Леди Малфой

Драко проснулся в пять тридцать утра. Поднявшись с кровати, он начал задумчиво расхаживать по комнате. Слух заполняли его собственные тяжёлые шаги и негромкое щебетание птиц за окном, которые приветствовали приближение весны. Следующие полтора часа прошли в молчаливых раздумьях. К тому моменту, когда снизу послышались голоса Рона, Гарри и Пэнси, Драко вошёл на кухню с гораздо большей лёгкостью и с гораздо меньшей болью в груди, чем смел надеяться. Увидев его, Пэнси радостно улыбнулась, а Гарри и Рон коротко кивнули в знак приветствия. Элай суетился у плиты и выглядел при этом гораздо более уставшим, чем Драко мог припомнить за последние несколько лет. Его взгляд потерял весёлость, а под глазами залегли тёмные круги, кожа на лице стала бледнее, почти сливаясь с бескровными губами; прежде густые усы заметно поредели. — Яичница, мистер Малфой? — спросил Элай, кивая на сковороду. Драко напряжённо сжал губы и сел за обеденный стол. — Элай, ты в порядке? Мужчина беспечно кивнул, а Малфой почувствовал укол совести. Он и не заметил, как сильно испытания последних дней повлияли на дворецкого. Элай служил их семье дольше, чем Драко себя помнил, и, несмотря на то, насколько верным и мудрым он был, годы неизменно брали своё. Элай наклонил сковороду над тарелкой Малфоя, позволив омлету аккуратно сползти на своё законное место, и вернулся к плите. — Тосты будут готовы через несколько минут. Кто-нибудь желает чая? Пэнси и Гарри взволнованно посмотрели на Драко, почти сразу к ним присоединился и Рон. Они словно молчаливо избрали Малфоя на роль того, кто выскажет Элаю общие опасения. Драко покорно кивнул и опустил вилку, поворачиваясь к дворецкому. — Элай, ты сделал достаточно. Спасибо. — Но, мистер Малфой, здесь едва ли хватит еды для… — Здесь достаточно еды, чтобы кормить Уизли два дня, — заверил его Драко, улыбнувшись, когда Гарри и Пэнси издали приглушенный смешок. — А это о многом говорит, — добавил Гарри, и Рон сыто похлопал себя по животу в знак подтверждения. — Вам нужно отдохнуть. — Но я чувствую себя вполне сносно, мистер Малфой, — сделал ещё одну попытку Элай, но голос его звучал утомлённо. — Я могу помочь вам подготовиться к… — Я приказываю тебе подняться в свою комнату и поспать, — твёрдо произнёс Драко. — Если мне понадобится помощь, я тебя разбужу. В этот раз дворецкий не стал сопротивляться — лишь вежливо кивнул и поблагодарил всех четверых, после чего покинул кухню. Драко вернулся к омлету, а Рон потянулся к центру стола, чтобы схватить ещё один тост, пока Гарри принёс дымящийся чайник с плиты. — Он ведь не поедет с нами? — спросила Пэнси. — Ему и так вся эта история даётся слишком тяжело. — Я пока не уверен, — отозвался Драко. — Зависит от того, какое решение мы примем сегодня. Пока он делал первый глоток чая, Гарри достал из кармана тонкий незапечатанный конверт. Он выложил его на стол и придвинул к Драко. — Прошлым вечером я получил официальное разрешение, — сообщил Гарри. — И это прислали из итальянского министерства сегодня утром. — Значит, теперь он в нашей юрисдикции? — уточнил Рон. Гарри удовлетворённо кивнул. — Им отправили официальное подтверждение, что Лестрейндж находится в Лондоне, поэтому мы имеем полное право задержать и арестовать его. Учитывая то, что итальянцы теперь не станут требовать экстрадиции, даже если вы убьёте Лестрейнджа, мы сможем избежать международных разбирательств. — Спасибо, — кивнул Драко, чувствуя себя гораздо лучше: все преграды постепенно рушились, и это придавало ему сил. Теперь, когда Лестрейндж может быть законно арестован и его показания будут использованы напрямую в суде Англии, мать гораздо скорее признают невиновной и выпустят из Азкабана. А чем раньше она выберется оттуда, тем лучше. — Что ещё нам нужно сделать до отъезда? — спросил Гарри. — Авроры готовы? — уточнил Драко и облегчённо выдохнул, когда и Поттер, и Уизли кивнули. — Моя команда в режиме боевой готовности, — сказал Рон. — Они будут ждать недалеко от леса. Я выбрал только самых надёжных ребят. — Завтра мы будем в поместье около десяти вечера. Уизли, ты заходишь через дверь в Северной башне и спускаешься вниз к обеденному залу, он находится через четыре двери от той комнаты, в которой ты останавливался. Поттер, ты берёшь на себя вход у подножия Южной башни и следуешь по каменной дорожке, пока не дойдёшь до