we found us

Чонгук не спал. Уже несколько дней не спал, потому что мысли в его голове крутились какими-то странными гейскими вихрями. Все тело болело, потому что за эти три дня он занимался намного усерднее, чем раньше, но сублимация не спасала. И даже во сне его преследовал смех Чимина, его задница и голова Хосока, которая из раза в раз повторяла: «СУБЛИМАЦИЯ СОСЁТ! ЕБИ ЧИМИНА! ЗАСОСИ ЕГО, ЗАСАДИ ЕМУ ПРЯМО В ЗАД, ДАВАЙ, НУ ЖЕ, ОТТРАХАЙ ЕГО». В такие моменты Чонгук просыпался, тяжело дыша, и сразу же начинал отжиматься, падая с кровати. Или качать пресс, не вставая с неё, под размеренный храп Намджуна. А сегодня к нему завалился объект его сновидений в одних трусах и с подушкой в руках, сонно пробормотав что-то вроде: — Двигайся. Юнги пинается, Джин-хён слишком широкий, а вихоупы опять ебутся. И завалился на его кровать, лицом в подушку, сразу же засыпая. Чонгук лежал тихо, стараясь даже не дышать. Глаза были широко открыты, высматривая что-то на потолке, и парень не смел шевелиться. Пока гребаный Пак Чимин не заерзал на маленькой, для двух взрослых парней, полторушке. Видимо, укрываться вообще не входило в его планы. Чимин заерзал, сгибая одну ногу, обнимая подушку и поворачивая голову к Чонгуку. Чонгук тоже повернул голову к хёну, затаив дыхание. «Вот хули он припёрся?» — единственная нормальная мысль. Кроме этого в голове вертелось ещё много всяких разных мыслей. Например: «бля, Чимин»; или «ахуеть, спящий Пак»; или же «ебать, ахуеть, Пак Чимин в моей кровати, он спит, он Чимин, он…Ахуеть, жопа какая, еба-а-ать». Но Чонгук молчал, глотая слюни и наблюдая за тем, как Чимин причмокивает губами во сне. «Что за хуйня?» — думалось Чону, когда его пальцы потянулись к губам Чимина. «Что, блять, за пиздец?» — орало сознание, когда его большой палец провёл по слегка влажной нижней губе. «ЕБАТЬ ТЕБЯ В РОТ» — заорало всё в нем, когда он поднял взгляд, а прямо ему в глаза смотрел нихера не спящий Чимин. — Хочешь меня поцеловать? — прошептал Чимин, обдавая палец Чонгука, который он так и не убрал, горячим дыханием. «Не-не-не, ну его нахуй. Ну. Его. Нахуй», — возникал сам себе Чонгук в подсознании, не произнеся ни слова. На деле же он просто сглотнул. Чимин улыбнулся и в секунду приблизился к макнэ, поцеловав того в губы. Чонгук оцепенел. Даже после того, как Чимин отстранился от него, всё так же улыбаясь, Чонгук пребывал в каком-то своём, особенном мире. Там, обычно, было тихо и спокойно, но даже в его мире сейчас по полю бегал полуголый Пак Чимин, размахивая руками и танцуя развратные танцы. Чимин рассмеялся, а Чонгук вскочил с кровати и выбежал из комнаты, споткнувшись на пороге и чуть не упав. В след ему раздалось сдержанное хихиканье Чимина и джуново «я ниче не ломал, это не я» сквозь сон.

