За тобой в Ад

15 июня 2018 года

В этот день у Ванессы был выходной, и она собиралась сделать все личные дела, которые накопились за неделю. Однако как только вышла из дома, остановилась на крыльце перед небольшой плетеной корзинкой. Она огляделась и не заметила ничего подозрительного. Тот, кто принёс её, уже давно ушёл. Сколько времени корзинка простояла здесь?.. Затем Ванесса наклонилась и взяла маленькую бумажку с ручной подписью, что лежала сверху. "Пожалуйста, позаботься о нём" Ванесса опустила взгляд на корзину. Помедлила, но присела рядом и приподняла мягкий плед — под ним оказалось животное, необычного бирюзового окраса, которое тут же подняло мордочку и взглянуло на нее. Ванесса шокировано уставилась на него. Посмотрела на записку в руках. Снова на зверя, пытаясь уложить в голове тот факт, что это утконос. Где, чёрт возьми, Ферб умудрился его достать? Утконосов она видела только на фотографиях и поэтому сначала побоялась его трогать, удивляясь, что такие животные могут быть домашними. Затем Ванесса всё-таки подхватила корзинку и направилась обратно в дом. Проходя на кухню, она достала телефон. — Привет, Монти. Ты мог бы приехать раньше? — Привет. Я ведь приезжаю уже завтра, — послышалось на другом конце линии. — Я знаю. — То есть, я нужен тебе прямо сегодня? Ванесса поджала губы. Она могла бы подождать и до завтра, вряд ли забота об утконосе настолько сложная, чтобы она не смогла разобраться сама, но... — У меня тут есть кое-что, — Ванесса включила фронтальную камеру и навела её на корзинку, которую поставила на стол, затем подняла плед. — Ты ведь знаешь, как ухаживать за утконосами? Монти молчал несколько секунд, видимо, пытаясь понять, что происходит. Потом неуверенно уточнил: — Откуда он у тебя?.. — Мне его подкинули, — сказала она и быстро пояснила: — Я вышла из дома и... Боже. Но он ведь настоящий? Не представляю, где Ферб мог достать его. Это так странно. Пока Ванесса аккуратно и опасливо проводила рукой по бирюзовой макушке, Монти негромко рассмеялся: — Он, кажется, вспомнил, что у твоего отца утконосовая фобия, и решил сделать тебе подарок. — Да уж... — Ванесса тихо вздохнула, вдруг задумываясь о Фербе. Они не виделись уже очень давно, она даже не ожидала, что он даст о себе знать ещё когда-либо. Особенно, таким способом. Но раз Ферб сделал это, похоже, причины у него были весомые. Прошло много времени, и сейчас, повзрослев, Ванесса смогла взглянуть на ситуацию под другим углом. Она сожалела лишь о том, что не могла сделать этого раньше, но сейчас было поздно и бессмысленно пытаться что-то исправить. Ферб был интересной личностью и точно не плохим человеком. Они давно жили своими жизнями. Ванесса невольно задалась вопросом, были ли у неё вообще шанс удержаться рядом с ним? Он пусть и был её другом, но его мысли всегда были где-то далеко. Она смирилась с этим достаточно быстро — в её жизни было множество и других людей, которые были ей друзьями. Люди приходили и уходили, и Ванесса научилась отпускать их, Ферб не был исключением, хоть и оставил определённый отпечаток в душе. — Ты же не собираешься сдавать его в зоопарк или ещё куда-нибудь? — вдруг спросил Монти. — Нет. Конечно нет. — Постараюсь поменять билеты, на сегодня должны были остаться рейсы. — Спасибо, — Ванесса сразу же улыбнулась. Монти периодически уезжал из Денвилла по рабочим делам, и Ванесса к этому привыкла. Они часто общались, проводили время вместе, и он оставался для неё самым близким человеком. Их отношения долго находились на границе между дружескими и любовными, но никто из них не решался переступить черту. Ванесса беспокоилась об этом, потому что знала, что рано или поздно им придётся сделать это. Страшно не было — только волнительно от возможных перемен. Один раз Ванесса уже оступилась, и ей требовалось время. Монти не торопил её — они говорили об этом однажды — и был готов дать ей сколько угодно этого времени. Пока она наконец не пришла к нему поздним вечером и не сказала о том, что не может представить свою жизнь, если рядом не будет его. Когда они попрощались, она положила телефон на стол и тяжело вздохнула. Потом решила написать об этом Изабелле. Они списывались иногда в течение года, потому что Изабелла писала книгу, и ей нужно было узнать больше о Фербе. Ванесса была не против — это помогло ей разобраться и в себе, и в том, что произошло три года назад. Сейчас уже точно понимала, что не зря согласилась — со временем воспоминания начинали размываться, как давний смутный сон. И сам Ферб уже начинал казаться кем-то, кого она себе придумала. Если бы не Изабелла, Ванесса бы решила, что сходит с ума. Утконос понял, что наконец-то находится в безопасном месте, и поставил лапы на край корзины. Ванесса придержала её, чтобы не перевернулась, и позволила ему выбраться. Затем она заметила под его шерсткой ошейник и осторожно прощупала его — как и предполагалось, на нём висел адресник с именем. — Что ж, Перри, надеюсь, мы подружимся, — негромко сказала Ванесса, почёсывая мягкий мех. Перри одобрительно утробно зарычал, высказывая своё утконосье согласие.

