Руины

      Яркое весеннее солнце, столь приятно согревавшее кожу Стивена еще пару секунд назад, скрылось за облаком. Легкий прохладный ветерок, который совсем недавно был столь приятным и освежающим, начал казаться холодным. Плотная ткань униформы солдата «Back Thunder» хорошо защищала от любой непогоды, но открытое лицо ощущало все мельчайшие детали окружающей среды. Как, впрочем, ощущали их и голые по запястье руки, осторожно снимающие с огня небольшой котелок со свежеесваренным в нем кофе, аккуратно держась за тряпицу, защищающую от разгоряченного металла.       Стивен бросил взгляд на темные перчатки, лежащие неподалеку. Безусловно, снимать ими с огня горячую металлическую посуду было бы гораздо проще, и вряд ли это хоть как-то повредило бы этому предмету одежды, однако парень им дорожил, как и всей остальной своей униформой. Снабженная легкой, но весьма прочной, броней, удобная и очень практичная, она была практически совершенна для тех суровых условий жизни, которую приходилось вести ее обладателю. И уж наверняка любой одинокий странник, вроде Стива, отдал бы очень многое за эту униформу, предназначавшуюся для элитного подразделения войск «Black Thunder». Однако получить ее можно было только непосредственно состоя в рядах организации, или же прикончив одного из них и забрав его снаряжение себе, что, по сути, было невозможно или почти невозможно. Иногда Стивен ловил себя на мысли, что если он по каким-то причинам начнет сдавать, то вещи его стали бы завидной добычей для любого искателя приключений.       Для него самого же этот тип униформы был столь привычным и родным, что он слабо представлял себя в какой-либо другой одежде. Конечно, в отряде он больше не состоял, как не состоял и в организации «Thunder» вообще, но найти сносные, а уж еще и такие удобные, вещи в этом холодном, враждебном мире было крайне сложно. Со временем, когда, отслужив свой век, униформа эта придет в негодность, сложно будет найти ей замену…       Отстранившись от тоскливых мыслей, Янг осторожно процедил через марлю содержащийся в снятом с огня котелке напиток, наполнив им затертую жестяную кружку. От черного, чуть отдающего сигаретным дымом, кофе в прохладный воздух поднимался легкий светлый пар. Этот пар, как и тепло, исходившее от сосуда, в котором он содержался, как-то слегка завораживал Стивена и заставлял его ощутить что-то вроде легкой расслабленности и подобия умиротворения.       Запах сигарет, столь отчетливо различавшийся в аромате напитка, пробуждал в памяти Стивена воспоминания давно минувших лет.       Вся ничтожная горстка людей должна была быть уничтожена. И Стивен, как и остальные, понимал, что никакие оправдания не могли отменить приказ начальства. Все в отряде понимали, что произошла некая страшная ошибка, но руководство это вряд ли могло волновать — даже если бы было доложено, что миссия не была выполнена по определенным основаниям, причина данная никак не могла быть расценена как достаточно серьезная.       — Мы здесь не для того, чтобы заботиться о мирных жителях, — сухо произнес полковник, делая последнюю затяжку почти докуренной сигареты и выпуская в воздух струйку пахучего дыма. Он потушил окурок о мокрый от недавнего дождя столб, после чего, стараясь придать своему голосу жесткости, добавил, словно пытаясь найти себе оправдание:       — Да и какие в этих краях вообще «мирные жители»…       Поднеся к губам кружку, Стивен осторожно сделал небольшой глоток только что приготовленного им напитка. Крепкий черный кофе, обладающий приятным горьковатым вкусом, чуть обжегши рот, приятной горячей волной прошел по пищеводу, достиг желудка и разлился в нем согревающим теплом.       Сделав небольшой перерыв, Янг остановился и еще раз вдохнул терпкий запах, в котором по-прежнему отчетливо различались нотки табачного дыма.       Том курил, глядя на заходящее солнце. По возвращении с задания он всегда выкуривал сигарету-другую, погрузившись в свои мысли. Совсем маленький Стивен, когда ему выпадала возможность побыть с Томасом, заворожено следил за действиями брата, который являлся одним из лучших людей своего подразделения. Грубый запах его сигарет Янг хорошо запомнил на всю жизнь, как запомнил он и самого Тома, разница в возрасте с которым у них составляла почти что двадцать лет.       