we found us

Оказавшись в коридоре, Юнги прикрыл за ними дверь и сложил руки на груди. — Не бей, пожалуйста, — прошептал Тэхён, пытаясь прикрыться руками. — Ты дебил? — Да, только не бей! — пискнул Тэ, когда рука хёна приблизилась к нему. Но Юнги только потрепал его по голове, рассмеявшись. — Побуду личным психологом, — хихикнул он, опираясь спиной о стену. — Рассказывай. Тэхён стушевался, опираясь о противоположную стену. — Да нечего рассказывать, — промямлил Тэхён. — Я знаю, что вы с Хосоком спали около двух месяцев, потом ты сказал ему, что хочешь все прекратить, но через две недели, вуа-ля, ты снова в его постели, — на одном дыхании произнес Юнги, пристально наблюдая за младшим. — Ну… Да, — ответил Тэхён. — Значит, вы снова вместе? — сделал логичный вывод Юнги. — Мы не вместе, — огрызнулся Тэхён. — Окей, значит, вы снова трахаетесь? — Нет! — Тэхён покраснел отчего-то и спрятал от хёна взгляд. — Почему ты агришься? — Я не агрюсь, — пробормотал Тэхён, складывая руки на груди. — А что ты делаешь? — не отставал Юнги. Серьезно, Тэхён впервые видел Юнги таким приставучим. — Он меня бесит. — Кто? — Хосок-хён! — А почему? — Да что ты заладил? Тебя это вообще ебет? — взорвался Тэхён, снова пряча взгляд. — Бесит он меня, и все! Нет, чтобы просто меня трахнуть и забыли, так нет, он начал что-то орать про то, что я его использовал! Тэхён явно разошелся, а Юнги был доволен полученным результатом. — Нет, чтобы как раньше, все же нормально было, а тут он свои милости включил! Бесит! Не, хён, ну серьезно, — Тэхён смотрел куда угодно, только не на Юнги. Наверное, ему так было легче говорить. — Раньше все было круто. Я давал — Хоуп-хён брал, все нормально, как и должно быть, а… — А что тебя не устраивало-то? — с улыбкой спросил Юнги, и Тэхён задумался. Действительно, а что его не устраивало? Хосок знал, как доставить ему удовольствие, мало того, он в последнее время заботился больше о том, как доставить удовольствие ему, Тэхёну, нежели себе, и Тэхёна это нереально вставляло. Ведь Тэхён так тащился от того, что его любят. — Ну? — Я… Я не знаю. — Значит ли это, что ты кинул Хоупи просто так? — Наверное, значит. — Но вдруг ты захотел вернуться, но пожалел об этом, так? — Наверное, так. Юнги выглядел как Акинатор, который знает всех и вся. И, похоже, он очень близко к разгадке. Только Тэхён ни черта не понимал, и его бесило это непонимание. — И тебя бесит то, что ты все-таки хочешь вернуться? — Нет! — крикнул Тэхён, посмотрев хёну в глаза. — С чего ты взял? — Ну, значит, тебя бесит то, что ты ничего не понимаешь. — Психолог хренов, не так все! Юнги пожал плечами, снова улыбнувшись. Его нереально забавляла реакция младшего на его теории. И то, что он так бесился, только подтверждало его слова. — А как тогда все? — Хосок-хён — придурок, который ведет себя безумно странно! — насупился Тэхён, надув губы. — Ходил загруженный какой-то в последние дни, я из-за этого даже беспокоиться начал. Наутро наорал на меня, мол, я им пользуюсь, и вообще, мразь я такая, позволил Хосоку себя трахнуть! И сейчас тоже ведет себя не пойми как! — Тэхён взмахнул руками, резко откинувшись на стену. — Бесит он меня! — Может, он ведет себя так, потому что тащится по тебе, как 14-летняя школьница? — предположил Юнги, усмехнувшись. — Чего? — не понял Тэхён. — Ну, втюрился в тебя пацан, что поделать? — Юнги развел руками, улыбнувшись. — Ч… Что ты несешь? Хён не мог… — пробормотал Тэ, ничего не понимая. — В смысле не мог? Он мне сам… ой, — Юнги понял, что сказал то, что не должен был говорить. Совсем не должен был говорить. — Он тебе, видимо, так и не рассказал… — промямлил он себе под нос, схватившись за ручку двери. - О, а вон и учитель идет! Приятно поболтали! Шуга быстро скрылся за дверью, пробормотав что-то вроде «Блять. Блять. Пиздец. Сука. Нахуй. Блять!» Тэхён обернулся в какой-то прострации и не увидел ничего, кроме пустого коридора. Мыслей не было, вообще никаких. В голове такая пустота, что, казалось, там вполне может прокатиться перекати-поле. Хосок-хён в него, что? В… Втюрился? Тэхён завис, пялясь в стену напротив. Если бы он мог, он бы нахерачился чем-нибудь, в дерьмо нахерачился, чтобы пьяный мозг сам подкинул идеи. Иногда, конечно, бредовые, но, как говорится, что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Но Тэхён не мог. Все, что ему оставалось — вернуться в зал и продолжить практику как ни в чем не бывало. Желательно, не показывая вида, что в его голове идут легендарные мыслительные процессы. «Юнги-хён соврал. Точно, он соврал. Хосок-хён не мог, он… Да не мог он!» Мысли путались. Тэхён зашел в зал и опустился на пол напротив Хосока и начал пристально за ним наблюдать. Нет. Да нет же! Бред это все. Хоуп даже ни разу не посмотрел в его сторону. Даже голову не повернул! Даже глаз в его сторону не скосил! Какая любовь? Пф-ф-ф. Тэхён глубоко вздохнул, прикрыв глаза.

