С любовью, Лили

Всю ночь Лили не могла заснуть. Вот-вот, казалось, она проваливалась в сон, как вдруг обнаруживала себя пялящейся в темноту с глупой улыбкой на лице. И так не один раз. Постель была слишком мягкой, ночь слишком душной, а голова слишком тесной для несчетного количества роившихся в ней мыслей. В конце концов Лили не выдержала: неслышно откинула одеяло и на цыпочках выбралась из спальни девочек. Под её ногами привычно поскрипывали ступени, и даже с лестницы можно было услышать, как трещали дрова, раскрасневшиеся в камине. Его топили круглый год — для тепла и уюта в суровую зиму, просто для света летом и в жаркие дни. Лили осторожно заглянула в гостиную. В такой поздний час там, конечно же, никого не оказалось. Сунув руки в карманы пижамных штанов (домашних, в весёлый жёлтый горошек), Лили постояла у огня, прошлась от стены к стене. Уговоры самой себя просто пойти и уснуть действия не возымели. Нашла проблем на свою голову, Эванс. Молодец. Лили устало рухнула в кресло, и то чересчур громко выплюнуло из себя набившуюся за день пыль. В спальне девочек послышалась какая-то возня, но быстро затихла. Лили механически потирала пальцем жёлтый кружочек на колене, думая о вечере в библиотеке накануне. А подумать было о чём. Например, о милом пареньке, который подошёл к ней и заговорил. Впервые — о книгах, а не игре в квиддич или её внеземной красоте (доброе утро, Поттер). Или о том, как она приятно удивилась, узнав в парне новенького, Алана, с которым она познакомилась у подножки Хогвардс-Экспресс, а позже краснела, когда он обсуждал урок со Слизнортом. Лили ещё на Распределении подумала, что ей точно нравится его имя, хотя бы потому что оно не такое вычурное, как у многих волшебников. Та же Селиция, поступившая на Слизерин. Се-ли-ци-я. Язык сломать можно. — Не расскажешь, что здесь и как? — попросил Алан, когда домашнее задание и список дополнительной литературы были обсуждены. — Просто ваша школа такая огромная, и я боюсь, мне будет сложно ориентироваться здесь наугад. Тот маленький человечек, ваш учитель по заклинаниям, уже устроил мне выволочку за опоздание. — Флитвик только кажется таким строгим, — рассмеялась Лили. — На самом деле его душа гораздо больше тела. И перестань называть все вещи «вашими». Теперь ты учишься с нами, это и твоя школа тоже. — Прости, всё никак не могу привыкнуть. — Привыкнешь. И я с удовольствием всё тебе покажу. Наглядные уроки быстрее запоминаются. Алан согласно кивнул. Встретиться договорились на следующий день после занятий. «Следующий» — это уже сегодняшний. Лили подтянула колени к груди, удобнее устраиваясь в кресле. Треск поленьев действовал на неё как снотворное или хорошая колыбельная. О разговоре с Аланом Лили думала весь ужин, остатки вечера и вот, ночь. И понять не могла, почему. Ну, поговорили и поговорили. Ну, покажет она ему школу, это вообще входит в обязанности старосты факультета, коей Лили и являлась. Прошло и забыли, Эванс, успокойся уже. Самовнушение в итоге начало действовать. Либо Лили просто устала. Пригрелась и не заметила, как заснула, под самое утро. Теперь к переговору поленьев в камине и тиканью настенных часов добавилось ещё и её сонное дыхание. — Подъём! — завопила над ухом Алиса, казалось, всего лишь через пару секунд. — Лили, ты чего тут сидишь? — Жаворонок ты наш, будь человеком, — сонно пробормотала Лили, с трудом разлепив один глаз. — Я всю ночь не спала. Который вообще час? — Почти восемь, и нам уже давно пора быть на ногах. Алиса убежала так же неожиданно, как появилась, и Лили пришлось вставать. С коленей на пол упал пушистый плед, которым кто-то её заботливо укрыл. Какой ужас, её дурацкую пижаму могли увидеть! Лили вскочила, надеясь, что сможет проскользнуть обратно в спальню незаметно, но не тут то было. Со стороны спальни мальчишек уже слышались голоса, а один, к ужасу Лили, прозвучал совсем рядом с ней. — Доброе утро, Солнышко. Как спалось? Лили подскочила, разворачиваясь, и больно ударилась лбом обо что-то твердое. Она тихо ойкнула, «что-то твердое» ойкнуло в ответ. — Полегче давай, убьешь ведь. — Чего тебе, Блэк? — спросила Лили, разглядев стоящего перед ней длинноволосого парня. — Ничего, Со-о-олнышко, — протянул Сириус, потирая ушибленный о её лоб подбородок. — Просто пожелал тебе доброго утра. — Не называй меня больше так. — Почему же, Солнышко? Тебе как раз подходит. Сириус кивнул на её пижамную футболку. Как и штаны, она была в желтый горох, да вдобавок на груди сияла короткая надпись: SUN. Всё такими же желтыми буквами. Сириус широко улыбался, покачиваясь на пятках, явно довольный придуманным им прозвищем. Демонстративно закатив глаза, Лили отвернулась и двинулась подальше от него. Ещё кличек ей не хватало. — Не куксись, Эванс, я