10 августа 2018 года

Линда, выйдя в приемную полицейского участка, взглядом окинула сидящих там людей и быстро нашла нужного мужчину. Подойдя к нему, она сказала: — Вы ведь Лоуренс, верно? Мужчина поправил очки, взглянул на нее и кивнул. — Я Линда. Мама Финеса Флинна. Спасибо, что подождали. — Мне и самому было нужно поговорить с вами, — ответил он, поднимаясь с места. Они первый раз пересеклись около двух часов назад, но у них не было даже минуты, чтобы нормально поговорить, поэтому было решено встретиться после разговора с полицией. Хотя сейчас Линда была уже не совсем уверена в своих силах — за последний час ей пришлось рассказывать полиции много всего, включая то, о чём вспоминать не хотелось. О том, как Финес в тихую сбежал из дома и как Кендис несколько дней убеждала её, что всё в порядке. Потому что Финес не сбежал — он захотел найти своего отца. Нашёл. Потом захотел остаться с ним, чтобы учиться, но в итоге так и не остался — Линда узнала об этом случайно, от Кендис, которая иногда поддерживала связь с отцом. Линда не могла злиться — у неё не было никаких сил на это, и она как-то слишком быстро и легко убедила себя в том, что так и должно быть. Она до сих пор не могла понять, почему поступила именно так, но знала, что если бы была возможность вернуться в прошлое и что-то исправить, ничего бы не смогла изменить. В последние дня, когда она видела его, он был совсем разбит и чем-то обеспокоен. Вероятно, в его голове происходила та борьба, о которой не стоило знать никому. Финес всегда был далёким и непредсказуемым, даже если Линда хотела думать, что хорошо знает его. Никто не знает и знать не мог. На улице шёл дождь. С самого утра и до сих пор. Но сейчас Линде было совершенно всё равно на погоду. Она только проверила телефон, увидела несколько пропущенных от Кендис, но вместо звонка быстро отписала ей, что закончила, но перезвонит позже. Прежде, чем Линда успела открыть зонт, Лоуренс сделал это вместо неё. — Предлагаю зайти в какую-нибудь кофейню и поговорить там. Линда сразу согласилась — где сидеть, ей тоже было всё равно. Пока они шли по людной улице, она молчала, однако это молчание продлилось не очень долго. — Тогда, три года назад, когда я узнала, что Финес уехал, чтобы найти своего отца, я не думала, что всё сложится именно так, — ровно сказала Линда. — Не знаю, что тогда на меня нашло, но я была уверена, что будет правильнее, если я не стану ему мешать. — С подростками тяжело, — ответил Лоуренс, поудобнее перехватывая зонт. — Не всегда верные на наш взгляд решения могут оказаться верными. И наоборот. Линда не могла не согласиться с этим. Финес не был проблемным ребёнком, но иногда... Думать о нём оказалось тяжело. Была ли она плохой матерью? Вряд ли Финес так считал. Любовь к нему не позволяла винить его во всех бедах, Линда никогда не стала бы так думать, но её задачей было защищать и направлять его. Даже если сам Финес придерживался иного мнения — с ним всегда было очень тяжело спорить. Как будто бы он заранее знал обо всех родительских приёмах и аргументах, как будто был намного умнее и увереннее, чем хотел казаться, как будто имел куда больше жизненного опыта, чем должен был. Он знал, что делает. Всегда. Даже если был напуган, даже если терялся — всё равно ему удавалось находить разумный выход. Наверное, эта его уверенность и осознанность сыграли роль в отношении Линды ко всему произошедшему. — Значит, вы прекрасно понимаете, каково это? Лоуренс мягко улыбнулся, но Линда понимала, что эта улыбка — мимолётное воспоминание о чём-то тёплом и родном. Как бы сильно родители не были злы или расстроены поступками своих детей, всегда находились приятные моменты из жизни, за которые хотелось цепляться. — Ферб был трудным ребёнком иногда. Когда он поступил в колледж, стал спокойнее, и я даже выдохнул