Семь демонов Арьи Старк

Если бы она могла на некоторое время провалиться в какую-то невесомую нишу под этим миром, она бы это сделала. Арья Старк бы еще сто лет пролежала на этой холодной земле, если бы не знала, что она не может этого сделать. Имена в её голове крутились как в калейдоскопе, за пазухой лежала верная Игла, и прямо сейчас она куда больше чем Арья Старк рвалась в бой. Почему она должна? Она ведь просто маленький ребенок. Она не обязана мстить за отца, за страдающую сестру — из-за этого и так уже развязана война. Лишь только потому что Джоффри Баратеону, проклятому мальчишке-бастарду, взбрело в голову казнить Нэда Старка. Удивительно. Такой же бастард, как и белобрысый Джоффри — Джендри Уотерс. Её друг. Да, просто друг… Даже не брат, а друг, который тоже, как и все остальные, теперь её оставляет, но так ли это важно? Она ведь не имеет права держать его возле себя, о чем он деликатно напомнил ей в тот же день. Он незаконнорожденный сын Роберта Баратеона — впрочем, все думают, что он уже давно мертв… А если бы вдруг узнали, что он жив? Впрочем, какая разница? Если бы в один момент все бастарды Вестероса и всех прилегающих территорий были легализованы (однако, какому олуху в голову придет издать такой указ?), Джон Сноу стал бы законным сыном Нэда Старка — Джоном Старком, и мог бы даже претендовать на титул лорда Винтерфелла. Вместо этого он — Лорд Командующий Ночного Дозора. А Джендри бы взял фамилию Баратеон, и тогда… Арья взглянула на друга — глаза его были закрыты, она не знала, спит он или нет. Одно лишь только воображение подарило ей огромное количество дам в платьях и мужчин в доспехах — в тех самых, которые Джендри им раньше продавал. Да уж, он человек из народа и знает, что ему нужно… Но вряд ли он бы захотел стать королем — к чему ему это? Особенно если учесть все перевороты, которые семьи проделывают один за другим. К тому же, Арье не совсем нравился образ Джендри на Железном Троне… На том самом троне, на котором сидел проклятый Джоффри, когда отдал приказ обезглавить Нэда Старка. На том самом троне, перед которым Санса стояла на коленях, умоляя пощадить отца. Тогда её защитил Тирион… А кто защищает теперь? Старые и новые Боги? Ха. В мире есть только один Бог, и имя ему — Смерть. Вот только Арье не хотелось, чтобы Смерть позаботилась о Сансе. Ну уж нет — Арья сама решит, о ком Смерть позаботится, и неважно, случится это сегодня или когда-либо еще. Главное, что случится. И всё же… Лишить их всех жизни — достойная справедливость. По крайней мере, в их смертях будет куда больше справедливости, чем в смерти Эддарда Старка. Её отец и старший брат — достойные лорды, которые могли запросто, без угрызений совести решить, кто достоин жить, а кто нет. И чем же она хуже? Да ничем, разве что у неё между ног ничего не болтается, но об этом пусть говорят все остальные, а её это ничуть не волновало. Кажется, не волновало и Джендри… В том смысле, что он был готов отпустить её от себя и практически не боялся за то, что она погибнет. Может, решил, что она сможет за себя постоять? Впрочем, зачем ему вообще переживать за её жизнь — он что, не хочет её потерять?.. Кажется, для него вообще все эти скитания ничего не значили, иначе почему он тогда так просто решил остаться в Братстве без знамён? Впрочем, зачем она сейчас об этом думает? Хотя, что ей еще остается?.. Никто не вернет того ощущения единства, что царило между ними до этой фразы. Но почему бы и нет, если хочется немножко погрустить перед сном? — Я могу быть твоей семьей. — Ты никогда не будешь моей семьей. Ты всегда будешь моей леди. Как. Что. Почему. И да, что именно он имел в виду? Арья не впервые предавалась этим размышлениям. На самом деле, даже планы стать рыцарем не мешали ей мечтать о какой-нибудь любви. Дружеской. Семейной. Арья вообще не допускала мысли о том, что у них с Джендри может что-то быть - ну, или, по крайней мере, не