we found us

Чимин столкнулся с ним, выходя из комнаты намгуков. Юнги смерил его улыбку презрительным взглядом и двинулся дальше, сворачивая в ванную. От былой веселости Чимина не осталось и следа. Но он больше не мог терпеть этой неопределенности, поэтому двинулся за хёном. Чимин зашел следом в ванную, закрывая за собой дверь и опираясь об неё спиной. — Выйдешь, может? — спросил Юнги, не глядя на него. — Пока не поговорим, не выйду, хён, — выдохнул Чимин, прикрывая глаза. — Мне даже отлить нельзя? — Я люблю тебя, — сказал Чимин, игнорируя вопрос Юнги. — Вот оно как, — спустя минуту тишины ответил Шуга. — А Чонгука? Чимин резко открыл глаза и подошел к хёну впритык. — Хён, мне так жаль. Правда, я… — Только не втирай мне, что ты этого не хотел, — с сарказмом выпалил Юнги, отходя от Чимина, но идти особо было некуда, и он уперся спиной в стеклянную поверхность душевой кабины. — Я и не говорю. Я… Ну вот такой вот я, Юнги-я! — прохныкал Чимин, не зная, куда деть взгляд. — Такой? Готовый отсосать любому, кто тебе понравится? — Нет! Я… — Чимин не знал, какие подобрать слова. Вроде, он уже столько об этом думал, столько раз выстраивал в своей голове хотя бы примерные диалоги с Юнги, но на деле все было совершенно не так, и все слова тут же вылетали из головы. — Я так запутался, хён, — Чимин виновато опустил голову. — У нас с тобой не было никакой определенности, понимаешь? Я не знал, во что это всё выльется, мне страшно было, понимаешь? — Ага, и ты нашел утешение в отсасывании члена Чонгука? — Хён! — возмутился Чимин, но потом понял, что это лишнее. Он поднял на Шугу убитый взгляд. Ему, правда, было очень херово. Сердце было готово разорваться от тех эмоций, что он сейчас испытывал. Он так давно не был с хёном так близко, так давно не разговаривал с ним, что сейчас всё это казалось нереальным, и у него ноги подкашивались от понимания, что это правда. — А-а-ах, ты меня убиваешь, — не выдержал Юнги и притянул Чимина к себе, крепко обнимая. — Х… Хён? — удивленно произнес Чимин, неуверенно обнимая его в ответ. — Шлюха ты, — выдохнул Юнги, проведя Чимину рукой по голове. — Н-нет, я… — Тш-ш-ш, не перебивай, — прервал его Юнги. — Ты ебанутый, Чимин-а. Тот еще извращенец, знаешь же? — Чимин хихикнул, сцепляя руки в замок у Шуги на пояснице и утыкаясь лбом ему в плечо. — Извращенец, который любит сосать члены, — Юнги запустил пальцы в его волосы и оттянул голову Чимина, заглядывая ему в глаза. — Но давай ты будешь любить отсасывать только у меня, ладно? — прошептал он ему в губы, которые изогнулись в неуверенной улыбке. — Потому что… Знаешь, что? — спросил Шуга, не отводя взгляда от его глаз. — Что? — так же тихо ответил Чимин, затаив дыхание. — Пусть всякие макны сдыхают от спермотоксикоза, я не хочу ни с кем тебя делить, понял? — пробормотал Юнги. Чимин застонал от неожиданности, когда Юнги впился в его губы собственническим поцелуем. Он улыбался сквозь поцелуй, как идиот, и Юнги укусил его за пухлую губу, чтобы тот перестал. Ведь так было неудобно целоваться. Чимин был готов заурчать от удовольствия, когда язык хёна проник в его рот, начиная там хозяйничать, как раньше, доводя этим Чимина чуть ли не до состояния обморока. Поцелуй закончился так же неожиданно, как и начался. Чимин почти лежал на Шуге, придавливая того к стеклянной поверхности. Ноги его почти не держали, он чувствовал себя девственником, который никогда не целовался, но хён всегда на него так действовал, Чимин ничего не мог с собой поделать. Особенно, когда ты не чувствовал этих губ уже больше месяца. — А теперь