с облегчением. Потом узнал, что он подделал документы, чтобы свободно уехать в Европу без моего ведома. Получается, я зря расслабился. — Это его первая глобальная выходка? — Да. Хотя после некоторых его выкидонов, я полагал, что хуже не будет. Он пару раз сбегал из дома, когда ему было четырнадцать, но вскоре всегда возвращался. Я не могу злиться на него за то, что он решил помочь Финесу, даже если у этого поступка были и другие причины. Но… они ведь действительно нашли его? Лоуренс посмотрел на неё с такой надеждой, что Линда облегчённо выдохнула от того, что ей не придётся разочаровывать его ответом: — Да, это правда. Более того: Финес действительно нашёл своего отца. Но потом захотел оставаться там учиться. — И не остался, — догадался Лоуренс. — Да, но об этом я узнала позже. Думаю, он просто хотел, чтобы не поехала за ним, — затем совсем тихо Линда добавила: — Мне так жаль, что я ничего не сделала, что доверилась ему. Лоуренс понимающе кивнул и молчал какое-то время. Линда смотрела вперёд, на идущих по своим делам прохожих, которым начавшийся дождь подпортил и планы, и настроение. — Сначала я потерял свою жену. Это была послеродовая депрессия, как мне объяснили врачи. Я пытался сделать всё, чтобы помочь ей, но это всё равно не помогло. Меня долго мучал вопрос, мог ли я сделать больше, может, я приложил недостаточно усилий, а потом понял, что должен сосредоточиться на Фербе. Но в итоге потерял и его. Я не смог сдержать данное самому себе обещание, — сказал Лоуренс, на удивление, даже спокойно, будто бы это всё не беспокоит его, но Линда, как мать, понимала, что ему не всё равно. — Иногда мне кажется, что я потерял его уже давно. Он казался отстранённым от всего, что привычно людям. Мы не были близки, и его уезд был лишь вопросом времени. Я был не готов к тому, что это произойдёт так рано и что он решит оборвать все связи. Но это я тоже принял — если он посчитал, что хочет такой жизни, значит, это верное решение. Произошедший пожар — всего лишь несчастный случай. От такого никто и никогда не застрахован. — Не говорите так, у вас ещё будет шанс встретиться, — Линда коснулась его локтя. — Полиция сообщила, что после пожара так и не удалось найти останки, хотя пожар не был настолько сильным, чтобы не оставить после себя ничего. Их не было там. — Оставить все вещи, деньги и документы, а потом исчезнуть так, что полиция за целый месяц не нашла ни одной зацепки? Мне нравится ваш оптимизм. — Судя по тому, что вы сказали о своём сыне, он мог бы сделать и такое, — ответила Линда, понимая, что врёт сама себе, но сейчас ей отчаянно хотелось верить в эти слова. Когда ей сообщили о пожаре в одном из домов Лос-Анджелеса, в котором, по всей вероятности, её сын погиб, она не могла успокоиться несколько дней. Потом, наконец, взяла себя в руки и стойко выслушала всё, что рассказала полиция. Лоуренс тихо вздохнул, но всё равно смог улыбнуться. — Знаете, с учётом того, что он умудрился за эти годы подделать немало документов, обзавестись крупным банковским счётом, объездить кучу стран и выскочить замуж за вашего сына, я бы правда не удивился. На этот раз Линда сама улыбнулась — искренне, с облегчением — и поняла, что они просидят за разговорами до позднего вечера. Когда они зашли под козырёк кофейни, Лоуренс сложил зонт и открыл дверь, пропуская Линду вперёд. Несмотря на то, что они не видели своих детей всего три года, чувства и воспоминания о них теперь собирались по кусочкам, словно пазлы с потерянными деталями, которые уже было невозможно отыскать. И чем больше они углублялись, тем больше этих потерянных деталей становилось — картинка рассыпалась и упрямо не хотела показывать себя полностью. А разговор постепенно и неосознанно перетекал в иное русло, позволяя едва ли собранному пазлу окончательно растеряться во времени.