задумывалась об этом всерьёз, ведь они не больше, чем простые дети. Да, Санса была без ума от Джоффри задолго до того, как он начал над ней издеваться, мечтая выйти за особу знатного рода и родить ему много сыновей и дочерей, на то она и Санса, покорная и послушная. Но Арья не Санса. Даже сейчас, хоть она была юна, но точно знала, что ей не нужны земли, подданные, не нужно, чтобы её называли "миледи". "Миледи" или "моей леди"? Нет, никакой романтики. Не сейчас, потому что в сердце было слишком темно для подобного света, а это был свет, и Арья была неглупой, чтобы понять это. Её родители изначально друг друга не любили, но прошло время, и союз Эддарда Старка и Кейтелин Талли дал свои плоды в виде пяти детей. И выросли они, надо сказать, не избалованными, гордыми и надменными. Да, возможно, своенравными, но северный климат другого и не позволял. И Арья точно знала, что после смерти мужа её мать была в огромнейшем смятении, как и вся семья, как и она сама. Да, черт возьми, Старки заслуживают того, чтобы хотя бы за одного из них отомстили! А потом можно остепениться. Черт, неужели она только что всерьез подумала об этом? Мир был жесток и ужасен, в этом была своя правда. И ей хотелось вновь обрести семью, увидеть маму и Робба. Ей хотелось быть рядом с ними, а не скитаться по лесам, охотясь и жаря кроликов на вертеле. Нет уж, это точно не для «леди знатного рода», которой Джендри её постоянно величает. Ах да, Джендри, как она могла о нём забыть? Она ведь никогда не намекала Джендри на то, что он ей прислуживает, что она родовитее его и так далее — ничего такого… А он всё равно не уставал повторять ей об этом. Интересно, почему же? Из уважения? Из чувства собственного недостоинства? Хотя странно, чтобы у Джендри оно было. С чего бы? Он в меру нагловат и нахален. «Ничего я не понимаю в этой жизни», - пробормотала Арья себе под нос, отворачиваясь от Джендри в другую сторону. Впрочем, может, она чего-то не знает? Если подумать - да, конечно, быть кузнецом из Блошиного Конца не очень весёлое занятие, ковать доспехи и оружие всяким идиотам, которые даже не могут ими пользоваться. Разговаривать с Десницами Короля о матери, которую он плохо помнил… Сам факт того, что он рос без матери, как-то удручал. Значит, он мальчишка с улицы. Значит, он побирался в поисках еды и всё такое. Значит, он познал отрицательную и бедную сторону жизни, он знает, в чем её главные изъяны. Арья снова поймала себя на мысли, что представляет Джендри королём, и что с некоторой точки зрения он куда лучше, чем король Джоффри и даже король Роберт, пусть тот и был его отцом… Постойте, ведь это не означало, что они похожи друг на друга? Например, любовью к женщинам, притом обязательно к тем, кто не является твоей женой? Небольшое недовольство кольнуло Арью. Джендри наверняка любил девушек, но был почти что лишен возможности ухаживать за ними — известное дело, что на Стене любимым девушкам, женам и детям вход воспрещен. Впрочем, двигаться на Стену, а попасть сюда — еще куда более печальная судьба, да еще и вечное прислуживание… А он гордый и прислуживать, мягко говоря, не хочет. И тут, на тебе, совсем рядом — такая знатная особа, принаряженная мальчиком и от кого-то даже скрывающаяся… Интересно. И не капельки не смешно. Смешно только то, как она отказывается от наименования «миледи» каждый раз, когда оно срывается с его губ. А теперь она не просто Миледи, теперь она его леди. А она давала ему на это право? Давала право называть себя его леди? Арья не могла этого припомнить, и всё же его поведение вроде никак не изменилось и да, они оставались друзьями. А вообще, в наименовании «моя леди» есть что-то предосудительное? Или так он хочет сказать, что всегда будет предан ей? Он и, наверное, его меч. Может, он хочет сражаться за неё? Но зачем сражаться за неё, когда можно сражаться за Робба? Одним словом, эта фраза оставила в голове Арьи