***

Хосок вышел из душа, глубоко вздохнув. Такая нужная разрядка наступила слишком быстро, под такой возбуждающий видеоряд в его голове, и лучше было бы, конечно, если бы ему помогла не рука, а, например, ротик Ким Тэхена. Но… Но. А вот и первое но. Почему он не засадил Тэхену, пока тот был такой расслабленный, подготовленный и податливый? Пока он сладко зевал и улыбался так счастливо? Почему? Почему, чёрт его подери? «Но он был таким уставшим…» — начало сознание. «И че, блять», — ответил ему Хосок. Все началось именно с подготовки. Хосок начал его растягивать, но Тэхен так стонал, так выгибался, что Хоуп просто не мог остановиться. А, собственно, почему не мог-то? «Какого хрена, я, блять, не мог просто взять и засадить ему, твою мать?» Об этом следовало подумать. А ещё поесть, ведь желудок просто орал о том, что если его не покормят, он возьмёт в заложники печень и почки, и они вместе явно придумают что-нибудь мерзкое. Четыре утра — самое время пожрать, когда вам вставать через два с половиной часа. Хосок порылся в холодильнике и достал оттуда жареную курицу, которая осталась ещё с ужина. Но, поставив блюдо на стол, он понял, что что-то не так. Из-под стола выглядывали чьи-то ноги, и голос Чонгука завывал песню G-Dragon'a «That XX». — Эм-м… — Хосок попытался заглянуть под стол, но его жестоко осадили. — Тш-ш-ш-ш, не смей заглядывать сюда! И заткнись, я почти допел. Гы сэккибода нэга мотан гэ мо-оя… — Чонгукки… — опять предпринял попытки Хосок. — Я же попросил, заткни хлебало! — рявкнули из-под стола. - Хён, — добавил он, как будто бы это могло сгладить ситуацию. — Ульгоман иссыльгоя-я, — дотянул в последний раз Чонгук, и на кухне воцарилась тишина, нарушаемая только недовольным чавканьем Хосока. Но потом Хосок, все-таки, вспомнил, что он хён, и должен помогать своим тонсэнам, поэтому предпринял ещё одну попытку начать разговор. — Чонгук-а… — возражений не последовало, поэтому он продолжил, — что произошло? — Ты заразный, — пробормотал Чонгук. — Что, блять? — нашелся Хоуп. — Скоро мы все огеимся и будем ебать друг друга в промежность, не предназначенную для этого. — Что, блять? — Это из-за вас у меня эти мысли в голове. Думаешь, я не слышал? Я все прекрасно слышал, пока лежал тут, как ты там Тэхенни оприходовал. Скорее всего и не раз. И не два. Хули, так орать только Тэхен может. Да и ты тоже отличился: «в глаза мне смотри, в глаза смотри», извращенца кусок. Не, я, конечно, все понимаю… Не, вру, нихуя я не понимаю, но у меня встал. Лежу вот, сублимирую. — ... что, блять? — снова повторился Хоуп, — Чонгукки, выползи из-под стола, я ничего не слышу. Под столом раздался звук удара лицом об ладонь, и Чонгук что-то промычал, медленно выползая из-под стола. Он медленно и недовольно заполз на стул напротив Хосока и уставился на хёна, буравя взглядом. — Норм тебе? — спросил он. — Ну… Да, — ответил Хосок. — А мне вот что-то нихуя не норм, — Чонгук сложил руки на столе, сцепив пальцы в замок. — Чонгукки, без матов никак? — Хоуп оторвал кусок мяска и сунул его себе в рот, улыбнувшись. Две противоположности. Один чернее тучи, а другой светится ярче солнышка. — Не выходит без мата, хён, — пробормотал Гук. — Неужели регулярная ебля собрата в жопу делает людей такими счастливыми? — Не, — ответил Хосок с набитым ртом, — это все еда. — М-м-м, — Чонгук закрыл лицо руками, - Чо, как дела я-кажется-пидор? Это было произнесено настолько быстро и неразборчиво, что вся фраза звучала как один вопрос. Хосок сначала даже не понял. А потом тоже не понял. А потом понял, и даже жевать перестал. — Чего? — Вы заразили меня! Ваши гейские флюиды проникли в мою девственную сублимирующую душу! Пак Чимин со своей отэхуительной задницей не покидает моих мыслей! — Чонгук то повышал голос, то почти шептал, жестикулируя. — Мгп… умгу? — Хоуп просто не знал, что сказать, он до сих пор не проглотил курицу, и как-то она уже особо-то в горло не лезла. — Ага. Все из-за вас, педики проклятые, — Чонгук расплылся на столе, прижимаясь к нему щекой и смотря на хёна в упор. — Мы не педики, мы… — Оф корс, мистер Хорс! — Чонгук резко сел ровно, и смотрел на Хоупа с лицом, вроде «ага-ага, что еще скажешь?» — Ты его просто так поебываешь, потому, что это прикольненько. — Ну… Да, — Хосок встал, ставя курицу обратно в холодильник, да и остался там, подпирая столешницу рядом с холодильником задом. — И встает у тебя на него тоже потому, что это прикольненько? — Ну, знаешь ли… Тэхен умеет соблазнять, — Хоуп усмехнулся, не зная, куда деть руки. — Поверю на слово, — пробормотал Гук. — Не, ну и все равно, ты пидор, хён, — после пары секунд молчания сказал он. — Схуяли? — вырвалось у Хосока. — Просто так ни у кого на парней не встаёт, понятненько? — Чонгук стучал пальцами по столу, подперев второй рукой подбородок. — Давай сойдемся на том, что я би, — задумчиво выдал Хоуп, — хотя нет. Сойдемся на том, что у меня стоит только на Тэхена, — нашёлся он, думая, что его вполне устраивает этот вариант. — А Чимин? — Я спиздел, — хихикнул Хоуп, наблюдая, как Чонгук шокировано смотрит куда-то вдаль. И снова тишина на минуту, не больше. — И все-таки тебе нравится Тэхен, — задумчиво выдал Чонгук, размышляя о том, что тогда его привлекло в заднице Чимина, если даже у пидарюги Хосок-хёна на него не стоял? — Схуяли? — значительно повысил голос Хоуп. — Ну, у тебя же только на него стоит. — И что? — окрысился он. — Это звоночек, — философски изрёк Чонгук, задирая палец к потолку. — Ой, иди в жопу, уже даже друга выебать нельзя, — пробормотал Хосок, смываясь с кухни. — И у меня, походу, тоже звоночек, — почти прошептал Чонгук, смотря в след удаляющемуся хёну. — Прям целый оркестр звоночков, сука. Хосок тихо закрыл дверь в их комнату, возмущённо сопя. А потом заметил Тэхена и даже как-то легче стало. Тот лежал на кровати Хосока, там, где он его и оставил, тихонько посапывая, и обнимая всеми конечностями одеяло, которым Хоби его так заботливо укрывал. Хоуп улыбнулся и разделся, ложась рядом. Тэхен завозился и приоткрыл глаза. — Мпф… Хён, — он отпустил одеяло и прижался к Хоупу, крепко того обнимая и сразу же засыпая снова. Хосок ещё шире улыбнулся, наблюдая за руками Тэхена, которые вцепились в его бока, и крепко обнял младшего в ответ, засыпая. И последняя мысль его была, перед тем, как уснуть: «Мне, походу, пиздец».