паркетного пола. — Мы стреляем вслепую, приятель, — вклинился Рон. — Замок гигантский, и ты предлагаешь прочесать его в поисках трёх мужчин и одной девушки. Они могут быть где угодно. — Замок зачарован, — пояснил Драко, доливая кипятка в чашку. — Я могу отследить любого, в ком не течёт кровь Малфоев. Пэнси растерянно посмотрела на него, а потом её внезапно осенило. — Так вот как ты нашёл Гермиону, когда Лестрейндж пытал того парня? Гарри и Рон недоумённо переводили взгляды с неё на Драко, но тот лишь утвердительно кивнул. — Нам нужно заблокировать три входа, о которых известно Лестрейнджу: Северную башню, Южную башню и центральный вход, который я возьму на себя. Поттер, если вы с Уизли чётко последуете моим указаниям, то в конце концов упрётесь в каменные лестницы, которые спускаются в подземелье. Адрия проводит там большую часть времени. — Но зачем нам волноваться ещё и об Адрии? — округлила глаза Пэнси. — Мы и так слишком много на себя берём. — После смерти Лестрейнджа вся его магия должна разрушиться, — пояснил Драко, и ему пришлось напрячься, чтобы вытеснить из мыслей образ Гермионы, которая объясняла ему то же самое всего несколько дней назад. — Адрия была убита его палочкой, и его же тёмная магия привязала к ней банши. Гарри понимающе кивнул. — Уничтожив Лестрейнджа, мы уничтожим и ту связь, которая удерживает банши и Адрию вместе, — подытожил Рон, поразившись простой логике, которой следовал план. — Гениально. — Это лишь теория, — пожал плечами Драко. — Но попробовать стоит. — На твоём месте я бы не волновался об этом, — усмехнулся Рон. — Предположения Гермионы почти всегда оказываются точными. Последовало напряжённое молчание. Разговоры о девушке были как тот слон в комнате, которого все старательно игнорировали, но при этом она была так глубоко связана со всеми четырьмя, что упоминание о ней вскрывало старые раны. Прежде всего, существовали непонятные отношения с Драко — настолько запутанные и переплетённые с нитями прошлого, что в итоге они оба отдалились друг от друга. Что ещё хуже: все прекрасно понимали, что Драко любит Гермиону, и сам Драко знал, что всем это известно, но никто не мог об этом упоминать. Рон впутался в клубок в качестве бывшего парня Гермионы и в качестве одного из её лучших друзей, Гарри попал сюда как друг Рона и Гермионы, а Пэнси оказалась замешана в эти и без того запутанные отношения в качестве бывшей-почти-любовницы Малфоя. И всё это, разумеется, крутилось вокруг одного вопроса, незримо висевшего в воздухе: отвечает ли Гермиона взаимностью на чувства Драко? — Даже не думайте спускаться в подземелья, пока я не подам знак, — предупредил Малфой, слишком очевидно нарушая неловкое молчание. — Размерами они могут сравниться с деревней, и туда стоит спускаться, только если вы планируете никогда не возвращаться. Просто удерживайте выходы из замка, пока я ищу Лестрейнджа и его людей. Мы с Пэнси заведём их в подземелья. — Почему Пэнси? — спросил Рон, крайне раздражённый тем, что ему предлагают играть в защите. Паркинсон повернулась к нему и вскинула бровь. — Потому что я могу делать то, чего не можешь ты, Уизли. Раздался негромкий хлопок, и Пэнси внезапно исчезла, испарившись в воздухе. Рон презрительно усмехнулся и издал издевательский смешок. — Ты можешь трансгрессировать? Круто — совсем как половина детишек в Хогвартсе. Давайте их тоже с собой позовём. — Смотри внимательнее, — улыбнулся Гарри. Рон набрал в лёгкие воздуха, чтобы начать спор, но чириканье невесть откуда взявшейся птицы привлекло его внимание. Он поднял голову и только теперь заметил под потолком маленького воробья, который кружил в воздухе, часто работая крылышками. Он дважды облетел стол, мягко опустился на центр стола и дважды чирикнул, когда Драко мягко потрепал его по голове. Затем воробей подпрыгнул к Рону и от души клюнул его в палец. — Твою мать! — громко выругался парень, отдёргивая руку, пока Драко со смехом наблюдал, как воробей подлетел к Гарри и позволил ему дотронуться до перьев на крыле, после чего вновь принял свою человеческую форму. Лицо Пэнси выражало полное удовлетворение произведённым эффектом. Она вновь приподняла бровь, повернувшись к Рону и ожидая аргументов против своей роли в их плане, но тот благоразумно промолчал, вместо этого проворчав что-то нечленораздельное и повернувшись к Драко в ожидании продолжения.

