Химе-Химе

Раннее утро. Сквозь плотно закрытые шторы не пробивается свет. В просторной комнате в центре расстелен футон. Оторвать себя от него и не уснуть в процессе неимоверно сложно. Ещё сложнее заставить себя его собрать. На этом фоне пережить начавшийся день кажется просто невыполнимой миссией. Поскольку рано вставать для меня всегда было трудно, утром всё ещё не очень хорошо работающий разум выдаёт крайне грустные и депрессивные размышления на разные темы. Жаль, что пожаловаться особенно некому. Я пустым взглядом окинула помещение. Здесь достаточно уютно: жёлтые обои, шкаф с книгами и статуэтками, на стене коричневый ковёр с этническим рисунком, зеркало, телевизор, календарь, магнитофон, шкафы для одежды. На одном из них стоит фотография молодого тёмноволосого парня в чёрной траурной рамке. Когда-то в двухэтажном доме нас было двое. Теперь же дорогие родственники намекают, что для одной девочки-старшеклассницы целый дом – это как-то слишком жирно. Уже почти полтора года прошло с тех пор, как скончался брат. Тогда я думала, что осталась совершенно одна. То есть, я и раньше-то не была избалована большим количеством друзей (откровенно говоря, не было ни одного), а с уходом брата вообще будто бы попала в некий социальный вакуум. Если смотреть на жизнь в чёрном цвете и искать повод, чтобы пожаловаться, то мне можно было бы сказать, что эта жизнь не задалась. То есть, совсем. У меня была семья: папа, мама и старший брат. Кажется, наши несчастья начались ещё до нашего рождения: папа, выходец из довольно состоятельной семьи, женился на маме… проститутке. Если между ними и были какие-то чувства, то не очень долго. Скорее всего, брак был «по залёту», чтобы не позорить папину семью. Через некоторое время отец запил и стал орать на мать и бить её, мать от безысходности вернулась к своему занятию, что только добавило поводов для ссор, и оба родителя не стеснялись вымещать злость на своих детях… на нас. До сих пор не могу забыть самое страшное своё воспоминание о тех днях: мой брат закрыл меня собой от удара отца, а тот даже не подумал остановиться и бил ногами брата, пока тот не упал и не потерял сознание. С тех пор на дух не переношу чувства беспомощности. В восемнадцать лет Сора, мой брат, сбежал из дома, добился опеки надо мной и лишения отца и матери родительских прав. Податься нам было особенно некуда, поэтому брат поехал к родственникам отца хоть за какой-то помощью. И нашёл её. Копия папы, он пришёлся по сердцу деду (который, к слову, при рождении нас не признал) и попросил просто немного финансовой помощи. Нам помогли, брат пошёл работать. Мне в то время было всего семь лет. Следующие шесть прошли прекрасно. У нас появилась своя крыша над головой, я училась в школе. Да, мы были не богаты, но разве для счастья много надо? А потом брат умер. Родственники не взяли меня к себе, так как в отличие от Соры, меня не принимали. Слишком уж похожа на мать, из-за которой, как они считали, развалилась семья. Тем не менее, без денежной помощи меня не оставили (и на том спасибо), но при условии отличных оценок в школе. То есть хорошие оценки – больше денег. Ну, как больше. Хватало на школу, аренду дома и еду. Раз в месяц на новую одежду или новую книгу. Сотовый телефон я так себе и не завела, денег не хватало, даже если начать копить и экономить на всём, включая еду и одежду. Работать, к сожалению, я пока не могу, так как в Японии детский труд позволен с шестнадцати лет, а мне пятнадцать пока. Итак, я, по сути, нищая девочка-школьница пятнадцати лет от роду, живу одна в доме на подачки родственников, которых видела последний раз на похоронах брата. И чтобы, так сказать, до конца нырнуть в пучину отчаяния, добавлю. Меня зовут Иноуэ Орихиме. Или Ольга Парамонова, но это было уже давно и почти не правда. Мысли в духе: «Как так! Мир Блича! Этого не может быть!» - выветрились ещё на первых трёх годах жизни в качестве младенца, а потом и маленького ребёнка. Побои быстро возвращают веру в объективную реальность. Каждый раз оглядываясь назад, я