Рука на шее монстра

      Рядом с Эреном капрала одолевало неосознанное спокойствие. В первые за многие годы, проведённые в разведкорпусе ему удалось уснуть как нормальный человек: его не мучили кошмары и неприятные воспоминания, любой чуть слышный шорох не заставлял открывать глаза и сидеть в напряжении ещё несколько минут. Он проспал почти до самого утра. Открыв глаза, он едва мог пошевелить руками и ногами — от непривычно долгого сна всё тело затекло и отказывалось слушаться, однако в глубине души он был рад этому чувству.       Комната осветилась лучами восходящего солнца, и Ривай понял, что задерживаться здесь будет неправильным решением. Он окинул взглядом торчащую из-под одеяла голую спину и шею Эрена. Воспоминания, как обычно, прокладывали свой путь наружу, заставляя чувствовать себя последним подонком, и не желая избавляться от приятного ощущения после сна, он словно мантру начал про себя повторять «Так будет лучше. Ничего не случилось» и отгонял от себя любые другие чувства. Особенно то, где ему кажется, что он стал двумя разными людьми.       В итоге он был лишь старикашкой, который вдруг воспылал иррациональными чувствами к сопливому мальчишке и не имел и малейшего понятия, как с этим справляться. Ведь может быть и так, что он понял всё совершенно неверно. Хотелось бы знать способ, с помощью которого он бы смог наконец осознать все чувства и их причины, но к сожалению он ничего такого не знал. Ривай оглянул спящую фигуру рядом с ним и, поддавшись сентиментальности, погладил его по волосам. К его удивлению ничего необычного в этом действии или его ощущениях не было: волосы были совершенно обычными, не жесткими и не мягкими, а его собственные пальцы, наоборот, выглядели какими-то неуклюжими. Однако непреодолимое чувство вины ударило ему в голову, как если бы какие-нибудь деревенские дети играли рядом с камнями и случайно задели его. Словно самому себе, он прошептал «Прости» и отвернулся от мальчишки, наконец касаясь ногами холодного пола.       Его вещи со вчерашнего вечера валялись на полу. Он быстро натянул их на себя, чувствуя неприязнь к грязной одежде, что прилипала к его коже так, будто он носил её несколько недель. Ему срочно нужно было смыть с себя это мерзкое ощущение и переодеться, и не позволяя себе долго задерживаться и сожалеть о чём-либо, он направился на выход. Казалось благословением небес, что он не встретил на своём пути ни Микасу, ни Эрвина, ни тем более Ханджи — им бы схватило одного взгляда на него, чтобы понять, что он натворил что-то такое, за что ему придётся долго расплачиваться. Капрал в глубине души понимал, что ещё чуть-чуть и ситуация примет необратимый поворот (если, на самом деле, ещё не приняла) и ему придется обращаться за помощью, но его гордость и уверенность в себе заглушала любые подобные заявления. Это его личное дело, а значит он сможет справиться сам.       Правда вот только сейчас было не самое подходящее место и время, чтобы пытаться сделать то, в чём ни черта не понимаешь. Открыв дверь в своей кабинет, он был удивлен тому, что теперь это место ощущалось пустым и совершенно чужим, — на мгновение капрал даже забыл, зачем сюда пришел. Сделав глубокий вздох, он постарался собрать все свои мысли в одну насколько это вообще было возможным, и чтобы не сбиться в течение дня, он быстро набросал план дел на сегодня. Так, ему будет легче не отвлекаться на всякую ерунду.       Первым делом он должен был привести себя в порядок. Почувствовав свежесть утреннего душа и чистой одежды, Ривай с легкостью смог бы обмануть себя и убедить, что сегодняшний день не предвещает ему никаких бед или трудностей, но его ждало глубокое разочарование. На столе валялась очередная кипа документов, а на самом видном месте лежала бумага, напоминающая о том, что вопрос по поводу Эрена ещё не был решен. Он совершенно забыл об этом, и в тот же момент тревога мигом охватила его. Да, Эрвин сегодня уезжает, чтобы разобраться с этим, и Ривай уверен, что тот сделает всё возможное, чтобы оставить мальчишку в отряде, но есть также большая возможность того, что его скорее всего придется сдать на растерзание правительству. Эти поганые крысы так и мечтали о том, чтобы убить Эрена. Даже если тот не был таким опасным, как они его себе представляли, такой жест точно успокоит народ, а значит им это всё равно выгодно.       Воспоминания о том дне, что привёл их в такое трудное положение, взбудоражили затихшую ранее боль к ноге. Эта глупая девчонка, все эти жалкие сопляки — его жизнь разваливалась из-за каких-то детишек, связываться с которыми у него никогда не было никакого желания. Злость и ярость снова стали наполнять его изнутри, заставляя задуматься о предмете, на который их можно выплеснуть, пока его состояние не стало опасным. Даже если они придумают какой-то план, то вряд ли капрал сможет быть полноценным его участником. И он даже не мог точно решить, что больше беспокоит его: просто сидеть на месте, или сидеть на месте, когда единственного такого в его жизни мальчишку будут защищать другие люди. Единственное, что Ривай сейчас мог решить точно, — на время отодвинуть свои чувства, чтобы никто не пострадал. У него нет даже шанса на провал.       