Воля Богов 2: Игры Высших

      Легкая пощечина и глухое, словно сквозь толщу воды, «Эээй, очнись уже» заставляют раскрыть глаза и посмотреть пред собой размытым взглядом. Знакомая рожа брюнета, однако, самодовольно ухмыляется. Попытка сесть сразу дает положительный результат, но свинцовая голова взрывается приступом мигрени, и я, закрыв глаза, откидываюсь на спинку дивана. – Где я? – все, что в состоянии спросить. – У меня… считай у меня дома, если можно так сказать! – столь знакомый голос из далекого прошлого заставляет вздрогнуть, и в ужасе уставиться на некогда близкого человека. А я уж подумала, что увиденное всего лишь бредовое видение. Ан нет! Эд! Он сидел передо мной на корточках, одетый в узкие джинсы и облегающую футболку, выгодно подчеркивающие его мощное мускулистое тело. – Мы что, вернулись обратно?! – я пребывала на грани истерии, оглядывая современное, для моего родного мира убранство этой комнаты – кожаный диван, стеклянный журнальный столик, да кресла футуристического дизайна, барная стойка из искусственного камня, и стеклянные полки с алкоголем за ней. Даже подиум с пилоном тут присутствовал. – А тебе бы хотелось? – бывший друг поднялся, проследовал к бару, взял с полки бутылку «Джек Дениэлс», пару бокалов и поставил их на стеклянный столик рядом со мной. Это уже было! В точности как два года назад. Эдик понимающе усмехнулся, увидав мое выражение лица. – Да-да, на этом мы и закончили в прошлый раз! Дежа вю, не правда ли? – Правда, – согласилась хрипловатым голосом, пытаясь хоть немного разобраться в хаотичном потоке мыслей. Воспоминания с такой силой давили, что хотелось в голос выть, но, в то же время, сил плакать и переживать просто не было. Я попыталась избавиться от головной боли, но ничего не вышло. – Не пытайся даже! – предостерег Эд. – Давай я сам! – он подошел вплотную, осторожно прикоснулся к моей голове, несколько раз провел ладонями, погладив по волосам, и боль хоть и не ушла до конца, но значительно отступила, став ненавязчивой и вполне терпимой. – А до конца нет? – Нет! – серьезно ответил. – Ты и так пропустила через себя убойный поток силы, что сейчас нужно ограничиться самым минимумом. Здесь могу кастовать только я. Любой иной носитель силы получит моментальный откат в виде обратного эффекта. – Понятно. Сигареты есть? – давно забытая вредная привычка вдруг проснулась и потребовала удовлетворения этой потребности. Пачка шоколадного «Рич» звонко шлепнулась на гладкую поверхность стола. – Да я смотрю, кто-то прям готовился к этой встрече основательно! – я не смогла сдержаться от ироничного выражения эмоций, расплываясь в злой усмешке. Мной все-таки играли, и теперь будут пытаться играть в открытую! – И все-таки, где мы? – в легкие врывается горячий табачный дым, и я благодатно щурюсь. Ох, как это непривычно уже, но так здорово. Хоть и вредная привычка была, но мне это нравилось. – Мы не вернулись в твой родной мир, Лис. Если это тебя интересует, – Эд разлил нам виски, и один бокал протянул мне. – Хотя вопрос о близости миров для тебя может быть спорным. – Спасибо! – приняла бокал, и залпом влила его содержимое в себя. Спиртное горячим комком прокатилось по пищеводу и упало в пустой желудок, мгновенно разливаясь теплом по всему животу. Ой-ой! Чую, меня скоро понесет. – Я могу отсюда сама уйти? – Нет! – безапелляционно. – Чего ты хочешь от меня, Ллиок? – мне совершенно не нравилась эта ситуация. С возвращением памяти я вообще очень сильно пожалела о том, что все это хотела вспомнить. Мало того что я наследница Богини, так Даниэль разыскивает именно меня, и именно мою голову он хочет, Ллиок хочет вернуть меня в Царствие богов, причем Богов темных. Если кто-то узнает о моем происхождении, голова моя слетит с плеч мгновенно. Я хоть и чуть не приняла путь Богини, но все же инициация осталась не оконченной, соответственно я по-прежнему оставалась смертной. – Как тебе этот мир вообще? Как тебе в нем жилось? – Тебе это реально интересно? – я не верила своим ушам. – Конечно! – серьезно кивнул бывший друг. – Мне все интересно, что с тобой произошло за это время! Думаешь, я не беспокоился и не разыскивал тебя? – Не думаю. Только вот зачем ты это делал? Я не хочу принимать путь Богини. Я не хочу быть Карающей. Я вообще хочу домой! К себе домой! – Ты должна предстать перед Советом! – опять заладил он свою избитую песню. – Хорошо! Ну, предстану я, ок! Пошлю всех вас лесом дремучим! Покажу вам русский средний. Дальше что? – сделала я осторожный глоток крепко спиртного напитка, налив себе вторую порцию уже самостоятельно. – Что-то да будет, – безразлично пожал плечами собеседник. Ох, и не понравилась мне эта реакция. В прошлую нашу встречу, он был более благосклонно настроен. Разговор сейчас же был сухим и не совсем клеился. – Эд, что происходит?! – Они заставят тебя, Лис! – мой «легионер» ушел от прямого ответа. – Да ну?! – ехидно ощерилась, но тут в голову пришла другая мысль. – Послушай! А зачем я темным Богам? – Издеваешься? – изумился Эдик. – Да нет, абсолютно серьезно. – По-моему у тебя не тот цвет волос, госпожа Самойленко! – уставился он на меня, как на типичную ТП* – Ну, смотри, жили же они несколько тысяч лет без меня, ну и жили бы себе дальше! – Ты их оружие, вообще-то! – снисходительно пояснили мне как ребенку. – Есть три темных Бога – Смерть, Мрак и Война. Ты – меч Войны, Собиратель душ Смерти и Отражение Мрака. – Фигассе! – криво усмехнулась, и крепко затянувшись, откинулась назад. – Я что, Зло в абсолюте?! – Зла в абсолюте не бывает, – улыбнулся Эд родной улыбкой, но вдруг подскочил, и нахмурился. – У нас незваный гость! – он одним взмахом окутал меня защитным пологом, и подготовил атакующее заклинание, сверкающее клубком молний у его кисти. На несколько мгновений в комнате воцарилась звенящая в ушах тишина. Дверь с тихим скрипом отварилась, и в комнату зашел высокий крепкий мужчина, одетый в обычные темно-синие джинсы, кожаную куртку и толстовку с глубоким капюшоном, скрывавшим его лицо. Красноватое свечение глаз сразу дало понять, что и не человек то вовсе. – Савичев, твою мать! – выдохнул Эд, а я подавилась вискарем от услышанной фамилии, и ошарашено уставилась на пришлого. Тот подошел к легионеру, приобнял его по-братски, хлопнув по плечу, скинул капюшон, и я поперхнулась снова, в этот раз воздухом. Черты лица были, конечно, максовские, но вот выглядел он не как человек. Для начала он был абсолютно лысым. Его гладкую черепушку украшала огромная татуировка пламени, языки которой немного «лизнули» правые висок и скулу, теряющаяся за воротом толстовки. Красные глаза, чуть светящиеся, и длинные клыки, торчащие из под кривой ухмылки дополнили жуткий образ, инстинктивно заставляя отодвинуться подальше от вновь прибывшего участника. Тот, молча, подмигнул мне, прошел за стойку бара, взял себе стакан, и приземлился на второе кресло. – Ну, здравствуй, Самойленко! – звонко щелкнул гость пальцами, мгновенно преобразившись в привычного мне еще одного бывшего друга и коллегу в одном лице, и наполнил свой бокал больше чем на половину. – Твое здоровье! – он взмахнул бокалом и лихо опрокинул в себя крепкий напиток. – Ээээээ… – дар речи у меня пропал окончательно. – Да, детка, я тоже рад тебя видеть! – послал мне «Савичев» воздушный поцелуй. – Ты чего примчался? – поинтересовался Эд-Ллиок. – Не поверишь! – растянулся мой бывший генеральный директор в улыбке, аки счастливое дитя. – Обычное любопытство. Я столько столетий живу среди людей, что почти сам очеловечился. Очень захотелось поглядеть на нее, воплоти, – ткнул он в мою сторону пальцем. – Как ты выжила вообще в этом дурдоме, а?! – его взгляд просто светился неподдельным интересом. – Я был уверен, что если ты осядешь в мире своих предков, одна, без поддержки сверху, то не протянешь и месяца. – Угадай, где я ее нашел?... – я всецело погрузился в собственные размышления, и выпала из разговора мужчин. Единственное, что я все еще продолжала делать – это пить виски и курить сигарету, не уверена, правда, которую по счету. Алкоголь медленно делал свое дело, и соображать стало туговато. Посему выходило, что Савичев – высший демон, насколько я запомнила иерархию темных Богов, и их сподручных. И если Эд в моей жизни появился незадолго до перехода, то Макса я знал уже достаточно давно, задолго до того, как пришла работать под его начало. Случайности ли то? Сомневаюсь! Он знал всю мою семью. Он – служитель темных. Он не мог не узнать. Значит он… Скорбная боль шквалом накатила, разрывая сердце в клочья, а по щекам заскользили бусинки соленых капель. Я рьяно закусила губу, чтобы не разрыдаться, часто дыша и сглатывая соленую слюну, с примесью крови.       Мужчины, увлеченные диалогом, соизволили обратить на меня свой взор и тут же затихли. Мой полыхающий гневом, яростью и злобной бирюзой взгляд был прикован к Савичеву. Чувства накрывали, испепеляя разум. Хотелось убивать! Жестоко и хладнокровно. Причем начать вот с этих двух, а дальше пойти размахивать мечом… Стоп! Каким мечом?! Сущность наследия снова «попросилась» наружу. – Ты! – процедила, скрипя зубами, готовая лишь взглядом испепелить этого приспешника темных Богов. На что он сощурился, чуть повел головой, подобрался, готовый подскочить и дать ответ моим действиям. Я медленно встала, сделала несколько успокоительных глубоких вздохов, и перевела негодующий взор на Эдика, меняя эмоции в нем на презрение. Даже если я и не приняла путь Богини Возмездия, я все равно стояла на иерархической ступени выше этих двоих. Мужчины по-прежнему молчали, но подались вперед, готовые подскочить, если то потребуется. – Можно избавиться от сущности божества не лишая жизни носителя?! – я смотрела в глаза Эду, но внимательно следила за реакцией Макса с периферии. Высший демон сжал кулаки и скрипнул зубами. Ответ я поняла, до того как Эд его озвучил просто и ясно: – Нет! – Ты все знал! – не совладав с эмоциями, я повысила голос, переводя вновь негодующий взгляд на Савичева. – Ты знал! И ты их отнял у меня! – нет, я не спрашивала, я просто констатировала факт. Мне все стало просто и понятно. Боги просто решили получить свое, и им плевать, на то, что кто-то погибнет. Подумаешь, пара-тройка никчемных людишек. А тут оказалось, что носитель-то вовсе и не моя мать уже. Почему он не убил меня еще тогда, когда была возможность? Да плевать! Мне все равно! Они все всё знали! Все!! Лживые лицемеры!       Я рывком подалась к двери комнаты, желая выбраться из этого места, так, что мужчины одновременно вздрогнули. При этом совершенно забыв, что выйти, со слов Эда, я отсюда самостоятельно не могу. Дверь, естественно, оказалась заперта, и никак не открывалась, не смотря на мои яростные усилия ее отворить. С силой ударив по двери руками несколько раз, а потом и от души попинав массивную деревянную в стальном корпусе дверь, я развернулась к молчаливо стоящим мужчинам, и в приказном тоне потребовала: – Немедленно открой эту дверь, Эд! – Не могу! – холодно ответил бывший друг. – Немедленно открой эту проклятую дверь, ты мелкая сошка! – завопила я во весь потенциал своих голосовых связок, что оказалось очень и очень громко в пространстве небольшой комнатки, максимум в шестнадцать-двадцать квадратных метров. Эд дернул мышцами правой щеки – оскорбление его явно задело, встал немного поодаль от столика, скрестил руки на груди, и ехидно ухмыльнувшись спокойно, но с толикой презрения ответил: – Нет! – и выражение лица легионера таки кричало «и хоть ты разнеси здесь все!». Ладно! Я размашистым шагом направилась в его сторону, с визгом ударив по столику, от чего весомый предмет мебельного интерьера с легкостью взметнулся в воздух, перелетел ультра-современные земные кресла, и с грохотом врезался в стену справа от нас, осыпаясь на ламинат крупными осколками, красиво но опасно блестящими при ярком дневном освещении. Мужчины еще дальше отскочили назад, хотя по сути этот столик им собственно ничем и не грозил. Они вообще были бессмертны. Ну, почти. По крайне мере даже раскидай и уложи я их тут, как такового урона это бы не принесло. Беснующееся чувство бессильной ярости сжигало меня изнури, требуя очередного выхода. Драться с Эдом было бесполезно, да и не он виноват во всем, по сути. Разум заволакивала пелена глубоких злых чувств. И я кинулась на демона, уже и не осознавая, что я все равно слабее его. Мужчина лихо увернулся, и скрутил меня в секунды. – Успокойся, истеричка! – холодно процедил Ллиок. Да, именно Ллиок. Никакого Эда не было никогда, и никогда не будет! – Чего тебе еще от меня надо? Чего вам надо?! Вы и так разрушили всю мою жизнь! – я не сдержалась и зарыдала, полностью расслабляясь в захвате Савичева, и не предпринимая попыток вырваться. Бывший директор с легкостью поднял мое худенькое тело, выпустил из захвата, но продолжил удерживать. Он крепко прижимал меня к своей груди, чуть сбоку, и в спину упиралось что-то твердое. Вернувшаяся память услужливо напомнила, что Макс частенько носил при себе «Беретту». – Отпусти меня, я спокойна! – холодным ровным тоном потребовала у демона. – Отпустить? – спросил он разрешение у легионера. – Отпускай! А ты кончай истерить, психованная! Ты даже не знаешь ничего!       