Возрождение

      Утром степняки покинули караван. Лошадку Деймоса пришлось оставить караванщику, ведь, по словам Лерурга, это транспортное средство лишь задержало бы их в пути. Лерург, усадив Деймоса впереди себя, обнял его одной рукой за талию стальной хваткой и пустил лошадь галопом. Воины отстали от них, нагруженные шкурами радужника. А они неслись по степи наперегонки с ветром. И Деймос расслабился, отдался ощущению полёта и даже умудрился задремать.       Проснулся Деймос от остановки и обомлел от открывающегося зрелища. Он никогда не думал, что в степи могут быть такие места. Озеро, идеально круглое с кристально чистой водой, а вокруг него плакучие ивы и берёзы. Наши, родные деревья. Деймос под впечатлением подошёл и обнял берёзку — частичку своей далёкой родины.       — Что это за деревья? — обратился он к Лерургу.       — Это создал мой великий предок — вождь Баррартыр.       Давно, когда по степи кочевали племена орков, пришёл в степь чужак. И был он великим магом, и стал непревзойдённым воином, собрал под своим началом все племена и положил начало роду степняков. А это частичка его далёкой родины, — обвёл рукой озеро Лерург.       «Истинно, далёкой родины. Значит, я здесь не первый попаданец», — подумал Деймос.       Без стеснения Лерург разделся и полез в воду, приглашая Деймоса последовать его примеру. А Деймос чуть подвис, пуская слюни на очень аппетитную филейную часть, когда же Лерург обернулся, приглашая Деймоса присоединиться, хотелось преклонить колени перед этим совершенством. Член Лерурга в лежачем положении был сантиметров 25, Деймос даже не верил, что бывают такие размеры.       В свою очередь, Лерург с жадностью рассматривал раздевающегося Деймоса, еле удерживаясь, чтобы не разложить это совершенство прямо на берегу озера. Стройное тело, в меру накачанное, молочная кожа, аппетитные бусинки сосков, будто созданных для поцелуев, член, который хочется, попробовав на вкус, довести до извержения. Лерург окунулся и отплыл подальше от соблазнительного тела, побоявшись, что сорвётся и не дотерпит до круга. Деймоса надо подготовить, перед тем как покрыть. Одного глотка келумрака ему, пожалуй, будет мало, три глотка оптимальная доза, чтобы столь хрупкий сосуд принял его размер. Правда, при такой дозе Деймос будет неадекватен, но ничего, в поселении у них будет время насладиться друг другом.       Деймос смотрел на уплывающего Лерурга. Даже насладиться зрелищем не дал. Конечно, зачем ему я, у него же: «мои женщины». А может, я хоть на образ твой светлый вздрочну, пока ты будешь развлекаться со своим гаремом. От самобичеваний его отвлёк стук копыт, это отряд степняков нагнал их. Воины спешились и стали обустраивать лагерь. «Вот сейчас стану на берегу эротично вытираться, может, и мне степное счастье улыбнётся», — выходя из воды, думал Деймос. И началось шоу одного актёра, воины оставили все дела, бессовестно пялясь на Деймоса. Вдруг Лерург, вынырнув из-за плеча юноши, что-то рыкнул своим на старооркском, и зрителей как ветром сдуло. «Вот гад, ни себе ни людям», — про себя возмутился Деймос.       Лерургу пришлось прикрикнуть на своих воинов, да и сам он быстро оделся, стараясь не смотреть на аппетитную попку. «Он только мой, боже, дай сил и терпения не тронуть своё сокровище до круга. А он просто вынуждает к действиям, неужели этот ходячий соблазн не видит, что я еле сдержусь от желания», — думал Лерург, идя к своим воинам.       «Оставьте меня наедине с собой, я хоть сдрочу, проклятый спермотоксикоз замучил», — думал Деймос, идя к лагерю. А эта непробиваемая сволочь снова прижала его ночью. «И сам не ам, и другому не дам», — возмущался про себя Деймос засыпая.       Утром, позавтракав, отряд неспешно отправился в путь. Буквально через пару часов Деймос не смог удержать возглас восторга от открывшейся картины. На равнине был разбит лагерь, пестря разноцветным орнаментом шатров. Посередине стойбища была свободная площадка, на которой воины соревновались в своём искусстве. Вокруг арены сидели зрители, прямо на земле, застланной разноцветными дорожками. А рядом со стойбищем десятки загонщиков управляли огромным табуном, от перестука копыт которого земля подрагивала под ногами. Красавцы — вольники, пестрили всевозможными окрасами. Деймос, заворожённый зрелищем, даже не заметил, с какой нежностью Лерург снял его со скакуна, но это не осталось не замеченным подошедшим к ним степняком.       — Сынок, я вижу, поездка была успешной, — обратился к Лерургу он.       — Это Деймос, а это мой отец, — Неррил.       — Приятно познакомиться, я в восторге от скакунов.       — И только? — Вопросительно поднял бровь Неррил.       — Отец, не смущай Деймоса! — возмутился Лерург, переходя на старооркский.       Деймос смотрел и не мог поверить, что стоящий перед ним моложавый мужчина может приходиться Лерургу отцом. Чуть выше, более массивный, но он что, его в яслях заделал? Мужчины снова перешли на всеобщий:       — Отец, то, что я стою перед тобой, — заслуга Деймоса. По пути мы лишь благодаря ему, отбили нападение радужников, — и Лерург раскинул перед вождём трехметровую шкуру одного из животных.       — Я рад, что ты выбрал достойного кандидата разделить с тобой круг.       Послышался одобрительный гомон подошедших воинов, с интересом рассматривающих шкуру радужника. Деймос оказался в центре внимания, воины, принимавшие участие в битве, наперебой начали хвалиться великим сражением. А подошедшие воины считали своим долгом похлопать Деймоса по плечу. Вскоре Лерург не выдержал такого внимания к его сокровищу, что-то рыкнул на старооркском подошедшим воинам, и они оставили Деймоса в покое.       А Лерург повёл Деймоса по стойбищу, по пути знакомя его с воинами, повествуя о забавных историях из жизни встреченных степняков. У Лерурга был свой собственный шатёр, где они с Деймосом смыли с себя дорожную пыль и перекусили. А потом были состязания воинов, среди молодёжи первое место досталось Лерургу. Но самое незабываемое началось вечером.       Когда в степи повеяло вечерней прохладой, стойбище стало похоже на большой муравейник, буквально в течение получаса был накрыт общий стол. На дорожках, выложенных кругом, была расставлена еда и питье, в середине круга брошены шкуры и твёрдые подушки. «Интересно, это вытрезвитель для перепивших?» — подумал Деймос. По периметру круга были разложены костры из каменных поленьев, которые, горя, давали лишь пламя без дыма.       Лерург усадил Деймоса возле себя, подавая всевозможные лакомства на пробу, но предупредил, что наедаться не стоит, пока они не выпьют келумрак — ритуальный напиток степняков. И вот когда ночь вступила в свои права, шаман, первым испив из ритуальной чаши, пустил её по кругу, а сам со своими учениками стал бить в бубны, задавая ритм. «Бум, бум, бум», — раздался глухой звук бубна шамана. «Дзынь, дзынь, дзынь», — вторили ему бубенцы учеников. Языки пламени в кострах, вторили рваному ритму бубнов, пуская причудливые отблески по телам воинов, лишь центр круга был скрыт в полумраке.       Деймос сделал глоток, но ещё два раза подносил Лерург чашу к губам Деймоса. Потом, испив сам, припал к губам Деймоса; послышалось одобрительное улюлюканье воинов.       Голова шла кругом от поцелуя, по телу прошла волна возбуждения, принося тяжесть в паху. Деймос обвёл мутным взглядом сидящих воинов, кто-то ел, ведя неспешные беседы, а некоторые целовались, язык пламени лизнул сумрак круга, на миг озарив пару сплетённых фигур. Это зрелище прокатилось безумной волной похоти по телу Деймоса, он сам прильнул к Лерургу, отираясь об него своим стояком, требуя решительных действий со стороны степняка. Словно похотливая сучка, он стал извиваться в объятиях Лерурга, его не заботило, что на них смотрят воины. Похоть, животная, всепоглощающая, захватила тело Деймоса. Лерург встал, вместе с Деймосом, который обхватил ногами талию степняка. Всего несколько шагов — и они скрылись в сумраке круга. Рваный ритм бубна, танец пламени, жаркое тело желанного мужчины сделали своё дело, Деймоса поглотила страсть. Он отдавался без остатка, принимая в себя Лерурга, — вот последнее воспоминание Деймоса.

