Подснежники

5 years later

Лиловая лента поперек груди, что вызывала мощнейшие флэшбеки, летит в мусорный бак без единого сожаления. Чувство опустошенности, что не покидало Чонгука, когда он оставил позади долгие годы в детском доме, наконец, сменилось легким волнением перед долгожданной встречей. Парень боялся быть не признанным, забытым; боялся увидеть в любимых глазах холод и безразличие. Он понимал, что это по сути просто глупости, ведь не зря же хен месяц назад ему отправил письмо со своим адресом? Сердце, стучавшее где-то в горле, вызывало желание хорошенько прокашляться, однако, Чон боялся, что его стошнит от страха. Долгие пять минут он стоял перед дверью с занесенным над звонком пальцем, чувствуя себя при этом неимоверно глупо. Наконец, собрав всю свою волю в кулак, а точнее, в палец, он звонит в дверь, замерев от страха. Громкий звонок прокатывается эхом в подъезде, сплошь выполненного из стекла и зеркал. Проходит несколько мгновений, прежде чем из-за железной двери слышится тяжелое шарканье, а затем и двойной поворот замка. Сумка бухается на пол, Чонгука душат в жарком приветствии. В эмоциональном порыве его отталкивают, чтобы разглядеть получше с ног до головы. От пристального взгляда Гук смущается, рдеют его щеки. - Чонгук!... - у Юнги не хватает никаких слов, он просто изумленно смотрит на своего тонсэна, который сильно вырос и возмужал за все годы, что они не виделись. - Чонгук, засранец, не мог предупредить?! - В приюте все еще не разрешают пользоваться собственными телефонами, хен, - Чон посмеивается, обнажая свои прехорошенькие зубы. - Я просто подумал, что стоило бы заглянуть к тебе перед тем, как отправиться на вступительные... - Заходи, не стой на пороге, - Мин тащит парня за шкирку в дом, словно котенка, попутно хватая с пола спортивную сумку. Чонгук только и успевает, что закрыть за собой дверь. Дом поражал своим убранством, младший не мог поверить своим глазам. Он растерянно разглядывает богато обставленный дом, чуть не роняя челюсть на пол от непривычной роскоши вокруг, что почти причиняла боль глазам своим блеском. От казеного имущества до собственных апартаментов... Юнги многого добился за все годы с тех пор, как покинул пределы их приюта. Едва придя в себя, Чонгук подмечает новый образ хена и смотрит на него изучающе, не без доли обожания, конечно. - Тебе очень идет, - младший улыбается Мину, очарованный его новым платиновым цветом волос. Было немного непривычно, но ведь все на свете меняется, ведь так? - Жутко идет. - Я знаю, - Юнги смеется легко-легко, словно серебряный колокольчик, а Чонгук тихо млеет от этого, умирая внутри себя, понимая как он скучал по нему. - Тебе уже восемнадцать, поступаешь куда-то? Ты вроде упоминал про вступительные экзамены, да? - Да, - тонсэн слегка выпячивает грудь вперед, распрямляясь и демонстрируя великолепное телосложение и проработанные мышцы. - Корейский Национальный Спортивный Университет. - Вот как? - старший плюхается на кожаный диван, призывая Гука сесть рядом. Тот следует его примеру. - Уже получил приглашение? - Да, но мне все равно придется сдавать экзамены и пройти отборочные испытания в эту среду. Мин смотрит на Чонгука, разглядывает его с головы до ног, пока тот краснеет под пристальным взглядом и ерзает на диване. Тонсэн вырос, сильно вырос. Лицо приобрело более грубые черты, теперь очень выразительны были густые брови, что придавали грозности выражению лица. Шрам на щеке от рогатки стал менее заметным, но все еще выделялся на фоне смуглой кожи. Маленькие, худые некогда конечности превратились в большие, мужские руки с красивым рельефом мышц. Спортсмен, говорит? Плечи стали заметно шире и, наверное, могли бы составить конкуренцию джиновым. Изучающий взгляд спотыкается о цепочку, висящую на могучей шее. Неужели до сих пор носит? - Чонгуки? - Юнги сам удивляется своему обращению, но значения этому не придает. Это ведь нормально? По-прежнему называть его так, как и раньше? - Это тот кулон?... Младший утвердительно кивает, оттягивая край футболки длинными пальцами - на персиковой коже блестит посеребренная цепь с потемневшей от времени подвеской-пулей. Мину неважно, что это безделушка стоит всего ничего, но его очень трогает тот факт, что Гук все это время носил его. И если даже он достал ее только сегодня, только в этот день, это не имело значения - он помнил. - Хен, - Чонгук на него смотрит с большим удивлением. Он не может принять такой подарок, только не эту вещь, ведь он знал, насколько она была обожаемой Юнги. - Но это ведь твое... - Забирай, - старший отрицательно мотает головой на попытки вернуть украшение владельцу и вкладывает кулон в чужую ладонь обратно. - Носи и помни про меня, договорились? Чонгуку ничего не остается, кроме того, как кивнуть согласно, чувствуя как горячие слезы наворачиваются на глаза. Юнги треплет его по волосам, словно щенка, и улыбается ярко, чтобы потом скрыться из виду в автобусе, который увезет его в город. Чтобы потом скрыться на долгие годы из его жизни. - Я ношу его каждый день, - Гук отчетливо ощущает, как горят огнем его щеки. Как же неловко, боже. - Я помнил о тебе, как ты мне и говорил. Юнги не может перестать улыбаться. В груди что-то приятно щемит, претензия на нежные чувства сжимает ребра тисками. Парень, сидевший напротив него, начинает казаться самым дорогим ему на свете человеком, потерять которого непростительно. - Чонгуки, - Мин подавляет в себе огромное желание заобнимать младшего до смерти. - Хочешь кушать? Уверен, ты голоден. Тонсэн согласно кивает, улыбаясь.

