Семь демонов Арьи Старк

А что Джендри? А Джендри был счастлив тому, что его не одолевает морская болезнь. И дело было не в том, что Мелисандра подробно объяснила ему всё, чему он подвержен и какую заразу он может подхватить, нет - она раскрыла ему куда более важный секрет. Она рассказала Джендри, кем был его отец, и с тех пор он, мягко говоря, мучился мыслями об этой внезапно обрушившейся на него тайне. Он не мог поверить, что матушка не успела сообщить ему или кому-либо другому перед смертью о такой мелочи — он сын короля, пускай и бывшего, и он старше Джоффри, своего кровного брата (если, конечно же, он не сын Джейме Ланнистера)! Подумать только, его родственник сейчас правит Семью Королевствами… Значит, будь он законным сыном Роберта Баратеона, сейчас именно он мог бы сидеть на Железном Троне! .. Однако какое счастье, что он не был законным сыном такого пьяницы и развратника, не одевался в шикарные одежды и не лапал служанок в замке. Хотя сам факт того, что в твоих жилах течет такая кровь… В современном мире она очень даже ценится, будучи знатной. Если бы Джендри был ребёнком Серсеи Ланнистер (и носил бы эти противные белобрысые волосы, как все её дети? Ну уж нет, спасибо) и законным сыном Роберта Баратеона, он бы и так встретил Арью, хотя царившая между ними обстановка бы в корне различалась от реальной. Будучи старшим сыном короля — а Джендри, как и все остальные простые жители Королевской Гавани, знал, с чего всё началось — он бы наверняка стал женихом Сансы Старк, старшей дочери Нэда. Сансы. Не Арьи. Это казалось странным, как и то, что Джендри мог жить совсем по-другому и был бы другим человеком. Он бы покупал доспехи, а не ковал их. Значит, Арья бы ни капли не изменилась… А он был бы совсем другим. А может, так только кажется? Впрочем, ни одна из этих мыслей, которые так неистово копошились в его голове, не могла подсказать Джендри, куда двигаться дальше. Давос Сиворт посоветовал ему плыть в Королевскую Гавань после того, как выпустил из плена Станниса Баратеона, но Джендри уже проплыл мимо своего дома и не собирался возвращаться обратно. Открыв бедному кузнецу секрет его происхождения и подарив так много нелепых мыслей, Красная Женщина самым наглым и нахальным образом (что было типично для всех женщин, подобных ей) соблазнила его. Джендри уж было решил, что именно королевская кровь заставила Мелисандру с таким жаром нападать на него, начал гордиться своим происхождением и стал тщеславно и самодовольно ухмыляться каждый раз, когда Мелисандра прикасалась к нему — однако она не оправдала его надежд. Вместо этого жрица при помощи пиявок (после чего Джендри решил до конца своих дней называть её королевой этих пренеприятных существ) взяла у него несколько капель крови. Места, где их склизкие языки присасывались к его телу, саднили до сих пор, хотя в общем Джендри ничуть не пострадал. Его главная травма, казалось, была еще впереди — иначе зачем было держать его в темнице, из которой его так любезно освободил Давос Сиворт? Чем можно было заняться в Королевской Гавани, Джендри не представлял. Возможно, в родном городе его бы узнали, пошли бы разговоры о том, что он оставил Стену, его бы прозвали дезертиром… Не лучшая судьба. Джендри очень поражало одно странное обстоятельство — куда бы он ни попадал, его всё равно предавали или продавали. Единственное место, где он совершенно точно мог быть в безопасности — и Джендри понял это только сейчас — было под крылом у Робба Старка, там Арья не дала бы его в обиду… Хотя, откуда ему знать, что творится в голове у любой вздорной леди знатного рода, тем более у этой? Он же никогда не был лично знаком с такими, Арья была первой из них, хотя и не соответствовала типичным стандартам благородной девушки. Да, за одиннадцать лет её жизни случилось многое, но кровь в ней течет благородная, и, в конце концов, только это имело значение. С самого детства Арью учили быть леди — держать спину, флиртовать с мужчинами, воспитывать детей, а его никто ничему не учил. Он только и видел надменные, порой даже пьяные взгляды рыцарей — все эти бездари боя, решившие, что можно купить меч и сразу выглядеть как Эйгон Таргариен, вели за собой шлюх и красовались перед ними своими деньгами. Джендри они были противны, так же, как и бывший король. Даже тот факт, что Король оказался его отцом, ни капли не заставил Джендри уважать покойного сэра Роберта, скорее даже наоборот. Где это видано, впрочем, чтобы о бастардах заботились… Да и вообще, о простых