точно выйди, — пробормотал Юнги, стараясь отцепить от себя тушку младшего. — Чего? — не понял Чимин, удивившись. — Поссать мне надо, говорю же, — прикрикнул Юнги, тут же смутившись. Чимин засмеялся, чмокнув хёна в губы, и пошел к выходу. Но вернулся обратно, снова целуя Юнги, обнимая его за шею и сразу проникая языком в рот. — Чимин-а-а-а, — провыл Юнги, — со стояком очень неудобно ходить в туалет! — Но мы ведь не закончили? Мы же продолжим, да? — Да-да… Господи, Чимин! — простонал Юнги, когда Чимин впился губами в его шею. Намджун стоял под дверью с идиотской улыбкой, и, когда дверь резко открылась, он не успел ее убрать. — Мы продолжим, да? — прошептал Чимин, когда Юнги за плечи выставил его из ванной. — Обещаю, — так же тихо ответил он, закрывая дверь. — О, хён! Ты чего тут стоишь? — спросил Чимин, счастливо улыбаясь. — Да, это… Так, я… Это, — он не мог собрать мысли в кучу. — Ты там с Чонгуком? — наконец, спросил он. — Что? Нет, там Юнги-хён попросил помочь, и… — пытался оправдаться Чимин, но выходило плохо. Пак совсем не умел врать. — Помирились? — Мы? Нет, м-мы… — А что счастливый такой? — не отставал Намджун. — Я… Я не счастливый, я… — заикаясь, пробормотал Чимин, пытаясь скрыться в коридоре. — А губы у тебя просто так такие красные и пухлые, да? — вслед ему со смехом выкрикнул Джун. — Они у меня всегда пухлые, хён! — ответил Чимин, скрываясь в своей комнате. — И не пялься на мои губы! — крикнул он и закрыл дверь. Намджун не мог прекратить улыбаться. Теперь нужно как-то доказать Джину, что он победил в споре, и трахнуть, наконец, свою принцессу.

***

Тэхён вляпался. Влюбился. Втюрился. Вступил на границу гейляндии. Стал пускать розовые сопли, и всё в этом духе. Его душенька окрасилась в нежно-голубой цвет, а мысли занимал один только Хосок-хён. Как это произошло? Он не ебет. Даже не догадывается. Вроде, вот только Хосок просто бесил его, потом бесил своим поведением, потом Хосок бесил его потому, что не обращает на него внимания, а потом Хосок его уже и не бесит. И вот он стоит в душе и дрочит на хёна, стараясь громко не стонать и не рыдать. И не разбить себе голову о кафель от понимания, какой же он долбоеб, раз кинул хёна. Не, ну серьезно, как от него можно было отказаться? КАК, мать твою? Тэхен не втуплял до сих пор, дичайше фэйспалмя от своей тупости. Тэхён умолял Хосока взглядом каждый раз, когда их взгляды пересекались. Он умолял его, просил: «Ну же, хён, схвати меня и трахни. И обними. Не видишь, что ли, я страдаю! Ну же». Но для Хосока взгляды Тэхёна трактовались немного по-другому: «Подойдешь ко мне — я тебе уебу, бля». Вот и не подходил, хотя хотел. Хотя бы поговорить. Но Тэхён выглядел таким суровым, что его хотелось обходить за километр. Два идиота, которые сходят с ума, но бегают друг от друга, вот честно. Намджун тихо посмеивался, когда видел, как напрягается Хосок, когда за столом остается место только рядом с Тэхёном. Или когда они сталкиваются где-нибудь в коридоре. На самом деле, еще в самом начале, он их об этом же и предупреждал, и они, вроде, договорились, что никаких разногласий не будет. Но тут только конченный мудозвон не сможет увидеть, что эти двое — два влюбленных придурка, которые бегают друг от друга, думая, что один другого ненавидит. Но Намджун для себя решил — пусть разбираются сами. У него у самого проблемы. Намджун составил целую схему, написав ее на листочке, как же ему, наконец, оприходовать его принцессу. Но, какие бы дебри он не проходил, как бы не подкатывал, Принцесса снова и снова сидела в своем замке, изящно показывая