Возрождение

      Виктор Михайлович, погоняло Миха, пришёл в себя, но продолжал лежать с закрытыми глазами, по разговору окружающих пытаясь понять, где он. Язык напоминал смесь французского и украинского. Чем больше он вслушивался, тем понятнее были слова. Из разговора стало понятно, что его раскрыли и теперь, напичкав психотропными препаратами, пытаются вытянуть информацию.       Он сам не раз участвовал в раскрутке. Подсыпаешь препарат, внушаешь человеку, что ты его друг, брат, любимый, а потом только успевай записывать информацию. Но представиться родителями! Это вы, братцы, пролетели. Даже обдолбанный, Миха помнил, что родители уже давно присматривают за ним с небес.       Возле кровати стояли его «родители» и доктор, который им доказывал, что запечатать Дар не получится, это убьет мальчика. К сожалению, он уже инициировался. Но можно заказать в столичной академии магии мерилловые браслеты, это не даст малышу пользоваться магией, но совершенно не повредит его здоровью.       Михе хотелось заржать в голос, что за тупой развод. Он никогда не увлекался фэнтези. Может, какого-то ролевика и можно развести на этот бред, типа, ты попал в другой мир, а расскажи-ка нам, братец, про свой мир и, особенно, про пароли на компьютере шефа. Ага, ищите дурака.       — Мальчик проспит до утра, пока не восстановится хотя бы половина резерва. Магическое истощение — это не шутки. Ещё чуть-чуть, и он выжег бы себе мозг, превратившись в овощ.       С этими словами дружная компания массовиков-затейников удалилась.       Миха почувствовал, как начинает снова проваливаться в сон, но это его не устроило, он стал сопротивляться, вспоминая формулы и теоремы у себя в голове. Сознание прояснилось.       Он открыл глаза и осмотрелся. Да, разводят его основательно. Что это за средневековые декорации? Нехило в его раскрутку бабок вбухали. Только с темой пролетели, он на «попаданство» не поведётся.       Итак, любите и жалуйте! Виктор Михайлович, 48 лет. Родился в среднестатистической советской семье, родители были учителями. Кстати, оба иностранных языков. Поэтому то, на каком языке было сказано его первое слово, история умалчивает. Начинал карьеру в лихие девяностые, дорос до правой руки криминального авторитета. Когда босс пошёл в политику, организовал охранную фирму. Лет пять занимается только организацией. Где он мог проколоться, как его вычислили?       Миха попытался встать, но тело его не слушалось. Он резко дернулся вперёд, присел на кровати, но снова распластался бревном. В ушах шумело, а перед глазами искрились и извивались разноцветные линии. У него как-то получилось заглянуть внутрь себя. Такое ощущение, будто внутри кто-то распустил чёрный свитер с цветным рисунком, и теперь эта пряжа комом валялась внутри него.       — Вот это меня торкнуло, походу, ловлю приход.       Появилась потребность смотать эту пряжу в клубок. Из общей кучи мысленно выхватил разноцветные кончики и попытался скрутить их, но нити никак не хотели держаться вместе, отталкиваясь друг от друга как намагниченные. Тогда он взял за основу черную, а цветные стал прибавлять в моток по одной. К концу работы внутри него находился чёрный шар с разноцветными переливами. Удовлетворенный результатами своего труда, Миха вынырнул из себя.       В комнате было темно, в здании была тишина. Миха больше не чувствовал слабости, он с лёгкостью встал. Пытаясь определиться в пространстве, вспоминал, с какой стороны видел подсвечник. Мелкими шагами, выставив руки вперёд, пошёл к нему. Подсвечник обнаружился, но ни зажигалки, ни спичек он не нашёл. Уже собираясь вернуться в кровать, вдруг снова увидел разноцветные нити. Мысленно схватился за красную нить и пожелал, чтобы свечи зажглись. От неожиданности чуть не выронил подсвечник, когда они действительно зажглись.       — Бля, чем меня эти падлы накачали? Глюки жесть какие реальные.       Миха поднёс палец к свечке, и через секунду комнату огласил смачный русский мат. Успокоившись, уже осознано пожелал увидеть цветные нити. Они клубились и переливались, пытаясь ласково коснуться его.       — Как преданный пёс, — усмехнулся Миха.       И действительно, нити сплелись в огромного пса и стали тыкаться носом в его руку, выпрашивая ласки. Он присел перед этим чудом и стал его гладить. Неправильный пёс заурчал словно кот, а по телу Михи пошла волна тепла и удовлетворения.       — Что за на?       Миха вскочил, разрывая контакт. Котопёс лежал у его ног, это непонятное творение художника абстракциониста из цветных нитей. Вот Миха пожелал, и котопёс исчез. Снова захотел увидеть котопса, и вот он снова у его ног. И так много раз…       — Хозяин, не надоело? — раздалось у Михи в голове.       — Изыди, глюк!       — Котопёс мне нравилось больше, — снова голос в голове.       — Ты кто?       — Твой фамильяр.       — Это мне ни о чём не говорит.       — Фамильяр — магическое существо, созданное из сырой магии сильнейшими магами для преобразования сырой магической энергии в наиболее усвояемую магом. Я тут у тебя в голове порылся. Говоря твоим языком, я магический транзистор. Но можешь звать меня Котопёс. Забавный персонаж, да и мультик прикольный.       — Замолчи!!!       — Как скажете, хозяин, но ты зови, если что. Мой позывной Котопёс, — последняя фраза прозвучала в голове Михи голосом Волка из мультика «Жил-был пёс».       С подсвечником в руке Миха чуть пришибленно пошёл на поиски ванной комнаты, надеясь, что искомое не окажется деревянной бочкой рядом с ночным горшком.       За первой же дверью он нашёл то, что искал. С одной стороны комнаты стояла круглая ванна на массивных резных ножках и пара ступенек при ней, чтобы взбираться на это чудо архитектуры, покрытое позолотой. Правда, труб для подачи воды не наблюдалось.       — Замечательно! Хочешь купаться — наноси воды. Надеюсь, комната на первом этаже, или мне по штату слуги положены, — хмыкнул Миха.       Одна стена возле ванной была зеркальная, к ней крепилась небольшая полочка, на которой лежали одинаковые голубые шары непонятного назначения, а также баночки-скляночки, походу мыльные принадлежности.       С другой стороны на возвышенности стоял… Как же это назвать? Трон? Шикарный стул, обитый золотой парчой и расшитый камнями, а посредине дырка.       Так, это чудо инженерной мысли надо срочно испытать. Две ступеньки, и вот я гордо восседаю на троне, поднимаю глаза на зеркало… Чёрт! Из зеркала огромными чёрными глазами на меня смотрел малец лет 12-ти.       — Не бойся малыш, я тебя ни обижу.       Малец из зеркала говорит вместе со мной, и тут я понимаю, что голос не мой родной. Подношу свою руку к глазам, малец повторяет движение за мной, приходит понимание, что рука тоже не моя. Слава яйцам, сижу на «троне», а то прям бы в штаны…       — Стою на асфальте, в лыжи обутый, — бурчал Миха, стоя перед зеркалом и критично себя рассматривая. На него из зеркала взирал подросток. Глаза — огромные чёрные омуты, обрамлённые густыми, длинными, чёрными ресницами. Правильный овал лица, прямой тонкий нос, небольшие, чётко очерченные, чуть припухшие губы. Небольшие ушки, спрятанные в иссиня-чёрной гриве волос. Иначе чем гривой это безобразие, достигающее поясницы, и не назовёшь.       — Этого не может быть. Вдох, выдох, вдох, выдох… Я спокоен, я спокоен. Я сейчас в коме, лежу себе спокойно, слюни пускаю. А всё вокруг — выверты моего подсознания. Поэтому пойду лягу, проснусь в больничке.       Так, стоп, что было до того, как я проснулся здесь? А, точно, я опаздывал на встречу, поймал такси, пообещал тройной тариф, если успею. Водитель джигит оказался, не тронулись, а взлетели. Потом визг тормозов, запах палёной резины, автомобиль заносит, и мы слетаем с автострады…       А если я способен мыслить, то я не умер, а просто в коме. Фу, ну прямо гора с плеч, пойду спать. Как говорится, утро вечера мудренее.