В тот день он встретился с Эреном только к полудню: мальчишка не выглядел сильно уставшим, но его глаза определенно были опухшими и покрасневшими. Осознание того, что он всё время причинял ему боль, нарастающее всё сильнее, укрепляло его желание наконец покончить со всеми этими бессмысленными разборками в чувствах и просто отпустить его. Не было смысла продолжать хвататься за эти чувства, если это приносило одни лишь страдания. И что бы он не говорил ранее, у него не было никакого права портить мальчишке жизнь.       И сейчас, когда Эрен подошел отдать честь, то как бы не старался, посмотреть ему в глаза он так и не смог, — не то что бы Ривай мог винить его в этом. На секунду ему захотелось даже просто отправить его обратно, чтобы не светил тут своим расстроенным видом, только лишь сомнения в такой шикарной помощи останавливали его. Вместо этого капрал решился держаться тактики, при которой он вёл себя так, будто бы ничего не случилось. Он обещал больше ничего не делать и оставить мальчишку в покое, так вот и пора следовать своим словам. Никогда не поздно, да?       Как только он решил придерживаться этой позиции, их отношения словно замерли в одной точке, только без возможности определить её положение. В какой-то степени было даже ощущение, что они остановились в разных временных отрезках, поэтому никак не могли понять друг друга. Хотя, наверное, лучше было сказать, что сердца остались там, где-то в прошлом, а тела продолжали жить в настоящем, и только у них оставались воспоминания. Поэтому случайные касания, те самые, пропускающие по телу воспоминания более глубокие, то и дело проскальзывали между ними. Только в эти моменты Эрен имел смелость посмотреть ему в глаза.       В течение этих дней капрал был занят вместе со старшими по званию, ожидая с ними возращения Эрвина, Эрен же практически всё своё время уделял тренировкам и, оставшееся, друзьям. Лишь иногда мальчишка помогал Риваю с уборкой или документами, но это не длилось дольше часа, да и они почти не взаимодействовали друг с другом при этом. Наказания вообще исчезли из их жизни, словно ночной кошмар, который всё-таки забываешь под утро: просыпаешься вдруг и чувствуешь, как что-то произошло во сне, но вспомнить не можешь, хотя ощущения как никогда реальные. Эрен стал слишком осторожным, слишком внимательным и шустрым в плане исправления ошибок. Заторможенная голова Ривая даже не успевала подумать о том, чтобы наругаться, или что хуже, поднять на него руку, как он исправлялся или исчезал с поля зрения. Все вокруг суетились, пытаясь подготовиться и быть готовыми к любому раскладу, с которым приедет командор, и они тоже заражались суетой, выкинув остальные мысли из головы.       И всё бы оставалось так, хорошо ведь, если бы в один день, когда капрал спокойно протирал пыль в своём кабинете, внутрь не вошла Ханджи. Он окинул её беглым взглядом, но так и не оторвался от своего занятия. Она постояла рядом, уставившись на него — Ривай сомневался, что она вообще моргала в этот момент — но потом всё же решилась что-то сказать:  — Ты признался ему.       Капрал вдруг почувствовал, как слабая дрожь захватила его тело, будто она вытаскивала из каких-то глубин самое сокровенное, или что точнее, самое ужасное и мерзкое, о чём он хотел забыть. Но за эти пару дней он смог привыкнуть к спокойствию, поэтому держать себя в руках оказалось не таким сложным заданием.  — Нет.       Пару секунд между ними висела тишина, хорошо сочетающаяся со звуком метелки для пыли: особенно капрал был рад стряхнуть немного пыли с того конца, где стояла Ханджи. Конечно, это было довольно по-детски, но в данный момент ему было наплевать. Но на самом деле никто из них не шелохнулся. Скорее всего, она была удивлена тем, что Ривай перестал сопротивляться и больше не отрицал своего странного поведения и его причин.  — Почему?  — Если у тебя так много свободного время, так может занялась бы чем-нибудь полезным, а то ходишь, отвлекаешь других ради своих допросов, — избегать прямого ответа было ещё глупее, чем стряхивать пыль на Ханджи, но Риваю действительно уже надоело слушать её наставления, а сил на то, чтобы просто её выгнать, не хватало.  — Я занимаюсь решением социальных проблем в нашем корпусе. Буквально только пару дней назад любой, кто неправильно на тебя посмотрел, рискнул бы своей жизнью. Всем повезло, что тебе плевать было на окружающих, поэтому ты никого не замечал, — Ханджи схватила его за руку и заставила посмотреть ей в глаза. Он никогда не сомневался в том, что ей правда хочется помочь, даже если к этому прикреплялась её обычное любопытство. Вот только он не чувствовал себя тем человеком, которому нужна помощь.  — Забудь об этом. Теперь всё в порядке. Она помолчала немного, внимательно вглядываясь в его лицо.  — Может тогда так… Не думаешь, что он заслуживает хотя бы просто знать? После всего того, что ты ему сделал, это может помочь ему разобраться в том, почему ты был к нему настолько жесток и почему выбрал именно этот путь. Вдруг тебе повезёт и он не получит слишком сильную психологическую травму.       Это действительно было веской причиной для капрала, но кое-что её словах заволновало его гораздо сильнее:  — Какой это путь? — он всё ещё не отрывал взгляда от самовольного лица Ханджи.  — Пусть его регенерация и на высоком уровне, некоторые следы так просто не уходят. Плюс, — здесь она как-то опасно ухмыльнулась, словно задумала что-то нехорошее, а точнее уже сделала это, — ты молчишь, а я не могла всё так просто оставить.       Ривай правда давно не испытывал такого стыда как сейчас. Ему даже показалось, что он покраснел, и от осознания того, что натворил, и от своей собственной глупости, которую он никогда в себе не замечал.       Ему уже хотелось было что-то сказать в свою защиту, но вдруг в дверном проёме появился Эрен:  — Ох! Капрал! Командор Эрвин вернулся и попросил собраться в его кабинете.       Они переглянулись между собой и быстро последовали за Эреном. В кабинете уже находились Микаса, Армин и, естественно, Эрвин с парой его близких подчиненных. — Мы нашли человека, которого подозреваем в том, что он — женская особь гиганта.       Слова влетали в его уши, но ему впервые было сложно на них сосредоточиться. После разговора с Ханджи он вновь с трудом мог находиться рядом с Эреном, постоянно прокручивая их в своей голове и вспоминая все свои действия. Всё же он был взрослым мужчиной, так что ему необходимо было быть ответственным и честно рассказать мальчишке обо всём. Как минимум, сейчас это казалось правильным решением. Возможно.  — …. Если мы используем Эрена как наживку и успешно схватим её сообщников, планирующих разрушить стену, необходимость в слушании нашего дела отпадёт сама собой.       Наконец-то до Ривая дошло, что прямо перед ним происходит обсуждение судьбы того самого мальчишки, мысли о котором не покидают его голову уже несколько месяцев, и ему бы стоило сосредоточиться на их плане сильнее. Если он что-то упустит, или не сможет взять под контроль, то смысла в его признаниях не останется никакого. В данный момент он подвергает Эрена куда большей опасности своими чувствами, чем всё остальное: одно только состояние парня заставляло сомневаться в его способности выполнить хоть что-то. Как бы они не старались заблокировать в себе всё, связанное с теми ночами, оно нехотя вырывалось наружу и превращало ситуацию в очередной хаос, подчинить который кажется невозможным. Капрал тряхнул головой и перевёл всё своё внимание на Эрвина и его план.       Эрена собирались сделать жертвой и в итоге его либо прибьёт правительство, либо титан. Сам Ривай должен будет сидеть в стороне из-за своей травмы и создавать мальчишке прикрытие до тех пор, пока всё не пойдет наперекосяк и не придётся кого-то спасать. С одной стороны это было одним из самых сложных для него заданий: не быть в гуще событий и не знать, что происходит; но с другой у него было меньше возможностей всё испортить. Если ему выдастся момент, где нужно будет принять решение, он не уверен, что сможет выбрать «правильное». Однако, раз уж Эрвин предложил именно этот план, значит капралу оставалось только довериться его решению.       К концу встречи он не мог не заметить, как Эрен начал нервно поглядывать в его сторону, и как только все начали выходить из кабинета, он подозвал его к себе. Молча они зашли в соседний коридор, и Ривай быстро проверил, чтобы никого рядом не было. Эрен стоял прямо перед ним, чуть переминаясь с ноги на ногу и избегая смотреть ему глаза. Они словно очнулись и перестали игнорировать происходящее между ними, хотя и явно понимали, что как только разойдутся, то вернутся к тому, что было пару минут назад, и закроют на всё глаза.  — Эрен… — начал было капрал, но увидев полное замешательство и страх в глазах мальчишки, ему захотелось заставить того чувствовать себя спокойно. Проблема была лишь в том, что он не имел ни малейшего понятия, как это сделать. Первоначальный план признаться ему во всём, чтобы тот перестал рыться в себе, развалился о неуверенность и сомнения в последствиях. Он чувствовал себя самым отвратительным человеком на свете, но ему всё равно нужно было что-то сказать. — Эрен, мне нужно будет с тобой поговорить, поэтому не смей там умирать.  — Да, сэр, — он отдал честь и одним движением развернулся на пятках, а потом и вовсе скрылся из виду. Хотел бы капрал знать, что творится у него в голове.