фак своим кривеньким средним пальцем. «Пока сам не увижу — не поверю, что они вместе», — таков был его вердикт каждый гребаный раз. Намджун даже думал притащить к нему юнминов, поставить их перед Джином и сказать: «Соситесь!» Но когда Юнги долбанул ему по башке за предложение: «Можете засосаться с Чимином, когда я скажу вам засосаться?» — Джун решил еще подумать, но не выходило. — Переспишь со мной? — Намджун сел рядом с Джином на диван, но тот, даже не дослушав, встал и ушел в другой конец комнаты. — Сучка неприступная. Джин в первый раз на его памяти оставил телефон на диване. Впервые. Обычно Джин всегда таскал его с собой, а тут его розовенькая раскладушка лежала рядом с Намджуном и так и привлекала к себе внимание. Манила, зазывала его, молила и говорила: «Давай, Рэпмони, залезь в меня, пошарься в моих файлах, ну же! Ах, я так хочу этого!» Телефоно-разврат какой-то. Намджун оглянулся — Джин улегся на Чонгука и спал. Рэпмон еле сдержал в себе ехидный смех, глядя на эту картину и хватая навороченную раскладушку. Так-так-так, что это тут у нас? Сэлки-сэлки-сэлки. Фото в зеркало в одном белье. Оу-у-у, а это уже интересно! Намджун листал фотографии, рылся в файлах, закусив губу и иногда поглядывая на Джина, чтобы тот, не дай бог, не заметил, проснувшись. Так же на телефоне было приложение «Дневник», и Джуну, конечно же, стало безумно интересно, что же оно в себе хранит. Но то было запаролено. Намджун был умным парнем и знал свою принцессу, поэтому пробовал угадать пароль. К тому же, это должно быть слово из семи букв. Или набор цифр. Попробовал самые простые «1234567», «Саранхэ», «7654321», «Плечики» — ничего не подходило. Пробовал даже «АйЭмГей», но оно тоже не подошло. От скуки вбил «Намджун», но и оно не подошло! «Сокджин», «Чимини», «Бантаны», «Рэпмони»… на последнем приложение открылось, и Намджун даже сначала не понял, что именно произошло, но перед ним открылось более 70-и файлов с текстом. Много про еду, много про бантан, много про него самого и много про Намджуна. На этом Мон и заострил свое внимание, снова подняв взгляд на Джина. Тот всё ещё спал, и Джун решил, что либо сейчас, либо никогда. «Намджун меня скоро выведет». «Айщ, бесит, почему он просто не может отстать? Не дам я ему!» «Если я дрочу на кого-то, это не значит, что я гей, так что тс-с-с, дневник». «Давай поговорим откровенно, меня он бесит! Нет, серьезно, ну как можно так тупо подкатывать к человеку? Если бы нормально подкатил, я бы еще подумал… А тут еще этот спор. Почему он так уверен, что он выиграет, и почему я еще больше уверен, что я проиграю?» «Моя задница требует приключений. И Ким Намджуна». «Я скоро сорвусь, наверное. Мне так нравится его бесить, ха-ха, честно! Он такой забавный, когда дует губки. Ох, затащил бы меня куда-нибудь и, уже не спрашивая… Ах, мечты-мечты. Цыц, дневник! Я не гей. Никак не гей. Просто Намджун меня заебал своей голубизной. И все вокруг тоже. Юнмины трахаются, вихоупы трахаются, даже Чонгуку отсасывают! А что? Я хуже, что ли? Нихуяшеньки я не хуже, я даже лучше. Я готовить умею, я милый, я воспитываю шесть дебилов, я красавец, у меня широкие плечи, в конце концов! Ах, понимаю Намджуна, сам бы себя трахнул». Намджун сидел с лицом лица, читая это всё. Вот сейчас, вот серьезно. Это всё Джин написал? Мон закрыл все приложения и отложил телефон обратно на диван, складывая руки на коленочках и садясь, как чинный и невинный мальчик. Глаза блестели, во рту пересохло, поэтому он часто облизывал губы. У него вырвался нервный смешок. Кажется, он понял, как нужно действовать.