с чувством суеверного восхищения и ужаса думаю о том, что какой же надо было быть святой девушкой, чтобы, прожив такую жизнь, остаться светлой и доброй (я имею в виду оригинальную Иноуэ Орихиме, где бы она сейчас ни была). Потому что лично мне такой подвиг не удался. В младшей школе, когда трое школьных дур привязались к цвету моих волос и попытались их отрезать, я без вопросов полезла в драку. Порезалась ножницами, правда, но всех троих отметелила. Такие маленькие и уже такие шалавы, подумать только. Вот только моё излишне взрослое и вызывающие поведение (девочка бьёт девочек, что может быть хуже) отталкивало от меня одноклассников и вызывало проблемы с учителями в школе. Жутко не хватало простого человеческого общения, из-за чего у меня появилась привычка говорить вслух некоторые свои мысли. Таким незамысловатым образом прикрепилась ещё и слава ненормальной чудачки, что поставило жирный крест на любых социальных связях. Впрочем, пока был жив брат, меня это совсем не волновало. А вот после… Наверно, я навсегда потеряла бы веру в окружающих, если бы однажды мне не встретилась Арисава Татсуки. Похожая на мальчишку, смелая, решительная и со своим понятием справедливости. Как-то раз, когда ко мне снова пристали хулиганы, она помогла от них отбиться. Арисава… стала для меня кем-то вроде путеводного маяка. Это человек, на которого всегда можно положиться. С ней можно было расслабиться и просто побыть собой, не кусачей, не язвительной, не наглой, а обычной милой и доброжелательной девушкой. С переходом в старшую школу всё стало даже лучше: нас перевели в один класс, и, кроме меня с Арисавой, знакомых людей тут не было. Зато были остальные, вроде Куросаки Ичиго, Ясуторы Садо, Асано Кейго, Мизуиро, Исиды Урюю. А также толпы других реально нормальных девчонок, которые, может, и не мелькали в знаменитой манге и не менее знаменитом аниме, но были мне по-своему дороги просто потому, что с ними можно было пообщаться, не боясь показаться ненормальной. Вот так, совсем незаметно, я из совершенно антисоциальной личности стала вполне себе приличным нормальным человеком. Учителя вздыхали с облегчением. Ну… странности, правда, всё равно были. - Кхм-кхм, - неожиданно прервало мои воспоминания деликатное покашливание чуть в стороне. Я вздохнула и обернулась. У меня за спиной висел интеллигентного вида призрак старика-японца в пиджаке. Даже после смерти его отличала идеальная осанка и спокойствие истинного аристократа. Изрезанное морщинами лицо, несмотря на беспокойное посмертие, излучало какое-то умиротворение. Ямагучи-сан говорил, что при жизни стоял во главе небольшой корпорации, но почему не отправился в рай, так и не признался. Я, впрочем, не настаивала. Это странно, но именно этот уже мёртвый старик разбавлял моё одиночество лучше кого-либо другого, кроме Татсуки. Всё бы хорошо, но у меня такое чувство, будто кто-то приставил ко мне воспитателя… - Доброе утро, юная леди, - степенно поздоровался призрак. - Доброе утро, Ямагучи-сан, - чуть улыбнулась ему я. - На вашем месте я бы поскорее поднимался с футона, - наставительно заметил он. – До выхода из дома осталось всего сорок пять минут. С этими словами призрак исчез, но ощущение его присутствия никуда не пропало. Я знала, что он рядом. Старику, как и мне, не хватает общения. Быстренько собрав футон и спрятав его в шкаф, я спустилась на первый этаж дома, где расположились кухня и кладовка. Надо было что-то оперативно приготовить перекусить. Сунувшись в холодильник, я задумалась. Готовить ли с собой на обед, или сделать завтрак, а в обед попоститься? Нет, всё-таки потерпеть сейчас и поесть потом гораздо лучше. Никаких изысков: чай и бутерброды. Чай, что характерно, зелёный. Чёрный в Каракуре купить хоть и можно, но стоит он дороже, чем общеупотребляемый зелёный. От сахара, правда, я так и не смогла отказаться. Какими глазами смотрит на меня Татсуки, когда я добавляю его в чай! Это просто словами не передать. Не говоря уже про остальные мои «странные» для японцев вкусовые предпочтения. Русская