Химе-Химе

- Да в кого же вы такой упрямый, Ямагучи-сан! - Следи за языком, девчонка! Я остаюсь в этом доме, и точка! Если бы могла, давно сплюнула бы от досады. Вернувшись домой после уроков, я первым делом решила поговорить со своим призрачным соседом-воспитателем. Многого не просила: всего лишь на некоторое время уйти из дома. Кадры из аниме помимо воли всплывали в памяти: если бы брат был всё ещё в Мире Живых, его забрали бы и обратили в Пустого насильно. Но брата нет, зато вместо него есть один противный и упёртый как стадо баранов старикан, не желающий уходить даже под угрозой пустофикации. Он висел в воздухе посреди моей комнаты, смотрел с видом оскорблённой гордости сверху вниз, хмурился. - Ямагучи-сан, когда, слышите, именно когда Вас утащат и превратят в Пустого, как думаете, будете ли Вы чувствовать муки совести, поедая мою душу? – довольно грубо спросила я, но на вежливость уже не хватало терпения. - Как ты смеешь?! – сжал кулаки и повысил голос ещё громче призрак старика. - Как я смею? – у меня уже сдавали нервы. – Ты думаешь, я не знаю, почему ты здесь поселился? Или ты считаешь меня идиоткой, не видящей дальше своего носа? Ты действительно полагаешь, что я не вижу, как ты похож на отца? Ямагучи, а на самом деле вовсе не Ямагучи, а Иноуэ Юкио, почивший глава семьи Иноуэ, даже слегка отпрянул. - Я думал, ты не помнишь его, - признался он, шокировано глядя на меня. – Ты была так мала… - У меня отличная память! – рявкнула я. – А у тебя, старик, не очень! Был бы ты честнее с собой, давно бы уже ушёл на перерождение! Почему мне приходится уговаривать тебя сохранить свою бессмертную душу?! Потому что ты собрался бестолково ей пожертвовать и подарить мне на всю жизнь комплекс неполноценности?! Не перебивай! – быстро заткнула его я, едва старик открыл рот. – Из нас двоих именно у меня есть духовная сила! Пусть она спит, но именно у меня шансов выжить гораздо больше! А ты просто хочешь умереть, чтобы загладить чувство собственной вины! Что выгнал меня и брата из семьи! Что не поддержал в трудную минуту! Что позволил своим бросить меня одну в городе на произвол судьбы – вот поэтому ты явился сюда после смерти, – я говорила и говорила, сначала в запале, теперь специально. Он уйдёт, неважно, какой ценой. – И к тому же мне соврал, такой глупой лжи я даже ещё не слышала в своей жизни! Уходи! Проваливай отсюда, мне не нужна твоя помощь, старик! Ты был мне нужен, пока был жив, а сейчас ты просто кусок тумана, который унесёт даже ветер! Отвали! И не появляйся здесь больше! Никогда!!! И дедушка действительно не выдержал. Секунда, и он исчез, ощущение его присутствия в доме, к которому я давно привыкла, пропало. Поблизости его тоже не чувствовалось. Резко защипало глаза, а из носа потекло. Нет, нельзя, возьми себя в руки, тряпка. Со дня на день меня придут убивать: не получилось со стариком, Пустые сами полезут, их достаточно на любой вкус и цвет в округе. Конечно, старик вряд ли покинул Каракуру (хотя это был бы прекрасный для меня вариант), но где угодно в другом месте ему было безопаснее, чем рядом с моим домом. Но плакать всё равно хотелось до ужаса. На следующий день в школе я поговорила с Татсуки. Понимая, что она тоже попадает под удар, я попросила её не приходить ко мне до конца недели (а сейчас вторник), потому что конкретный день нападения был мне неизвестен. Трое суток протекли спокойно. Я наблюдала краем глаза за Кучики и Куросаки на уроках и переменах. Забавно. Синигами долго живут, очень долго. Удивительно, что даже с высоты своего возраста они просты в общении, за исключением некоторых индивидуумов (Кучики старший, например, или Куроцучи Маюри, да и у Ямамото Генрюсая характер тоже не сахар). Но общение Рукии и Ичиго всё равно было удивительно естественным. Звучит странно, но между ними было что-то вроде духовного родства, когда два человека буквально настроены друг на друга. Это заметили все в классе. В разговоре синигами возрастом за сотню и школьника пятнадцати лет не было тёмных пятен, они понимали друг друга точно, во всех смыслах, без сомнений вроде: «к чему это он сказал» или «бабы – существа с другой планеты». Было бы понятно, если бы они были знакомы много лет, так нет же, вторая неделя только пошла. Глядя на них, я серьёзно задумалась, кому вообще могу доверять в этом мире. По существу получалось, что только двум людям, один из которых призрак и которого я специально довела до разрыва отношений, и Татсуки, с которой мы старые подруги. Однако у нас с ней дружба совсем не такая, какая была показана у канонной Орихиме. Та всепрощающая девушка была во многом беззащитна, её приходилось защищать, на почве чего Куросаки и Арисава практически