же не в обиду, — крикнул ей вслед Сириус, а затем стал здороваться с подошедшими мальчишками. "Солнышко" испепелило его гневным взглядом. Лили вернулась в спальню, где уже почти никого не осталось — Алиса умудрилась перебудить весь факультет и даже осталась нетронутой после этого самоубийственного поступка. Она как ни в чем не бывало порхала между кроватей, на ходу укладывая волосы в затейливую "баранку". Ещё пара девочек толкалась у подоконника, строча какие-то записки. Марлин МакКинон, загоняющая факультетской сборной, всё ещё спала, натянув одеяло по самые уши, чтобы не слышать жизнерадостных воплей Алисы. Невольно Лили улыбнулась. Поняла, как скучала по подругам, по школьной жизни, по такому привычному укладу. — Идём на завтрак? По пути можно заскочить к профессору Стебель — она обещала показать мне, как разросся светящийся плющ, — предложила Алиса. — У меня собрание старост через десять минут, — проговорила Лили, — Иди, я позже догоню. Алиса пожала плечами, а Лили продолжала торопливо одеваться. Как она сама могла забыть об этом собрании! Ведь МакГонагалл заранее предупредила всех старост. Наскоро причесавшись, Эванс пулей вылетела из спальни. У портрета она нос к носу столкнулась с Люпином, который тоже торопился, приглаживая ладонью взъерошенные волосы. — Тоже проспала, Лили? — Ремус замедлил шаг, поравнявшись с ней. — Ага. Точнее — совсем забыла, — ответила Лили, тепло улыбнувшись. Люпин ей всегда нравился. Спокойный и рассудительный, он, казалось, совсем не вписывался в компанию Мародеров. Но Лили знала его достаточно хорошо, чтобы усвоить — дороже Поттера и Блэка у него никого не было. Обычно при встрече они любили поболтать, но в этот раз Люпин был тих. Он выглядел бледным и измученным, под глазами залегли синие тени, плохо скрытые маскирующим заклинанием. Лили не знала, стоит ли ей спрашивать о его состоянии. Не успела она решиться, как Люпин первый прервал неловкое молчание. — Шоколадку хочешь? — предложил он. — Давай. Ремус порылся к карманах мантии и правда извлек на свет завернутую в фольгу сладость. Они продолжили идти в тишине, только теперь уже их рты были набиты вкуснейшим шоколадом из лавки «Сладкое королевство», и молчание больше не было таким тягостным. В кабинете Макгонагалл ждали только их. Лили поспешила извиниться и сесть на свободное место рядом с девочкой из Когтеврана. Профессор прокашлялась, оглядела присутствующих и стала выкладывать новости. Тренировки по квиддичу начинаются со следующей недели (тут радостно зашумела вся мужская половина), подготовкой к Хэллоуину в этом году будут заниматься старшекурсники (все девочки в волнении зашептались). Потом была пара незначительных выговоров, и наконец Макгонагалл тяжело вздохнула и, словно нехотя, сообщила последнюю весть: — С этого года для шестого и седьмого курса вводятся дополнительные занятия по Защите от Тёмных искусств. Три часа практики и час лекций в неделю. — Зачем это нужно, профессор? — спросил кто-то. — Мы должны знать, что вы сможете обезопасить себя при необходимости, — Макгонагалл пожевала свои сухие губы и добавила: — Боюсь, отныне стало неспокойно. Ничего больше профессор объяснять не стала. Лишь попросила донести новость до факультетов и раздать новые расписания. Лили на автомате приняла протянутую ей стопку желтоватого пергамента. В её голове всё ещё гудели слова «отныне стало неспокойно». Они бились, как встревоженные птицы, пытаясь проломить ту стену отрицания, что возвела вокруг себя Лили. Об охоте на маглов и маглорожденных знали давно. В начале пятого курса ходили слухи о новом тёмном волшебнике, называвшем себя последователем Гриндевальда и обещавшем «очистить магический мир от грязи» в лице нечистокровных. Волшебник называл себя Тёмным Лордом. Потом изредка то тут, то там начали пропадать люди, в магловских газетах появлялись статьи о странных убийствах. На место происшествий выезжал отряд мракоборцев, и больше о произошедшем старались не говорить. Но Лили видела, как больше обычного крысятся на маглорожденных слизеринцы, как всё чаще проскакивает в разговорах имя Того-Кого-Нельзя-Называть. Как появлялись те, кто звал себя Пожирателями Смерти. Последним аккордом стало брошенное самым близким человеком «грязнокровка». Потом было лето, и Лили почти стала забывать о проблемах в волшебном мире. Ей даже в голову не приходило, что эти проблемы касаются и её. Теперь же… Теперь сама МакГонагалл признавала, что всё намного хуже, чем привыкли говорить вокруг. — Не волнуйся, — проговорил Люпин, когда старосты высыпали в коридор, взволнованно перешептываясь. — Это просто меры предосторожности. Лили рассеяно кивнула. И он, и она прекрасно знали, что их дополнительные занятия могут означать лишь одно — за порогом ждала война.

