и коснувшись ледяными бескровными губами моей бледной щеки, выдохнул: – Но, я искренне желаю тебе удачи в этой неравной схватке! – и окончательно оставил меня в полном одиночестве «переваривать» его слова, медленно выходя из оцепенения. С его уходом ушли и силы стоять на ногах. Я почти рухнула обратно на скамью, прижимая вспотевшими ладонями губы и место его «поцелуя», которое все еще хранило ледяное покалывание на коже. В голове никак не укладывалось то, что я без последствий (пока без последствий) пережила знакомство с тем, кто был решительно настроен на мое возвращение в ряды темных божеств. Это не конец. Это начало, начало открытых действий, в центре которых я – даже не пешка, так…разменная монетка. Одна безрадостная мысль сменялась другой, вырывая меня из реальности и времени. И сколько я так просидела, погруженная в вязкий поток черных дум не имею представления… Чья-то теплая ладонь легла на плечо. После незабываемого знакомства с Богом смерти, моя нервная система дала существенный сбой, и пространство сумеречного сада прорезал короткий испуганный вопль в моем же исполнении, после чего я дернулась, и все-таки грохнулась со скамьи на каменную тропинку. Вслед за этим пришла запоздалая истерика, начавшаяся сначала безмолвными слезами, но вскоре сменившаяся громким неконтролируемым смехом. И до тех пор, пока я не закончила, Аматтиссаэль все это молча наблюдал, с некоторой озадаченностью на лице. – Успокоилась? – осведомился тот, решив уточнить. – Да вроде, – шумно выдохнула, в попытке восстановить дыхание. – Расскажешь? – протянул тот руку, помогая подняться с земли. – Обязательно, – честно пообещала учителю, – но чуть позже, хорошо? – не то, чтобы прям так хотелось встречу с Тантросом сохранить от Амата в тайне, но прежде чем вдаваться в исповедь, хотелось хоть немного упорядочить мысли в голове. А еще, желательно, придумать план побега, если это вообще представляется возможным. Уж слишком много обязательств легло на мои хрупкие плечи, и от всех все равно не убежать. – Хорошо, – нехотя согласился учитель, помогая мне отряхнуть платье и убирая из слегка разлохмаченной прически несколько подсохших травинок и листиков. – А это… – его речь оборвалась, так как взгляд упал на «мертвый» куст. – И про это тоже, – устало улыбнулась и первой направилась в строну корпуса, в котором все так же развлекалась толпа жизнерадостных студентов и гостей. – Долго меня не было, раз уж ты соизволил за мной явиться? – мне ответ был, по сути, не важен, просто хотелось остудить разум от потрясения, а уж потом осмысливать произошедшее. – Не очень, минут двадцать, не больше. Но, ты даже за это время умудрилась опять во что-то вляпаться, причем по самые уши. Нет? – в его, хоть и спокойном голосе, а все же звучал плохо скрываемый упрек к мой поразительной способности влипать в неприятные истории. Мы размеренным шагом шли по тропинке, и мне приходилось опираться на руку моего учителя, потому как из-за сильного напряжения, ноги стали словно каменным, и идти было совсем не просто. – Что есть, то есть, – вдохнула, пожала плечами, и постаралась перевести тему: – А Даниэль… – Не ушел, как ни странно, – уловил ход моих мыслей Тень. – Но все еще в бешенстве! – Я бы тоже… – нашу ходьбу и мою речь оборвал громкий хруст сухой ветви за нашими спинами, а следом и тихое угрожающе рычание. Быстро развернувшись, на мгновение даже опешили – в шагах десяти от нас стоял волкодав, и угрожающе скалил огромные клыки. Гигантская псина поочередно переводила взгляд то на меня, но на Амата, и рычала все громче. Зверь шагнул одной лапой вперед, и Тень мгновенно закрыл меня собой. Хоть он и был худощавым, но на фоне меня смотрелся вполне себе крепко. Двуполый медленно, без резких движений очертил пальцами правой кисти полукруг, беззвучно произнеся короткое обездвиживающее заклинание и направил его на зверя, но псина не то, что бы ни замерла, а сделала еще один шаг к нам на встречу. И, словно поняв, что только что пытались с ней сделать, издала глухой угрожающий лай, и вновь оскалилась. – Не понял?! – Тень напрягся в недоумении. – Такая же фигня, – я инстинктивно сделала шаг назад, потому как зверюга очень медленно, но все же сокращало между нами расстояние. – Стой спокойно! – почти шепотом рыкнул Амат. – Сейчас ты активно притворишься статуей, пока я попытаюсь увести эту тварь, и как только окажешься в безопасности, стремглав несешься в зал торжеств, поняла? – Сума сошел? Оно тебя в клочки порвет! На