Как только Савичев опустил руки, я очень резво развернулась, нанесла ему удар в солнечное сплетение, и очень быстрым, почти мгновенным движением освободила «Беретту» от кобуры, еще до того, как тот охнул от неожиданности, и отступил на два шага назад. Я не глядя сняла ствол с предохранителя, навела его на демона и тоже отошла на пару шагов назад, дабы иметь возможность видеть этих двоих одновременно. Парни недоумевающе переглянулись и заржали. – Лис? – беззлобно обратился ко мне Савичев. – Ты реально думаешь, что можешь нас таким образом остановить?! Мы не люди, нам эти «игрушки» не страшны. – Самойленко! – включился Ллиок. – Ты, может уже, выслушаешь нас, и перестанешь глупости творить? Ну, ты же вроде не дура. – То есть, нет для вас от него угрозы? – я не спрашивала, просто тянула время, что бы для себя сделать правильные выводы. – А так?! – я приставила ствол к своему виску. Мужчины в раз перестали улыбаться, а легионер аж подскочил в мою строну, но замер, когда курок сдвинулся на миллиметр-два под давлением моих пальцев. – Значит, все-таки живая пока нужна! Интересно, зачем? – Я более чем ясно изъяснился! – Ллиок начинал злиться. – Что непонятно?! Моя задача тебя доставить на Совет! Ты тупая что ли?! – ПМС или недотрах? – с псевдоучастием поинтересовалась у бывшего друга, слащаво улыбаясь. – Или все-таки токсикоз?! – яд из меня так и сочился, но Савичев тихонько ухмыльнулся. – Что будет, если я покончу с собой? – Нам ничего! – ответил демон. – Тебе кирдык! Ты ж смертная. – Что станет с моей силой? – Перейдет к приемнику, – напомнил легионер, усиленно борясь с желанием подойти ко мне и хорошенечко вдарить по моей несообразительной головке. – А приемник же ты! Что, не желаешь занять почетное место?! – снова с наигранной заботой сделала ему предложение. Макс при этом непонимающе свел брови, и покосился на «соратника». Этому странному мимическому жесту я не придала как такового значения. – Как же ты меня достала! – устало пробубнил крылатый легионер, махнул рукой, и ствол исчез, но мгновение спустя оказался в его руке. – Детский сад, штаны на лямках! – Он отвернулся к демону, возвращая «Беретту», а когда вновь поглядел на меня, то глаза его светились холодной безразличной синевой, заставляя инстинктивно броситься к закрытой двери. – Иди ко мне, мой сладкий сахар! – фальшиво ласково позвал Ллиок, делая несколько шагов в мою сторону. У меня вдруг появилось стойкое ощущение, что совсем не на совет ему меня нужно доставить. Он чего-то совсем другое желает получить, но что? При том, что я нужна ему, именно, живой. Или не ему? Одна жуткая мысль сменялась другой. Я хаотично оглядывала пространство, в поисках хоть какого-то выхода из этой ситуации. Выхода не было. Совсем! Принять в себе путь Божества однозначно мне не подходило!       Что-то словно обожгло бедро сквозь ткань брюк спортивной формы. Я быстро засунула кисть в небольшой левый кармашек, и поняла что это какой-то кристалл. Мне, как лучшей ученице ВИАМ не составила труда за несколько секунд не глядя определить, что это был телепортационный кристалл закрытого перехода. Точно такие же использовал Даниэль. Они не позволяли отследить скачек в пространстве. Но как он сюда попал?! Впрочем, увидев улыбку Макса, вопрос отпал сам собой. Он лишь подмигнул мне, и едва заметно кивнул. Едва заметно для меня. Ллиок не мог видеть ни выражение лица демона, ни его жесты, так как стоял на несколько шагов впереди него. Все что мне оставалось – это активировать телепорт. Заклинание активации требовало не больше затрат, чем обыкновенный морок. А раз уж демон смог преобразиться, значит… Я сдавила пальцы, чувствуя, как кристалл рассыпается в прах. В это же мгновение комнату озарило яркой радужной вспышкой, и все, что могло в ней разбиться, лопнуло вдребезги, разлетаясь крошечными осколками – и высоченное стрельчатое окно, и полки с алкоголем, и огромное зеркало за ними. Я завизжала, закрываясь от опасных стеклянных частичек, и мне захотелось оказаться в самом безопасном для меня месте. Радужный вихревой водоворот закрутился вокруг меня, захватывая так же пролетавшие рядом осколки. А лишь мгновение спустя я стояла посреди огромной неизвестной мне спальни, и кажется, перестала голосить чууууточку позже, чем частички разбитого стекла упали на пол. На здоровенной кровати никого не было, он она была не застелена. Однако, не прошло и полминуты, как в проеме двери появился младший альмирский принц, абсолютно мокрый, и прикрытый в области бедер одним лишь полотенцем. Капли воды стекали по его идеальному телу и длинным платиновым волосам, оставляя на полу крошечную лужицу. В сердце на мгновение всколыхнулось чувство привязанности к этому мужчине, но потом вдруг пришло осознание, ГДЕ и с КЕМ рядом я оказалась. Это вот тут самое безопасное для меня место?! Шквал инстинктивного страха захлестнул сознание, и оно мгновенно капитулировало – проще говоря, спаслось бегством. И я в очередной раз повалилась в беспамятстве…       Ноздри щекотал тонкий, хоть и немного приторный цветочный аромат. В нем присутствовали и знакомые нотки и не очень. Но как только появлялось желание распознать хотя бы одну, она тут же сменялась какой-то другой.       Я лежала с закрытыми глаза, наслаждаясь глубоким чувством покоя и умиротворения. В теле ощущалась неимоверная легкость. И здесь и сейчас просто было хорошо. В душе разливалось странное тепло и ощущение безграничного счастья и любви.       Что-то пощекотало мне кончик нос, заставляя непроизвольно встрепенуться, распахивая глаза. Большая разноцветная бабочка вспорхнула надо мной, и устремилась вверх по спирали. Захотелось потянуться, что собственно и сделала. Следом за яркой красавицей вспорхнуло еще штук двадцать точно таких же. Они что, все сидели на мне? Это было действительно очень красивое зрелище. Я провожала их изумленным взглядом до тех пор, пока порхающие прелестницы не разлетелись по сторонам, открывая моему взору небесное полотно. По огромному куполу ярко-голубого небосвода изредка лениво проплывали белоснежные пушистые облака. Я повернула голову и увидела, что лежу на пушистой, мягкой, глубокого сочно-зеленого цвета траве. Где-то рядом слышался тихий всплеск воды. Где это я? Осторожно сев, оглядела пространство и изумилась. Вокруг меня росло бесконечное множество цветов все возможных расцветок. Казалось, они были высажены бессистемно, как будто все семена имеющихся на свете цветов ссыпали в одну гигантскую чашу, перемешали, а потом рассеяли по этому удивительному лугу. Но, так казалось только в начале. Приглядевшись, я увидела чуть поодаль низенькую изгородь из маленьких кустовых роз, ставную условной изгородью для белоснежной каменной тропинки. Куда она вели, мне было не видно, так дорожка вскоре петлей огибала небольшой холм. Далеко-далеко линию горизонта разграничили огромные пиковые горы, устремляющиеся своими снежными вершинами в бесконечную синеву неба… За спиной оказались кустарники побольше, так же пестрящие разноцветными оттенками цветов. А следом за ними виднелись высоченные деревья…       Очередное щекочущее ощущение привлекло мое внимание. На ноге, чуть пониже коленки сидела божья коровка. На совершенно обнаженной ноге! Ээээ?… Хорошенечко себя осмотрев, я опять-таки удивилась – вместо тренировочного костюма на мне было одето короткое, с глубоким декольте платье-туника с длинным расклешенным рукавом, из полупрозрачной ткани нежно-зеленого оттенка, подпоясанное тонким золотистым шнурком. Платье было моим единственным нарядом, от чего вдруг стало чуть-чуть не по себе, а в голову пришла дикая ассоциация с первой женщиной на земле. Я ухмыльнулась своим глупым мыслям, и встала на ноги. Мягкая трава нежно ласкала босые ступни. О Бог ты мой! Мне так хорошо, наверное, никогда в жизни не было. Это было волшебное место. Идеальную тишину нарушали только едва слышимый шелест ветра, слегка колышущего невесомую ткань платья, и путающегося в моих огненных распущенных волосах, и тихие всплески воды.       Дойдя до тропинки, я пошла по ней, и вскоре спустилась в небольшую низинку, в центре которой плескалось крохотное озерцо. Яркие лучи солнца золотом отражались от почти идеально ровной водной глади. Вдоль линии берега по правую сторону росли молодые ивы, еще не очень высокие, они тянулись своими тоненькими гибкими веточками к воде. По левую же сторону кромку воды украшали большие желтые и бело-розовые кувшинки. А между этой растительностью находился небольшой пляж, устланный белым песком. – Ну, прям как на Мальдивцах! – изумилась, захватив пригоршню этого песка, и пропустив ее сквозь пальцы, поспешила подойти к самому озеру. Под слоем идеально прозрачной воды можно было разглядеть каждую песчинку. И во всем этом великолепии я была одна. – Я в раю! – у меня уже «улыбка» заболела от напряжения, но расслабить мышцы лица и перестать улыбаться я никак не могла. Вдруг появилось стойкое желание скинуть с себя платье, и с детским восторгом визжа, разбежаться и окунуться в эту манящую водную стихию. И все-таки я проверила воду, осторожно макнув в нее кончики пальцев ног. Она оказалась немного прохладной. Окунаться в озеро как-то расхотелось, а вот побродить по воде вдоль линии берега наоборот. Войдя в кристально чистую воду по щиколотку, я немного постояла, привыкая к прохладе, а потом звонко и заливисто смеясь, бегала, распинывая ногами водную гладь, радуя свои глаз и душу разлетающими вокруг меня, искрящимися на теплом ярком солнышке многотысячными крошечными капельками.       В какой-то момент мне стало абсолютно безразлично, что температура воды не очень подходит для купания, и я с визгом таки разбежалась, и ухнула под воду прямо с головой, не снимая платья. Не смотря на то, что озеро было крохотным, линия дна очень круто ухолила вниз. Стайка золотистых рыбок устремилась ко мне, впрочем, не подплывая вплотную. Они медленно кружили вокруг меня, а солнечные лучи, прошивающие толщу воды, игриво отражались от их чешуек. Это было прекрасное завораживающее зрелище, от которого совсем не хотелось отрываться. Но, запас кислорода в легких моментально улетучивался, и я устремилась на поверхность. Да и как-то холодно уже становилось. Выбегала я из озера куда стремительнее, чем оказалась в нем. А выбравшись на берег, немного пожалела о том, что не сняла платье до того, как мою безрассудную головушку посетило спонтанное желание искупаться. Ткань намокла и стала тяжелой и совершено прозрачной, прилипнув к телу, а переодеться мне было не во что. И вдруг вокруг меня закружились почти горячие вихревые потоки, быстро высушивая и одежду и волосы. Вот это поворот, однако! – Спасибо, – поблагодарила, сама не зная кого и зачем, ведь я здесь была одна и никак не ожидала, что мне ответят: – Не за что! – звонкий, словно сотни колокольчиков голос заставил подпрыгнуть от испуга и развернуться. Под одной из ив сидела красивая, хрупкая девушка, на вид едва ли моложе меня, с очень длинными волнистыми волосами цвета пшеницы, украшенными лианами из крохотных разноцветных цветочков. На ней было одето легкое золотистое платье корсетного типа с открытыми плечами и руками, длиною в пол, с высоченным разрезом по правому бедру. Ее большие синие глаза смотрели с нежностью и лаской. Так обычно смотрят матери на своих несмышленых озорников. – Ну, здравствуй, моя хорошая! – она улыбнулась теплой, доброй улыбкой и поманила к себе. – Не бойся. Здесь тебе ничего не угрожает. – А где мы? – я не спешила подходить к незнакомке. Мое недоверие ко всем и вся было более чем оправданным. Блондинка беззлобно усмехнулась. – Мы… считай мы у меня дома! – чужачка продолжала невинно улыбаться, а меня словно током ударило. Она точь-в-точь повторила слова Эда. – Ну-ну! – скорчила я скептическую гримасу, прищуриваясь. – Ничего не грозит, да?! – немного скрипнула зубами, на что девушка заливисто рассмеялась. – Это мои чертоги, милая, – синеокая обвела рукой. – И сюда никто не может попасть без моего соблаговоления. Мы здесь одни. А меня ты можешь не бояться! – она снова поманила к себе. – Ага, сказал овечке волк! – я сложила руки под грудью, и с места не сдвинулась. – Ты такая забавная! – девушка снова рассмеялась. – И совсем не похожа на свою мать. – Ты ее знала?! – все-таки подошла немного поближе, но не вплотную. – Конечно! – блондинка поднялась, и я малость подофигела. Оказалось, что она гораздо выше меня, и вся ее хрупкость была лишь иллюзией. Она, безусловно, была идеально стройна, но теперь уже выглядела величественно и статно. – И даже очень хорошо! Это я помогла ей затеряться в мирах. Знаешь? – она подошла вплотную сама, внимательно меня разглядывая. – Ты хоть и совсем другая, но лицом ты все-таки чем-то напоминаешь ее. У вас одинаковые глаза, Ллиэн. – Алиса, – поправила я хозяйку чертогов. – Нет! – снисходительно улыбаясь, покачала головой блондинка. – Алиса – это твое земное имя. Оно, как бы сказать, как ширма, прикрытие. А твое истинное имя Ллиэн Алана. Хотя прочесть на тебе можно только Ллиэн. Алана – скрыто. Мной скрыто, дорогая. – Кто… – я не успела спросить, как услышала ответ: – Я – Богиня Любви! – девушка осторожно взяла меня за руку и потянула в сторону лестницы. – Афродита, что ли?! – Нет! – заливисто засмеялась богиня. – Адаллин меня зовут! Но, в разных мирах у меня множество имен. Хотя истинное одно – Адаллин!       