* * *

Тёплый вечерний воздух — как прощание с холодной зимой — сменился морозным ветром, который словно и не подозревал о скором приближении весны. Он набрасывался на озябшее тело Гермионы, танцевал в распахнутых шторах, делая внезапно открывшуюся правду ещё очевиднее. Кассиус собирался убить её. Он держал её здесь не потому, что она знала правду об Адрии. Он не отпускал её, потому что собирался пытать её и убить — совсем как Адрию два года назад. Гермиона порывисто выдохнула и продолжила наблюдать за Кассиусом, пока он писал что-то на листе пергамента за её столом. Он согнулся над письмом и казался полностью поглощённым своим делом, но Гермиона ни на секунду этому не поверила. Любая попытка бегства была бы немедленно пресечена, в этом она не сомневалась, и вслед за этим последовало бы болезненное наказание. Гермиона не могла рисковать; если она хотела выжить, следовало тщательно взвесить все варианты. — Ты разрушил жизнь Драко, — негромко произнесла она, выравнивая дыхание. — Он был невиновен в смерти Натали. Это сделал Люциус… — И Люциус заплатил, — согласно кивнул Кассиус, не отрывая взгляда от пергамента. — Об этом я позаботился. И тогда Гермиона поняла. Память услужливо подбросила недавний разговор с Драко, когда он вскользь упомянул об этом, но сейчас в свете новой информации та история приобрела жутковатый оттенок. — Люциус ведь не пытался сбежать? — спросила Гермиона, страшась ответа. — Бедная Нарцисса была слишком слаба, чтобы даже узнать меня, так что я не стал её трогать. Но Люциус… У него руки по локоть в крови. — Кассиус поднял взгляд от пергамента и на этот раз повернулся к Гермионе, всё его обаяние исчезло без следа. Впервые она разглядела в нём черты Волдеморта. — Мне неплохо удаётся Империус. Когда охрана нашла Люциуса в коридорах, они даже не заподозрили, что он находился под действием заклятия. Они даже не попытались остановить дементоров. Гермиона постаралась вытеснить из головы пугающий образ того, как дементоры чёрной массой опускаются на отца Драко, высасывая из него жизнь. Надо было во что бы то ни стало продолжать разговор. — Око за око, — прошептала она. — Ты убил Люциуса, вы квиты. — Гермиона, помнишь, что я рассказал тебе на кладбище сегодня вечером? — почти ласково осведомился Кассиус. — Я сказал, что слишком многое было поставлено на карту. Его губы растянулись в зловещей полуулыбке, и он приподнял пергамент со стола. Гермиона неуютно поёжилась, чувствуя, как деревянная спинка с каждой минутой всё ощутимее давит на позвоночник. С другой стороны, страх, растекавшийся по венам, теперь немного заглушался болью. — Я думала, ты не убиваешь, — негромко произнесла Гермиона. Кассиус прицокнул языком и покачал головой, вставая из-за стола. — Неправда. Я сказал, что не убиваю без необходимости. Я предпочитаю не убивать, но у нас особая ситуация. А сейчас ты смирно посидишь здесь, пока я отправлю сову Лестрейнджу. Гермиона резко втянула носом воздух и прикусила губу, когда боль в конечностях внезапно усилилась. Кассиус подошёл ближе, и его пальцы коснулись кожи на её щеке с почти нежной осторожностью. Когда он убрал руку, боль в теле исчезла, но Гермиона больше не могла пошевелиться. И непрошенные слёзы навернулись на глаза, когда Кассиус неспешно покинул комнату, оставив Гермиону сидеть напротив окна, за которым слабым мерцанием занимался рассвет.