кухня встаёт в Японии в копеечку. Здесь гораздо дешевле есть на улице во всевозможных забегаловках, но, во-первых, там невкусно, во-вторых, ассортимент… на любителя. Или на бюджетного японца. Впрочем, как только у нас с братом завелись деньги, я мгновенно забыла о японской кухне. И сейчас не собиралась переходить на неё, даже если в ближайшие полгода из-за трат на еду нечего будет надеть. Ураганом пролетев с первого этажа на второй и обратно, я быстренько собрала портфель, сунула туда бутерброды, термос и учебники с тетрадками, попутно успев одеться в серую школьную форму с красным бантиком. Форма – вообще больная тема. Обязательна для ношения в школе. Важно также и как именно ты её носишь. За неопрятный вид можно и выговор получить. Мальчики носят брюки, девочки все в юбках, и это без вариантов. Для девочек брючного комплекта не существует, увы. Каждые полгода, а то и чаще, нужно заказывать новую, потому что из старой вырастаешь. Из дома я вылетала, когда на часах уже было двадцать пять минут восьмого. На ходу попрощавшись с Ямагучи-саном, услышала в ответ тяжёлый вздох и пожелание удачи. В школу неслась просто с неприличной для девушки моих габаритов скоростью. Кто видел анимешную Иноуэ, тот поймёт. Со всей ответственностью заявляю, что таки да, размер именно тот. Разве что в реальности я оказалась не только рыжей и… кхм, фигуристой, но и склонной к полноте, поэтому занятия каратэ три раза в неделю с Татсуки пришлись очень к месту во всех смыслах. Каракура, в основном, город малоэтажный. Для Японии, с её сейсмической активностью, это нормально. Только в центре можно увидеть дома повыше, но редко. Здесь же, на окраине района Сакурабаши, и вовсе все дома частные, не выше двух этажей. Чтобы было ясно: Старшая школа Каракуры №1 находится в районе Студенческого городка, а это другой конец города. Добираюсь туда я обычно пешочком, но сегодня лучше общественный транспорт, ибо опаздываю. Помнится, в аниме местной школе уделяли немного внимания, так что я скажу: Старшая школа Каракуры №1 не только единственная в округе, она ещё и очень высокого уровня. На её территории есть всё: беговой трек на шесть дорожек, поле для футбола, для баскетбола, просто спортивный зал, только бассейна нет. Соответственно, в школе полно спортивных клубов, от нашего футбола, в миру соккера, до клуба кендо. Пять этажей с классами, актовым залом. Территория вокруг озелена. Можно завтракать на крыше, что и делают некоторые ученики. Уровень обучения здесь считается довольно высоким, а мой класс, куда, кстати, и Куросаки ходит, третий по успеваемости в школе. А сам Куросаки вообще неплохо учится, хоть и не видно по нему. Ну, и, поскольку в местный клуб каратэ ходит Татсуки, школа известна в Японии по национальным чемпионатам в области боевых искусств. Плотно набитый спешащими на работу японцами автобус достаточно быстро дотащил меня прямиком до места назначения. В открытые настежь ворота школы я влетела, как на крыльях, практически ворвалась к шкафчикам для обуви, молниеносно взлетела вверх по лестнице по направлению к своему классу, благо, он по японской традиции никогда не меняется независимо от урока. Пробегая мимо спешащих по своим делам школьников, увидела Татсуки и только возле неё остановилась, переводя дух. - Доброе утро… Татсуки, - улыбнулась я подруге. Арисава сегодня была при полном школьном параде, форма точно такая же, как у меня. Только подруга немного повыше ростом. Вообще в этих юбках, гольфах, туфлях и красных бантиках есть что-то непередаваемо милое. По крайней мере, всем девочкам без исключения очень шло. - Привет, Орихиме, - весело поздоровалась Татсуки, чьи волосы торчали во все стороны – это единственное, что всегда выбивалось из её образа милой девочки. – Ты почти опоздала. - Да, поздно встала сегодня, - виновато кивнула я. - Завтрак хоть не забыла? – поинтересовалась подруга, взглядом инспектора оглядывая меня сверху донизу. - Нет, - ответила я уже на ходу. – Сегодня у меня бутерброды с яйцом, майонезом, салатом и луком, а на