него же не действует магия… – Ты там от потрясений отупела, или как? – презрительно фыркнул двуполый. – Я – Тень, или кто тебе?! – он двинулся вперед, более не считая нужным со мной пререкаться. – Хорррроший песик, – намеренно громко привлекая внимания зверя, Амат его провоцировал утробным рычанием. Животное, ведомое инстинктами, но не разумом, сосредоточило все внимание на нем, мгновенно забыв про меня. Они пристально взирали друг другу в глаза, словно ожидая от противника атаки, или иных действий. Псина нетерпеливо начала перебирать лапами на месте, тихо утробно гавкать, перемежая свой лай с грозным рычанием. Волкодав через несколько секунд был готов атаковать, потому как Амат медленно стал красться к кустовой изгороди, что обрамляла дорожки сада. В звере разгорался инстинкт охотники и убийцы, активно подогреваемого изредка резковатыми движениями Аматтиссаэля. Я же с ужасом взирала на чистой воды самоубийственные действия, и боялась даже дышать, потому как если эта неконтролируемая зверюга увидит вновь меня, то более доступной добычи ему не представится. Амат с ним играл, дразнил, и зверь это прекрасно понимал. Я же замерла, едва ли не отстукивая от страха зубную дробь. А еще я оказалась полностью открыта перед зверем, и если он рванет, то преодолеет расстояние, нас разделяющее, всего в один прыжок, и мой «Хранитель» не спасет в схватке с этим гигантом, а только еще больше его разозлит. Но вот Амат стремительно сигает через невысокую изгородь, и волкодав устремляется за ним. Мощный рывок, и… Тень исчезает прямо из под лап громадного пса, но тут же вновь появляется, все так же в досягаемости одного звериного прыжка… и снова исчезает, все дальше уводя агрессивную зверюгу от меня подальше, то маяча у него под носом, то лихо выскальзывая из его почти уже завершающегося, казалось бы, успешного маневра, тем самым раззадоривая зверю еще сильнее. И как только светлая шкура прыгающего зверя почти растворилась во мраке опускающийся на городок ночи, я наскоро расшнуровала ленты босоножек, освобождая ноги от шпилек, и прихватив их, развернулась и резво сиганула туда, куда меня собственно и послал учитель. Ну, точнее честно попыталась, но врезалась в высокую крепкую фигуру, и, разумеется, снова оказалась на земле. «Бедное, бедное мое платье, – первое, что пришло в голову». Второе – бедная я! Это было уже смешно! Нет, честно! Я бы и рада была снова испугаться, но чувство страха, видимо, просто атрофировалось за этот вечер – сначала приступ, потом взбешенный альмирец, в корне не согласный с нашим, как оказалось случайным обручением, потом его высшее претемнейшество собственной персоны – Бог Смерти, следом за ним взбешенный волкодав, не поддающийся магическому влиянию… А вот теперь прямо надо мной нависал никто иной, как опальный лорд. – Изыди, галлюцинация! – заржала в голос, и закрыла глаза. – Не дождешься! – галлюцинация «изыдти» не захотела, а напротив, присела рядом со мной на корточки, и осторожно убрал с моего лица огненную прядь. – Соскучилась? – Не дождешься! – передразнив нежданного визитера, дернулась в сторону, и быстро поднялась, прихватив одну босоножку – оружие невесть какое, но в ближнем бою довольно-таки опасное, металлическая шпилька, как-никак. – Жаль! Я вот скучал, – самодовольно усмехнулся Александр, глядя на мой боевой настрой и зажатую в руке туфлю. – Думаешь, это тебе поможет? – Возможно, – ответила, просто чтобы потянуть время. Визит этой сволочи носит явно не дружественный характер. До зала торжеств далековато, Амат уводил зверя, кричать бессмысленно, а Ленку недозваться, ибо кулона связи на мне не было. Видимо, драться нам все-таки придется. – Хотя, с этим шансов у меня явно больше! – босоножка с глухим ударом упала на дорожку, и в это же мгновение я держала «Хранителя». – Сколько самоуверенности, – он таки светился ехидством, сделав шаг навстречу. – Уж не сущность темного божества ли тому причиной? Я даже растерялась на несколько секунд от этого заявления, и опустила кинжал. Видимо опальный только этого и ждал. Он в два быстрых шага преодолел разделявшее нас расстояние, перехвалил мою руку с артефактом, и обнял за талию. – Шикарно выглядишь, малышка! – почти восторженно прошептал, и тут же рассмеялся от моих попыток освободиться от его объятий. – Расслабься и получай… – Очень сомневаюсь, что с тобой можно получить что-то, кроме боли, – презрительно фыркнула (хотя хотелось плюнуть), не дав ему закончить. – Но ты даже не