Леди Малфой

— Драко. — Её голос звучал слабо, но он сразу же узнал его и едва заметно напрягся, правда, оборачиваться не стал, продолжив перебирать стопку с документами. — Я занят, Натали, — начал он. — Не сейчас. Драко понимал, что ведёт себя холодно и бесчувственно по отношению к ней, но их брак переживал не лучшие времена. Натали стала больше времени проводить вне дома и, хотя она ни за что не призналась бы, Драко знал, что в это время она встречалась с Кассиусом. В свою очередь, он подал заявку на получение места в тренировочной программе для авроров в Белизе, несмотря на протесты Натали, и — довольно громко — заявил, что собирается поехать один. — Но это важно, — произнесла Натали, а Драко почувствовал, как в венах с новой силой закипает гнев, и стал судорожно перебирать бумаги в поисках своей заявки. — Мы поговорим об этом позже, — резко бросил он. Малфой добрался до конца стопки, понимая, что уже дважды перерыл все документы, но письма и след простыл. — Где оно? — грубо спросил он, оборачиваясь и только теперь встречаясь лицом к лицу с женой. По сравнению с той жизнерадостной девушкой, на которой он женился, Натали выглядела как осунувшаяся, измождённая копия. В её взгляде читались усталость, волнение и, больше всего, тоска, которая, казалось, усиливалась с каждой минутой, проведённой в поместье. Её золотистые ресницы, когда-то усиливавшие блеск голубых глаз, теперь словно защищали те же самые глаза от холодного пронизывающего взгляда Драко. — Где письмо, Натали? — повторил он свой вопрос, указывая на стопку вскрытых конвертов на столе. — Я положил его сюда два дня назад. — Оно в помойке, — ответила Натали гораздо более жёстким тоном, — где ему и место. — Это не тебе решать, — парировал Драко. — Мы женаты, а не прикованы друг к другу цепями. Если ты не хочешь ехать в Белиз, можешь оставаться здесь с кем пожелаешь, и если… — Драко, я беременна. Он замер в поражённом молчании, пока Натали внимательно наблюдала за выражением на его лице. Золотые пряди волос, обрамлявших её лицо, вдруг показались Драко мягче, а взгляд беззащитнее. Он хотел сказать что-то, задать тысячу вопросов, чтобы выразить миллион мыслей, которые роились у него в голове, но язык словно прирос к нёбу. Натали сделала несколько шагов, подходя ближе. — Драко… Внезапно женщина, которой он не доверял, исчезла, и вместо неё перед ним возникла та самая Натали — девушка, на которой он когда-то женился. В ту же секунду он понял, что хочет сделать и что должен был сделать уже давно. Ноги сами понесли его вперёд, и он прижался всем телом к её хрупкой фигуре, накрывая её губы нежным поцелуем. Правой рукой Драко мягко обхватил Натали за талию, а левой убрал кудряшки с её щеки и лёгким прикосновением очертил линию подбородка. Поцелуй всколыхнул давно забытые эмоции, и только теперь Драко понял, как скучал по ним последние несколько недель — скучал по тому, что дарило ему счастье, скучал по прикосновениям Натали, по её запаху, по тому, как идеально соединялись их губы в поцелуе. Каждая эмоция, до этого старательно подавляемая, теперь поднялась на поверхность, застревая комом в горле и мешая дышать, но только сейчас Драко снова почувствовал себя целым. Выброшенное заявление в Министерство больше не имело значения, дружба Натали с Кассиусом не имела значения, и любая из проблем, с которыми им пришлось столкнуться, больше не значила ничего. Имело значение лишь настоящее. Имело значение только то, что они были вместе. — Я люблю тебя, — сказал он, отстраняясь на миллиметр. Она ответила тяжёлым вздохом, и Драко почувствовал её мятное дыхание на своей щеке. Его руки переместились на живот Натали, который, разумеется, ещё не подавал никаких признаков развивающейся в нём новой жизни, и мягко и очень осторожно надавил кончиками пальцев на кожу. — То, что я говорил… это неважно. Я всегда любил тебя, и это никогда не изменится.