Лерург

      Он вошёл с Деймосом в круг. И вот теперь юноша лежит перед ним обнажённый и хнычет, несвязно бормоча, сознание покидает его, келумрак растворяется в его крови. Лерург заворожён открывшейся перед ним картиной, ведь степняки прекрасно видят в темноте. Деймос призывно разводит бедра руками, ёрзая попой по шкурам, его член подрагивает, блестя смазкой. Как хочется ворваться в предложенную дырочку, но ещё не время, нужно подождать, пока келумрак начнёт действовать. А Деймос всё ёрзает, бессвязно бормоча. И вот его дырочка стала подрагивать, открываясь, словно бутон, и из неё стала вытекать прозрачная смазка. И Лерург приставив головку своего гигантского члена, стал проталкиваться в манящую глубину. Живот Деймоса чуть увеличился, когда Лерург вошёл в него по самые яйца. Потом степняк стал медленно выходить, смотря, как уменьшается живот любимого, и вот снова он медленно входит, наполняя своим членом Деймоса. Когда вход любимого с лёгкостью стал принимать Лерурга, а смазка, обильно сочась, издавала пошлый хлюп, он поставил Деймоса раком и стал размашисто вбиваться, постепенно ускоряясь, при этом рукой обхватив живот, чувствуя, как при каждом толчке он наполняет свою пару. И вот тело пронзила сладкая истома, отдавая судорогой в пальцы ног, и он замер, изливаясь внутрь, накачивая любимого своим семенем. Минута передышки, и он, подхватывая Деймоса на руки, скрывается в своём шатре, продолжение ночи не для посторонних глаз.       И снова Деймос лежит на шкурах, что-то бессвязно бормоча, его неизлившийся член подрагивает, блестя смазкой на вздувшихся венах. Лерург чуть придавил округлый животик любимого, и из попки раздался пошлый хлюп изливающейся спермы. Он подложил под попку тугой валик и припал ртом к изливающейся дырочке. Ему нравилось наблюдать, как раскрывается бутончик, извергая его семя, целовать дырочку, чувствуя вкус своей спермы. Эти пошлые действия снова привели член Лерурга к боевой готовности. Но он не спешил входить в Деймоса. У первого воина степняков была своя маленькая тайна, ему безумно хотелось испытать себя в нижней роли, но он безумно стыдился своих желаний. Не к лицу сыну вождя, будущему владыке степняков подставлять кому-то свой зад.       И вот он, шанс исполнить своё желание. Обильно смазав свою пульсирующую дырочку, он одним махом насадился на член Деймоса. От резкой боли перехватило дыхание, он посидел, чуть привыкнув к распирающему чувству наполненности, и стал медленно двигаться, чуть наклоняясь над Деймосом. Это было болезненно-сладко, от чувства своего падения что-то доселе неизведанное зарождалось у него внутри. Сладкая истома разливалась по напряжённым мышцам, его вход пульсировал и подрагивал, насаживаясь на источник наслаждения. Лерург впал в неистовство, оседлав бёдра Деймоса. Но вот любовник под ним вздрогнул и стал выстреливать горячим семенем, наполняя жаждущую глубину партнёра. Соскочив с обмякшего члена, Лерург резким толчком вошёл в Деймоса, задавая ритм бесконечной скачки, наполняя собой, изливаясь внутри любимого. Лерург словно обезумел, то скача сверху, то вбиваясь в безвольное податливое тело…