***

Чон счастливо поглаживает себя по животу. Его накормили до отвала и теперь, сытый и довольный, он не хотел сдвигаться с места, но Юнги норовил утянуть его за собой наружу, где светило яркое майское солнце. - Боже, я так наелся, - тонсэн тяжело вздыхает, сделав пару шагов из ресторанчика, в котором они отобедали. - Мне кажется, меня сейчас разорвет. Все-таки, последние два кусочка пиццы были лишними. Мин смеется, доставая из кармана джинсов помятую пачку сигарет. Прикурив от темно-синей зажигалки, он вдруг протягивает пачку младшему, спрашивая, будет ли тот. - Нет, спасибо. Я не курю. Юнги начинает мини-лекцию на тему: "молодец, даже не начинай, я вот жалею, о том, что начал курить", а потом предлагает Чонгуку зайти в кофейню, чтобы взять чего-нибудь на десерт. Младший заказывает себе и хену по холодному американо и мороженому, но Мин не дает ему расплатиться, убедив его, что все в порядке. Чону немного неловко, ведь Юнги и так заплатил за их обед, но старший смотрит на него так, что он больше не пытается пререкаться. - Миссис Ли ушла в отставку, - рассказывает Чонгук, увлеченно жуя пластиковую трубочку. - На ее место пришла другая тетка, во сто раз противнее миссис Ли, честное слово. Мин слушает младшего и не может перестать улыбаться, кажется, это его самый счастливый и беззаботный день в жизни. Гук много смотрит вверх, кусает губы во время рассказов, а когда смеется, все так же смешно морщит нос и показывает крупноватые передние зубы. Он несомненно вырос, возмужал, стал красивым и крепким парнем, но Юнги никак не может избавиться от образа маленького мальчика, который преданно ходил за ним следом и всегда был на его стороне. Наверное, так и чувствуют себя люди, когда становятся родителями и растят своего ребенка? - Хен, а ты разговариваешь с другими? - Чон спрашивает будто бы невзначай, но его выдает дрожь в голосе. - Ну там, Джин-хен, Чимин-хен... - Конечно! - Юнги отправляет себе в рот последнюю ложечку клубничного мороженого. - Я хотел устроить сюрприз для вас всех, но раз ты спросил, то просто не могу молчать. Мы все встретимся за ужином, у Намджуна. Чонгук улыбается широко, предвкушая сегодняшнюю встречу. Ему было очень любопытно, какими стали его хены, где работали и что делали по жизни. Добились ли они того, чего хотели, удалось ли Хосок-хену поступить в танцевальную академию, а Тэхену в школу дизайна? Как они сейчас выглядели; может, кто-то тоже перекрасил волосы, а кто обзавелся татуировками или просто лишним весом. Усмехнувшись своим дурацким мыслям, Чон вернул свое внимание Юнги, который рассказывал о своих новых татуировках.