***

За завтраком кусок не шёл в горло. Лили механически ковырялась в тарелке с кашей, то и дело поднимая голову и оглядываясь. Получив новое расписание, многие выглядели недовольными — перспектива посещать две лишних пары в неделю, тем более по ЗоТИ, особо не радовала. Возмущенный шепот катался от одного конца гриффиндорского стола к другому. — Теперь придётся делать в два раза больше домашки, — вздыхала Алиса, отправляя в рот кусок яблочного пирога. — Отстой. Отношения с этим предметом у Алисы не сложились с самого первого занятия, ещё на первом курсе. Тогда преподавал злющий старикашка, профессор Коллинз, который любил выискивать слабых учеников и мучить их уроки напролет, с особым удовольствием выводя красных "троллей" на пергаментах. К несчастью, Алиса сразу попала в число этих бедолаг. Правда, на следующий год Коллинз в школу не явился, и ходили слухи, что он тронулся умом. Вместо него появился улыбчивый профессор Хендерсон, но начало уже было положено, и Алиса продолжила учиться по схеме "лишь бы сдать экзамен". К слову, Хендерсона позже уволили за приставания к старшекурсницам. Проклятое место, что сказать. — Я слышала, что в этом году у нас новый молодой учитель, — шепнула Эмма Стоун, по-дурацки хихикнув. — Ну и что? — отозвалась Лили. — У нас каждый год новый учитель, если ты не заметила. — Кто на этот раз? — оживилась Алиса и стала перебирать варианты, загибая пальцы. — Извращенец уже был, это отпадает… Сумасшедший коллекционер чучел пикси? Постойте, этот был на четвёртом курсе? Бывший серийный маньяк, охотящийся на симпатичных блондинок? Гоблин? Или, упаси Мерлин, женщина? — Я сказала у-чи-тель, — обиженно протянула Эмма, а Алиса засмеялась. — Это дела не меняет. Все равно он уйдёт к концу года, если не раньше, подхватив какую-нибудь ужасную болячку, — пожала плечами Алиса и снова принялась за пирог, не слушая больше возмущений однокурсницы. Лили тоже всё-таки надумала перекусить — после перепалки девчонок настроение немного поднялось. Всё-таки, никого не гонят на войну прямо сейчас. Как сказала МакГонагалл, их просто хотят обезопасить. А значит, не нужно зря себя накручивать. Остановившись на этой мысли, Лили с удовольствием откусила кусочек бутерброда. — Что у нас там сегодня? — спросила Алиса, посыпая сахаром овсянку. Было удивительно, как в неё вообще влезает столько еды. — Заклинания и две истории магии — и все занятия скрещены с Пуффендуем, — ответила Лили, заглянув в своё расписание. Алиса облегченно вздохнула. Хорошо, что не Слизерин. Пока они завтракали, прибыла почта. В Большой зал влетело не меньше сотни сов, ухая и зорко высматривая своих хозяев. Хлопанье крыльев смешалось с шелестом распечатываемых конвертов. На колени Лили упал увесистый конверт — не иначе, как письмо из дома. Взглянув на адрес, Лили поняла, что угадала. Она сунула в требовательно раскрывшийся клюв своей совы кусочек пирога, и та стала поедать его, зацепившись за край стола. В то время, как Лили уже собиралась открыть конверт, Алиса вскрикнула, и в ту же секунду в её тарелку с разгону влетела ещё одна сова. Птица вскочила, отряхнулась, забросав ошмётками каши сидящих вокруг, и гордо прошествовала в сторону Лили. В её клюве была зажата свернутая в трубочку записка, перевязанная красной ленточкой. — Послания от поклонников? — фыркнула Алиса, попав в самую точку. Маленький верткий сыч Монти принадлежал Джеймсу Поттеру. Лили со вздохом приняла записку и потрепала сову по голове. На клочке пергамента было нацарапано несколько слов. «Ты, я, Восточная башня, сегодня вечером». Лили привстала, разыскивая вихрастую голову. Поттер сидел на другом конца стола в окружении стайки девчонок. Будто почувствовав на себе её взгляд, он обернулся и подмигнул. Лили показала ему записку, а когда по лицу Поттера стала расползаться довольная улыбка, демонстративно сожгла послание прямо на ладони. Поттер тут же погрустнел и опустил голову. — Ну зачем ты так с ним? — с жалостью вздохнула Алиса. — Ты же ему действительно нравишься. — Пожалуйста, только не надо… — Лили! Ты просто