Мы поднимались по бесконечным ступеням, а ведь когда я спускалась по ним, путь был гораздо короче, и никто из нас не торопился нарушить молчание, до тех пор, пока не преодолели последнюю ступеньку, и не вышли на полянку, на которой я проснулась. На ней было расстелено большое белоснежное покрывало, на котором стояли бутылка вина, пара стеклянных бокалов на кованной подставке-держателе в виде розы, и ваза с фруктами. Подойдя вплотную, я изумилась – вином оказалось игристое сладкое «Асти Мартини». Мое любимое вино! Разумеется, Адалин увидела мою реакцию, и засмеялась: – Дети Земли вообще очень забавные создания, знаешь? Вы всему поражаетесь, а понятие «чудо» для вас вообще что-то абстрактное. Ты прожила уже два года в Эарде, а все еще… – Где-где? – перебила богиню. – Эард – это название твоего истинно родного мира. Хотя для тебя как раз роднее Райд, верно? – Райд – это типа Земля, да? – Совершенно верно! – снисходительно покивала головой блондинка. – Впрочем, эти названия известны лишь богам и их служителям. Для обычных обывателей миров Земля она и есть Земля. Или просто мир! – Адаллин опустилась на покрывало, с неимоверной легкость откупорила бутылку – вот она мнимая беспомощность женщины, – наполнила один бокал для шампанского и протянула его мне. Впрочем, я не спешила принимать из ее рук что-то и уж тем более это пить. Я по-прежнему стояла на траве. Хозяйка чертогов снова заливисто рассмеялась, и похлопала, приглашая хотя бы присесть рядом с ней. Это я сделала без опаски. – Боишься? – удивленно спросила блондинка, на что получила утвердительный кивок. – Вот смотри! Любовь – какое чувство? – Светлое, – ответила, даже не задумываясь. – Так могу я причинить тебе вред? – она снова протянула мне бокал. – Ну, вопрос весьма неоднозначен, учитывая, что я чуть ли не абсолютное зло. – С чего это вдруг?! – она поперхнулась воздухом и снова залилась, что аж на ее ресницах заблестели слезинки. – Ой, Лин, не могу я с тебя! Ну ты умора! – Ну как же! – мне причина ее смеха была не понятно. – Я – меч Войны, жнец Смерти и отражение Мрака… – Пффф, такая ерунда! – отмахнулась богиня. – Как ты думаешь, если Смерть – это тьма, ей ведома светлая сторона? – Нуууу, – я уже не спешила с ответами. – Да пей ты уже, меч Тантроса! – она снова рассмеялась, и впихнула мне бокал. – Ничего абсолютного не бывает. И даже Смерть… да даже Мрак могут любить! Каждый, конечно по своему, но тем не менее. Даже мать твоя слиняла не то, что в иной мир, а даже во времени проскочила ой как далеко вперед. И ради чего? Ради любви, Ллиэн. Только ради любви. Кстати, твой отец был моим верховным жрецом. Прости, но я вынуждена была его забрать! – богиня нахмурилась и печально вздохнула. – То есть он не пропал без вести? – очарование этих чертогов смазывалось все сильнее, по ходу наших разговоров, уступая место негодованию и печали. – Нет, увы! Но так было нужно, девочка моя! Боги тоже не могут без своих служителей! Я дала твоим родителям шанс быть вместе и быть счастливыми. По идее, ни у твоей матери, ни у твоего отца не должно было быть детей, но я пошла на уступки им обоим. Уговор был таков, что как только их дитя исполнится десять лет, он вернется ко мне. Если тебя утешит, то он знал, и как ты растешь, и о твоих успехах и промах. И он очень сильно тосковал о вас с матерью. – А… – сердце словно пропустило удар. – Он сейчас… – Жив! – чуть качнула богиня головой, и пригубила вино. – А можно… – Нет! – она категорично предупредила мой очередной вопрос. – Нельзя, милая! Прости! Мы и так слишком много нарушили запретов. Мне бы не хотелось рисковать твоей головой. Я существо высшее, меня пожурят да отпустят. А вот ты стоишь ни ступеньку ниже. И с тобой все может оказаться куда печальнее. – Верни меня обратно, пожалуйста, – тихо попросила Адаллин, возвращая бокал на подставку, и подогнув колени, обняла их, украдкой роняя слезинку. – Ах, Алиса, Алиса, – печально вздохнула хозяйка чертогов, подсела поближе и нежно погладила меня по голове. – Милая моя девочка. Не я определила тебе этот тяжелый путь. И не могу я на это повлиять. Но помочь я тебе смогу. Я не знаю, что задумали темные Боги. Но защиту от их влияния я тебе дам. Потерпи чуть-чуть. Сейчас будет больно, но так нужно! – она приложила ладонь к правой лопатке, и сильно надавив медленно начала опускать руку вниз вдоль татуировки. Под ее ладошкой все горело и щипало. Стиснув зубы, я мучительно застонала. – Тише, хорошая моя, тише. Еще чуть-чуть! – она поглаживала меня по голове второй рукой, пока первая что-то творила с татуировкой. – Вот так! – с гордостью произнесла Адаллин, и боль сразу улетучилась. – Теперь она твой щит от всех и вся. Темные снова не смогут тебя отследить. К тому же она усилит любое защитное заклинание. Даже твоего «хранителя»! – довольная собой, Богиня Любви просто светилась от радости. – У нее лишь один минус – она не поможет тебе в чертогах других Богов. Но, будем надеяться, в них ты больше не попадешь. – Спасибо, – искренне поблагодарила хозяйку, и устало улыбнулась. Внезапно мое тело окутало тяжестью, голова начала кружиться, а перед глазами все поплыло. Я качнулась, но Богиня Любви меня удержала, и осторожно опустила на траву, потому, как и покрывало, и все что на нем стояло, исчезли. Я начинала паниковать. – Что происходит? – Тшш, Ллиэн. Не беспокойся. Все хорошо. Так и должно быть. Просто тебе пора возвращаться, – она улыбалась так нежно, что напомнила мне в этом маму. Адаллин положила мою голову себе на колени и ласково гладила меня по волосам, пока я медленно погружалась в сон, словно под наркоз. – Береги себя, милый Лисенок, и до встречи! – ее слова тихим шепотом растворились в сознании, и я отключилась окончательно…       Пробуждение оказалось таким же тягостным, как и магический сон Адаллин. Едва сумев разлепить тяжелые веки, я уставилась в потолок, даже не в состоянии сообразить, где я нахожусь и, как я сюда попала. Где сон, а где реальность, я давно перестала понимать.       В голове пульсировала неприятная, хоть и ненавязчивая боль, а в ушах противно звенело. – Ну почему я не поехала в тот проклятый день вместе со всеми? – шепотом спросила я у мрачной пустоты, устало вздохнула, и потерла сонные глаза, с эхом скорби вспомнив свой самый страшный день, разделивший мою жизнь на «до» и «после». – А даже плакать уже нет сил… – Думаешь, стоит? – хрипловато раздалось прямо у моего левого уха. Ооо, испуг творит с людьми истинные чудеса. Еще минуту назад я чувствовала себя смертельно уставшей, и даже не помышляла о том, что бы сесть. А сейчас я лихо рванула с лежбища, и бодро отскочила на несколько метров от кровати, на которой сонно потягивался Даниэль. – Ну, спящая красавица? Куда теперь изволила «гулять»? – Эээ… – чувство панического страха сжало горло спазмом, а мозг впал в ступор. Что? Что ему ответить?! Взгляд хаотично скакал по сумрачной комнате, а решение и объяснения так и не находились. – Да что с тобой? – поднялся блондин с кровати, и звонко хлопнул в ладоши. Комнату озарило слепящим светом, болезненно ударившим по глазам. – Нет! – взвизгнула, закрывая лицо ладошками, и в очередной раз шарахнулась в сторону. То ли яркая вспышка меня подкосила, то ли страх близости с тем, кто жаждал моей крови, то ли просто множественные «рандеву» за этот день, то ли еще что-то, но равновесия я не удержала, и грохнулась, не глядя, отбив локоть и затылок о ручку небольшого кресла рядом со мной. Тихий хлопок ознаменовал приглушение света, и сильные руки блондина осторожно попытались меня поднять с пола. – Лииис? – вопросительно позвал меня принц, пытаясь отнять мои ладони от лица. – Посмотри на меня, пожалуйста.       Я, по-прежнему пряча свой взгляд за хрупкими ладошками, отступила на пару шагов назад, и уперлась в каменную преграду – стену. – Алисандрииит? – уже с явным раздражением протянул его высочество. – Не подходи ко мне! – воинственно рявкнула на блондина, и резким порывистым взмахом руки развеяла все магические осветительные шары, оставив лишь единственный одиноко существовать под высоким потолком большой комнаты альмирца. Теперь смотреть было не так больно. На лице хозяина тут же отпечаталось немалое удивление этому жесту. – Не плох уровень! – одобрительно покачал тот головой. – А теперь, может, объяснишь свое поведение? – Где мы? – проигнорировала я его просьбу. – У меня… считай у меня дома, если можно так сказать! – уже избитая фраза резко разозлила: – Сговорились все что ли?! – гневно фыркнула. – В смысле?! – блондин ничего не понимал, и это начинало его сильно раздражать. – Без всякого! – так же раздраженно ответила ему. Не успел его опальное высочество метнуться ко мне, как я сделала шаг в сторону стола, и осадила взбесившегося блондина: – Стой!... Пить хочу! – в голове не то, что бардак творился – хаос. И весь он выражался в моих словах. Даниэль уже оторопело поглядывал на меня как на умалишенную. – Так добротно башкой приложилась, что мозг развеялся? – язвительно поинтересовался он, подошел к столу, налил в один из стоящих на нем хрустальных бокалов что-то из уже откупоренной бутылки, и поднес его мне. –Что это? – недоверчиво уставилась на светло-бежевую прозрачную жидкость в безупречно красивом бокале на тонкой длинной ножке. – Вино! – устало просветил меня принц. – Извините, ваша светлость! – он картинно поклонился. – Иных напитков не имеется в наличии! Пить будешь, нет?! – Буду! – рывком выхватила бокал, чуть разбрызгав содержимое, и залпом опустошила его. Вкус вина показался мне очень знакомым. До боли знакомым, словно я вот пила его… Да ладно?! – Еще! – чуть требовательно попросила. Даниэль забрал у меня бокал, неопределенно хмыкнул, и вернул мне его уже наполненным. В этот раз я сделала один маленький глоточек, смакуя вино на первичный привкус и последующее послевкусие. Голову отдам за то, что это ТО самое «Асти». – Быть не может! – недоверчиво понюхала напиток. И пахло оно в точности как «Асти». Я была очень большим любителем этого вина, и спутать его ни с каким другим не могла. Блондин в молчаливом ожидании, что я отчебучу далее, наблюдал за моими странностями, скрестив руки под грудью и чуть склонив голову на бок. Я же внимательно покосилась на бутылку. Она была специфической формы, но вот этикеток на ней не было. – Где ты это взял? – опрокинула остатки вина в бокале в себя снова залпом и уставилась на принца. – В Караганде! – резко ответил тот. А я от такого ответа подавилась тем, что не успела проглотить, и сплюнула остатки вина, которое даже носом пошло от этой фразы. Меня в очередной раз не по-детски тряхнуло, а в глазах застыл ужас… – Что?! – психанул принц, подскочив ко мне, и больно ухватил за предплечье. Под его убийственным взглядом я сжалась в комок. Бокал выскользнул из моих пальцев, и со звонким «дзынь» разлетелся в мелкую хрустальную крошку. Что часто я стала стекла бить. К величайшему счастью что ли? – Ттты… Гггде?! – ужас, окативший душу волной, сковал и дар речи. – Ты дура, нет?! – заорал Даниэль. – Выражение это такое! Караганда – самое удаленное поселение от столицы Объединенной Империи. Город-призрак. – Аааа… Ну да, ну да… – потупилась, не находя силы выдержать тяжесть черноты его взгляда. – И, правда. Чего это я? – как бы сама с собой… – Вот и я в сотый раз спрашиваю, ЧТО С ТОБОЙ! – младший принц зверел на глазах. В тишине комнаты отчетливо слышался недовольный скрип его зубов, гневное сопение и, кажется, бешеный стук моего сердца. Пальцы его сильнее сжались на моей худенькой конечности. Самой бы еще до конца разобраться в этом вопросе. От того я и не стала на него отвечать. – Мне больно, Даниэль, и я очень устала! – каким-то уставшим голосом я обратилась к принцу, и спокойно посмотрела на его недовольное высочество. – Чего ты? Устала?! – рассмеялся альмирец, отпуская мою руку. Он подошел к столу, взял бутылку и хорошо приложился к ней прямо из горла. – Да ты дрыхла почти сутки! Тебя по всей академии и за ее пределами ищут почти два дня. Как с магами, так и с собаками… и даже с огнем! – попытался он пошутить, плюхнувшись в то самое кресло, об которое я приложилась несколько минут назад. Вот не хрена себе я «погуляла» в райских садах Адаллин! И у Эда… Ох, Эд! Что же ты задумал? Кто же ты на самом деле?... Где же мне выход-то теперь найти? Сбежать? Куда и с кем? Альмирец меня в два счета найдет где угодно! Нууу, почти где угодно – сделка ж как-никак.       