За тобой в Ад

Ферб не проявлял совершенно никакого интереса к учебному процессу. Он сидел в самом конце аудитории и раскачивался на стуле, смотря в окно. Ему оставалось лишь закинуть ноги на парту для полного комфорта, но этого он всё-таки не делал. Не было совершенно никакого желания находиться здесь, однако нужно было прийти для галочки. Ферб и не помнил, в какой именно момент учёба стала ему не интересна. Он ведь так стремился поскорее закончить школу, попасть в серьёзное учебное заведение, а теперь… Когда его окликнул преподаватель, подросток и ухом не повёл. Он всё так же смотрел на стекающие по стеклу капли. Преподаватель повысил голос, и особо любопытные студенты повернулись, чтобы посмотреть, чем же таким занят Ферб. — Ферб Флетчер, — повторил седовласый мужчина, — может, Вы желаете выйти на моё место, раз всё знаете? Когда реакции на это предложение не последовало, профессор, который уже начинал злиться, направился в конец помещения. Только тогда Ферб обратил на него внимание. — Я к Вам обращаюсь, молодой человек. — Извините, — подросток прекратил качаться и посмотрел на преподавателя. — Какой был вопрос? Мужчина смотрел на него с минуту, а потом ответил: — Не нужно появляться на моих занятиях для галочки. Я требую от студентов участия в процессе. Если Вы не можете ответить на мои вопросы, Вам не стоит приходить и просиживать штаны. На лице Ферба не мелькнуло ни одной эмоции. Он молча встал, закинул рюкзак на плечо и направился к выходу. Профессор молчал, а некоторые студенты зашептались, и никто не сказал и слова Флетчеру. Подросток вышел из аудитории, а потом и из здания. Он раскрыл зонт и медленно зашагал в сторону дороги. Уже был ноябрь, и солнечных дней стало крайне мало. Всюду лишь грязь, лужи и голые деревья. И это всё не вызывало никаких положительных эмоций. У Ферба вообще не было желания лишний раз выходить на улицу, где постоянно шёл противный дождь. Он предпочитал проводить время в каком-нибудь тихом тёплом кафе или дома. Это не было попыткой отгородиться от людей, но с Ванессой ему действительно видеться не хотелось, потому как она всё ещё не решалась поговорить с Монти. Вот и получалось, что девушка бегала от своего парня, а Ферб бегал от неё. Флетчер ясно давал ей понять, что у него нет никакого желания слушать её пустые слова. Ему нужны были действия, а Ванесса периодически теряла всю свою уверенность. Возможно, какое-нибудь событие могло бы заставить её наконец-то сделать шаг. Своей нерешительностью она начинала раздражать его. На самом деле Ферб подумывал о том, чтобы перебраться жить в другое место. Например, к бабушке с дедушкой в Англию… Но парень не знал, как объяснить такое желание своему отцу. Наверняка Лоуренс будет против такого по понятным причинам. Он шёл вдоль дороги и старался держаться подальше от машин. Людей было крайне мало, и потому парню на глаза сразу попалась фигурка девочки, которая держала в руках прозрачный зонтик и сидела на ступенях книжного магазина. Ферб остановился и посмотрел на неё. На самом деле его никогда не интересовали прохожие, и он удивился самому себе. Судя по всему, девочка сидела там ещё до того, как начался дождь, потому что её розовая юбка была сухой и чистой, как и чёрные вьющиеся волосы, собранные в высокий хвост. Юная особа подняла голову и посмотрела на Ферба, тут же улыбнувшись при виде его зелёных волос. Парень пошёл дальше, и когда проходил мимо, заметил краем глаза, что на её коленях лежала книга по истории. Это показалось ему странным, потому что детей в таком возрасте вовсе не интересуют подобные темы. — Мистер, — окликнул его тонкий девичий голос. Ферб остановился и через плечо бросил на неё взгляд, даже не удосужившись повернуться