* * *

Драко вздрогнул и проснулся, окинул быстрым взглядом комнату, позволяя глазам привыкнуть к свету. Он услышал скрип ступеней совсем рядом, только теперь понимая, что лежит на диване в гостиной дома на площади Гриммо, куда как раз зашёл Гарри. — Как долго я спал? — спросил Драко. — Около трёх часов, — отозвался Гарри. — Будем готовы ехать через пару часов, то есть должны добраться до поместья к девяти вечера — пока всё по расписанию. — А где Элай? — Они с Роном уехали в Министерство, чтобы закончить последнюю бумажную работу. — Гарри на мгновение замолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать, но всё же добавил: — Элай был не в лучшей форме. — Чёрт, — пробормотал Драко, садясь на диване, и потёр лоб, собираясь с мыслями. — Я не успел ввести его в курс дела. Ему с каждым днём становилось всё хуже, а я даже… — Всё почти закончилось, — заверил его Гарри. — Да, — кивнул Драко, изучая его внимательным взглядом пепельно-серых глаз, когда вдруг обратил внимание на клочок помятого пергамента, торчавший из переднего кармана джинсов Гарри. — Что это? Тот вытащил пергамент и вздохнул, расправляя его. — Ещё одна попытка написать Джинни. В комнате повисла неловкая тишина, которая, впрочем, была быстро нарушена Драко: — Гермиона сказала, что вы взяли опекунство над сыном Люпина. Гарри нахмурился, но всё же ответил: — Формально его опекуном является Андромеда, но он практически всё время проводит у нас. Я рассказываю ему о родителях… о Ремусе и Тонкс. Помогает справиться с чувством вины. — Тебе не за что себя винить, — твёрдо произнёс Драко, забирая печенье с тарелки на кофейном столике. — Может, я и не был тем человеком, который произнёс заклинание, но это не отменяет того факта, что они погибли, сражаясь в моей войне. Я понимаю, что такое чувство вины, Малфой, и поэтому я не стал мешать Гермионе, когда она захотела отомстить за смерть родителей, и это та же причина, по которой я сейчас нахожусь здесь. Я знаю, почему тебе не даёт покоя смерть Адрии, и я понимаю, почему ты чувствуешь себя виноватым в смерти жены… Но это чувство может уничтожить нашу жизнь. Не проходит и дня, чтобы я не смотрел на Тедди и не думал, что если бы я был чуть быстрее, если бы сделал что-то по-другому, то, возможно, он смог бы вырасти с родителями. Драко внимательно слушал, и Гарри продолжил: — Если размышлять рационально, ни ты, ни я, ни Гермиона не должны чувствовать собственную причастность к смерти наших близких. Но мы действуем по велению сердца, а ему плевать на рациональные аргументы. И это ведь самое ужасное, да? Знать, что ты не можешь изменить прошлое, но всё равно ощущать это отвратительное чувство в животе, когда не можешь заснуть ночью, думая, как всё можно было бы исправить. И это то, что отличает добро от зла: наша совесть… чувство ответственности. В любом случае, ты хороший человек. — Забавно, — усмехнулся Драко, и когда Гарри растерянно посмотрел на него, пояснил: — Гермиона сказала мне то же самое. Гарри пожал плечами. — Потому что это правда.

* * *

Карета резко остановилась, разбудив Рона. Он зевнул, потянулся и только после этого открыл глаза. Министерский экипаж остановился на крыше здания — высоко над землёй. — Где мы? — спросил Рон, обращаясь к Элаю и выглядывая в окно. — Мистер Уизли, — негромко произнёс дворецкий, и парень резко повернулся к нему с нескрываемым волнением во взгляде. Лицо Элая было бледнее обычного, морщины проступили сильнее, а под глазами залегли синяки от бессонницы. Его взгляд был не просто уставшим — измождённым, словно он прямо сейчас готов был свалиться с ног. — Элай, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Рон, наклоняясь, чтобы помочь дворецкому принять сидячее положение. — Вам надо в больницу. — Мистер Уизли, — тихо повторил Элай слабым голосом, и Рону пришлось нагнуться, чтобы расслышать его слова. — Мистер Уизли, я очень болен.