Я задумчиво блуждала по комнате, молчаливо разбираясь в собственных мыслях. Которые с каждой минутой становились все более вязкие. В оконцове я замерла рядом с кроватью, потерла лицо и глаза ладошками, встряхнула и без того взлохмаченную шевелюру у себя на голове и просто упала на кровать, так же обреченно пялясь в потолок и не находя ответов ни на свои вопросы, ни на вопросы Даниэля.       Нить не радужных размышлений, прервал резковатый аромат табака. Я приподнялась на локтях и узрела дымящего альмирца, стоящего рядом со мной, и как-то неопределенно меня рассматривающего. Он просто курил и молчал, и по его лицу не возможно было понять, о чем он думает. Ни эмоций, ни чувств. Каменная маска с холодными черными глазами. Его длинные распущенные волосы цвета платины беспорядочно свисали по плечам и спине. И одет он был как в ту ночь, когда я позвала, а он пришел. Одни лишь тонкие льняные брюки с поясом-завязками. Как же он красив!       Даниэль продолжал молча курить, а я молча на него смотреть… и любоваться им. Таким отчужденным… таким холодным… таким несчастным… таким любимым… таким родным… «А что, если я вот здесь и сейчас все ему расскажу? – стрельнула в голову шальная мыслишка». И я даже подскочила на ноги, тем самым став выше младшего принца. Даже рот раскрыла уже… и замерла, потому как все решающие слова, эхом отозвались в воспоминаниях: «Я вообще никого не люблю!»       Даниэль изумленно вскинул бровь и молча ждал продолжения. А я… Я просто забрала у него сигарету, глубоко затянулась, и, запрокинув голову и закрыв глаза, шумно выдохнула табачный дым. В голову словно что-то ударило, тело мое качнулось на огромной мягкой постели, но крепкие сильные руки мужчины уверенно ухватили меня за талию, не дав тем самым упасть. – Ты куришь? – хриплым голосом спросил он, как-то странно на меня взирая. Если раньше его по его взгляду вообще ничего нельзя было понять, то сейчас я видела в нем и желание, и какую-то надежду и… что-то в нем было теплое и родное. – И курю, и крепкий алкоголь пью, и матом ругаюсь! – от чего-то осиплыми голосом ответила, осторожно убрав с его лица прядки порядком отросшей челки, заправляя ему их за чуть заостренное ухо. – И даже сплю с принцами-убийцами! – едва различимый шепотом слетело с моих губ. А в горле застыли слова продолжения, которые я не могла ему сказать. Здесь и сейчас мне как никогда хотелось кричать о своей любви, но зачем? Зачем ему моя любовь?.. – Ты… такая… – Даниэль не высказав мысли, просто потянулся ко мне с поцелуем. Но едва его губы коснулись моих, по сердцу ударила очередная волна страха. И в этот раз я не смогла сдержать эманацию. Альмирец нахмурился, спустил меня на пол с кровати и непонимающе уставился. – Ты боишься?! – он не мог в это поверить. – Почему ты меня так боишься?!       Ну и что правдоподобного мне ему ответить?       Быстро подойдя к столу, я тоже приложилась к бутылке вина прямо из горлышка. – Алис… – недовольно он начал и было сделал шаг на встречу, но я оборвала его речь резкий предупреждающим взмахом руки. Вино большими глотками скатывалось в мой желудок, и теплой волной отдавалось по всему телу. Так! Стоп!! Меня сейчас растащит с такого объема алкоголя же! И бутылка с малыми остатками содержимого вернулась на свое место, а я виновато потупилась. Что за сумбурный коктейль чувств у меня в душе? Что происходит?! – Успокоилась? – снова недовольно поинтересовался Дан. – Да, спасибо, – кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. – Может, поговорим уже? – Ага. Только можно мне сначала помыться? – Да на здоровье! – он взмахнул рукой, и мы неожиданно оказались в купальне с небольшим бассейном. – Приятного заплыва! – принц подхватил меня на руки и бросил в этот самый бассейн прямо в спортивной форме. Вода оказалась не просто прохладной – ледяной. Это было настолько неожиданным, что я завизжала, и выскочила из этого «прорубя» отстукивая зубами дрожь. Другого сравнения ему как-то на ум не пришло. – Ссссволочь ттты! – я гневно таращилась на альимрца, очень быстро сбрасывая с себя холодную мокрую одежду. Когда же на мне не осталось ничего кроме короткой сорочки, блондин медленно подошел, ухватил меня за подбородок в своей излюбленной манере, заставляя взглянуть в его черные бездонные глаза. – Я знаю! – шепотом согласился он с моим оскорблением, крепко обнял, прижимая меня к своей горячей груди, завладел моими губами, и… вместе со мной плюхнулся обратной в этот распроклятый бассейн. В этот раз вода оказалась весьма приятной. Она ласковой теплотой обняла наши тела, а вокруг нас взметнулись к поверхности тысячи воздушных пузырьков.       Блондин с жадностью уставшего в пустыни путника упивался этим поцелуем. И я с не меньшей жадностью отвечала на него. Руки альмирца хаотично перемещались с одной части моего тела на другую, нигде толком не задерживаясь больше чем на пару секунд. Я же обвила своими ногами его талию, и продолжала судорожно прижиматься к самому любимому человеку на свете. И вновь появилось стойкое желание признаться во всем. И вновь за ним пришло осознание обреченности, подпитаное инстинктивными страхами. И вновь я не смогла скрыть своих чувств. Даниэль резко оторвался от моих губ, и выдернул нас на поверхность. Мой вздох получился хриплым и жадным. Ого, увлеклась, так увлеклась! – Послушай… – начал он с толикой огорчения и недовольства. – Не важно! – я не позволила ему продолжить. И оттолкнувшись от блондина, поспешила выбраться из бассейна. Но не успела я дойти и до распахнутой двери, как меня словно вихрем смело, и вот мы уже стояли посреди его спальни, мокрые и недовольные. Лужа воды мгновенно увеличивалась вокруг нас. Его пальцы сильно сжимали мои плечи, а глаза цвета ночи с вызовом и молчаливым упреком уставились на меня в упор. – Важно! Рассказывай! – Нет! – категорично отрезала, и попыталась отойти от него, но меня мало того, что не отпустили, так и еще болезненным рывком вернули в исходную точку – тело к телу, лицом к лицу. Взгляд принца уже полыхал яростью. – Говоррри!! – с трудом сдерживая свой гнев, Даниэль зарычал. – А не пошел бы ты! – вскрикнула, и попыталась вырваться из его цепких пальцев. Куда там! Меня словно куклу добротно встряхнули и аналогично наорали: – Или ты мне сейчас все расскажешь, или я тебя прибью здесь, дура, а потом буду долго об этом сожалеть!!! – он снова меня тряхнул, и, метнувшись, болезненно припечатал спиной о стену, словно в подтверждение своих угроз. И тут меня сорвало окончательно: – Да люблю я тебя, идиот! Больше жизни люблю! – закричала сквозь неожиданно обильные слезы. На лице альмирца замерло выражение абсолютного непонимания, неверия, недоверия. Он свел брови, открыл рот, но почти ничего не смог сказать. – Что?! – ошарашено удивленное сорвалось с его губ. – Что ты сказала?!       Это стало моей последней каплей терпения. Я ему тут в любви призналась, а он смотрит на меня, как на инопланетное существо. Ну и что, что он не знает толком, что есть такое любовь. Ну и что, что его толком никто никогда не любил. Меня захлестнуло очередной гневной волной, и я от души зарядила ему хук справа. И каково же было и мое и его удивление, когда он упал и откатился на несколько метров. Лицо принца прорезали какие-то звериные черты. Ууупс! Вот сейчас он меня точно убьет.       Не успел альмирец подскочить на ноги, как кисть моей руки жаром опалила рукоятка «Хранителя» и я раскрыла сферический защитный щит. Прикрытие сомнительное, ведь весь потенциал я использовать не могла, за то резерв он опустошал очень быстро. Однако вместо попытки прорваться сквозь барьер, Даниэль в очередной раз удивленно замер. – Откуда ты знаешь это заклинание? – он осторожно приблизился к границам щита и удовлетворенно оглядел его. – Сама придумала, – ляпнула первое, что пришло в голову. – Врешь! – это был даже не вопрос. Он просто констатировал факт. – Нет! – врала даже не краснея, но не говорить же ему о знаниях, полученных от моей сущности. – Это заклинание придумал я! – обиженно фыркнул его младшее высочество, что-то тихо прошептал, ударил ладошкой по щиту, и тот просто лопнул, словно это был огромный мыльный пузырь. Он спокойно подошел вплотную, и, уставившись холодным пронизывающим взглядом, язвительно прошептал: – Еще когда мне не было и двадцати лет! А мне уже около сотни!       Близость принца, запах его тела и чувство неразделенной сжигающей изнутри любви затмили остатки разума. – У нас гораздо больше общего, чем тебе кажется, Даниэль! – я толкнула его с такой силой, что принц едва удержался на ногах, но отступил на несколько шагов. Я же, не давая шансов ответить, снова попыталась толкнуть его, но мужчина ловко перехватил мои тонкие руки, завернул мне их за спину, удерживая одной своей, больно ухватил второй рукой за подбородок, склонился нос к носу, и глядя на меня в упор очень жестко спросил: – Да что ты можешь знать об истинной любви, смертная?! – Больше, чем тебе кажется… – нервно сглотнула и потянулась к его губам, закрывая глаза, от чего одна слезинка хрустальной бусинкой скатилась по моей щеке. Блондин лишь на секунду замер, но тут же отпусти мои запястья, и с силой обняв меня за талию, приподнял и повалился вместе со мной на кровать. Его поцелуи были необычайно трогательны и нежны. И то, что сейчас между нами происходило, рождалось впервые. Его ласки были другими. Он действовал неторопливо, словно желая растянуть это волшебный момент максимально. Его руки осторожно скользнули под шелк все еще влажной сорочки и… очень бережно сняли ее с меня. А на душе отчего-то стало так легко и хорошо. Слезы непроизвольно катились по моим щекам, а он трогательными поцелуями собирал каждую из них, что так было несвойственно жестокому и кровожадному убийце. Тому, кто не способен на любовь, как он сам говорил. Все было обманом. Все наши отношения превратились в ложь. Но кое-что в это самое мгновение было правдой – я действительно его до безумия любила, и любовь была не чужда и его сердцу.       