полностью. — Подскажите, пожалуйста, который час? — спросила тогда она. Подросток вынул телефон и взглянул на дисплей: — Одиннадцать сорок три. — Спасибо большое. Ферб заметил краем глаза благодарную улыбку и обернулся. Девочка, не ожидавшая этого, широко распахнула светло-зелёные глаза и тут же смущенно отвела взгляд. Ей казалось, что некрасиво с её стороны было бы рассматривать его необычные волосы, которые очень понравились ей. — Извините за беспокойство, — добавила она тут же. — Я жду маму, и она уже опаздывает. Свободной рукой девочка вцепилась в край своей юбки и спрятала глаза за чёлкой. Ей показалось, что незнакомец чем-то не доволен, и она понадеялась, что это как-то оправдает её. Но Ферб не имел ничего против. Ему вообще было всё равно, почему она сидит здесь и зачем спрашивает время. Парень чуть нахмурился из-за своих мыслей, а потом выдохнул и подошёл к ней, опустившись на корточки рядом. — Хочешь, я позвоню твоей маме? Ты помнишь номер? Девочка растерянно посмотрела на него. — Нет, спасибо… — Ты уверена? Он кивнула и сказала: — Мы договорились, что я пока что погуляю на площадке неподалёку, а потом мы встретимся здесь и поедем домой. Я могу пока что почитать. Ферб чуть наклонил голову на бок, удивляясь её откровенности. — А твои родители не учили тебя, что нельзя разговаривать с незнакомцами? — Вы не страшный, — ответила девочка, — тем более, Вы кажетесь грустным и задумчивым. А ещё, — она вновь немного смутилась, — у Вас красивые волосы. — Красивые волосы ни о чём не говорят. Девочка молчала, теребя пальцами край юбки и смотря на обложку книги. Она не знала, что ответить и хотела завершить этот разговор, потому что чувствовала себя неловко. Наконец, у неё нашлись нужные слова: — А ещё Вы хотели пройти мимо, но потом вернулись. Значит, Вы не слоняетесь по городу в поисках жертвы. Если у Вас есть дела или какие-то проблемы, то идите дальше. Я Вас отвлекла, извините. Ферб поразился таким словам, сказанными девочкой, которой можно дать лет десять или чуть больше. Теперь он лишний раз убедился в том, что книга по истории действительно интересна ей. — Тем более, — продолжила она, — плохих людей не бывает. — Люди разные бывают. И плохих больше всего. Девочка несогласно покачала головой. — Один человек сказал, что по-настоящему плохих людей не существует. А этот человек очень умный. — И кто он? — Мой отец, — ответила девочка и поднялась на ноги, взяв книгу в свободную руку. — Только моя мама думает, что он глупый, поэтому развелась с ним. Но на самом деле это она сама глупая. Теперь Фербу приходилось смотреть на собеседницу снизу вверх, потому что он всё ещё сидел на корточках. Он понял, что спорить с этим ребёнком бесполезно и решил, что ему стоит уже идти домой. — А ты тогда какая? — А я ещё маленькая. Подросток покачал головой, а потом поднялся на ноги. — Хорошо, пусть так. Я уже пойду, пожалуй. А ты стой здесь и жди свою маму. Девочка широко улыбнулась и кивнула. Тогда Ферб пошёл дальше и уже не оборачивался, чтобы посмотреть на неё. Все люди не могут быть хорошими, потому что он сам не сделал ничего хорошего. Даже сейчас если в этой жизни Ферб старался быть прилежным и доброжелательным, это не отменяло того, что на самом деле он самый последний эгоист. В детстве он был кошмарным ребёнком и за свою нынешнюю сдержанность должен был сказать спасибо своей покойной матери. Сейчас парень понимал, что совладать со своей истинной натурой будет очень сложно. Ферб предложил помощь незнакомой девочке, надеясь на то, что это вызовет у него светлые чувства и желание продолжать быть отзывчивым и доброжелательным, чтобы в ответ получать что-то похожее. Однако подросток не испытал ничего такого. Лишь раздражение оттого, что этот ребёнок стал спорить.