пробовала, – в голосе его прям «медовая бочка» присутствовала, не меньше. – Напробоволась уже! – снова дернулась, и снова безрезультатно. – Я, кажется, еще в прошлый раз дала тебе понять, что ни меня, ни моей силы тебе не видать! – С того времени кое что изменилось, дорогая, – ласковый голос садиста усиливал мое и без того растущее беспокойство. – Сила темного бога – заманчивый трофей, да только обязательства, идущие с ней в комплекте, как-то не вписываются в рамки моих желаний. К тому же, я уже достаточно получил! – он скалился все шире, видя мое очередное недоумение. – Конечно, ты не понимаешь… а тебе и не нужно! – Чего ты хочешь? – я вообще уже ничего не понимала. – Самую малость, – облизнул тот нижнюю губу. – Просто один поцелуй. – Что?! – мой разум категорически отказывался принимать услышанное, а попытка ментального сканирования неожиданно привела к полному провалу – он был недосягаем ни на проверку истинных чувств, ни на чтение мыслей. Нечто подобное я уже проходила Эдиком. Сей безрадостный факт не мог не удручать. – Ты прекрасно меня услышала, Лисичка, – и лукаво подмигнул. – Не стоит тратить наше с тобой время на то, что ты сделать все равное не можешь! – и даже понял, или почувствовал мои ментальные поползновения относительно его персоны. – Поцелуй, значит, тебе захотелось? – я растянула губы в широкой улыбке, мгновенно расслабилась, выпрямила спину и распрямила плечи, вспомнив уже один с ним наш поцелуй, после которого меня нокаутировали. Льдисто-голубые глаза блондина чуть сузились, а тонкие губы напряглись – видимо он тоже это вспомнил. – Не так! – покачал он головой. – Просто, искренне и открыто. Не поверю, что, не смотря на наши прошлые разногласия, я настолько тебе неприятен, чтобы ты не смогла меня поцеловать, – в его взгляде прямо полыхал костер детского азарта, делая его похожим больше на мальчишку, нежели на кровожадного маньяка. – Хорошо! Но при одном условии! – предостерегла его от попытки тут же получить желаемое. – Хранитель останется у меня в руках! – не то, что бы я его боялась, хотя немного все-таки боялась, но какова защита от кулона Адаллин мне проверять рядом с этим индивидуумом не сильно хотелось. Александр тут же пожал плечами, безмолвно соглашаясь на условие, и отпустил мою руку. И в это же мгновение кончик «Хранителя» уперся ему в яремную впадину. Однако мужчина, все также слегка ухмыляясь, лишь вскинул левую бровь, но не предпринял попыток отойти. – Страхуешься? – хрипловатым шепотом он точно угадал мои намерения, и одна его рука снова обняла меня за талию, но в этот раз осторожно и нежно, а пальцы второй, едва касаясь, медленно прошлись по моей щеке. – У меня были хорошие учителя, – с той же интонацией вернула ответ. Мой бывший пленитель согласно кивнул, и осторожно, без резких движений, дабы не пораниться о смертоносный артефакт, наклонился, прикасаясь своими губами к моим. Я ожидала несколько агрессивного «вторжения», но он на мгновение замер, потом слегка облизнул мою нижнюю губу, и продолжил поцелуй в весьма нежном и, я бы даже сказала, трогательном ключе. Создавалось впечатление, что сейчас он целует не бывшую пленницу, не желанную добычу сумасшедшего манькая, а женщину, которая как минимум ему небезразлична. Такое несвойственное ему поведение, меня непроизвольно заставило немного напрячься . – Просто… искренне… открыто… – жарко шептал тот, чередуя слова с осторожными поцелуями. И я ответила. Сначала так же осторожно, но, как ни странно, сие действие у меня и в самом деле не вызывало ни отвращения, ни иных негативных чувств и эмоций. Несмотря на его сущность, он действительно мог и умел доставить удовольствие, если сам этого хотел. И как бы мне не хотелось признаваться, но его ласка мне действительно нравилась. Чувствуя мою открытость, он усилил рвение, и нежный поцелуй начал перетекать в весьма страстный. Моя свободная рука непроизвольно обняла его торс, и лишь остатками сохраняемого разума я продолжала удерживать кинжал у его шеи, лишь ослабив напряжение руки. Он же прижался ко мне сильнее, а пальцы его ласково заскользили вверх по моим плечам, приятно раздражая крохотные волоски на коже, устремляясь к шее, следом зарываясь в огненной копне моих волос, все сильнее отрывая меня от реальности. Это было упоительно, и я почти полностью погрузилась в безумие. Ключевое слово – почти. Реальность мгновенно отрезвила обжигающей болью по спине на месте татуировки. Дура! Типичная наивная дура! Злость, скорее на саму