* * *

Рон прохаживался по коридорам дома на площади Гриммо, не обращая внимания на то, куда несут его ноги. Его мысли были поглощены необычными обстоятельствами, которые окружали отношения между Драко, Натали и Кассиусом. Для Рона было крайне непривычно пребывать в роли того, кто пытается собрать воедино кусочки пазла — обычно этим занималась Гермиона, а он всегда был рядом с палочкой наготове, чтобы в любой момент дать отпор врагу. Однако без важной части их трио вся ответственность равномерно распределилась между ним и Гарри. Рон пришёл к выводу, что тёплый душ поможет очистить сознание от ненужных мыслей и сконцентрироваться на поиске решения. Ему было немного странно оказаться «думающей» частью компании, но он безропотно принял этот вызов. Рон поднялся по лестнице на второй этаж и направился к ванной комнате, надеясь, что там к нему наконец придёт озарение, как это часто случалось с Гермионой, когда вся картинка внезапно представлялась отчётливо и ясно. Пока Рон добирался до ванной, его мысли улетали всё дальше и дальше от настоящего, пытаясь воспроизвести мельчайшие детали и факты, которые он слышал от Драко и Гермионы. Он задумчиво открыл дверь, вошёл в ванную… и тут же подскочил от пронзительного женского визга. — РОН! Он вскинул голову, встречаясь взглядом с раскрасневшейся Пэнси, которая судорожно схватила полотенце с крючка и закрылась им от парня. Рон даже не до конца осознал, что она стояла в душе совершенно обнажённая, пока Пэнси не замоталась в полотенце. Выглядела она одновременно и растерянной, и разъярённой. Рон немедленно закрыл глаза руками, крайне смущённый. — Прости, прости, прости! — пробормотал он. — ТЕБЯ СТУЧАТЬСЯ НЕ УЧИЛИ? — прокричала Пэнси. Она повернулась к нему спиной, чтобы поправить полотенце и убедиться, что оно надёжно закрывает все стратегически важные участки тела и не вздумает съехать в самый неподходящий момент. — Ты серьёзно такой глупый? — Я хотел принять душ. Я же не знал, что ты тут! — защищался он. Пэнси что-то недовольно проворчала, и Рон убрал ладони от лица. Она была полностью завёрнута в полотенце, из-под которого выглядывали только её обнажённые голени и плечи, по которым с мокрых волос струйками стекала вода. Сами волосы были небрежно заправлены за уши. — Ты вообще планируешь выйти отсюда? — саркастично осведомилась она. — Ухожу-ухожу, не стоило так… — Рон замолчал, так и не закончив предложение, и пристально посмотрел на Пэнси. — На что ты пялишься? — грубо спросила она, но уже с меньшим раздражением. Рон уставился не на её лицо или полотенце — он пристально рассматривал что-то на её правом плече. Его внимание привлекла неяркая отметина, похожая на шрам, который делал правое плечо не таким идеально гладким, как левое. Пэнси прекрасно знала, что именно Рон увидел, но она была искренне удивлена, что он заметил это так быстро. Поначалу она испугалась, что парень начнёт расспрашивать её о шраме, но в его взгляде читалось что-то большее, чем праздное любопытство. — Что… — начал было он. — Рон, что за крики у вас тут? — обеспокоенно спросил Гарри, появляясь на пороге ванной комнаты. Увидев Пэнси, замотанную в полотенце, он резко остановился и опустил взгляд. Она сильнее прижала к себе полотенце, хотя оно и так скрывало гораздо больше, чем некоторые её платья, но после вопроса Рона она чувствовала себя ещё более беззащитной. Пэнси подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Роном, но он уже и сам смотрел в пол. — Прости, — ещё раз пробормотал он и, развернувшись, вышел из ванной, потянув за собой Гарри.