* * *

Гермиона медленно открыла глаза, мгновенно ощущая, как жёсткая спинка стула, на котором она заснула, вдавливается в кожу. Она оглядела тёмную комнату затуманенным взглядом, пока воспоминания потоком не нахлынули на неё, возвращая в реальность. Шея сильно затекла, и Гермиона осторожно повернула голову вправо и влево, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Оперевшись на подлокотники, она встала, только после этого с удивлением понимая, что руки больше не связаны. — Мисс, вы оставаться на месте… Гермиона вздрогнула, услышав незнакомый голос, и лишь теперь заметила домового эльфа, который стоял неподалёку с зачарованным ведёрком со льдом. Он сделал неуверенный шаг по направлению к Гермионе, и она инстинктивно отступила. — А Кассиус… Он здесь? — спросила она. — Мистер Лестрейндж? Нет, он уехал. Он просить Дарвинкла передать мисс это, когда она проснётся. Эльф протянул ей аккуратно сложенный пергамент, и Гермиона, забыв про боль в теле, быстро подошла ближе и забрала записку, судорожно разворачивая её и подходя к окну, через которое в комнату лился мягкий лунный свет. «Я вернусь вечером около восьми. Думаю, ты понимаешь, что попытки бегства ни к чему хорошему не приведут. Дарвинкл будет сопровождать тебя до моего возвращения — мы же знаем, что случается, когда ты остаёшься одна. К.» Гермиона оторвала взгляд от записки и посмотрела на домовика, который с любопытством наблюдал за её реакцией своими круглыми глазами размером с теннисные мячи. — Ты должен отпустить меня. — Я понимать вашу проблему, мисс. Но если Дарвинкл отпускать вас, то хозяин наказывать его. Дарвинкл не хочет ещё больше наказаний, мисс. Но Гермиона давно отказалась от идеи сбежать из поместья — это желание трансформировалось в нечто более важное. Она поняла, что получила ответы отнюдь не на все вопросы, которые интересовали её, и раз уж заключение в замке было неизбежным, надо было хотя бы использовать время с пользой. — Мне нужно попасть в спальню мистера Малфоя, — сказала она, обращаясь к эльфу. — Тебе сказали, что я не могу покидать поместье и что ты должен везде меня сопровождать. Обещаю, я не буду пытаться сбежать. Эльф явно сомневался, но Гермиона продолжала настаивать. — Ты знаешь, что происходит что-то нехорошее, Дарвинкл. И я думаю, что могу это остановить. Пожалуйста. — Мистер Лестрейндж найдёт вас, мисс, — предупредил домовик. — Если вы пытаться сбежать… он понимать. — Я знаю, — заверила его Гермиона. — И он тоже знает, что мне это известно, поэтому я всё равно не смогу сбежать, и даже если мне это удастся, я не смогу прятаться долго. Но обещаю, что даже не буду пытаться. Домовик замер в нерешительности, обдумывая её слова, но потом всё же сделал шаг в сторону, освобождая путь, и щёлкнул пальцами. Белая полоска света обвила запястье Гермионы, и она мгновенно узнала связывающее кольцо. Убедившись, что магия сработала, она кивнула эльфу, позволяя ему пойти первым.