***

День, насыщенный на эмоции и потрясения, не собирается заканчиваться. Старший ошарашил Чонгука, показав ему свой дом получше и пригласив прокатиться на своей дорогой машине. У Чона просто в голове не укладывалось, откуда у Юнги такие большие деньги, но спросить не хватало духу. А еще, младший считал, что это будет немного нетактично, поэтому он просто отшутился: - Признайся, банки грабишь? - Нет, - легко смеется Мин, заводя свой автомобиль и выжимая из него мощный рев мотора. - Честно, банки не граблю. Porsche Panamera несет их по широкой магистрали, за окнами оранжево-красное марево из вечерних огней города и огромный мир, который ждал Чонгука, чтобы быть изученным. В салоне громко играет музыка, Чон счастливо подпевает солисту, а Юнги смеется, прибавляя громкость. Эмоции зашкаливают и, кажется, готовятся пробить стратосферу, потому что лучше этого момента Чонгук не знает ничего. Все те воспоминания о совместном времяпровождении с хеном, которые бережно хранились с закромах его памяти, меркнут по сравнению с тем, что было здесь и сейчас. Чон открывает окно машины, высовывается и кричит, кричит от счастья, радуясь ветру, что ерошил его волосы. - Завязывай, мы подъезжаем, - Мин не перестает смеется, замедляя ход машины. Чонгук, который, кажется, сорвал голосовые связки, счастливый обратно плюхается на свое место, закрывая окно. Они подъезжали к загородному дому, что освещали садовые фонари. Коттедж был огорожен живой изгородью и крепкими на вид воротами, которые автоматически открываются, едва их машина приближается к ним. - Вот мы и на месте, - говорит Юнги, внимательно смотря на тонсэна. - Готов? Волнуешься? - О, да, - выдыхает Чон. - Чертовски волнуюсь. - Пошли. Мин вылезает из машины и младший следует его примеру, поправляя футболку, сбившуюся на бок. Неуверенно ступая ко каменной кладке, он спешит за Юнги, который уже по-свойски шел к дому, по пути рассказывая о планировке участка: - В том доме бассейн есть крытый, а там джакузи, можно будет искупаться позже. Сзади дома есть небольшой сад, если хочешь, Намджун сам его тебе покажет. Чонгук потрясенно оглядывается по сторонам и, слишком увлеченный разглядыванием летней кухни с беседкой, не замечает, как из дома вылетает Тэхен, который загребает его в свои объятия. - Блять, Чон Чонгук, пиздец ты вырос! - Ким орет ему в ухо, отчего младший дергается, пытаясь отстраниться. - О, Чонгук-а! - на шум выходит Сокджин, держащий в руках пару бутылок пива. - Привет! - Кто-то сказал Чонгук?! - на пороге появляются Хосок и Чимин. Младшего долго обнимают, приветствуют и делают сотни комплиментов, в то время как Юнги просто следит за всем этим со стороны, по-отцовски улыбаясь. На душе у него было хорошо. Чонгук готов сойти с ума от счастья, ведь все его переживания были напрасны и теперь уж точно можно было вздохнуть спокойно. Его никто не забыл и никто не считал чужаком. Его помнили и любили, по нему скучали и ждали его приезда. Происходящее казалось чем-то нереальным, ведь именно этот день, день их общей встречи Чон уже давно себе представлял, придумывая все новые сюжеты развития событий, но этот ему приходился по душе больше всего. - Пойдем за стол! - Намджун приглашает всех на летнюю кухню, где уже практически все было готово и накрыто на стол. Юнги легонько подталкивает младшего вперед, заметив, как тот заинтересованно наблюдал за переплетенными пальцами Хосока и Чимина. Шепнув на ухо, что потом все объяснит, он тоже берет Чонгука за руку, чтобы увлечь за собой.