много мыслей, но она точно знала, что Джендри всё еще её друг. Кто знает, сколько лет может пройти, и куда их обоих может занести судьба... И всё же хорошо знать, что в этом мире у Арьи был кто-то еще. И однажды, когда список будет пуст, когда в нем ни останется ни одного имени, тогда ей будет, куда пойти, кроме Винтерфелла… У неё будет друг… Что же будет с этим другом? Однажды она обязательно это узнает. И что тогда? Впрочем, к чему было думать об этом сейчас? До того момента еще слишком много времени. Пожалуй, даже чересчур. Между их расставанием и новой встречей было слишком много убийств, которые она еще не совершила. «Джоффри. Серсея. Меррин Трант. Тайвин Ланнистер. Илин Пейн. Гора. Пёс». Когда утро наступило, Арья уже знала — сегодня им придётся расстаться. Сегодня она продолжит путь и вернётся к брату и матери, а те будут очень и очень рады её видеть. Когда это произойдет, минует опасность быть схваченной и убитой людьми Ланнистеров, а эта перспектива несказанно радовала. Да, Арья останется в живых и поможет семье справиться со всеми невзгодами. Джендри останется здесь и наверняка будет счастлив — ну, а она не может остаться с ним, как бы ей этого ни хотелось… Однако, он ведь даже не знал, что это за список имен, который она вечно повторяет перед сном. Да и вообще, кто он был такой… С утра на месте их привала прошёл слух о жрице, которая должна будет приехать на лошади и совершить какой-то ритуал - очевидно, нескончаемые воскрешения Беррика ему даром не проходят. Это мало интересовало Арью, но вещи были собраны еще не полностью, а потому она всё еще была на улице, когда прибыла повозка с Красной Женщиной — жрицей, которую почитали в Братстве. Ничего хорошего этот визит не предвещал. Даже красный наряд Мелисандры ничего не предвещал. — Не нравится мне эта женщина, — с нескрываемым отвращением сказала Арья. — Да, это потому что ты девушка, — усмехнулся кто-то, и Джендри подхватил ухмылку, оглядывая и словно оценивая Жрицу, которая приближалась и смотрела прямо на него. «Что вообще происходит?» — пронеслось у Арьи в голове, когда Торос и Дондаррион подошли вслед за жрицей и зачем-то извинились перед Джендри. Подошло еще два человека, на этот раз - те, кто сопровождал Красную Женщину, большие, сильные, в кожаных доспехах, они подошли к Уотерсу, схватили его под руки и потащили за собой… — Эй, отпустите его! Ни Джендри, ни Арья, ни кто-либо другой, кроме трех человек, не понимал, что происходит. Послышался звон монет в мешке, и горстка золота упала на руку Дондарриону. Арья еще не понимала, зачем это её друг понадобился проклятой ведьме, но тот факт, что его продали, был неоспорим и даже оскорбителен. Он ведь... Хотел стать одним из них, он думал, что они станут его семьей! И теперь он должен был ехать непонятно куда с этой невесть откуда взявшейся женщиной! Теперь она не сможет его найти, как бы сильно она этого не хотела, и будет гадать, жив он или уже давно мёртв... Никто не знает правды о ней, дочери лорда, почти что знатной особе, а кто рассказал бы ей про Джендри — бастарда, которого все и так считают мертвым? Очевидно, что никто, если только судьба не пожелает свести их вместе в один прекрасный день. Только пусть всё это сначала закончится. Пусть кончится война, пусть она и все Старки вернутся в Винтерфелл — и там Джендри найдет её, если захочет. Арью мучила эта легкая неизвестность, потому что теперь ей хотелось отомстить за еще одного близкого человека. Пусть все, кто попал в список к Арье, погибнут. От её руки или от руки другого человека — это было неважно, важно было то, что справедливость их настигла. Красная Женщина, Торос и Дондаррион, весьма вероятно, лишили Джендри невесть какого, но всё же будущего. А потому в тот день список пополнился на еще три имени. «Джоффри. Серсея. Меррин Трант. Тайвин Ланнистер. Берик Дондаррион. Торос из Мира. Красная Женщина. Илин Пейн. Гора. Пёс».