***

      Граф Амадест Блейдеес напивался у себя в кабинете. Всегда рассудительный, сдержанный, он просто сломался под тяжестью обстоятельств. Сегодня у его младшего сына произошла магическая инициация. Его сын оказался склонен к некромантии. Раньше такой дар считался проклятием, и ребёнка сразу убивали. Теперь всё изменилось, королю нужны некроманты, в армии им цены нет. Но за столько лет преследований и гонений этот дар большая редкость.       Король мог бы щедро вознаградить семейство Блейдеес, приблизить к себе, они могли бы стать первыми при дворе, но есть одно «но».       Три года назад на его младшего сына Деймоса был заключен брачный контракт. Барон Гейлис в день первого совершеннолетия, которое наступает в 17 лет, берёт Деймоса младшим мужем, до этого мальчик проживает в доме родителей. Выезд в свет, общение со сверстниками запрещены. В случае магической инициации дар надлежит запечатать. Контракт магически подтверждён, разрывом может служить лишь смерть жениха.       — Ах, Деймос, отчего ты родился столь совершенным? — граф с силой швырнул бокал в стену, следом полетела недопитая бутылка вина, — Что делать? И контракт не нарушишь, и если король узнает, что скрыли некроманта, по головке не погладит. Не факт, что голова вообще на плечах останется. Похоже, мерилловые браслеты и рот на замок — единственный выход. А через 3 года это будет уже не его головная боль.       Утро застало Графа прямо в кресле с головной болью и сушняком.