всегда сходились. Но у меня характер другой, похожий лишь отдалённо, постоянный присмотр не требовался. Уже возвращаясь в непривычно пустой дом, я была близка к депрессии. Принято считать, что Иноуэ – сирота, так вот, это неправда. Правда состоит, собственно, в том, что после того, как брат ушёл из дома и забрал меня с собой, родители от нас отказались. Отца отправили лечиться от алкоголизма за рубеж в какую-то престижную клинику, матери заплатили за молчание, взяли отказ от родительских прав, после чего она исчезла где-то на просторах Японии. Формально, конечно, я всё ещё часть семьи Иноуэ. Так сделали, потому что официальный отказ от ребёнка ударил бы по репутации, на деле же мне было сказано прямо: как только я достигну возраста, когда можно будет начинать работать, меня выкинут из семьи, потому что на наследство, оставленное стариком, есть «более достойный наследник». Знает ли старик о том, что собираются сделать его любимые родственники? Пожалуй, нет, и я не буду той, кто об этом скажет, потому что несмотря ни на что хочу, чтобы он всё-таки ушёл на перерождение. Пусть даже при этом и с плохой памятью обо мне. И вот, когда степень накатывающей депрессии достигла практически самого пика, где-то на улице прогремел взрыв. Поскольку в Каракуре нет террористов и всё в порядке с инфраструктурой, вывод был только один: за мной пришли. Уже вечер, на улице темно. Звук застал меня за приготовлением ужина на первом этаже дома, в чёрных домашних спортивных штанах, майке и розовых пушистых тапочках. Быстро выключив плиту, я метнулась к двери, надела кроссовки и, закрыв входную дверь, вылетела на улицу. Пустой был рядом, я чувствовала его, но ещё не видела: он появился где-то за чередой соседних частных двухэтажных домов, один в один напоминающих мой, а редкие фонари, освещающие улицу, давали не так много света. Ждать его не было смысла, сейчас длину моей жизни определяла скорость. План был прост, как пять копеек: Куросаки и Кучики, скорее всего, уже знают, что Пустой в городе, и начали охоту. От меня требуется только бежать им навстречу. Почему я вообще решила, что за мной обязательно придут? Ну, если подумать, то Удильщику, тому Пустому, который разработал этот план, нужен Ичиго. Разнообразных неприкаянных душ по Каракуре достаточно, почему тогда в аниме забрали именно брата Орихиме? Потому что Пустой уже просёк главную фишку: самая большая слабость у неубивашки Куросаки Ичиго – это те, кто его окружает. Теперь смотрим: брата нет, дед ушёл, поблизости его не видно, и для духа он слабоват, особенно на фоне некоторых других. Но Ичиго всё равно надо как-то приманить в ловушку, потому что практика показала, что нападение в лоб ничего не даёт. К тому же, Удильщику хочется оценить степень подготовки юного синигами, поэтому он посылает сначала Пустых попроще, а потом уже пойдёт сам, потому что делиться добычей в их среде не принято. Об этом я размышляла, проскакивая уже четвёртый или пятый поворот и вылетая на набережную. Между районом, где живёт Ичиго и моим протекает река Карасу. Набережная – излюбленное место отдыха многих горожан, потому что к реке идёт склон с газоном, где можно посидеть и подумать о вечном. Держась за угол какого-то дома, я переводила дух, пока было что переводить. Пустой не отставал: его громоподобный и совершенно не музыкальный рёв преследовал меня каждую минуту. Это с одной стороны, чертовски пугало и придавало мне скорости, а с другой стороны успокаивало, потому что разумного Пустого от дикого и ничего не соображающего отличает именно умение охотиться тихо и без лишнего шума. Где ж этот супермен японского разлива? Я половину пути до его дома уже пробежала! Очередной яростный рёв неожиданно прозвучал гораздо ближе, чем до этого. Странно, раньше Пустой двигался медленнее. Собравшись с силами, я снова побежала, сейчас уже вдоль реки, потому что до моста было ещё метров двести. Мимо мелькали дома с чёрными окнами. Люди спят, хорошо им. Пустые не нападают на обычных людей, они не питательны, а сами люди их не видят, счастливчики. Бежать всё ещё было относительно легко, сказались, самые что ни на есть обычные, физические тренировки. Учитывая специфику жизни в Каракуре, здесь кто умеет быстро бегать, тот и прав. Пусть от врага так просто не убежать, зато если нужно потянуть время, лучше тактики не придумаешь. Пересекая бетонный мост, я бросила взгляд назад. Из переулка, едва успев затормозить на повороте, выскочил Пустой. Совершенно отвратительный гад: весь в какой-то слизи, он оказался странной помесью гусеницы и человека, только раза в шесть больше меня. Тело гусеницы оснащено несколькими парами ног и чем-то похожим на руки с тремя пальцами, шея