***

Дни тянулись, время шло, а Тэхён все тэхёничал. Он наблюдал за хёном, пытаясь все-таки найти хоть какие-то признаки того, что Хосок влюблен в него. Косые взгляды, жесты в его сторону, он даже начал шпионить, подслушивая под дверью, говорит ли о нем хён! Но Хосок никак не подавал вида, что ему хотя бы чуть-чуть интересен Тэхён. Только один раз, за ужином, Хосок стукнул его по руке своей ладонью и сказал, не глядя на него: — Передай соус. Тэхён в этот момент чуть со стула не свалился и долго тупил, что же от него требуется. — Соус, Тэхён-а, — повторил хён, указав на пластиковую бутылочку рядом с ним, и только тогда Тэхён отвис, слишком резко схватив небольшую бутылочку и вручив ее в руки Хосоку. «Он сказал: «Тэхён-а», — это же что-то значит? Значит же?» Но его так называл каждый, поэтому зацепиться за это он не мог. Тэхён ловил себя на мысли, что он хотел, чтобы хён был влюблен в него. Да, действительно хотел, но он не понимал, зачем ему это нужно. Успокаивало его то, что: «Я же люблю, когда меня любят, да? Мне просто было бы приятно». И только это. Операция «Разоблачение объекта во влюбленности» начала терпеть крах, когда Тэхён стал замечать, что он уже не наблюдает за хёном, а просто смотрит на него, почти 24 часа в сутки. Даже когда Хосок спит, Тэхён сидит на своей кровати и смотрит на него. «Наверное, это странно, — думал он. — Особенно будет странно, если Хоуп проснется неожиданно и увидит, как я на него смотрю». Тэхён уже практически взглядом умолял Хосока хотя бы посмотреть на него! Ему не хватало его, и он, наконец-то, понял это. Понял и принял, как бы ему не было стыдно перед самим собой за это. Смотреть на Хосока было одновременно и приятно, и больно. Ведь улыбается он не тебе, а Чимину, и смеется не над твоими шутками. Не пытается тебя рассмешить. Не старается коснуться тебя как-нибудь так, чтобы другие не заметили. Он больше не целует тебя, собственнически прижимая к себе… И Тэхён чуть ли не на стену лез от понимания, что Хосоку теперь наплевать. Но знал бы он, сколько Хосоку требуется выдержки, чтобы не касаться младшего. Чтобы хотя бы не смотреть на него! Но с этим хорошо помогала обида, которая все еще была у Хоупа. Он не замечал странного поведения Тэхёна, ему казалось, что все теперь как раньше, и он всеми силами старался задушить в себе эти никому ненужные чувства, которые были в нем.