***

      Миха открыл глаза и разочарованно вздохнул. Он так и остался в своём кошмаре. Но решил не высовываться, а действовать по обстоятельствам. О реальном мире он решил молчать. Есть вероятность, что он под наркотой, и его будут колоть.       — Так, задача №1 — сбор информации. Агент Котопёс, вперёд! — подумал Миха.       — Слушаюсь, хозяин! — раздалось у него в голове.       Миха подскочил от неожиданности на кровати:       — Так это не глюк?!       — Хозяин, я твой фамильяр. И да, я не глюк, а очень даже реальный перс. Мой позывной Котопёс.       Перед Михой появился ниточный пёс, мечта абстракциониста, отдал честь лапой и исчез в стене. А Миха на время завис, переваривая информацию.       — Собираю информацию, плыву по течению, а главное — не отсвечиваю.       В дверь постучала и, не дожидаясь ответа, вошла служанка. Грузная пожилая женщина с искренней улыбкой на приятном лице.       — Дейми, как Вы нас напугали. Я смотрю, Вам уже лучше, — зачастила вошедшая.       «Утро началось удачно, вот уже и имя своё узнал», — подумал Миха.       А пожилая служанка продолжала свой монолог, одевая и причёсывая Деймоса.       — … нянюшка Илия не позволит обижать своего малыша. Выдумали, некромант! Да у меня самый ласковый и добрый малыш. Пожалел пёсика. Подумаешь, пёсик стал нечистью, и его пришлось упокоить. Мало ли от кого он ту нечисть подцепил. Сейчас мы Дейми причешем, покормим…       И потянулись однообразные дни. По утрам его будила милая нянюшка Илия, вываливая на него кучу информации. Благо одевание-умывание длилось недолго, иначе от её щебета Деймос впал бы в прострацию, переваривая информацию. Слишком большой была порция. После позднего завтрака приходил учитель, давал задание для прочтения и удалялся. Полдник, прогулка в саду под присмотром управляющего. Ранний ужин и сон. И так изо дня в день.       Родители появлялись редко. В такие дни обед (для Дейми завтрак) проходил за общим столом под неспешную беседу взрослых и тихое поучение учителя: «Дейми, спину ровнее, ешь маленькими неспешными кусочками и т.д.». В один из приездов отец позвал его в свой кабинет. Деймос не знал, почему родители так холодно к нему относятся, поэтому немного волновался, заходя в кабинет отца.       — Заходи и присаживайся, нам предстоит серьёзный разговор, — обратился к Деймосу отец. Он сидел в кресле за столом. На столе стояла начатая бутылка вина и бокал. Но Деймос с ужасом обнаружил два парных браслета, которые отец крутил в руках. Повисла напряжённая тишина.       — Отец, ты хотел со мной поговорить, — разрушил Деймос тишину.       — Сынок, тебе уже 14 лет. Твои сверстники из черни в таком возрасте уже создают семьи. И хоть твоё совершеннолетие наступит через 3 года, но я считаю тебя достаточно взрослым для серьёзного разговора.       — Я готов тебя выслушать.       — Ты мой второй сын…       — Да, отец, — Деймос старался сохранять спокойствие.       — По нашим законам титул и наследство перейдут твоему брату Рэдемиру. Тебя ждёт судьба младшего мужа или военная карьера. Но в последнее время мои финансовые дела шли не лучшим образом. Да ещё твой брат… Жизнь в столице — дорогое удовольствие, а они с Жестин, твоей мамой, не привыкли экономить. Ко мне стали приходить счета от портных и ювелиров, которые я не мог оплатить. Мы стояли на грани разорения… И поэтому предложение барона Гейлиса на тот момент показалось мне наилучшим решением. — Граф замолчал, и в комнате снова повисла гнетущая тишина.       — Отец, что предложил барон?       — Он предложил контракт младшего мужа и уже заплатил задаток 100 000 золотых. В день своего совершеннолетия ты станешь младшим мужем, а мы получим 200 000 золотых. Это наибольшая цена, заплаченная когда-либо за младшего мужа в нашем королевстве.       — Что изменилось с тех пор, из-за чего Вас стали грызть сомненья, граф?       Граф вздрогнул от надменного голоса своего сына.       — В тебе проснулся магический дар.       — Это что-то меняет? — Деймос вопросительно поднял бровь.       — По контракту его стоит запечатать до инициации, — Граф не узнавал своего Дейми в этом рассудительном, надменном молодом человеке. «А мальчик-то вырос», — с печалью подумал граф.       — Что Вас останавливает, граф? Почему сейчас Вы решили поставить меня в известность? Ведь когда Вы меня продали, моё мнение Вас не интересовало, — голосом Дейми можно было морозить воду.       Граф как-то стушевался и сгорбился под прожигающим взглядом сына. Весь лоск слетел с него, словно пыль. Теперь перед Деймосом сидел немолодой потерянный мужчина. Снова повисла гнетущая тишина. Молчание. Граф налил вина и залпом осушил бокал, после чего подобрался и продолжил:       — Твой дар очень ценится. Сейчас некроманты покупаются короной даже не на вес золота, а на вес бриллиантов.       — Так Вы, отец, сожалеете, что продешевили? А задаток вернуть нечем, чтобы расторгнуть сделку? — Деймос рассмеялся, глядя на графа.       Граф резко встал и захлопнул на запястьях сына мерилловые браслеты.       — Можешь быть свободен! Увидимся перед свадебной церемонией.