Альмирец в какой-то момент накрыл мое изнывающее от желания и неудовлетворенное одной лишь лаской рук тело своим, и мы слились воедино в бесконечно волшебном удовольствии тел и единстве душ, на двоих разделяя биения влюбленных сердец, которые то выстукивали галопом, то почти замирали. Но только в унисон. Жестокий мужчина и загнанная в угол девочка – здесь и сейчас мы просто сумели забыть кем мы стали, и превратились в тех, кем нам действительно хотелось быть. Просто в самих себя! Он смотрел на меня необыкновенным взглядом и первые с момента нашего знакомства, за пеленой страсти я увидела в них и радость, и счастье, и надежду, и, наверное, даже любовь. – Ты сумасшедшая! – довольно промурлыкал он мне в шею, замирая в очередной раз, не желая разрывать эту необыкновенную связь между нами. – Я знаю! Но все равно люблю!! – нежно поцеловала в ответ его в висок, и встряхнула платиновые пряди. В это же мгновение он поднялся на руки, быстро ускоряясь. Частые жадные дыхания плавно сменились стонами удовольствия. И вскоре я, не сдерживаясь, кричала громко. Почти так же хорошо мне было очень-очень много лет назад. Почти лишь потому, что тогда все было по-другому. Другой день, другой мир, другой мужчина, другая жизнь и другая любовь. Но эти чувства были еще более глубокими и сильными чем в первый раз. И за мгновение, когда все должно было закончиться, сердце кольнуло иглой обиды. Мне вдруг до безумия захотелось прожить с ним всю жизнь. Да, вот с таким вот сумасшедшим и эмоционально неуравновешенным, и даже снова стать матерью. Но, только рядом с ним! И стало совсем не важно, если моя жизнь будет очень короткой. Я даже почти увидела себя с маленьким розовым конвертиком на руках. Чуть располневшая, но счастливая. Снова истинно счастливая. Но… Этого не случится никогда. И даже вряд ли мы снова будем смотреть друг на друга так, как сегодня. Какая же ты и хитрожопая и жестокая, Адаллин! Чего же ты такое сотворила с этой бутылкой вина? И снова по щекам покатились бусинки-слезинки. Но эти были и соленее и горше, ибо реальность всегда возвращала нас ударами и болью… – И кричит и плачет… Странная ты, Алисандрит! – немного усталый, но жутко довольный выдохнул он шепотом в мою огненную макушку. Я лежала спиной к блондину, а он прижимал меня в своей груди, нежно «прогуливаясь» подушечками пальцев по моей руке, от чего крошечные волоски на моем теле вставали дыбом. И от этого было еще приятнее. Я ухмыльнулась ему в ответ, чуть подернув плечами, но промолчала. Он же приподнялся, повернул меня к себе лицом и очень внимательно вгляделся в мои глаза. Альмирец хотел уже было что-то спросить, и даже рот приоткрыл, но я его остановила, мягко накрыв его губы своими пальцами. – Давай немного поспим. Мне нужно возвращаться обратно в академию, но… – я на секунду заколебалась, и все же решилась. – Но я не хочу сейчас уходить от тебя. Только не от тебя! – это стало моим очередным признанием. Мужчина словно немного разочаровался, кивнул каким-то собственным мыслям, снова улегся на бок и крепко прижал меня к себе. Вскоре его дыхание стало умеренным, глубоким и спокойным. Его высочество, младший альмирский принц Даниэль соизволил уснуть. Я же осторожно выскользнула из цепкого захвата его сильных рук, повернулась к нему лицом и очень долго смотрела на его умиротворенное с оттенком счастья лицо. Сегодня в нашей жизни произошел очередной раскол на «до» и «после». А вот чем это нам грозило, я не знала. Как мне хотелось рассказать ему все! Как хотелось попросить помочь мне избавиться от проклятья, и даже попробовать избавить от проклятья и его тоже. Но жуткий страх быть не понятой и отвергнутой им сковывал сердце. И я молчаливо продолжала просто смотреть на любимого человека, пока над черным горизонтом не забрезжила тонкая полоска, ознаменовавшая скорый рассвет. Вот и кончилась моя сказка. Пора возвращаться.       Я осторожно сняла с руки тонкий золотой браслет с бриллиантовой подвеской в виде зайчика «Плейбоя» – подарок Амата, – и намотала короткую цепочку ему на безымянный палец правой руки. Ничего не значащий жест для него, но красноречивый и кристально ясный для меня. Как только я тихо и осторожно напялила собственную сорочку – моя первая вещь, пережившая безудержную страсть эмоционального блондина, – за дверью спальни раздались тихие голоса. Я с абсолютной уверенность знала, кто это был. И бесшумно покинув спальню возлюбленного, виновато улыбалась, глядя на нервничавшего Соллвина и жутко недовольного Аматтиссаэля. Второй уже готов был разразиться гневной тирадой, но я приложила указательный палец к губам и умоляюще прошептала: – Давайте не здесь, пожалуйста?! – Хоть бы прикрылась для приличия! – недовольно проворчал учитель. Ой! То-то Сол всячески отворачивается. Я накинула морок спортивной формы, и хоть Амату он как мертвому припарка – все равно он все видел, то Сол облегченно выдохнул и расслабился. Еще пара секунд, и вот нас приняла в родные стены моей спальни академия, а так же бессознательная Ленка на моей кровати и мрачно-унылый Дориан в кресле. Увидев явившееся трио он, было, подскочил, но наши глаза встретились и иро-ректор замер на доли секунд, после чего опустил взгляд и сел обратно. Ах, Ксандр, как же нам во всем разобраться-то теперь? Но сейчас это было не важным!       Я, ни слова не говоря, присела на край постели, и осторожно провела тыльной стороной ладони по бледной щеке подруги. Аври, не приходя в себя, свела брови, и напряглась. Словно желая отстраниться. – Давно она такая? – почему-то сейчас слова давались с трудом. – Два дня, – тихо ответил Амат. А я вдруг вспомнила, что там, на полигоне, ее лицо было измазано в крови. – Что с ней произошло до полигона? До того, как мы отключились, я видела на ней кровь! – я ждала ответа от Аматтиссаэля, но он почему-то покосился на Дориана. Соллвин гневно фыркнул, скрипнул зубами, но тоже промолчал. Таааак! – Ксандр? – я все же повернулась в сторону про-ректора и непонимающе уставилась в ожидании ответа. – Я… Мы… – он не мог найти нужных слов. И эти-то ему дались с трудом. Дориан говорил очень тихо, не поднимая головы, все так же продолжая пялиться в пол. – Мы поссорились… Я оттолкнул ее… Я пытался ее разбудить… Прости меня, Лис! – он неожиданно резко поднял голову и умоляюще посмотрел. Вынести тяжесть его взора оказалась не в состоянии. И я снова отвернулась от всех лицом к бессознательной подруге. – Что же ты увидела тогда, родная? – хриплый шепот в безмолвной комнате прозвучал неожиданно громко. – Что за ужас сковал твое сознание? – мои глаза наполнились слезами, а сердце сжалось в комок, от страшного осознания, какие именно последствия моей полной инициации могла увидеть Ленка.       Чья-то ладонь коснулась моего плеча, и я вздрогнула. Соллвин встревожено вглядывался в мое лицо, словно боясь спросить. Давящая на уши тишина угнела. Друг долго не мог решить, но все же присел на корточки рядом, и тихо, словно боясь потревожить сон любимой спросил: – Почему она не просыпается? – в его голосе не было ни упреков, ни претензий, просто тихая печаль. – Сол… я… – я не знала, что ему ответить. О причине этого сна я догадывалась, но не могла понять, почему до сих пор никто не смог ее разбудить. Я бы даже все списала на Эда, но ведь все остальные здесь присутствующие были более чем бодры. – Помоги ей, – умоляюще прошептал он. Я молча закивала в знак согласия, закрыла лицо ладошками и тихо заплакала. Когда же это все закончится? Когда перестанут страдать родные мне люди?       Никто из трех мужчин не попытался меня успокоить, за что я была им благодарна, и очень быстро смогла взять в себя в руки. Я резко стала, заставив Сола нервно отскочить назад, извиняюще улыбнулась ему, и как можно безэмоциональнее обратилась к про-ректору: – Господин ГрейсАн, Вы не мог бы сей сейчас уйти, пожалуйста? – Конечно, – Ксандр невесело ухмыльнулся, скрипнул зубами, поднялся с кресла и, не взглянув в мою сторону, тяжелой поступью вышел из спальни. – Ты тоже, Сол! – Но… – Ты должен! – я немного резко оборвала его протестующую речь. – Я могу подождать за дверью? – Нет, Сол! Это надолго. Все будет хорошо. Как только все закончится, я обязательно позову тебя. Обещаю!       И как только мы остались наедине с Аматом, я сбросила личину спокойствия и заметалась по небольшой спальне из угла в угол. – Лживая тварь! – процедила сквозь зубы. – О чем ты? – Что ты издох, урод! – я словно не слышала учителя. – Алиса! – прикрикнул Аматтисаэль, и я, наконец, замерла на месте и взглянула на него. – О ком это ты? – Да так… Есть тут некоторые… Вот ты! – я ткнула в него пальцем. – Что ты знаешь обо мне? – Много, – уклончиво ответил учитель. – Кому ты помогаешь, Амат?! – я не стала ходить вокруг да около, а просто огорошила его «контрольным в лоб». – То есть? – недоверчиво прищурился он в ответ. – Не валяй дурака! – его псевдонепонимание начало меня раздражать. – Ты прекрасно меня понял! – Ты ничего не желаешь мне рассказать? – он вдруг стал говорить со мной так же, как врачи психиатры говорят с особо буйными пациентами. – Нет! – Лис… – Нет!! – Ты мне не доверяешь? – хоть это и прозвучало как вопрос, но он попал в точку. – Нет! А должна? – Нуу, я думал, что достоин доверия. – В этом мире нет никого, кому бы я доверяла, Амат. Кроме Ленки, конечно! И на то есть тысячи причин. – Ты что-то скрываешь? – опять этот идиотский тон. – А ты? – Послушай… – Не собираюсь даже! На ЧЬЕЙ ты стороне, Амат?! КОМУ из них ты помогаешь? – Ладно! – разозлился учитель, резко схватил меня за руку, и силой усадил в кресло, ухватил за подбородок и уставился глаза в глаза. – Ты сама напросилась, дев… – Ты не сможешь! – я даже не пыталась вырваться. – У тебя не получится! – на моих губах застыла самодовольная ехидная улыбка. Аматтиссаэль фыркнул, расплылся в аналогичной самодовольной улыбке, расфокусировал взгляд и… тут же удивленно сморгнув, отступил на два шага. – Но… – он был просто ошарашен. – Я же сказала, что не сможешь! – с толикой ехидства повторилась. – Кто? – Вот и я тебя спрашиваю, Амат, КТО?! Кто тебя послал «приглядеть» за мной? – еще чуть-чуть, и я сорвусь на крик. – А если меня никто не посылал, ты поверишь? – он ответил не сразу. – Я похожа на дуру? – мне даже стало смешно. – Честно, или соврать? – Давай вот только без этого, а? – Видишь ли? – он присел рядом на соседнее кресло, и склонился ко мне, смотря глаза в глаза. – Земля слухами полнится. И слухи те одни других интереснее. Например, Даниэль твой изгнан из Альмира за убийство Старейшины Совета. И он активно ищет возможность вернуться домой. Хотя не знаю, правда, то, или нет… Или… Странная девочка попала в ВИАМ, с силой неизвестного происхождения, и потенциалом архи-магистра, что среди одаренных магией словно смертоносное заболевание распространяются нешуточные опасения… Или… – он понизил голос до шепота. – Она забытая всем миром Богиня, пропавшая несколько тысячелетий назад, может вернуться в этот мир и случиться что-то очень-очень ужасное… – от его жуткой интонации словно током ударило и передернуло. – Как тебе?! – Ну и? – играть в несознаку с этим индивидуумом было бессмысленно. – Что делать будешь… со слухами ЭТИМИ? – скрестила руки под грудью, чем насмешила учителя. – Не надо от меня закрываться, Лис, – голос его был дружелюбным. – Если бы я хотел с тобой что-то сделать, уже сделал бы. – На чьей ты стороне, Амат? – я уже устала задавать этот вопрос. – Скажем так, смерти тебе я не желаю… – он сделал паузу, а я осторожно выдохнула. – Но, я не желаю ее никому другому. Тем более в массовом масштабе! – он хитренько прищурился. – Какие одинаковые у нас тобой желания! – я нервно хихикнула. – Я вот тоже никому, и уж тем более себе смерти не желаю! – Это радует! – он довольный каким-то собственным мыслям ухмыльнулся. – Поклянись мне на крови и магии, что не причинишь мне вреда, не задумаешь мне вред и не предашь меня ради вреда мне? – я была решительна как никогда. Сейчас я могла требовать от него что угодно, и не боялась за сакральность мыслей и чувств. Адаллин дала мне больше защиты, нежели сказала. Спасибо, «бабуля»! – Да легко! – он вдруг из неоткуда достал ритуальный кинжал, и, полоснув им по ладони начал нашептывать заклинание. – Можешь не продолжать! – резко остановила учителя. Амат уставился с непониманием. – Я тебе верю! Ты знаешь что увидела Ленка? – тот молча кивнул. – Это печальные последствия инициации мирового масштала, если я ее приму? – тот снова молча дал знак согласия. – Пипец!... – Потеря потерь! – и сделал при этом специфическое выражение лица – удержаться от смеха было не возможно. Вся напряженность атмосферы быстро разрядилась и сошла на нет. Я снова чувствовала себя словно прикрытой с тыла, и это разливалось в душе капелькой счастья. Для меня действительно было не столько важно, на чьей он из сторон, сколько то, что он был на моей стороне. Пока еще на моей. Пока я это была Я. – Как думаешь? – тихо спросила, возвращаясь на кровать к подруге. – Она поверит мне? – Я помогу! – так же тихо пообещал Амат, мягко похлопав меня по плечу. Аври неожиданно вздрогнула и нахмурилась. Что-то очень сильно беспокоило девушку в ее неправильном и не естественном состоянии сна. Я обхватила ее лицо ладошками, погладила прохладные щечки большими пальцами, низко склонилась к ней, и едва слышным шепотом позвала: – Аври Эллен, – но, все, что сделала Ленка – недовольно замычала и чуть свела брови. – Аври Эллен, – повторила уже в полголоса, и вновь особой реакции не последовало. Впрочем, так он и должно было быть. – Аври Эллен, – я в очередной раз повторила имя подруги, но уже гораздо громче, при этом положив средние и безымянные пальцы обеих рук на ее виски, немного сдавив их, с силой надавила на переносицу большими пальцами, беззвучно обронила простое, но древнее заклинание, чтобы Амат не задавал лишних вопросов, потому как и так сидел и недоверчиво косился. Еще бы, эта методика вывода из оков подсознания никому особо тут не была известна. Собравшись духом, я снова беззвучно повторила заклинание, резко передвинула большие пальцы вверх ко лбу подруги, при этом отпуская ее виски, и в приказном тоне выкрикнула: – Аври Эллен!       