***

Виктор находился в своём кабинете и вытаскивал из книжного шкафа по одной книги. Каждую из них он пролистывал, а потом, борясь с желанием швырнуть на пол, ставил на место. Ему никак не удавалось найти ту самую, и он начинал сомневаться, что книга с нужной информацией здесь вообще есть. Это неимоверно раздражало его. Вик просмотрел уже большую часть, и этот факт убивал последние капли надежды. В помещении горела только настольная лампа, которая не была способна полностью избавить кабинет от мрака. Но давала мужчине, сидящему за столом, возможность видеть каждое действие Виктора. Он иногда отрывал взгляд от книги, которую читал, поправлял очки и смотрел на время, прикидывая, сколько времени пройдёт, прежде чем Вик успокоится, а он сам сможет поехать домой. Ему ещё нужно было подготовиться к завтрашним урокам истории, которые он вёл в школе. Тишину нарушали лишь шелест страниц и дождь на улице, который не прекращался в течение всего дня и порядком надоел. Только когда стрелка часов приблизилась к одиннадцати часам, мужчина в очках решил спросить: — Ты уверен, что тебе это нужно? Вик замер и скосил взгляд в его сторону, не удосужившись развернуться полностью. — Да, если я захочу заполучить подобную силу. Не волнуйся, в этом году мне наконец-то исполнится тридцать четыре. — Ты хотел сказать: двести шестьдесят пять, — в ответ поправили его. — Учитывая то, что я два века не старел, всё-таки тридцать четыре. Не делай из меня старика. Он вернулся к поиску нужной книги, а его собеседник продолжил: — Тебе следовало забрать феникса себе, раз тебе так дорога та сила, которую заточили обратно в него. Виктор молчал, обдумывая эти слова. Он и сам понимал, что это было бы самым простым выходом из ситуации. Повторить древний ритуал Вик смог бы запросто, но были некоторые моменты, с которыми возникли бы проблемы. Мужчина взял очередную книгу с полки и спросил: — Твоя дочь всё ещё девственница? — Ей всего одиннадцать, Виктор. Что ты… — историк быстро уловил ход мыслей чернокнижника, — нет, даже не думай об этом. — Вот видишь. У меня нет жертвы, — с наигранной грустью сообщил Вик. Его собеседник тяжело вздохнул и отложил книгу. Он больше не смотрел в сторону Виктора, задумавшись о своём. Они не говорили на эту тему ни разу после того дня, как чернокнижник явился к нему на работу, чтобы взять ключи. Историк прекрасно знал о том, кем Вик является на самом деле, уже достаточно давно и позволял себе анализировать каждое его действие. Он увлекался историей и мистикой, поэтому Виктор интересовал его как личность, погрязшая в тёмных делах. За те двенадцать лет, что они знакомы, им удалось хорошо узнать друг друга, поэтому сейчас он особенно остро ощутил, как в Викторе что-то изменилось. Сам чернокнижник старался этого не показывать. — Тебе стоит успокоиться, — вдруг сказал историк. — Просто доживи жизнь как нормальный человек. Вик облокотился плечом на книжный шкаф и посмотрел на собеседника, сосредоточив всё внимание на нём. — Боюсь, это немного не для меня. — У тебя куда больше времени, чем у тех мальчишек, которым ты сломал жизнь, — последовал неожиданно холодный ответ. — Ты умрёшь от старости, если никотин не погубит тебя раньше, а им отведено тридцать два месяца. Это немного не справедливо, потому что именно ты виноват во всём. Я, конечно, понимаю, что ты самовлюблённый эгоист и последняя сволочь, но мог хотя бы прекратить захламлять собственную жизнь в знак благодарности, что тебя никакое проклятье не прикончило сразу. — Да ты прямо ангел. Вот только не надо пытаться наставлять меня на истинный путь. Уже поздно. Вик совершенно спокойно смотрел в холодные зелёные глаза собеседника и даже не поддавался тому упрёку, который чётко читался в них. Занудство и рассудительность историка уже давно не злили его. Он просто свыкся с этим, потому что благодаря этим чертам, тому удавалось помогать Виктору с решением некоторых проблем. — Это, в первую очередь, тебе самому нужно, — не унимался его собеседник. — Или окончательно сними проклятье с тех ребят, а потом продолжай портить жизнь себе. — Я не обязан больше возиться с ними. — Тебя даже не трогает то, что душа твоего сына будет обречена гореть в Аду? — Это ты заботливый и правильный родитель, а я — нет. Историк перевёл взгляд на окно, которое до сих пор не зашторили. На улице совсем стемнело, и не было видно даже капель, стекающих по стеклу. — Думаешь, мне не хотелось иметь семью? — продолжил говорить Вик. — Реджина была моей единственной, и я до сих пор сожалею о том, что не спас её от роли жены зажравшегося мэра. Мне хотелось похитить её огромное количество раз, но я прекрасно понимал, что она ни за что на свете не откажется от своих детей, потому что она любила их сильнее, чем меня. Глупо было бы ревновать и злиться из-за этого. И если я не мог заполучить себе Реджину, то мог забрать Феликса в качестве компаньона. — Хочешь сказать, что ты до сих пор злишься на него? — спросил историк, когда убедился в том, что Виктор не собирается продолжать. — Я убил его. — Но лишь оболочку. Теперь хочешь окончательно избавиться от него? — Сейчас мне уже всё равно. — Хорошо, что хоть так. Виктор был недоволен тем, что этот человек лезет в его прогнившую насквозь душу и пытается что-то исправить. Но при этом готов был признать, что грех жаловаться на такое. Всё-таки историк не был для него чужим человеком. Этот белобрысый — единственный, кому он решился довериться впервые за много лет, чтобы найти хотя бы какое-то успокоение. — Поэтому подумай над моим предложением сохранить им жизни. В ответ на это Виктор лишь тихо фыркнул, а потом вышел из кабинета. Да, он обязательно подумает. Историк же устало потёр веки, чуть приподняв очки. Похоже, сегодня ему не суждено вернуться домой.