* * *

Гарри растерянно наблюдал, как Рон оставил его у лестницы и молча поплёлся в свою комнату. Спускаясь по скрипучим ступенькам, Гарри думал о том, как друг смотрел на Пэнси, когда он застал их в ванной, и теперь был почти уверен, что невольно вмешался во что-то очень личное. Но и во взгляде Паркинсон читалось такое, чего Гарри никогда раньше за ней не замечал: она была напугана — гораздо сильнее, чем человек, которого случайно застали в душе. Но он даже у Рона ничего не мог спросить, ведь тот так поспешно скрылся у себя, и Гарри только тяжело вздохнул, понимая, что со всеми приготовлениями к завтрашней операции у него просто нет времени поговорить с другом по душам. — Поттер. Голос Драко прозвучал негромко, но Гарри вздрогнул от неожиданности и поднял голову, замечая Малфоя, который стоял у входа на кухню, прислонившись к дверной раме. Солнце давно взошло, и его яркие лучи пробивались сквозь полупрозрачные занавески, освещая поцарапанный пол и потёртые стены. — Что-то случилось? — осведомился Гарри. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, — отозвался Драко с заметной усталостью в голосе. Гарри почувствовал лёгкий укол беспокойства: а доживёт ли Малфой до завтрашнего вечера? Но, разумеется, он не стал высказывать своих опасений вслух. Драко вытащил из кармана аккуратно сложенный лист пергамента и протянул его Гарри. — Что это? — Хочу, чтобы ты прочитал это, если я не выберусь из поместья живым. Гарри уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Драко тут же добавил: — Мы оба знаем, что мои шансы весьма призрачны. Завтра многое будет зависеть от Пэнси — я даже на ногах с трудом держусь. Гарри медленно кивнул и задумчиво покрутил пергамент в руках. — Тебе не кажется, что лучше поговорить с Гермионой лично, чем передавать ей письмо? — Оно не для Гермионы, — ответил Драко. — Просто Пэнси обязательно откроет его раньше времени, и ей не понравится то, что там написано. Между мной и Уизли слишком много… недопониманий, так что ты единственный, кому я могу доверить письмо и знать, что оно будет в сохранности, пока не придёт время. — Хорошо, — кивнул Гарри, почти физически ощущая, как на плечи наваливается груз дополнительной ответственности. Он засунул письмо в задний карман джинсов и кивнул в ответ на благодарность Драко. Гарри помедлил у подножия лестницы, наблюдая, как Малфой прошёл на кухню и занял место за обеденным столом. Свет, пробивавшийся сквозь занавески, создавал причудливые тени, которые полосами ложились на лицо парня и чем-то отдалённо напоминали тюремную решётку. Драко пристально взглянул на него и пожал плечами. — Что ты хочешь узнать? Гарри и не предполагал, что его мысли настолько очевидны, но раз уж Малфой сам поднял эту тему, можно было хотя бы попытаться вытянуть из него больше информации. — Я знаю, что ты не всё рассказал, — произнёс он, проходя на кухню и опускаясь на стул рядом с Драко. — Ты что-то скрываешь. — Это не вопрос. — Ладно, — пожал плечами Гарри. — Ты что-то скрываешь? — Да, — спокойно признал Драко гораздо быстрее, чем можно было ожидать. — Но это не относится к проблеме и не имеет никакого отношения к завтрашней операции, так что знать об этом тебе совсем необязательно. — Как скажешь, — отозвался Гарри, решив не продолжать расспросы: ответ его вполне устроил — по крайней мере, на время.

