За тобой в Ад

Очередной дождливый день не вызывал у Финеса ни одной положительной эмоции. Но, наверное, даже если бы сейчас во всю светило солнце, на лице не возникло бы и тени улыбки. Он, в общем-то, и не был расстроен из-за погоды. Ему было совершенно всё равно на неё. Ещё его не волновало то, что он уже который день прогуливает школу и не включает телефон. Домашние верили, что Финес действительно приболел, и не ругались на него. Он и не переживал из-за своей успеваемости, потому что был уверен, что сможет без проблем наверстать упущенное. Да и есть ли у него теперь смысл стараться ради каких-то оценок?.. Он сидел на кухне и завтракал вместе с Кендис, которая собиралась вот-вот уходить на работу. Они оба молчали, а потом сестра решила поинтересоваться его самочувствием. — Финес, — позвала она. Но её брат никак не отреагировал на это, как будто бы не услышал вовсе. Тогда Кендис повторила попытку: — Финес, как ты себя чувствуешь? Парень наконец-то посмотрел на неё и по недовольному взгляду понял, что ей что-то не нравится. — Я? — А здесь есть ещё один Финес? «Действительно, — подумал он, — теперь же я Финес», но вслух сказал иное: — Извини, я задумался. Сегодня лучше, завтра пойду в школу. — Тебе стоило сходить к врачу. Сестра поднялась, убрала тарелки со стола в раковину и принялась мыть. Она переживала о состоянии своего брата, но у неё самой было слишком много проблем, чтобы она думала об этом постоянно. — Всё в порядке. — Ну смотри. Кендис вытерла руки и быстро ушла в коридор, потому что уже опаздывала и у неё не было времени на разговоры. Когда Финес остался один, он посмотрел в окно и подумал, что хочет подышать свежим воздухом. Погода была для этого неподходящая, но его это мало волновало. Бледно-рыжие волосы разметались по белой подушке. Они были сухими, жесткими и спутанными. Их обладатель мирно спал и не реагировал на лучи солнца, которые лезли в его лицо. В итоге он перевернулся на бок, отвернувшись от окна и приоткрыл глаза, тут же вздрогнув от неожиданности. Рядом с ним лежал Феликс, которого он никак не ожидал увидеть. Юноша всё ещё спал и во сне был гораздо больше похож на принца. Черты его лица и необычные волосы сразу говорили о его аристократическом происхождении. Даже во сне он был изящен. Филай даже не шелохнулся, когда принц медленно открыл глаза. Он улыбнулся, встретившись с голубым взглядом, а потом постарался сделать серьёзный вид. — Извини, что пришёл к тебе, — сказал он тихим сонным голосом, — это первый и последний раз. Филай молчал, ожидая дальнейших пояснений, но Феликс не собирался продолжать. Финес натянул капюшон как можно сильнее, чтобы капли дождя не попадали на его лицо. Парень шёл по улице и не обращал внимание на посторонние вещи. Он уже почти привык к видениям, возникающим у него в голове, поэтому каждый раз старался тщательно разобрать новое воспоминание и отложить его на нужную полочку. Он никак не мог свыкнуться с тем, что человек с зелёными волосами из его воспоминаний и Ферб — один и тот же человек. В любом случае, тот Ферб, которого он видел в своих воспоминаниях, совершенно не нравился ему. Тогда в нём не было ничего хорошего, и Финес даже сейчас не доверился ему, будь у него возможность изменить события тех лет. Он просто не мог. Флинн не мог судить его поступки, которые тот совершал в других жизнях, потому что не был с ним знаком. Тот Ферб, которого он знал сейчас, казался совершенно иным человеком, которому довериться хотелось. Конюх, закрыв глаза, пытался не думать о том, что между ними что-то было, потому что ему тут же становилось стыдно. Потом он всё-таки ответил:  — И зачем Вы пришли? — Я хотел поговорить, но ты спал… — О чём Вы хотели поговорить ночью? — конюх сделал акцент на последнее слово. — По поводу… Я думал о том, что будет, если он кого-то из нас убьёт. — И что будет? — Я надеюсь, это будешь не ты. Конюх поднял голову и с непониманием посмотрел на господина. — Почему не я? Разве Вас не волнует Ваша жизнь? Потому что в прошлой жизни Ферб казался ему самовлюблённым эгоистом. Сейчас Фин анализировал всё то, что знал о той жизни и не мог вспомнить, почему считал именно так. В любом случае, это уже было не столь важно, а вывод оставался одним: от Феликса ему хотелось держаться подальше, а к Фербу — поближе. Дождь начинал идти сильнее, и Финес подумал, что ему стоит поскорее где-нибудь укрыться, чтобы не заболеть. Простуда будет совсем некстати. Но подросток не видел поблизости никаких заведений, куда бы хотел зайти. В кафе слишком многолюдно, в прачечной — что находится совсем рядом — занудный охранник, супермаркет тоже не лучшее место… Финесу стоило вернуться домой. Феликс вздохнул. Конечно, и собственная жизнь волновала его. Но он не мог представить себе, что будет с ним, если он потеряет Филая. Чувство вины будет грызть его до конца жизни, потому что этот слуга — единственное, что он боится потерять. Если же умрёт