* * *

— Где Драко? — спросила Пэнси, спускаясь по лестнице и запахнувшись в тёмную мантию. Гарри пожал плечами. — Не знаю. Кажется, он сказал, что хочет подышать свежим воздухом. Ничего удивительного — скорее всего, решил проветриться перед дорогой. Пэнси замерла на мгновение, подозрительно огляделась, прежде чем спуститься с последней ступеньки, и, пройдя через гостиную, села за стол напротив Гарри, который перебирал стопку бумаг. — А это что такое? — спросила она, указывая на документы. Гарри вздохнул. — Пытаюсь отвлечься. — Мы приближаемся, — негромко произнесла Пэнси. — Я чувствую себя так, словно готовлюсь к кровавой резне. Представить не могу, как вы делаете это каждый день. Гарри покачал головой. — Сейчас работа у авроров совсем другая. Я отслеживаю плохо подготовленных и часто нетрезвых магов, которые не смогли бы правильно наложить заклинание, даже если бы от этого зависела их жизнь. — А как же Тёмный Лорд? С ним всё было по-другому… — задумчиво произнесла Пэнси и тут же себя одёрнула: — Прости, что лезу не в своё дело. Просто мне тяжело не думать… обо всём. И каким-то образом Гарри почувствовал, что подо «всем» она имеет в виду вовсе не события сегодняшнего вечера. — В этот раз мои друзья и близкие в безопасности. С Волдемортом всё было не так. Сейчас я хотя бы знаю, что с Тедди и Джинни всё будет хорошо. Гермиона в безопасности, а Рон… Ну, с ним тоже всё будет хорошо. Пэнси на мгновение отвела взгляд и рассеянно посмотрела на часы на запястье. — Что-то Драко долго не возвращается, — пробормотала она. Сидя за столом напротив неё, Гарри ощущал странное беспокойство, исходившее от Пэнси. Она закинула ногу на ногу и нервно барабанила пальцами по столу, постоянно бегая взглядом по комнате, словно не могла задержать его ни на чём дольше пары секунд. Но прежде чем он успел расспросить её поподробнее, из передней послышался хлопок закрывшейся двери. — Драко, мы здесь! — позвала Пэнси. Они оба поднялись из-за стола и вместе прошли через гостиную. — Драко? — снова повторила Пэнси. Они с Гарри вышли в коридор и тут же замерли в удивлении, разглядывая гостью, неуверенно переминавшуюся с ноги на ногу. — Джинни?.. — наконец выговорил Гарри, уставившись на гостью. Она стояла на пороге, одетая в свои любимые тёмные джинсы, зелёную блузку и мантию, рыжие волосы были забраны в небрежный хвост на затылке. Встретившись взглядом с Гарри, Джинни сглотнула и уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы что-то сказать. — Гарри! Внезапно из-за спины Джинни выбежал Тедди. Растерянность на лице Гарри мгновенно сменилась искренней радостью, когда мальчик с разбега прыгнул к нему в объятия. Пухлые маленькие ручки Тедди обвили шею Гарри, и тот поднял его в воздух, Джинни с улыбкой наблюдала за разворачивающейся сценой. — Тедди хотел повидаться с тобой, — негромко произнесла она. — Он хотел… эм… Он даже сидеть спокойно отказывался, пока не увидит тебя. — Как вы нас нашли? — спросил Гарри, но его вопрос получил безмолвный ответ уже через секунду, когда в дом зашёл подозрительно довольный блондин. — Малфой… — Пэнси, ты уже знакома с нашим почётным гостем? — спросил Драко, кивая в сторону Тедди, когда Гарри аккуратно спустил мальчика на пол. Тедди поднял голову, с любопытством разглядывая Пэнси, и её растерянность и удивление сменились очарованием. — Нет, пока не имела удовольствия, — произнесла она с улыбкой, опускаясь на одно колено перед Тедди и протягивая ему правую руку. — Меня зовут Пэнси. А ты...? — Тедди, — представился он, важно пожимая её руку. — А это мой дядя Гарри. — Да, с ним мы уже знакомы, — ответила Пэнси, не выпуская маленькую ладошку Тедди, и указала свободной рукой в сторону кухни. — У меня есть карамель в шоколадной глазури. Хочешь попробовать? Тедди с энтузиазмом закивал, и Пэнси поднялась на ноги, увлекая его за собой. Драко последовал за ними, напоследок повернувшись к Гарри и коротко кивнув.

* * *

Гермиона прекрасно осознавала всю важность следующих нескольких часов и понимала, что на этот раз у неё нет времени на самокопание и рефлексию. Она второй раз оказалась в комнате Драко, но теперь не могла позволить себе и на мгновение задуматься о нём, о его жене или о ребёнке. Сейчас она видела перед собой лишь вопросы, на которые нужно было во что бы то ни стало найти ответы… Просто ещё одна загадка, которую нужно разгадать. «Больше ничего», — пообещала она себе. Дарвинкл подозрительно наблюдал за ней, и Гермиона выпрямилась и прошла в комнату. Она плотно закрыла дверь за собой и, не обращая внимания на мелкие детали, неизбежно напоминавшие ей о Драко, прошла прямиком к шкафу и достала фотоальбом. Гермиона перелистнула несколько страниц, останавливаясь на колдографиях, на которых Натали была запечатлена в одиночестве. Она непроизвольно задержала дыхание, рассматривая десять различных изображений. Вот что не давало ей покоя. Натали выглядела такой счастливой и беззаботной, что это не поддавалось никакой логике. Малфои заказывали портреты своей невестки — значит, вероятно, не знали, что она беременна, или Натали сказала Драко, что ребёнок был от него, или… — О, нет, — выдохнула она. — Нет, нет, нет…