* * *

Кассиус пристально наблюдал за Гермионой, пока та доедала тост с сыром. Она была всё ещё прикована магией к стулу, но на время завтрака Кассиус снял заклинание с её рук и позволил выбрать что угодно с подноса, который по его приказу принесли домовики. — Ты предупредил Лестрейнджа? — как бы невзначай поинтересовалась она, поборов волнение. Гермиона знала, что Драко собирается проникнуть в замок в один из ближайших дней, а с ним наверняка придут Пэнси и Элай. Она искренне надеялась, что Гарри и Рон вернутся в Нору к Джинни. В конце концов, Гарри ведь только хотел помочь друзьям, и теперь, когда Рон поправился и восстановил силы, у них не было нужды задерживаться. Это значительно упростило бы ситуацию: ей пришлось бы испытывать леденящий душу страх только за Драко, Пэнси и Элая. — С чего бы? — вскинул бровь Кассиус в притворном изумлении, отправляя в рот кусочек яблока. — Драко ведь попытается убить его… Потому что он думает, что смерть Лестрейнджа разрушит проклятие Адрии. — Именно, — кивнул Кассиус с кривой ухмылкой. — И это может разрешиться двумя способами. Если Драко преуспеет в своём стремлении убить Лестрейнджа, я буду только рад избавиться от этого червя. Разумеется, начнётся суматоха, в которой ты, моя дорогая, случайно попадёшь под перекрёстный огонь. Может быть, под простое смертельное проклятие, или, например, в тебя попадёт парализующее заклинание, а потом ты умрёшь в Адском пламени. Гермиона сглотнула тугой ком, подступивший к горлу, чувствуя, как кусочек тоста застрял где-то на полпути к желудку. — И какой же второй вариант? — Мой «папочка» выживет и убьёт Драко. В этом случае, Гермиона, убивать тебя не имеет смысла. Ведь ты же, в конце концов, выдающаяся волшебница. Если умрёт Драко, ты останешься жить. — Он сделал паузу, внимательно изучая выражение полнейшего ужаса на лице Гермионы. — Тогда выбор будет за тобой. Если захочешь жить, я просто тебя отпущу. Но, возможно, ты предпочтёшь последовать за своим любимым? В таком случае я с радостью исполню твоё желание. Гермионе показалось, что заклинание, удерживавшее её на месте, сковало её крепче, хотя видимых изменений не произошло. — Натали возненавидела бы тебя за то, каким монстром ты стал, — резко бросила она. Движения Кассиуса были стремительными, и прежде чем Гермиона успела моргнуть, его палочка уже больно вжималась ей в шею. — Не испытывай моё терпение, — прошипел он, и на краткий миг девушке показалось, что его глаза сверкнули красным. Она моргнула, но тёмные глаза вновь приняли свой прежний оттенок, и Гермиона списала всё на расшатанные нервы и игру света. — Чего ты пытаешься добиться? — быстро спросила она. — В чём смысл? Палочка не сместилась ни на миллиметр, но давление на кожу слегка ослабло. Кассиус пристально посмотрел Гермионе в глаза. — Смысл в равновесии, — отчётливо произнёс он. — Наш мир держится на нём, и за каждую жизнь, которую отняли у меня, Драко потеряет столько же. — Тогда как ты оправдаешь мою смерть, если ты уже забрал одну жизнь? — спросила Гермиона, тяжело дыша. Кассиус как-то странно на неё посмотрел, прежнее полубезумное состояние почти стёрлось с его лица. Взгляд тёмных глаз парня блуждал по лицу Гермионы, после чего он резко отстранился и убрал палочку в задний карман. И в это мгновение Гермиона поняла. Недавние воспоминания волной захлестнули её, возвращая в тот миг, когда она обнаружила альбом с колдографиями в комнате Драко, но только теперь она поняла то, чему не придала значения тогда. Гермиона отчётливо осознала, почему колдографии, где Натали была изображена в одиночестве, показались ей не такими, как предыдущие… — Она была беременна, да? Светящееся счастьем, неуловимо поменявшееся лицо Натали раскалённым клеймом засело в памяти. Едва заметно округлившиеся щёчки, припухлости в уголках глаз и безграничная радость, отражавшаяся в широкой улыбке. Она ждала ребёнка. Она носила под сердцем зарождавшуюся жизнь, и когда её собственная оборвалась… когда Люциус Малфой решил спасти сына от позора… — Она была беременна, — уже громче повторила Гермиона, на этот раз почти уверенная в своей догадке. — Я потерял не только Натали в тот день, — негромко произнёс Кассиус пустым голосом. — Люциус Малфой забрал мою семью, и теперь Драко потеряет свою.