себя, молниеносно сменила удовлетворение – я с силой вцепились зубами в его верхнюю губу. Опальный блондин резко дернулся, и драконий артефакт тут же оставил на его коже неглубокий кровоточащий порез. Дольно скалясь, он тут же отскочил на безопасное расстояние, и издевательски засмеялся, с маниакальным удовлетворением слизывая кровь с прокушенной губы. – Маленькая стервозная сучка!!! – Что есть, того не отнимешь! – угрожающе выставила кинжал перед собой, готовая ответить на любые его агрессивные действия. – Хочешь «потанцевать»? Я не против! – призвал он аналогичный артефакт. – Только, во-первых, тебе кое-чего не хватает! – помахал он моим защитным кулоном, инстинктивно заставив сим жестом удостоверится, что подарка Адаллин на моей шее действительно больше нет. – Крыса – крыса она и есть! – презрительно процедила сквозь зубы. – А во-вторых, малышка, – он полностью проигнорировал мое оскорбление, – твое облачение не слишком сильно позволяет тебе вести ближний рукопашный бой с использованием «Хранителя»! – и в этом он был действительно прав, что не могло не удручать. – Зато наше позволяет! – холодной сталью прозвучало у меня за спиной. Я на мгновение обернулась, и моему взору предстали проректор и альмирский принц, выступающие из-за поворота-прохода лабиринта – одна из достопримечательностей академического парка, в обход которого вела дорожка к большому фантану. Неожиданный численный перевес на моей стороне тут же прибавил мне уверенности. Мужчины встали по обе стороны от меня и синхронно сложили руки под грудью. Я друг почувствовала себя защищенной как никогда. Высокие, они словно две скалы закрывали, обещая укрытие от любых ураганов судьбы. От Дориана исходили чувства заботы, тревоги и желания разорвать моего обидчика. В чувствах Даниэля мне было даже страшно разбираться. Адский коктейль, который в нем бушевал, даже несколько пугал, потому как адресован был не только опальному лорду, но и мне в том числе. И ревность в нем присутствовала не шуточная. – Отлично! Сильный тандем, но бессмысленный! – Александр, с непонятной ухмылкой победителя развеял свой артефакт защиты, и отступил на несколько шагов назад, а позади него заклубилось густое черное облако, которое, впрочем, тут же рассеялось, явив нашему взору высокую стройную черноволосую женщину, ростом не уступающую коварному садисту. На ней было одето длинное черное платье со шлейфом, неприлично прозрачное, облегающее и с огромным клиновидным декольте до самого пояса. Рядом с ней стоял еще один гигантский волкодав, только этого от собрата отличали более темная масть, точный цвет которой в сумерках сложно было определить, и горящие красноватым свечением глаза, как и у самой «хозяйки». А вот по агрессивному оскалу вкупе со зловещим рычанием, этот зверь не уступал предшественнику, которого Амат уводил, спасая мою многострадальную пятую точку. – Какое верное замечание, Александр! – женщина отбросила назад смольные пряди, длинной немного не достающие до земли, и смерила нашу троицу высокомерным взглядом. – Однако на счет его бессмысленность можно поспорить! – незнакомка злобно улыбнулась, и хищно прикусила нижнюю губу. – И я даже знаю, где это можно проверить! – она подмигнула подельнику, и по его согласному кивку он отчетливо понимал смысл ее слов. – Ты отлично справился с первого раза, в отличие от Лжеца, и пока можешь быть свободен! В отличие от кого?!?! Александр почтительно поклонился женщине, молча передал ей мой кулон, и быстрыми шагами удалился прочь. Драконий потомок и альмирский убийца решительно выступили чуть вперед, готовые принять на себя любой удар от неизвестной, но, несомненно, опасной – это чувствовалось даже подсознанием, – незваной гостьи. Еще одна Темная?! Я осторожно взяла их за руки, словно предчувствуя неизмеримый размах грядущих неприятностей, не в силах сдержать внезапно навернувшиеся слезы, покатившиеся солеными каплями по моим щекам. Ксандр крепко сжал мою кисть, переплетая наши пальцы. Да и Даниэль на этот раз не оттолкнул, а напротив – ответил на мой жест сильным давящим захватом. – Какой замечательный «подарочек», – она подбросила цепочку с украшением на ладони. – Определенно нужно вернуть хозяйке! – и тут же, по легкому мановению руки, он просто исчез. – Ну что, деточки, удачного приключения!!! – женщина зловеще расхохоталась, громко хлопнула в ладоши, и всю нашу троицу снесло силовой волной, мгновенно поглощая в черно-пепельной воронке межпространственного перехода…