сам, то избавит Филая от лишней головной боли. Конюх же изначально не желал вмешиваться в это… — Я втянул тебя в это. — Строите из себя благородного? — спросил конюх. — Уже поздно. Феликс нахмурился, чувствуя раздражение, но постарался проявить терпимость. — Думай что хочешь. Главное, чтобы ты доверился мне, и тогда мы точно выкрутимся. — Не уверен, что Вы знаете, что делать. Феликс не удержался и стукнул парня по макушке: — Не спорь. — Не спорю, — тихо отозвался тот. Господин протянул руку к конюху и погладил по волосам, заставив того почувствовать себя неловко от такого проявления внимания. Рыжеволосый не был прекрасной принцессой. Всего лишь конюх с усталым взглядом, худым лицом и синяками под большими синими глазами. Ферб предпочёл прогулять занятия в этот день. Несмотря на плохую погоду, он отправился именно на улицу, в центральный городской парк. Парень спрятался от дождя в одной из беседок на берегу огромного пруда и сидел там, наблюдая за тем, как капли ударяются о водную гладь и сливаются с ней в одно целое. Шум дождя успокаивал подростка и помогал полностью погрузиться в свои мысли. Он пытался думать о Ванессе, но то и дело возвращался к одному из воспоминаний из другой жизни. Неприятнее всего для парня были мысли именно о первой. Внутри всё болезненно сжималось от этого и ныло. Это щемящее чувство преследовало его тогда и давало знать о себе сейчас. Особенно остро он ощущал это тогда, в торговом центре, когда обнимал Финеса. Ферб постепенно начинал понимать, с чем это было связано, и убеждался в том, что избавиться от этого будет крайне сложно. Господин навис над ним, прижав запястья конюха к постели. Филай сначала ничего не возразил, но когда Феликс припал губами к его шее, попытался высвободить руки. Слабо, скорее для вида. Конюх шумно выдохнул и поджал губы, что-то промычав. Он в очередной раз попытался высвободить руки. — Н-не сейчас, — еле проговорил Филай, пытаясь удержаться от очередного шумного вздоха. Феликс оторвался от него и заглянул в чуть приоткрытые глаза. Конюх ощутимо расслабился и отвернулся. Тогда господин одной рукой взял его за подбородок и развернул назад, вынуждая смотреть на него. Он отпустил и второе запястье и вместо этого накрыл ладонь своей, переплетая их пальцы. — Извини, но я действительно… — Феликс осёкся и замолчал, задумчиво глядя в синие глаза. Глаза — единственное, что было в конюхе ярким и выразительным. Феликс был уверен, что никогда не забудет их и узнает из тысячи других. Он решил, что сейчас ему стоит промолчать… Он видел эти глаза в самых кошмарных снах и никак не мог забыть их, выкинуть из головы раз и навсегда. Ферб чётко помнил именно тот момент, когда стремился запомнить этот взгляд и запечатлеть в памяти каждую деталь. А сейчас он отдал бы всё, чтобы забыть это и больше не мучиться от желания ещё хоть раз заглянуть в эти яркие глаза. Финес, несомненно, имел общие черты с Филаем, однако всё равно казался абсолютно другим. Ферб не видел в его взгляде того, что цепляло его тогда, двести тридцать лет назад, и из-за этого Финес терял для него интерес. Даже если это одна и та же личность. За несколько веков очень многое могло измениться. Ферб буквально вчера заметил, что начинает путаться во времени. Он не откликнулся, когда его звал преподаватель, просто потому, что забыл, как его зовут сейчас. Ему нужно было собраться, чтобы больше такого не повторилось. Просто тогда он слишком задумался. Просто мысли его были где-то далеко. И он сам начал верить в эти оправдания и был уверен, что обязательно привыкнет. Привыкнет и не будет обращать внимание на то, что происходило с ним в прошлых жизнях. Он наконец-то забудет о конюхе, чья душа сейчас принадлежит рыжему школьнику. Да и сам исправится, наконец-то начнёт ценить своих близких. Теперь-то Ферб точно знал, что ему нужно от этой жизни. Однако Филай не собирался молчать. — Прекратите извиняться, — на одном дыхании ответил конюх, прекрасно ощущая быстрое биение сердца господина и его теплое дыхание на своих губах. — Прекращу, если позволишь мне поцеловать тебя. Филай был готов провалиться от смущения сквозь землю, но вместо этого был вынужден смотреть прямо на господина. Но он чувствовал себя неловко, если их лица находились близко или взгляды встречались. Это было связано с тем, что конюху стыдно и неуютно. Неуютно, потому что Феликс часто смотрел на него с нескрываемым обожанием или взглядом, полным тепла и заботы. И Филай откровенно не понимал, из-за чего. Он начинал копаться в себе, так и не находя ничего, на его взгляд, привлекательного, начинал злиться на Феликса, злиться самого себя. Он понимал, что ждать ответов от господина не стоит, а сам решиться на разговор не мог. — Давайте потом, когда всё закончится. — Обещай. — Обещаю. Фербу стоило вернуться домой: ветер сменился, и теперь беседка не спасала его от сильного дождя. Сейчас всё прошлое в прошлом. Важно лишь настоящее.