людях? Забавно, даже если простолюдины задумывались о том, что бы они сделали, будь они королями, то Джендри оставался далек от этого. Ему и без королевского титула хватало предательств. Как будто за ним действительно ходит черная кошка — сначала обе Десницы Короля, интересовавшиеся им, погибли, затем Джендри дважды был продан — и в оба раза ему удалось ускользнуть. Как бы это странное везение не закончилось при его попадании в лапы к Ланнистерам или Золотым Плащам, которые, наверное, вообще далеко отсюда… Ах, так вот зачем они его преследовали! .. Интересно, Арья об этом знает? Арья Старк… Джендри Баратеон… Да, ему не хотелось прислуживать, но и быть Королём — тоже. Даже если бы его учили править с самого детства. Нет, в окружении Железного Трона слишком много предательств. В окружении Железного Трона даже у стен есть уши. Даже не знаешь, что грядущий день готовит, и чьей смерти стоит ожидать. Хватит с него всего этого. Хватит-то хватит, но куда ему деваться теперь? Уплыть из Семи Королевств? И куда держать путь? Нет, это был не вариант — Джендри понимал, что умрет от голода раньше, чем увидит хотя бы побережье Дорна. — Эй там, на лодке! — вдруг послышалось с берега. Кто-то пристально следил за тем, как Джендри лениво двигал вёслами, задумавшись о чем-то. — Далеко путь держишь? — Сам не знаю, — усмехнулся тот. — Может, перекусишь? Вид у тебя болезненный, небось, кроме сырой рыбы ничего не ел уже давно! Давай, пришвартовывайся, мне компания не помешает, а наловил я много — сам не съем. Джендри внимательно оглядел зазывавшего его человека — внешне он действительно был похож на бродягу или просто на какого-нибудь нищего — в его белой бороде и волосах было немало веточек и даже крупных листьев, чернота которых слишком явно вырисовывались на фоне седины, так что не заметить это даже с такого расстояния было трудно. Одежда была поношенной… Хотя черт ведь знает, во что может вырядиться тот же Станнис Баратеон, например, если так решит Красная Женщина? Вдруг за ним гонятся? Впрочем, в животе действительно уже несколько дней ничего не было, и да, кроме сырой рыбы он ничем не питался. У человека на берегу точно было что-то съестное, что-то жареное, запах донимал нос Джендри уже давно и не давал ему покоя. Даже если его разум не хотел пришвартовываться, живот буквально требовал этого, да еще и так громко, что, будь здесь рыба, она бы мигом бросилась прочь в благовейном испуге. Делать нечего —, а даже если этот человек и окажется служителем Станниса, и Джендри не сможет защититься… Что ж, может, оно и к лучшему. Когда он был в заключении у Баратеона (теперь выходило, что у собственного дяди), его хотя бы кормили, притом весьма недурно, и у него была скромная компания в виде Давоса Сиворта… Одного из тех редких людей на его пути, кто захотел спасти ему жизнь. Первой была Арья. Эх, черт, снова она пришла к нему в голову. Интересно, она добралась до своей семьи или нет? .. Времени прошло уже достаточно, так что поход должен был увенчаться успехом, если только по пути её кто-нибудь не схватил. От подобной мысли Джендри становилось как-то не по себе — действительно, она ведь маленький ребенок в этом огромном мире… Как можно было её оставить? Впрочем, этот маленький ребенок лучше него владел мечом. Джендри снова усмехнулся своим мыслям, уже подходя к разгорающемуся костерку. — Чего ты смеёшься? — вдруг спросил старик. - Да, негусто, но, согласись, лучше, чем всё, что может быть в твоей лодке. — Он глянул через плечо Джендри. - Тю, да там совсем ничего нет! Ни маломальского котелка для похлёбки. Да ты благодарить меня должен! — Поем — тогда и отблагодарю, вдруг ты мне отраву предлагаешь, — сказал Джендри, усаживаясь на ближайший камень. — А улыбаюсь я воспоминаниям о том, когда ел в последний раз. — Значит, я всё-таки угадал! — торжествовал его собеседник. — Ну и славно. Я Джек, так, к слову. — А я… Эдвин, — солгал Джендри, брякнув первое имя, пришедшее ему в голову. Всё-таки, возможность погибнуть в одни из первых дней такой неожиданной для него свободы казалась немного удручающей, а он всё еще помнил нападение Золотых Плащей, притом слишком хорошо из-за последовавших дальше событий и страха, который сковал его по рукам и ногам. Тогда ни он, ни кто-либо другой не мог понять, зачем рыцарям Королевской Гвардии понадобился мальчишка-бастард. В ту ночь погиб Ломми, который зачем-то взял на битву его шлем в виде бычьей головы, и Арья спасла Джендри жизнь, назвав убитого мальчика его именем. Золотые