Кудрявая златовласка резко распахнула глаза, и замерла, уставившись на меня стеклянными глазами. Следующие секунд пять ничего не происходило. Но после ее взгляд стал принимать осмысленное выражение, и вот девушка несколько раз сморгнула, и болезненно вскрикнув, откинула голову назад. – Держи ее! – скомандовала учителю, и тот поставил легкий дезориентирующий блок, плюс небольшую ментальную блокаду. Девушка закрылась от яркого света, который я непредусмотрительно забыла заглушить. Ведь сама же когда-то этим методом была выведена из похожего состояния. Из под тонких ладоней Аври, закрывающих ее лицо, покатились кровавые «бусины», оставляющие след и на лице и на ладонях будущего оракула. Амат простой нехитрой фразой остановил носовое кровотечение, а я же приглушила комнатное освещение, и отсела подальше, потому как нам сейчас предстоял сложный разговор, учитывая в каком состоянии находилась моя подруга. – Аври, ты можешь открыть глаза, – мягко обратился к ней мой персональный учитель. Девушка медленно убрала испачканные в крови кисти, непонимающе проморгалась, словно пытаясь сообразить, где она и что происходит, и тут ее взгляд упал на меня. Сказать, что эту секунду я возжелала провалиться под землю – не сказать ровным счетом ничего. Ее глаза расширились до нереально большого размера, рот то открывался, то закрывался в молчаливой истерии, которую и сдерживала ментальная блокада Аматтиссаэля. Губы блондинки судорожно затряслись, в глазах застыл вселенский ужас, а пальцы сжались в кулак, сминая простыни. – Ттты… – хрипло выдохнула Ленка. – Аври? – с мольбой обратилась к подруге, и сделала шаг к ней навстречу, скорбно заламывая брови и прикусив нижнюю губу. Мое сердце разрывалось от боли, видя, как из-за меня сейчас страдает единственная в этом мире родная душа. – Нет! – взвизгнула та. – Ты… ТЫ!!! Это все ты! Ты все разрушила!!! – закричала блондинка, заставив меня замереть на месте. Она судорожно встрепенулась, подскочила, и попыталась отстраниться от меня, прижавшись спиной к изголовью кровати, словно могла раствориться в нем. Амат присел на край и сильнее сжал ее плечи. – Аври! – он попытался обратить на себя ее внимание, но Ленка не сводила с меня полного ледяного ужаса взгляда. Я же уже начала жалеть, что затеяла все это. Что вообще вернулась сюда, что не призналась Даниэлю во всем еще ночью. Мне было невыносимо больно видеть, как подсознательный, инстинктивный страх выжигает в душе этого человечка все светлые чувства ко мне. Всю любовь, которая была мне весь этот год опорой, и помогала, не смотря ни на что, двигаться вперед к неведомой до позавчерашнего дня цели. – Аври Эллен! – он чуть прикрикнул не нее, и девушка, наконец, отвлеклась. Увидев знакомое лицо, взгляд ее немного потеплел, и в глазах загорелась икорка надежды. Надежды на спасение… Спасение от меня. По сердцу словно резанули. О Боги!.. Чтоб вам с вашими чертовыми «игрищами»! – Ты в безопасности, Аври! Я рядом. Тебе нечего бояться! – он успокаивал ее элементарными методами, а я не в силах была сдержать слезы горечи, отравляющие мою и без того израненную душу. Они горячими струйками обжигали мои щеки, и бодро стекали с подбородка по шее на грудь. Во всем этом безумии я забыла одеться, и по-прежнему оставалась лишь в тонкой короткой шелковой сорочке, закрытой только мороком спортивной формы. И каждый раз, как она пыталась снова на меня посмотреть, учитель ухватывал ее лицо ладонями, не позволяя перевести взгляд в сторону от него. Он тихо говорил ей о том, что она дома, что все хорошо, что ничего не случилось, и это было просто ведение, обычное ведение, которые она время от времени видит, и все как всегда, и все действительно хорошо. Я же осторожно подкралась к ним как можно ближе, и опустилась на колени. Это был, казалось бы, простой прием – показать, что я сейчас ниже, – но никакой гарантии в нашей ситуации не было. А я тихо молилась единственному Богу, веру в которого так и не утратила, надеясь, что в этом параллельном «захолустье» мои молитвы будут услышаны, о том, чтобы подруга усылала меня, поняла меня, и снова сердцем приняла меня.       Как только Ленка, наконец, начала более ли менее спокойно и ровно дышать, Аматтиссаэль отпустил ее, и девушка снова устремила по-прежнему колючий взор в мою сторону. Она глядела свысока, как-то надменно, и с пробивающим сердце холодом. Это было больше, чем невыносимо. Но я должна была выдержать этот удар судьбы. Нельзя отводить взгляд. Нельзя разрывать этот контакт… – Весь мир… – тихо начала подруга. – Каков он есть… – голос ее был хрипловатыми. – Лежал в руинах… – и дрожал от едва сдерживаемой блокадой истерики. – Вокруг царили мрак, хаос и смерть… – она гулко сглотнула и шмыгнула носом. – Миллионы… миллиарды невинных жизней… – по бледной щеке блондинки покатилась скупная одинокая слеза, смазывая подсохшую кровь. – И ты… ТЫ – Ленка вскрикнула, судорожно вздохнула, поджав губы, какое-то время помолчала, но вскоре продолжила. – Ты стояла в центре этого ужаса. И меч твой был окроплен кровью невинных! – она старалась не разрыдаться, и это удавалось девушке с огромным трудом. Я же взирала на нее с мольбой немигающими глазами и плакала. Молча, и почти не моргая, лишь тихонько покачивая головой… – Я прошу тебя… – потянулась рукой к подруге, но та отпрянула от меня, как от прокаженной. Очередная волна боли окатила мою душу. – Аври! – чуть громче. – Я умоляю! Услышь меня! – снова подалась вперед, облокотившись на кровать. – Не я! Не меня ты видела… – У меня пока еще все в порядке с головой, глазами… и видениями! – зло скрипнула зубами подруга и гневно сощурила глаза. – Это… – как сложно было сейчас объясниться с ней. – Это сущность… Она рождена во тьме… – я все-таки дотянулась до ее кисти и попыталась осторожно взяться за нее, но Ленка снова отпрянула. – Но я не приняла ее, слышишь, Лен! Я не принимаю ее! – Чем тебе не сиделось в свое проклятом мирке?! – зашипела она и словно кошка на охоте рванула вперед. – Аматтиссаэль перехватил ее и прижал к груди. Девушка расслабилась в его руках, но все еще враждебно стреляла из-под полуопущенных ресниц на меня сверху вниз. Это было невыносимо. И я сдалась. Я просто отодвинулась назад, разорвала зрительный контакт, и тихо плакала от горя. – Я сотни раз пожалела, что не отправилась со всеми вместе в эту проклятую поездку в тот роковой день! – я говорила не очень громко, не отрывая взгляда от собственных коленей. Выдержать презрения и ненависти в глазах любимой подруги я была не в силах. Слова давались с огромным трудом. И хоть это были старые воспоминания, но они давили и кровоточили так же остро, как и несколько лет назад. – Я жила жизнью обычной девушки. У меня не было никаких способностей. У меня была только любимая мама, любимый муж и любимый сыночек… – тут я не сдержалась, судорожно перехватывая воздух, потому, как и горло и легкие сжало спазмом. Мне потребовалось время, чтобы справиться с ним. – Но, в один не прекрасный день их всех не стало. И я осталась одна. Совсем одна. И… не знаю, как это объяснить, но… я как будто сошла сума. На время. Две недели я была не в себе. А Василиса ухаживала за мной каждый день… Это моя подруга. Единственная подруга, но ТАМ. Она как ты… – при очередном воспоминании об утраченном, я снова чуть не впала в скорбную истерику. – Я долго не могла смириться. Я хотела умереть! – и вот здесь я подняла на Аври глаза. С этих слов мне было важно, чтобы она увидела мою душу. – Я даже пыталась это сделать! Но… появился голос в моей ненормальной голове, и я словно разделилась надвое. Во мне «проснулось» некое существо. То есть сущность. И она помогла мне справиться с болью, которая никак не отпускала. Я снова научилась дышать свободно. А потом… Потом случилось что-то не очень мне понятное… Хотя нет, не так… Я умерла. Утрированно, но тем не менее. Я пережила кратковременную остановку сердца. Это был мой первый приступ. После него с моим телом начали происходить странности одна другой невероятнее. Сначала появился дар эмпатии. Следом за ним телепатии. Они оказались двусторонними. И мои глаза… – я зажмурилась на пару секунд, и, почувствовав привычное покалывание, распахнула веки. Ленка было сначала удивилась, но вскоре очередная тень панического страха промелькнула на ее красивом лице, и я поспешили вернуть своей радужке привычный зеленый цвет. – Вот так я тихо менялась… Вскоре появился странный человек, который стал мне очень близким и родным. Как брат. Как любимый и единственный брат. Но, однажды он пришел, и рассказал мне правду. Правду о моем происхождении. А после чего забрал меня сюда. Потому что там, дома, у меня не было шансов на жизнь… И не только у меня. В момент перехода что-то сподвигло меня сбежать от этого «друга»… А дальше ты знаешь. Не успев попасть сюда, я с первых минут ощутила на своей шкуре всю «дружелюбность» этого мира… Впрочем эту историю ты прекрасно знаешь и сама. Лен… – я опять потянулась к ней, и в этот раз подруга не отстранилась, а во взгляде ее появилась тень сомнения. – Я наследница темной силы, но я не приняла ее. И не хочу принимать, Лен! Я умоляю тебя! – снова заплакала, не сводя с блондинки молящего взгляда. – Поверь мне, родная! Иногда эта сила просится наружу. Но ее всегда что-то или кто-то сдерживает. Все мои приступы – так она убивает мое тело, ведь такая сила не для смертного существа. Но не хочу я ее, не нужна она мне! Да только нельзя избавиться от этого «проклятия», не отдав его добровольно и не заплатив за это собственной жизнью. А теперь представь, как мне его кому-то передать? Во-первых, я жить хочу. И хочу вернуться домой. А во-вторых, кому оно достанется? Кто станет преемником этой силы? И изменится ли важность того, через кого именно это зло вырвется на свободу и разрушит этот хрупкий мирок до основания? – Аври Эллен поджала губы, и недоверчиво перевела взгляд на моего учителя. Тот лишь молчаливым кивком подтвердил мои слова. – Все складно, – тихонько отозвалась Ленка после долгой паузы. – Но… ты не представляешь, ЧТО я видела. Сложно поверить в твое добро, когда ты стояла злом во плоти... – Покажи мне? – я осторожно взяла ее за обе руки. Девушка неуверенно заморгала. – Покажи, Лен! – Я… – она переводила неувренный взгляд то на меня, то на Амата. Но… я… я же снова… – я тут до меня дошло. Она снова все это увидит. Амат понял это же самое. Я даже не успела попросить его помочь. – Аври, я могу помочь. Ты не увидишь это снова. Если ты хочешь, я поставлю блоки на эти воспоминания, и ты все забудешь. – Я… – она неуверенно поджала губы. – Я даже не знаю… – Леночка! – взмолилась и сжала ее руки. – Я должна это увидеть. Амат меня прикроет. Правда? – учитель утвердительно покивал. – Ты ничего даже не почувствуешь, Аври. Я буду проводником твоего ведения к Алиснадрит. И я могу в любой момент разорвать эту связь, если что-то пойдет не так. – Ллладнооо – неуверенно протянула та, но позволила Аматтиссаэлю положить ей на голову руку. Вторую же он положил на голову мне и на своем родном языке тихо зашептал. Ленка продолжала сидеть спокойно, а мой взор заволокло серо-фиолетовой дымкой. И первая же «картинка» заставила меня сдавленно охнуть и прижать ладони ко рту… То были всего лишь полторы секунды, он они мгновенно впечатались в сознание… – НЕТ!! – хрипловато вскрикнула Аври Эллен, разрывая тонкую ментальную связь. – Не надо! Это вообще никому не надо видеть! Тем более ей! – Аври извиняющее печально улыбнулась Аматтиссаэлю. Я же так и продолжала сидеть с зажатым ртом, и смотреть немигающим взглядом на Ленку сквозь слезную призму. То были полторы секунды самого ужасного кошмара, который я могла бы пережить… – Это… Это… – слова застревали в горле. – Это ужасно! Это так ужасно, что я не покажу это тебе, Лис… – она беззлобно ухмыльнулась. – Прости, что мне так сложно тебе поверить. Это было слишком сильно… Слишком больно! – она накрыла ладонью мою правую руку, зажатую в кулак. – Но, спасибо вам обоим, что не пытались на меня ментально воздействовать. Пожалуй, это показатель… – она на время задумалась. – Я поверю, Лис. Я тебе поверю… – златовласка снова опустила глаза и в комнате на минуту, показавшуюся всем вечностью, воцарилась гнетущая тишина. – А видение пусть остается! Думаю, я смогу его осилить. Мне, как провидице многое, наверное, предстоит еще узреть. Пусть этот кошмар будет самым страшным, из того что я увидела и еще увижу, – девушка обхватила сама себя руками и поежилась словно от холода. А в это мгновение с моей души скатился гигантский булыжник отчаянной боли и невыносимого горя, оставляя после себя какую-то обнадеживающую пустоту и вселенскую усталость...       