***

Чимин заебался. Нет, серьезно, настолько он еще никогда не заебывался. Что он только не пробовал, но добиться прощения Юнги у него так и не получалось. Точнее, все, что он задумывал, Юнги сразу же пресекал и молча уходил, даже не желая выслушать Пака. Шуга вытрахивал ему мозг, как никто и никогда этого не делал. Даже сам Юнги так не трахал Чимина, как трахает его мозг! Без хёна хотелось выть. А от его презрительных, а в последнее время и безразличных взглядов, хотелось забиться в угол и сидеть там, не выползая. В принципе, что сложного? Схватил Юнги, припечатал к стене, извинился, может, не только словесно, и все! Дело в шляпе! Но отчего-то Чимин очень боялся проворачивать такое. Ему казалось, что так он может еще больше испортить мнение о себе, и, скорее всего, был прав. — Чонгук-а, — провыл он, валяясь на его кровати, — ну вот что мне делать? Чонгук сидел на полу и вытаскивал свои вещи из разных уголков комнаты. — Я откуда знаю, я в ваших геюкских делах не разбираюсь, — буркнул он, выползая из-под кровати Намджуна. – О, моя зарядка от старого телефона! Он кинул провод в кучку под кодовым названием «обитатели Рэпмоновского подкроватья» и заполз обратно, скрываясь под кроватью по плечи. — Юнги избегает меня, — Чимин перевернулся на живот и уставился на Чонгука. — Вот как мне ему доказать, что у нас с тобой ничего нет, а то, что было, помутнение моего блядского сознания? — Хочешь, я с ним поговорю? — раздался приглушенный голос макнэ из-под кровати. — Ага, чтобы он и тебе врезал? Юнги-я не понимает твоих гениальных речей. — Услышал бы он, что ты его не хёном называешь… — В постели я его и не так называю, — хихикнул Чимин, болтая ногами в воздухе. — Айщ, Иисус, сохрани меня от подробностей, — Чонгук снова выполз, чихая от пыли. — Я не могу найти свой второй носок с железным человеком. Чонгук сел на пол, прижимая к себе один носочек, и расстроено оглядывал комнату. — В шкафу смотрел? — Точно, шкаф! — обрадовался Гук, подскакивая с пола. — Вещи же еще и в шкафу хранить можно! Чимин рассмеялся, снова переворачиваясь на спину и уставился в потолок. Чонгук на этот раз скрылся в шкафу, копаясь в завалах черных шмоток и, изредка, вещей какого-нибудь другого цвета. — Ты чего пришел вообще? — между делом спросил он, вытаскивая из шкафа футболку, которая когда-то висела на нем, а теперь, если он ее наденет, в ней будет сложно дышать. — Поговорить. — Ну, так вещай! — Я скучаю по Шуге, как мразь! — провыл Чимин, накрыв себе голову подушкой. — Почему он не хочет выслушать меня? — Потому что ебал он твои извинения. Очередная футболка полетела в только что сформированную кучу, под названием «Чонгук дохуя сублимировал для этого дерьма». Названия кучкам Чонгук давал сам, произнося их громко и на всю комнату. Так в комнате появились уже пять кучек: «Мой хлам», где было все только самое нужное; «Рэпмоно-хёновский хлам», где было только самое нужное Намджуну; «обитатели Рэпмоновского подкроватья»; «Что это вообще такое, надо будет у хёна спросить» и теперь новая кучка — «Чонгук дохуя сублимировал для этого дерьма». — А меня уже давно не ебал, — как можно тише выдохнул Чимин, но Гук его услышал. — Иу-у-у, прибереги меня от своей пидорастии! Чимин снова рассмеялся, садясь на кровати. — Знаешь, хён такой страстный в постели… — продолжил он томным голосом. — А-а-а-а, ебать ты пидор, — Чонгук заткнул уши ладонями, пытаясь скрыться от голоса хёна, но это мало спасало. Чимин подошел к младшему и обнял его со спины. — А когда он меня обнимает, у меня мурашки по всему телу бегут, — прошептал Чимин, прижимаясь щекой к спине Чонгука. — Заткни хлебальник и отошел от меня, — спокойно сказал Чонгук, продолжая разгребать завалы. — Ты такой большо-о-ой, — удивленно протянул Чимин, проведя руками по прессу младшего. — Пак Чимин! — тон повысился на несколько октав, и парень вздрогнул. — Ты по хёну скучаешь или меня лапаешь? — Это я так по-своему скучаю, — промямлил Чимин, уткнувшись Чонгуку лбом в спину. — Юнги не дает себя обнимать, говорит, что не любит это, а мне этого не хватает, — продолжил он, поглаживая пресс Чонгука. Чонгук молчал, продолжая перебирать вещи, но уже как-то нехотя. Движения стали медленнее, мысли были где-то не тут. — Вот и нахера ты за ним носишься? Встречался бы со мной, — как бы между делом произнес Чонгук, но ладони у него вспотели, а пальцы начали мелко подрагивать. — Люблю его, наверное. — Хуелюблю, — огрызнулся младший. — А ко мне нахера клеишься? — Просто так, наверное, — Чимин потерся щекой о спину младшего и отстранился. Чонгук молчал. Долго молчал. А потом не выдержал, развернувшись. — Ой, да иди ты нахуй, Пак Чимин! — выкрикнул он, размахивая вторым носочком с железным человеком. — Разбирайся сам со своими шлюхатыми тараканами, окей? Ко мне просто так, а Юнги-то ты любишь! Ты вообще адекватный? — Чонгук замолчал, тяжело дыша. Чимин стоял напротив него, хлопая глазами, и немного не втуплял в ситуацию. — Что встал? Пиздуй отсюда. К Шуге-хёну пиздуй. И проси у него прощения всеми возможными способами, понял? — Чонгук указал Паку на дверь, но тот до сих пор смотрел на него побитым щенком. — Ну? — Я боюсь, — прошептал Чимин, опустив голову. — Могу дать пинка для скорости и затрещину для уверенности, — пробубнил Гук, откинув носок к своему собрату в кучу „Мой хлам“. — Не был бы ты таким сексуальным, я бы тебе тоже пизданул, — пробормотал Чимин, двигаясь в сторону двери. — Пак Чимин! — снова крикнул Чонгук, готовясь кинуть в него футболкой. — Да всё, всё, молчу. И ухожу, — засмеялся Чимин, скрываясь за дверью. — Вот пидора кусок, а, — пробормотал он, помотав головой, и вернулся к разбору вещей.