удивительно длинная, весь закрыт хитином и слизью (зачем она ему в таком количестве?). На то, что это Пустой, а не чудовище-пришелец с другой планеты, намекала только его костяная маска – слишком похожая на человеческий череп, пусть огромный и деформированный. Издав громоподобный рёв, он кинулся за мной следом. Я, воочию убедившись в реальности преследователя, припустила даже ещё быстрее, хотя казалось, что силы уже заканчиваются. Пустой же на открытом пространстве почувствовал себя увереннее и заработал своими ножками с удвоенной силой. Я быстро поняла свою ошибку: по какой-то причине у этого недоделка непорядок с координацией, и у меня было преимущество только в переулках, где его постоянно заносило на поворотах. Набережная – дело другое, а до ближайших домов нужно было ещё добежать! Пустой уже был по ту сторону моста, когда я только сошла с него, до домов ещё сто метров по прямой. Но он достанет меня раньше, поэтому я резко свернула и побежала по набережной, зная, что злобный дух не сможет затормозить как положено. И действительно, его занесло, а я уже подбегала к переулку, когда по асфальту скользнула тень. Оглянувшись, я увидела своего спасителя, Куросаки-куна. Чёрная униформа синигами, состоящая из косоде (верх), хакама (низ), оби (пояс), таби (носки) и варадзи (сандалии). Его огромный меч, по сути удлиненный полуторник, в длину был только чуть короче роста своего хозяина (у которого он сейчас где-то слегка за 170 см). Первое, что сделал Куросаки – заступил дорогу Пустому. Прямо взял и встал у чудища на пути. Резкий замах рельсой сверху вниз не принёс результата, Пустой под крутым углом изогнул шею и попытался укусить за бок юного синигами, но Ичиго успел подставить монструозный меч. Две секунды Пустой и Куросаки мерялись силами, после чего синигами с грозным рыком просто вдавил злого духа в асфальт мордой и тем самым раскроил ему не только маску, но и голову вообще. На всё про всё около двенадцати секунд. В каноне всё было гораздо сложнее. Сделала ли я хуже, вмешавшись? Надеюсь, нет. Так или иначе, отдавать брата на растерзание ради высшей цели не стала бы в любом случае, а значит, и думать не о чем. - Иноуэ, ты в порядке? – тем временем подбежал ко мне рыжий. Ты смотри, даже отдышку не заработал. - Не волнуйся, всё в порядке, Куросаки-кун, - поспешила успокоить его я и даже невооружённым взглядом заметила, как парня отпустило напряжение, слегка расслабились плечи, лицо приобрело довольное выражение. - Что ты делаешь на улице в такой поздний час, Иноуэ-сан? – спросил тем временем куда более суровый голос. Из-за поворота, куда я так и не забежала, вышла Кучики-младшая. В жёлтой пижаме с оранжевым воротником. В клеточку. Босиком. - Кучики-сан, тебе не холодно? – невольно спросила я раньше, чем задумалась. - … А, - удивлённо оглядела себя Рукия и поняла, что слегка прокололась. – Нет, всё нормально. Я закалённая! – преувеличенно бодро ответила Кучики. Тем не менее, между нами сразу возникла какая-то неловкость. – Но, Иноуэ-сан, что ты здесь делаешь? - Ну, я услышала какие-то взрывы на улице и пошла посмотреть, что там, - практически честно и не моргнув глазом сказала я. – А потом это чудовище ка-а-а-а-ак вылетело на меня! Он такой большой и так громко рычал! Я испугалась и убежала. - Давай уточним, - задумчиво подпёрла рукой подбородок Рукия. – Его ты видишь? – тычок пальцем в Куросаки. - Конечно, это же Куросаки-кун, - большими и наивными глазами глядя на Кучики, отвечаю я. - И давно ты видишь духов? – задумчиво уточнила Рукия. Её интерес можно было понять: такие люди в Мире Живых – редкость. - Со смерти брата, - призналась я, резко погрустнев, вполне искренне. Рукия, судя по лицу, быстро поняла, что затронула не ту тему, но всё же продолжила. - Иноуэ-сан, никому не рассказывай, пожалуйста, о том, что произошло, - серьёзно попросила она, хотя в пижаме её серьёзность как-то не так воспринималась. - Хорошо, - легко согласилась я. – А почему Куросаки-кун так странно одет?.. - А, ну, это так просто не объяснишь, - замялась Кучики и быстро протороторила. – Уже очень поздно, встретимся завтра в школе. Схватив Куросаки за руку, она ретировалась с ним куда-то во дворы, оставив меня одну под светом тусклого фонаря. Да, потрясающий разговор. Как много нового я из него узнала!.. Это сарказм, если что. Очевидно, Кучики-младшая совершенно не хочет раскрывать тайну существования синигами ещё одному человеку. Двое посвящённых – уже слишком много. К моему появлению она оказалась не готова. Ладно. Завтра в школе я их дожму. Да и сама Рукия должна понять, что скрывать теперь просто бессмысленно. Придя к такому выводу, я вздохнула и неторопливым шагом пошла домой.