Плащи искали его, потому что он — бастард короля Роберта, и с тех пор все думают, что он мертв, как и все бастарды покойного Роберта, которые могли бы поднять бунт и взойти на престол… С тех пор Джендри даже научился хитрить и — это удивляло и радовало его больше всего — быстро соображать. Наверное, именно это качество, а не острый меч отличают хорошего рыцаря от легендарного. — Ну и славно, Эдвин, — проговорил новый знакомый, зачерпывая ложкой похлёбку, от которой веяло дымом. — Да уж, сытная уха вышла… Ты тоже бери, не стесняйся. В сумке должна быть еще одна тарелка. Джендри потянулся и действительно обнаружил там деревянную плошку, которой почерпнул немного прозрачной жидкости из котелка. В жидкости плавали обрубленные куски зелени и рыбьи кости — возможно, под чем-то, что внешне напоминало водоросли, хранилось и само мясо, но Джендри был благодарен и за такие помои. Как выяснилось, Джек вытащил всё мясо после варки, и от рыбы остался только привкус — оказалось, что это старинный семейный рецепт. — А по-моему, полная безвкусица, — проговорил Джендри, тем не менее облизываясь. — Ну да… То-то ты зачерпываешь вторую порцию, — залился смехом Джек. Сам он уже доел и теперь смотрел на Джендри, будто выжидая чего-то. — Ты сказал, что не знаешь, куда плыть, Эд? — Да. — Джендри пытался быстро сообразить, какую историю бы ему выдумать, чтобы было не подозрительно и произвело достаточно хорошее впечатление. — Отстал от армии Робба Старка и вот, теперь не знаю, что поделать. — А уж не сбежал ли ты от него часом самостоятельно? — усмехнулся Джек. — Ладно, впрочем, я всё понимаю — война вроде как никому не нравится. Я сам, слава Богу, отошел от этого и теперь держу небольшую кузнечную лавку в деревеньке недалеко от поместья лорда Фрея. Сейчас как раз шел в Белую Гавань, хотел найти себе там помощника, а тут — на тебе, он сам ко мне приплыл! Могу тебя взять, ты вроде парень крупный, да и рука у тебя крепкая. Небось, отец твой где-то сам воюет или воевал и был огромным, как гора… Ох, а не Клигановских ли ты кровей, братец? — Джендри поморщился, и Джек усмехнулся. — Ладно, Эдвин, ешь, а потом можешь сказать, хочешь мне помогать или нет. У нас деревенька небольшая, тесная, все друг друга знают. Быстро приживёшься, а мне как раз сменщик нужен будет скоро… Сыновей у меня самого нет, так что твоя лодка — большая удача! И то, что я здесь оказался в такой час — тоже. Это не просто так!.. Надеюсь, ты со мной согласишься. Джендри не верил своим ушам. Ему не хотелось снова наступать на те же грабли, но, кажется, другой дороги не было, либо он не хотел её искать. Позади него был Станнис, впереди — неизвестность, и какое-то время здесь он был готов провести, прячась под чужим именем на тот случай, если нагрянут Ланнистеры. У Уолдера Фрея был договор со Старками, следовательно прихвостни Тайвина не будут совать сюда свои носы и не станут завершать начатое давным-давно дело (кстати, почему тогда он не был убит еще в Харренхолле?) … Да и Джендри совершенно не знал, что делать дальше, а потому притворился неопытным кузнецом и стал жить у Джека. Каждый день он получал бесплатную еду, кров, а также — улыбку Мии, старшей дочери кузнеца. Она была вполне симпатичной девушкой лет 14 (Джендри на тот момент исполнилось уже 16), с карими глазами, обрамленными длинными ресницами, правильной формы носом в окружении веснушек и длинными рыжеватыми волосами до пояса, которые она каждый день старательно заплетала в косу. Её воспитание походило на то, чему учат знатных леди, разве что в её обязанности, кроме рукоделия и этикета, входил еще и уход за растущими в поле пшеницей и рожью. Из поместья Фреев в деревню часто приезжали повозки, которые везли обратно пшеницу, овощи, а иногда и оружие и доспехи. Среди жителей и гостей замка лавка Джека пользовалась большой популярностью, а потому работы было хоть отбавляй. Джендри получил немало опыта — как практического, так и жизненного, и, ложась вечером в постель, засыпал почти сразу. Каждое утро Мия вставала раньше всех и, бывало, будила Джендри, который с удовольствием наблюдал за тем, как она расчесывает волосы. Бывало, что после таких утренних видений он отворачивался к стене и начинал размышлять о том, в какие передряги могла попасть Арья. С этими мыслями он обычно снова засыпал, и тогда ни длинная коса Мии, ни скопище веснушек вокруг её носа не могли отвлечь его. Вплоть до 10 часов утра, когда Джек его будил, он был целиком и полностью предан мыслям об Арье Старк.