Думать еще хоть о чем-то было уже невыносимо. Мозг просто хотел отдыха, да только не все дела были закончены. Мне предстоял еще один весьма и весьма тяжелый разговор, который будет ничуть не легче этого. Я повернулась спиной к кровати, обхватила голову руками и уткнувшись лбом в колени обреченно глухо простонала: – Ну, за что все это мне?.. ЗА чтоооо?.. Где же я так карму-то загадила, Господи, а?! – сил на слезы, правда, уже не осталось. Подружка присела рядом, приобняла за плечи, и на ушко прошептала: – Да не ссы ты, легуха! – я аж встрепенулась и прекратила самобичевание. А Ленка тихонько засмеялась. – Болото будет нашим! Пойду я кое-куда. А то поди извелся весь уже. Кстати, сколько я отсутствовала? – Столько же, сколько и я, – закинула маленькую интригу, и только потом ответила: – Два дня. – Ааа… Ого!.. Ладно. Дела делами, а сплетни потом, – она мягко хлопнула мне по плечу, и мы обе поднялись с пола. – Охо-хонюшки-хохо! – печально вздохнула, понимая КАКИЕ мне сейчас дела предстоит решить. – Не печалься, подруга, – Ленка подмигнула мне, уже остановившись в дверях моей спальни. Все будет хорошо! Я точно знаю! – и не слова более не говоря вышла в сопровождении Аматтиссаэля, так же на последок пославшего мне одобрительную улыбку. – Ваши слова, да Богу в уши! – пожелала сама себе удачи, и отправилась в ванную. Являться к Дориану не «разбор межличностных полетов» с мороком вместо одежды я была не намерена…       До кабинета проректора добралась я достаточно быстро, потому как была полна решимости и уверенности в том, что именно нужно сказать и о чем важно спросить. Однако, вся решимость испарилась ежесекундно, стоило только взяться за дверную ручку. Я так и замерла, словно восковая кукла в музее. Мысли улетучились, а по телу пробежала волна нервной дрожи. В горле пересохло, и вообще появилось стойкое желание куда-нибудь сбежать. Куда-нибудь подальше от этой двери, этого заведения, и вообще этого мира. Как же все выходит-то не складно. Еще два года назад стойкая мысль о суициде отравляла мою загубленную жизнь, а сейчас проблему можно решить мгновенно – альмирский убийца королевских кровей с радостью снесет мою голову, – но… Это самое распроклятое «но» перевернуло все в моей голове и душе с ног на голову. Может я сума сошла? Может я в дурке нахожусь? И все это плод моего больного воображения? Или мне на голову упал горшок/кирпич/сосулька/рояль? И я благополучно обитаю коматозным растением в реанимации центральной городской больницы, а все происходящее опять же издевательские выкрутасы подсознания? Даже не уверена, что лучше для меня теперь… – Привет, потеряшка, – неожиданный свидетель моих сомнений заставил подпрыгнуть от испуга. Им оказалась девочка из моей группы, Миллиана. – Ты че подкрадываешься? – ох, нервы мои ни к черту совсем стали. – Прости, – виновато улыбнулась она. – Ты так забавно залипла в раздумьях. Что, на ковер? – Угу, – печально вздохнула. – Сейчас меня на этом ковре раскатают, видимо! – грустно вздохнула, немного приврав. А может и не приврав. Впрочем, это Дориан мне должен, а не я ему. Хотя кто я по сути? Так, недобогиня недобитая. – Да брось! – подбодрила та. – К тебе он особенно относится. По нему давно уже видно, что он к тебе не ровно дышит. – Да? Так уж и давно? – что-то не припомню я внимания с его стоны до недавнего времени. – Ой, Лиса, – снисходительно улыбнулась Миллиана. – Он на всех учеников словно сквозь стекло всегда смотрел. Даже если провинился кто. А как ты появилась, так он с тебя глаз не сводил. Или ты думаешь за всю историю академии не было стычек, где студентам не грозила опасность? Чтобы кого-то из высокородных выперли за потасовку? Да такого отродясь не было. Кстати, поговаривают, что родители Маристы как-то решили с центральным управлением вопрос о ее скором возвращении обратно. – Час от часу не легче! – «приятная» новость испортила и без того не радужное настроение. Поди еще на бал припрется. – Да забей ты на эту выскочку. Она теперь на пушечный выстрел к тебе не подойдет. Иди давай, не дрейфь! – она подтолкнула меня к кабинету, и махнув на прощание рукой, лихо скрылась из виду за поворотом перед лестницей. Я же, сделав глубокий вдох и поймав момент решительности, отворила дверь кабинета без стука и уверенно в него шагнула. Да так и замерла на пороге. Тяжелые шторы, почти не пропускающие свет были плотно задернуты. В кабинете проректора царил полумрак. Сам же Ксандр-Дориан ГрейсАн сидел за столом, словно каменное изваяние. Сказать, что, увидев его, мне стало не по себе – вообще ничего не сказать. Он локтями опирался на стол, кисти сложив в замок, и положив на них голову. Единственный, кто подавал тут активные признаки жизни, был Шед. Он забавно перекатывался на спинке, играя распущенными волосами проректора. Дорин так и не поднял головы и не посмотрел на меня. Я сделала пару осторожных шагов в его направлении. Увидев меня, Шед подскочил, наступив передними лапками на какие-то листы, беспорядочно лежащие на рабочем столе Дориана, плюхнулся на пузико, и жалобно мяфкнул. – Дверь закрой, – хрипловатым голосом сказал ГрейсАн. Молча кивнув, я заперла дверь кабинета, и тихо подошла к столу. Подошла и обалдела. Хоть в комнате и царил полумрак, но проседь в его волосах не заметить было сложно. Ксандр наконец поднял голову и соизволил на меня взглянуть. В первые пару секунд я выпала в осадок – он выглядел еще старше, чем до того, как я впервые увидела этого субъекта. – Присаживайтесь, Алисандрит, – махнул он на стул рукой. – Думаете, нам стоит что-то обсуждать? – тон его был сухим и холодным. – А ты не охренел ли?! – гнев мгновенно разливался по венам. Дориан вопросительно вздернул бровь, но промолчал. Ах так?! – Мало того, что косячишь без конца и края, так еще и жертвой обстоятельств решил прикинуться?! – мне хотелось рвать и метать. – А по делу? – его безразличие могло бы выбесить мертвого. – Вот я тебе сейчас как дам по голове! – подошла вплотную к столу, наклонилась к проректору максимально возможно и зашипела на него. – Оно по делу будет? – Попробуй? – холодно ухмыльнулся драконий потомок. Ну, мы людь простой. Нас два раза просить не надо. Я и попробовала. От души попробовала – отвесила ему смачный подзатыльник. В глазах проректора мгновенно вспыхнула злая ярость. Он сорвался с места с невероятной скоростью, едва не опрокинув тяжеленный массивный стол. Я же попыталась ретироваться за двери, только они оказались заперты, хотя ключа в замочной скважине не было. Секунду спустя меня подняли за шкирку, и с силой тряхнули. Ух, ну и силища же у него. – Лисссссааа! – зашипел он и сощурил своих жуткие глаза. – О! Ожил! – я расплылась в улыбке тупой блондинки, в общем, опять косила под дуру. – Вернитесь в мир живых, ваше сиятельство, а? – и по-дурацки похлопала глазами. –Тьфу! – фыркнул Ксандр, и отпустил меня. – Даже злиться на тебя почти не получается. – Зато у меня получается! Как вы меня все достали! Ууух! – Лис! – Дориан сделал шаг навстречу, и печально улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. – Какая же ты маленькая. – Ой, за то ты конь! – продолжала я ерничать. – Алисандрит! – он провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Это было так нежно, трогательно и приятно, что я невольно откликнулась на его ласку, и довольно прищурилась. – Тебе двадцать пять лет, а ты как дитя малое. Ни серьезности, ни организованности, ни разума… Прости меня! – он смотрел с какой-то вселенской тоской. – Я идиот, Лис! – Эээ… Нууу… – у меня случился кратковременное онемение. – Не, ну нечто подобное я ожидала услышать, но чтоб вот прям так… – Усложнять уже некуда, не правда ли? – разумный довод, согласна. – Правда, – тихо шепнула, и уперлась лбом в его каменную грудь. Сильные руки мужчины осторожно обняли меня за плечи. Рядом с ним было так спокойно и уютно. Но… еще одно проклятое «но». – Что на тебя нашло, Ксандр? – как-то тяжко вздохнула и, подняв голову, устремила на проректора печальный взор. – Я… – с такой же грустью он смотрел на меня. – Я не знаю. Я… – наклонился, обнял ладонями мое лицо. – Я люблю тебя, дурочка! – и, закрыв глаза, осторожно прижался губами к моему лбу. Ох, Ксандр. Что же ты творишь?.. Я осторожно отстранилась от Дорина, и уселась на стул с высокой мягкой спинкой рядом со столом. Драконий потомок невесело усмехнулся, и вернулся на свое законное место, на котором я застала его, войдя в кабинет. Шедоу, подошел к самому краю стола и повел носом в мою сторону. – Мяууу! – жалобно, но с претензией протянула мелкая мохнатая животина, мол «охеренела ты, хозяйка, совсем и забыла про меня». Малыш удобно пристроился на краю, выпустил коготки, задорно повилял задом с оттопыренным к верху распушенным хвостом, и прыгнул аккурат на мои коленки. Тоненькие, словно иглы, коготки неприятно впились в бедра, легко минуя ненадежную в этом деле преграду – тонкую ткань юбки ученического платья. – Чья из вас двоих, дураков, была идея разыграть меня утром? – поинтересовалась немного обиженным тоном. Я не знала с чего начать, хоть отрепетировала наш разговор. Потому что грани «начала» вдруг почему-то смазались… – Угадай? – он виновато улыбнулся, словно нашкодивший подросток, и вдруг его лицо стало выглядеть чуточку моложе. Однако! Я в удивлении вздернула левую бровь. – Мда, вопрос конечно риторический… Ну ладно Амат, у него на лбу написано «дайте, ну дайте же мне безобразий». Но ты-то куда? – Ох, демоны мрака! – в задумчивости он потер переносицу. – Как же все оказалось не просто… – Ну, ты начни… а я попробую понять, сложно оно или нет. – По людским меркам я конечно уже не молод, но по драконьим – еще зелен как весенний лист, – начал он невпопад. – Только я почти всю свою жизнь прожил среди людей. Знаешь, после ста лет невольно чувствуешь себя старцем. А мне почти двести… Хотя, откуда тебе-то знать?.. – по его губам скользнула тень улыбки, но быстро исчезла. – В академии я проректор уже полвека… Студенты всегда смотрели на меня с опаской и боялись смотреть мне прямо в глаза. Хотя, не сказать, что я особо и суров был с ними. И, тем не менее… – он ненадолго замолчал, а я не стремилась вклиниться с вопросами в его речь. – Все-таки это сложно!.. – он скрипнул зубами. – А потом появилась ты… Такая странная, такая взбалмошная, такая бесстрашная! – в потухшем взгляде драконьего потомка заплясали искорки радости. Словно эти воспоминания всколыхнули счастливые моменты прошлого. – И чем сильнее ты старалась казаться незаметной, тем больше тебя замечали. Я был не исключением… Поначалу я просто присматривался к «подарочку» Даниэля. Знаешь, ждать от альмирского принца чего-то без откровенного подвоха бессмысленно. Вот я искал в тебе этот подвох. Год почти искал. И знаешь… – снова длинная пауза. – Что? – А не нашел. Впервые в жизни… – А вы давно знакомы? – Не то, чтобы очень, лет тридцать где-то… Но там где появлялся Даниэль, обязательно случалось какая-то неприятность. Мелкий пакостливый засранец!.. Прости… – он виновато потупился на стол и на какое-то время замолчал, словно собираясь с силами, или подыскивая правильные слова. – Вскоре я был поражен твоей способностью получать знания. Нет, в истории академии не редкость очень одаренные студенты, но ты – это что-то неведомое! Мне стало просто интересно, и я взял шефство в некоторых сферах твоего обучения на себя… И сам не заметил, в какой именно момент перестал видеть в тебе просто очень способную ученицу… Лиса, ты необыкновенная девушка! – капля восторга не скрылась в его печальном взоре. – Но в твоих глазах всегда отражалась какая-то вселенская грусть. И когда я узнал тебя лучше, то понял ее причину – альмирский принц… – он снова виновато потупился. – А мне хотелось видеть улыбку не только на твоих губах, но и в твоем взгляде… У тебя очень красивые глаза, Лис. Они словно волшебные!.. – и несостоявшийся любовник опять трогательно улыбнулся. – А в то утро, на очередной тренировке, я неожиданно понял, насколько же я молод. И как много я упускал… Рядом с тобой все кажется ярким и дерзким, даже воздух… Привычка выглядеть великовозрастно тут же показалась нелепой, хотя статуса добавляла… А твоя шутка стала последней каплей… – очередная пауза и глубоко печальный вздох. – Тогда я понял что влюбился… Влюбился в тебя, Лис!.. – признание слетело с губ мужчины хрипловатым шепотом. – В твои сумасшедшие выходки, в твои огненные волосы, в твои зеленые красивые глаза, в твою хрупкую фигурку, в твою озорную улыбку… – он невесело ухмыльнулся, а уголки его губ едва заметно подрагивали. – И весь мир вдруг встал с ног на голову! Мне захотелось не просто жить, а наслаждаться