обязана дать ему шанс. Хоть бы потому что он ухлестывает за тобой с самого третьего курса. Это достойно уважения. — Это достойно того, чтобы я говорила «нет», — ответила Лили и решительно встала. Продолжать разговор совсем не хотелось. Но Алиса просто так не успокоилась и до самого кабинета заклинаний расписывала Лили все достоинства Поттера. Лили всё больше хмурилась. Лучшая подруга, а все туда же! Поттер то, Поттер сё. Иногда Лили казалось, что его имя она слышит чаще собственного. Алиса не унималась, но положение спас профессор Флитвик, с порога объявив о скорой проверочной контрольной. Разбив студентов на пары, Флитвик приказал отрабатывать заклинания, которые они проходили в прошлом году. Лили достался Питер Петтигрю, от которого не было никакого толку — он непрерывно краснел, ронял свою палочку и не помнил ни одного заклинания. Отработав Силенцио на щебечущих в клетках птицах, Лили пожалела, что нельзя использовать его на студентах. Заклинание молчания Алисе, которая нетерпеливо посматривала на часы в ожидании конца урока, точно бы не помешало. После заклинаний последовала история магии, где профессор Бинс монотонно бубнил, вгоняя в сон даже самых отъявленных зубрилок. Лили подпирала щеку и лениво записывали конспекты. Жара отступила быстро, и теперь погода просто шептала, отдавая последние тёплые деньки. Солнце заглядывало в окно, разбрасывая свои нежные лучи. Лужайки перед школой так и манили упасть на чуть пожухлую траву и вдохнуть запах желтеющих листьев, утонуть в чистом, звенящем как хрусталь воздухе. Лили поморщилась — впереди были ещё целых три урока. Прозвенел звонок. Бинс настучал мелом на доске домашнее задание. Собрав сумки, все двинулись к выходу. — Лили, постой! — Эванс обернулась и увидела, как к ней подходит Алан, откидывая со лба светлую челку. — Привет, — смущенно улыбнулась Лили. — За тобой не угонишься. Как насчёт прогулки? — в лоб задал вопрос Алан. — Что? Сейчас? Но у нас же ещё уроки… — Да брось! Уроки могут подождать, а погода ждать не будет. Тем более, ты и так всё знаешь, я это уже понял. — Ты понимаешь, что подбиваешь старосту нарушить школьные правила? — с деланной серьезностью сощурилась Лили. — Конечно, — так же серьёзно ответил Алан, едва сдерживая смех. — И я обязательно понесу наказание за свой ужаснейший поступок. Он учтиво предложил ей руку, и Лили рассмеялась. Сбегать с уроков было неправильно, но что поделаешь, если тёплая осень так и манит на улицу? Прежде, чем выскользнуть за ворота, Лили сняла и сунула в карман мантии блестящий значок. Алан вопросительно поднял бровь. — У старосты сегодня отпуск? — он приоткрыл перед ней тяжелую дверь. — Скорее, заслуженный выходной. Потом они сидели на нагретых солнцем камнях, подальше от окон ближайших классов. Их мантии валялись на траве, а Лили сдернула с волос тугую резинку и кружилась, раскинув руки. Ветер забирался под её тонкую блузку, трепал волосы, а Лили счастливо смеялась, глядя в синее-синее небо. С Аланом было уютно, хоть и Лили и знала его три часа с натяжкой. Он не смотрел на неё с щенячьим восторгом, как делал Северус, и не вел себя по-идиотски, как Поттер. Он просто говорил. Делился впечатлениями о первых днях, умело вставляя шутки в нужных местах. Лили широко улыбалась. — Слушай, а тебе нравится тот парень, Поттер, кажется? — неожиданно выпалил Алан. Да вы издеваетесь? Неужели каждый во Вселенной должен хоть раз при ней произнести имя Поттера? Лили с горечью ощутила, как её хорошее настроение сдувается, будто воздушный шарик. — Мне. Не нравится. Поттер, — отчеканила Лили, поднимая с земли свою мантию. — И мне уже пора идти. — Лили, я что-то не то спросил? Просто скажи, и я больше… — попытался исправить положение Алан. — Всё в порядке, — отрезала Лили, прикалывая на своё место значок старосты. — Мне действительно надо идти. Увидимся завтра. Алан в растерянности смотрел, как она уходит, а её огненные волосы развеваются на ветру. Лили уверенно шагала обратно к замку, сжимая в пальцах край мантии, и думала о том, что в её жизни стало слишком много Поттера.