Тогда в раннем детстве взрослый солдат, вернувшийся с задания, казался парнишке воплощением спокойствия, уверенности в себе и даже чего-то вроде утомленного умиротворения, которое человек испытывает после тяжелой, но вполне посильной работы. Курение же казалось чем-то вроде атрибута матерого бойца. И только спустя годы он понял, что испытывал его брат в те времена. Он понял это, когда сам, возвращаясь после рисковых вылазок своего отряда, сохранял внешнюю непроницаемость, в тот момент как в глубине души никак не мог успокоить внутренние терзания.       Невольно тоскливо ухмыльнувшись этим воспоминаниям, Янг сделал глоток кофе, наслаждаясь его вкусом. Тепло напитка столь приятно контрастировало с прохладой остывающего воздуха и от этого охватывало что-то вроде ощущения уюта. Чувство бодрости и легкого окрыления, схожего с невесомым восторгом, рожаемое кофеином, еще не начало овладевать им. Доставляющее удовольствие согревающее чувство, разливающееся от желудка по всему телу, было особенно приятно в прохладный день ранней весны, даже когда небольшой костерок, разведенный для приготовления еды, не мог полноценно согреть путника.       Прежде чем сделать несколько больших глотков, Янг глубоко вдохнул аромат напитка. Приятный запах. Запах кофе. Запах удовольствия… И запах сигарет. Сколько раз, за всю свою его относительно долгую жизнь, Стивена периодически посещала мысль попробовать приобщиться к курению только лишь из-за того, что один из любимых напитков его столь явственно отдавал табачным дымом. Однако удовольствие это его так и не коснулось, так навсегда и оставшись чем-то связанным с некоторыми дорогими ему людьми и сравнительно близкими знакомыми.       Он вновь вдохнул его… Все же этот запах будил в его памяти воспоминания.       Отряд возвращался с задания. Потери оказались слишком велики. Настроение оставшихся в живых бойцов было, откровенно говоря, паршивым. А у Стивена оно так же омрачалось осознанием того факта, что по прибытии на базу перспективы сохранности его жизни представлялись ему весьма и весьма сомнительными.       Во время этой вылазки он дважды нарушил приказ, и об этом уже было доложено начальству. А вкупе с тем, что репутация Янга, несмотря на всю его высокую ценность как бойца, была далеко не чиста, по возвращению на базу этого человека, с наибольшей долей вероятности, было бы решено нейтрализовать.       Давний товарищ Стивена, капитан отряда Ричард Паттерсон, всю дорогу, которую им предстояло пройти пешком, почти что не переставая курил. В карих глазах этого угрюмого человека лет сорока отчетливо читалась тоска, к которой примешивался едва различимый проблеск смятения и даже страха. Ричард не мог позволить умереть одному из своих лучших людей и своему старому приятелю. Как не мог он и пойти против начальства. Капитан знал, что как бы тот ни пытался защитить Янга, холодный разум их командования примет свое решение и решение это будет явно не в пользу Стивена.       Во время привала, Паттерсон вновь достал из нагрудного кармана портсигар и зажигалку, но не успел он закурить, как Стив внезапно взял на себя подобие инициативы:       — Я отойду, — сказал он.       Паттерсон ничего не ответил, лишь отвернул в сторону лицо, прикуривая.       Стивен сделал несколько хороших глотков, осушая кружку почти до дна. Теперь бодрящие свойства напитка постепенно начинали давать о себе знать: все тело словно постепенно наполнялось энергией, разум покинула былая расслабленность, и все существо бывалого солдата будто дышало готовностью к действиям.       Чуть взболтав кофе, чтобы гуща со дна распределилась по всему напитку, Стивен в один глоток осушил кружку, за раз заглотив остатки ее содержимого. Затем он быстро поднялся, собрал свои скромные пожитки, затушил костер и вновь двинулся в путь, конца которому, казалось, не было.