этой жизнью. Потому что ты появилась в ней, и раскрасила собой серость обыденности. – И ты на почве буйства чувств и эмоций безобразно меня разыграл? – я честно пыталась понять его, но… все ранво злилась на его выходки. – Глупая пьяная шутка… И жестокая... Прости!... В ту ночь я вообще был, словно, сам не свой… – попытался он оправдаться. – Ты сводила меня сума! Ни думать, ни спать, ни есть… Ничего не мог делать!.. Да и сейчас… – Дориан откинулся на спинку кресла, задумчиво отводя взгляд в сторону. – Я подумал… после того, что между нами было… что все-таки у нас есть шанс. Но… – Дориан замолчал и с силой сжал кулаки. – Наивный глупец! – по кабинету коротко прокаталось тихое рычащее сопение, и снова гнетущая тишина. В его загадочной драконье душе бушевал эмоциональный ураган. Я это прекрасно чувствовала. Но, внешне он казался спокойным. Почти спокойным… – Ксандр? – окликнула его, потому как пауза затянулась, а он замер в кресле, словно статуя. – Я вообще последнее время спьяну делаю непростительные глупости… – так же тихо и спокойно продолжил он свою исповедь, словно и не останавливался. – Спьяну «пошутил»… спьяну унизил… Сейчас ты сидишь предо мной… А я… Я все прекрасно понимаю! Я всегда знал о твоих чувствах к Даниэлю!.. Врать не стану, ревную, но… вины твоей нет в том, что ты всегда его любила… Сердце не спрашивает нас, кого нам любить… – на губах его застыла натянутая улыбка, а на моих ресницах слезы. – Но позавчера… Я не могу объяснить этот приступ яростной ревности, взорвавшийся после слов Аври Эллен… Я хотел только поговорить с ней, но она сказала… А я вдруг взорвался… И ведь даже похмелья не было. Да и с вина откуда ему быть?.. –Стоп! – мозг словно прострелило. – С какого вина?! – я аж подскочила. – Ты пил накануне? – Ну да… Это имеет какое-то значение? Впрочем, имеет… – Да погоди ты! – невероятная догадка остудила мой разум, словно меня окатили ледяной водой. – Потом разберемся кто, за что и про что в этой жизни! Ты вино пил? – Дааа, – он поглядел на меня ооочень странным настороженным взглядом. – Так! – соскочила со стула, и начала наворачивать круги по кабинету, ошарашенная догадками. Опять странное поведение и опять вино. Вино.. вино.. вино… Даниэль, вдруг явившийся на подсознательный зов, наступив на глотку своей гордости, хоть и был послан в… эротические дали… Дориан вдруг из близкого «больше, чем друг» превратился в озверевшее чудовище. По другому его не назвать, после того, как он чуть не покалечил Ленку… Еще одно ночное приключение с Даном, на грани нереальных взаимных чувств… все это странно, очень странно!... – Не может этого быть! – застонала, замерев посреди кабинета, закрывая лицо ладошками, и осознав страшную догадку. – Этого просто не может быть!... – голову на отсечение дам, что за меня основательно взялись, при чем со всех сторон. Понять бы еще, сколько этих сторон. – С кем ты пил, Дориан? – резко развернулась к подошедшему проректору. – С другом, – получаю уклончивый ответ. – Кто он? – Лис, ты мне можешь объяснить свое поведение? – и столько недоверия в его взгляде. – Чтобы что-то объяснять, надо это что-то понимать, Ксандр! Нет информации, нет понимания! – Он из Совета Магистров Империи, – не сразу продолжил мой учитель. – Ты его не знаешь. – Цель визита? – я все еще искала ниточки, распутающие этот клубок. – Рабочая. Хотя, – он замялся. – Не очень для тебя приятная в личном плане, Алисандрит. – Мариста, – обреченно выдохнула, и села прямо на пол, скрестив ноги на турецкий манер. – Видишь ли, Совет дал распоряжение, о возвращении Маристы в академию. Ее семья весьма влиятельна, и держит прочные связи с чистокровными вампирами, – он присел на корточки рядом со мной, и взял меня за руку. – Но ее возвращение возможно только при условии, что ее семья принесет тебе публичные извинения, а также материальную компенсацию, и гарантии, что более Мариста к тебе и близко не подойдет. – Ну-ну, – свежо придание, да верится с трудом. – Они, конечно, хотели разбирательства, но я четко дал понять, что либо так, либо я затяну это тотально! Благо положение позволяет, Лис, – погладил меня по щеке, что не осталось равнодушным в глубине души. Все-таки между нами тоже что-то есть. – Так, ты поделишься своими догадками? – Как скажешь! – от чего-то резко фыркнула, и с обидой подняла глаза. – На тебя воздействовали, Ксандр! Вино это было заколдовано, и реакцию оно на меня и должно было дать! Нравится?! – С чего это? – он мне не поверил. – Знаю! – обиженно дернулась, и встала. – Просто знаю! – Источник? – прищурился проректор. – А не скажу! – уперлась, скрестив руки под грудью. – Не доверяешь? – все правильно понял он, отзеркалив мою позу. – Еще скажи, не имею права? – Чего ты хочешь? – вздохнул устало. – Мммм… – задумалась. – На море!! – выдала несвязный бред. – Как скажешь, – тот подошел вплотную, крепко обнял за талию и активировал телепорт. Мои внезапные возмущения никто слушать не стал.       По ногам ударила теплая волна. Раскрыв глаза, узрела бесконечное лазурное полотно, уходящее за горизонт синего-синего неба. Еще одна волна напомнила, что мы стоим по средину голенища в воде. Потупилась на свои промокшие брюки, и недоумевающе, минимум как на не очень здорового человека, на Дориана. – Ты зачем это сделал?! – оттолкнула проректора и, развернувшись и увидев полосу пляжа, тяжело потопала к ней. Тяжело, потому как ходить в ботинках в воде не очень удобно и приятно. – О, Алисандрит! – донесся мне в затылок добродушный смех. – Ты истинная женщина! Ибо сама не знаешь, чего ты хочешь. – Ты! – зарычала, развернувшись гневно сопя. – Я, да! – ухмыльнулась наглая рожа Дориана. – Всего лишь исполнил твое желание. – Я не просила меня в море запихнуть! Это было просто так сказано! – а ведь драконий потомок опять прав, что бесило еще больше. – И вообще! Я тебя не простила! – скуксилась, и, сопя, как недовольное дитя, вышла на берег. Проректор снова рассмеялся над моей по-детски нелепой тирадой, подошел со спины, и осторожно обнял. Попытка освободиться от его объятий провалилась. Ах ты ж! Я от души топнула ногой ему по взъему. Ксандр взвыл, и расцепил руки. Я тут же отскочила, и с полу разворота нанесла удар ногой… ну почти. Тот ловко перехватил мою ногу за голеностопный сустав и замер. Стоять в такой позе было крайне неудобно, но тот ехидно скалясь, медленно поднимал мою ногу выше и выше, пока я свободной не встала на носок, что на песке оказалось весьма не просто, не смотря на обувь. Тот сделал шаг навстречу и моя задранная нога оказалась у него на плече. Поза, однако, очень недвусмысленная, учитывая мою безупречную растяжку. Дернулась, и повалилась на песок. Дориан подхватил, но тут же упал вместе со мной. Очень даже намеренно. – Господин, ГрейсАн! – попыталась выбраться из под него, но куда уж мне – суповому набору совладать с таким «бычком». Тот же удобно устроился на локтях, дабы я не задохнулась под весом его тушки, и, склонившись нос к носу, выдохнул с мольбой: – Прости меня, Лис! Я идиот! Мне очень, очень жаль! – и, обняв за плечи, уткнулся носом мне в шею. – Я действительно люблю тебя! Мне… очень сложно и говорить об этом, и думать… и… просто сложно!.. Все очень сложно… – резко поднялся, отсел в сторону и отвернулся. – Прости! – грустно и тяжко выдохнул, понуро опустив голову. Ну и что мне с ним делать теперь?       Поднявшись с песка, и стряхнув его с волос, подошла к мужчине, опустилась перед ним на колени, и осторожно взяла за руку. Тот молча поднял взгляд, и уставился на меня со вселенской тоской. – Ксан, – впервые в жизни так лично обратилась к нему. – Ты мне очень дорог. Очень. Но… – ну и как мне объяснить ему, что я не смогу любить его так, как он того заслуживает? – Не надо, Лис. Я все понимаю. Не оправдывайся. – Ксандр, – перехватила его кисть, сжав в дружеское рукопожатие. – Любить меня – очень небезопасно. Дружить выгоднее! – тот криво усмехнулся. Да уж, бред он и есть бред. – Не хочешь мне довериться? – рванул меня на себя, развернув в сторону, и обнял за плечи, прижимая к себе нежно и трепетно. – Хотя бы как другу? – Возможно, – обреченно выдохнула. – Но когда разберусь во всем сама, – бессовестно слукавила, но я не была готова к откровениям с этим человеком в данный момент. – Имеешь право, – немного обиженно буркнул Дориан, и, открыв телепорт, переместил нас в этой же позе обратно в кабинет. Возвращение получилось оооочень «инетерсным», потому как в момент нашего появления в кабинете присутствовал Аматтиссаэль и Ленка. Мдаааа! Везет мне на дебильные ситуации! Тень ехидно хмыкнул, а у Ленки оби брови ласточкой порхнули к макушке ( и добрались бы, не ограничь их простая физиология), узрев наш непрезентабельный вид – лохматые, в белом песке, да еще и промокшие по колено. Не выдержав нервного напряжения, Дориан расхохотался в голос. Раздосадованная этим фактом я подскочила и насупилась, готовая закатить очередную сцену оскорбленной невинности. – Однако, – покосился на меня Амат. – Ты его чем-то приложила по голове? – Прости, Лис! – едва сдерживаясь, попросил Ксандр. – Это просто напряжение. Прости! – Да иди ты! – обиделась и собралась уйти, но стопорнулась. – Вы чего тут делали? – обратилась я к гостям кабинетным. – Я так полагаю, вы ко мне, верно Аври Эллен? – залатовласка хмуро опустила взгляд. – Я сейчас вернусь, и мы поговорим. Хотя… – он перехватил мою руку, но смотрел на мою подругу. Тень довольно хмыкнув уселся в кресло хозяина кабинета. – Аври Эллен, прошу Вас, посмотрите на меня? – Ленка нехотя подняла угумый взгляд. – Я приношу Вам свои искренние и глубочайшие извинения за мое крайне недостойное как проректора, так и мужчины поведение по отношению к вам и как к ученице и просто девушке! – он действительно искренне извинялся, хоть речь его и была ровной и спокойной. Ленка продолжала недоверчиво буравить проректора тяжелым взглядом. Тот же улыбнулся ей виноватой улыбкой… все это время, продолжая меня удерживать за руку, не смотря на мои пока еще не очень яростные попытки ее высвободить. – Аври Эллен, я готов в любой форме предоставить вам компенсацию за причиненный вред. Изложите все ваши пожелания в письменной форме, пожалуйста, хорошо? – потянул меня назад и подтолкнул к подруге. – Мне очень совестно за свое поведение по отношению к вам обеим, девочки, и я в тысячный раз прошу у вас обеих прощения! – он виновато переводил взгляд на нас обеих, а губы расплывались в улыбке все шире и шире. – На колени! – картинно приказала я, шуткой желая разрядить обстановку, ну и поерничать, куда уж без этого. Бодро кивнув, ГрейсАн рухнул на колени, просительно разведя руки в стороны. От неожиданности мы с Ленкой синхронно отскочили, и оторопело уставились на проректора. Амат не выдержал и захохотал. Следом рассмеялся Дориан. Я охренело усмехнулась, а Ленка нервно икнула, разинув рот от шока. – Если об этом кто-то узнает, я убью вас обеих, – шутливо пригрозил Ксандр. – Если нам соизволено будет выбрать «особый», скажем так нетрадиционный, наряд для бала, может никто и не узнает, – хитро подмигнула подруге. Девушка судорожно выдохнула и устало улыбнулась. Фух! Вроде лед тронулся… – Приличный можно? – умоляюще попросил Ксандр, поднимаясь с колен. Ух, люблю, когда мужики виноваты. – Когда это я была неприличной? – Амат снова громко хохотнул, а Дориан красноречиво растянул губы в ехидной ухмылке. Да уж… – А… Амттиссаэль проследит! – ткнула пальцем в персонального учителя. – Боги, спасите! Во что я ввязываюсь? – картинно заломил он брови и сложил руки в молебном жесте. – Брысь уже обе отсюда! – хлопнул он в ладоши, и хищно клацнул зубами, вызвав очередную волну смеха всех присутствующих в кабинете. Ухватив Ленку за руку, я рванула с ней на выход. – Стой! – одернула подруга, когда мы спустились в главный холл центрального корпуса. – Это что сейчас было?! – Это было форменное издевательство над виноватым мужиком, – ехидно оскалилась блондинке. – Комплекс вины – как ниточки у марионетки. Дергай, не хочу! – Вины? – мрачно потупилась златовласка. – Лен, он виноват, и он сожалеет. – Да ладно?! – ох как недоверчиво и зло! – Он не сам так, Лен! – подруга подняла на меня глаза в прищуре. Не верит. Заслуженно. – На него воздействовали. Эмоции, конечно, были его, но он бы по доброй воли такого себе не позволил. Пойдем уже отсюда, А? – я потянула ее на выход, по дороге до корпуса общежития делясь с блондинкой своими умозаключениями о причинах и следствиях. Ксандр, конечно, поступил мерзко по отношению к нам, но в чем-то я его понимала. Понимала и прощала, не смотря на осадок в душе. Авось рассосется… Надеюсь, Ленка тоже сможет это понять…