попить зелёный чай с сахаром. - Опять с сахаром, - недовольно заметила Татсуки, пропагандирующая исключительно здоровый образ жизни. – Ещё и майонез. Это же вредно, Орихиме! - Ну и что, зато вкусно, - легкомысленно отмахнулась я. – Хочешь попробовать, Татсуки? - Э, нет, спасибо, - отмазалась от такой чести подруга. Улыбка у неё при этом вышла кривоватой. Ну, а что? Да, я люблю побольше сахара, а Татсуки его практически не употребляет, но я же не яд предлагаю всё-таки, хе-хе. Мы поспешили в класс. В японских школах принято рассаживать учеников за индивидуальные парты, поэтому рядов в классе пять. Через большие светлые окна проникает огромное количество солнечного света. У преподавателей нет своего стола, зато есть кафедра и доска. Стоило нам занять свои места, как прозвучал сигнал о начале занятий. Хирано Торио, наш учитель географии, ещё довольно молодой человек лет тридцати пяти в сером костюме, на жизнь и учеников смотрел исключительно позитивно. Даже после практики своей любви к детям не растерял и, признавая наши многочисленные недостатки, всё равно видел какие-то положительные стороны. На редкость уравновешенный парень, в классе все его любили. - Доброе утро, ребята, - улыбнулся он нам, после того, как мы сели. – Сегодня у меня есть для вас новость. В ваш класс поступил переведённый ученик. Познакомьтесь… - дверь открылась, и в класс вошла… - Кучики Рукия. Вежливо поклонившись, девушка написала своё имя на доске. Страх и ужас всколыхнулись в моей душе… А, нет, это просто кушать хочется. Не то чтобы первые признаки грядущих неприятностей совсем меня не волновали. Просто и с этим уже успела смириться. Видеть духов я начала только после смерти брата. Поэтому его душа уже давно ушла на перерождение, ибо я смогла с ним поговорить и объясниться. А позже, после траура, попыталась… ну… типа свои сверхспособности пробудить. Были и медитации, и какие-то практики работы с энергетикой, и ещё какая-то муть, но то ли я такая дубовая, то ли чего-то всё ещё не хватало, кто знает. Так или иначе, но суперсила никак не проявилась, увы. Хотя на это я убила больше года. Больше года потраченного времени, ужас. Мысль об Урахаре в тот момент быстро мелькнула и вылетела у меня из головы: о его прошлом обычной девушке из мира живых узнать неоткуда, отговориться своей уникальностью тоже получится вряд ли, а рассказывать о том, что где-то в другом мире про этот нарисовали мангу и аниме… Урахара просто сдаст меня в дурку и будет прав. Короче, я думала, что всему своё время. Кучики Рукия, тем временем, прошествовала мимо, занимая свободную парту. На вид она типичная японка (и я удивилась бы, если бы это было не так), глаза практически чёрные, волосы тёмные, длиной по плечи, хрупкая и невысокая. Реально похожа на школьницу, в отличие от всех остальных синигами. На перемене выяснилось, что она вежливая, доброжелательно настроена, нормально общается с другими учениками, хоть и не всегда может поддержать тему разговора. То есть она реально совершенно нормальная, и не скажешь, что, по сути, из феодального общества пришла. За три урока и три перемены она перезнакомилась со всеми девочками в классе и отбилась от Чизуру с вызывающей уважение невозмутимостью (ко мне она, слава всем богам, уже давно не пристаёт, боится не только Татсуки, но и меня). Чизуру совсем не обиделась, эта русоволосая девушка, чей папа иностранец, а мама японка, вообще обижаться не умеет. Это ещё более удивительно если вспомнить, что её гнобили за всё: за цвет волос, за сексуальную ориентацию (она лесбиянка), за родословную. Но она серьёзнее, умнее и крепче, чем выглядит. Ещё до обеда Кучики отшила Асано Кейго, мирно поговорила с Мизуиро и даже пару раз ответила на уроке (это была история, что странно). А после обеда в школе появился Куросаки, как всегда растрепанный, на вид гоповатый, но симпатичный и рыжий. И по тому выражению лица, которое он состроил, когда увидел Кучики Рукию, стало ясно, что эпохальные события с этого момента понесутся со скоростью поезда, едущего под откос.