Руины

      Клифф оценивающе всматривался в несколько резковатые черты лица русоволосого человека, сидящего напротив него, в очередной раз прикидывая, насколько ему можно доверять. При встрече он назвался Стивеном Янгом, но как можно было знать наверняка, что это было настоящее его имя. Конечно, это не имело никакого значения в данной ситуации и они оба это понимали, но все же…       Заплатив за ночлег боеприпасами и небольшим количеством еды, парень этот, как и многие другие до него, получил ночлег в доме Клиффорда Бетча. Но постоялец этот чем-то несколько отличался от всех остальных и от «несхожести» этой уюта не прибавлялось.       Больше всего напрягал тот факт, что человек этот явно не был обычным странником, кочующим от одного временного прибежища к другому. Таких Клиффорду на его веку довелось повидать предостаточно: храбрые ребята, сносно владеющие оружием, достаточно сильные и выносливые для того, чтобы выживать в этом суровом мире. В этом же, помимо чисто физической силы и выносливости явно наличествовал боевой опыт профессионального, хорошо натасканного бойца.       Он чем-то напоминал клинок качественного холодного оружия, которое некогда коллекционировал дедушка Клиффа — даже не видев его в деле, легко можно было чисто инстинктивно оценить крайне высокую степень опасности, которой оно обладало. Даже в глазах грязноватого серо-зеленого цвета порой мерцал проблеск, подобный отблеску, временами появляющемуся на холодной стали оружия. Тощее, жилистое тело же, казалось, находится в непрерывной полной готовности в случае необходимости вступить в бой, подобно пистолету, снятому с предохранителя и ожидающему лишь спуска курка.       Клифф зачерпнул ложкой еще постного жаркого, приготовленного им накануне, после чего перевел взгляд на стоящую на столе керосиновую лампу. За ее неяркий свет можно было не опасаться — ставни и шторы были плотно закрыты, так что риск приманить нежелательных гостей был практически минимальным. Огонь мог стать слишком хорошей приманкой и нести, таким образом, риск даже больший, чем слабая подготовленность и плохая вооруженность. Прожевав, Клиффорд мельком бросил взгляд на Стивена, который, уже закончив ужинать, в свете лампы читал какое-то короткое послание, написанное на небольшом клочке бумаги. Немного вытянутое лицо этого человека выражало полную сосредоточенность на тексте. Казалось, все его мысли находились в тот момент где-то далеко, и все внимание было обращено на неразборчивую записку в его руках. Однако впечатление это было крайне обманчивым, так как он вряд ли мог хоть частично потерять контроль над ситуацией.       Затем, когда, покончив со своим ужином, хозяин хижины, сказал, что собирается отойти ко сну, он предложил гостю взять лампу к себе, но тот отказался, направившись в отведенную ему спальню. Собрав на ночь длинные прямые волосы в хвост, Стивен улегся в приготовленную Клиффом постель, находящуюся в небольшой комнате, напоминающей средних размеров чулан.       Вещи его были брошены в углу этого же тесного помещения немного ранее.       Грубая кровать, заправленная не первой свежести постельным бельем, казалась после многих недель скитаний, просто роскошным ложем. Теплое одеяло, которое, казалось, застало еще мирные времена, очень приятно и уютно укрывало тело, давя на него своим весом. А подушка была для головы настоящим наслаждением, которое Стивен в свое время не ценил.       Вскоре, согревшись, парень задремал, а спустя очень непродолжительное время он и вовсе заснул, погрузившись в чуткий сон, полный туманных, несколько мрачноватых сновидений.

***

      Проснувшись наутро же, Стивен, быстро позавтракав и попрощавшись с хозяином, взял свои вещи и вновь двинулся в путь. Тем утром он меньше всего старался думать о том, что снилось ему той ночью, ибо снились ему преимущественно те времена, когда он еженощно спал в настоящей постели и был окружен людьми, которых теперь не было рядом.