Деймос

      Затуманенное сознание Деймоса стало проясняться, он пытался проснуться, словно барахтаясь в густом киселе, глубокий вдох — и он резко открыл глаза, стараясь понять, где он. Осмотрелся, рядом сопел Лерург, они были обнажены, терпкий запах совокупления и саднящая дырочка давали понять, что они тут не плюшками баловались. Жаль, сам процесс как-то выпал из памяти Деймоса. Навёрстывая упущенное, Деймос откинул покрывало и охнул от открывшегося вида. Сантиметров сорок красоты гордо вздыбились, мерно покачиваясь, перед глазами Деймоса, он не удержался и слизнул капельку смазки языком. Лерург застонал во сне, что стало призывом к действию для Деймоса. Он стал вылизывать этот исполинский член, периодически заглатывая головку, его действия не остались незамеченными. Лерург проснулся, вздёрнул любовника на себя, заставляя нанизаться его на свой член, и впился в припухшие губы, чувствуя на них свой вкус. И снова безумная скачка…       — Дейми, пора вставать, остался лишь наш шатёр неубранным, — легонько тормоша плечо Деймоса, шептал уже одевшийся Лерург.       — Лучше поцелуй, — капризно надул губы Деймос.       — Если, я тебя поцелую, то мы сегодня так и не уедем.       — Я не смогу скакать в седле, у меня попа болит.       — Хорошо, пройдёмся пешком.       — А твоё стойбище далеко?       — Если на скакунах, то 3-4 дня, можно и за 2 дня, не останавливаясь на ночлег.       — Да мы пешком и до мороза не дойдём!       — Одевайся, мы будем завтракать уже в стойбище.       — Как так?       — Одевайся быстрей и сам всё увидишь.       Снедаемый любопытством, Деймос быстро оделся и вышел из шатра. Действительно, всё стойбище было убрано, лишь утоптанная земля показывала, что здесь что-то происходило. А потом он увидел её, портальная арка гордо переливалась силовым полем посреди голой степи. Лишь в крупных городах были порталы, и позволить ими воспользоваться мог не каждый, да и охранялись они боевыми пятёрками магов, а здесь вот так просто заходи и переносись.       — Что стал столбом, пошли, — подтолкнул Деймоса в спину Лерург.       — А почему нет охраны?       — Видишь амулет у меня на шее, это ключ, лишь тот, у кого есть ключ, может воспользоваться порталом.       — Я заметил почти у всех степняков подобные амулеты.       — Просто тебе встречались лишь воины, а у каждого воина есть ключ от портала, это наследство Баррартыра и секрет его нескончаемой армии, патрулирующей степь.       — Я так понял, ты выболтал мне государственную тайну, теперь меня придётся убить, — засмеялся Деймос.       — Это произошло исключительно под пытками, ты так сладко стонал, пытая меня, — пошло облизнулся Лерург. — А если серьёзно, то хотя это и не тайна, но да, об этом лучше не болтать.       Только что была голая степь, миг, и пейзаж изменился. В представлении Деймоса стойбище могло выглядеть как угодно: шатры, деревянные срубы, может даже каменные сооружения, но то, что он увидел, превзошло все его ожидания. Коттеджный посёлок, первое, что пришло на ум Деймосу. Кирпичные (!) двух, а то и трёхэтажные дома, покрытые черепицей, утопали в садах.       — Из чего построены дома? — обратился к Лерургу Деймос.       — В степи мало строительных материалов, это глина, обожжённая при высоких температурах, по своей прочности не уступает камню.       — Я так понял, это наследство Баррартыра.       — Наблюдательный ты мой, — Лерург поцеловал Деймоса в макушку.       — А в губки?       — Ты хочешь, чтоб я разложил тебя посреди улицы?       — Лерург, я, конечно, всегда любил секс, но что со мной происходит? Я не могу насытиться, и у меня там все распухло и мокро, только когда ты внутри, я чувствую облегчение, а когда покидаешь меня, хочу вновь, — смущаясь, обратился к Лерургу Деймос.       Лерург, лишь рыкнув, подхватил Деймоса на руки и буквально побежал к наиболее шикарному дому. Миг, и Деймос, уже совершенно голый, раскинулся на кровати под степняком. Всепоглощающая животная похоть пробудила первобытные инстинкты, отключая разум…       — Ты не ответил на мой вопрос, — Обратился Деймос к Лерургу, водя пальцем по груди степняка.       — Через пару дней это пройдёт. Помнишь ритуальный напиток — келумрак?       — Угу.       — Один глоток проясняет разум, два дают лёгкий эффект афродизиака, а три расслабляют мышцы ануса, заставляя стенки прямой кишки выделять смазку, но разум затуманивается, — Лерург виновато посмотрел на Деймоса.       — Так ты меня опоил и воспользовался, — притворно обиделся Деймос. А потом кинулся щекотать Лерурга, при этом приговаривая: «Я мстю, и мстя моя страшна».       — Ты правда не обижаешься? — чуть отдышавшись, жалобно поднял бровки Лерург.       — Глупый, да я когда впервые тебя увидел, сразу захотел почувствовать вкус твоего поцелуя, у тебя такие соблазнительные клыки, когда ты улыбаешься. И не обязательно было меня опаивать до невменяемости, — оседлав бедра Лерурга, Деймос потёрся своим стояком.       — Иначе я просто разорвал бы тебя своим размером, — простонал Лерург, входя в Деймоса.       — О да, ещё, глубже, — шептал Деймос, теряя интерес к беседе…       Через некоторое время они покинули спальню и всё же позавтракали, правда, уже в обед. Деймос поначалу чувствовал себя неловко с женщинами степняка. Но они так искренне радовались выбору Лерурга, окружив Деймоса заботой и восхищением, что неловкость прошла, и он почувствовал себя действительно дома.       Деймос отдыхал, наслаждаясь внеплановым отпуском. Было такое ощущение, что он вновь оказался на земле. Привычная планировка комнат, мебель, санузел, бытовая техника, правда, работающая на магии. Деймос лишний раз убедился, что Баррартыр был его соотечественником, только попавшим в прошлое планеты.       Со входа дом был разделен общим залом на две половины: мужскую и женскую, имея два выхода в общий сад, с мужской и женской части. Этот сад стал излюбленным местом Деймоса. Он был довольно большой, в нём располагалось несколько беседок, увитых виноградом, и даже бассейн — излюбленное место детей Лерурга.       Всё своё свободное время Лерург проводил с Деймосом, постепенно любовная лихорадка отпустила Деймоса, но всё равно при сильном возбуждении его дырочка буквально текла. Оказалось, этот побочный эффект келумрака магия внутри Деймоса закрепила навсегда, да и позиция снизу стала приносить более яркие ощущения. Но всему хорошему приходит конец, настал день прощания.

Лерург

      Словно весенний ветер в степи, Деймос ворвался в его жизнь, но нельзя удержать ветер, лишь мимолётно насладиться его прохладой. И Лерург наслаждался каждым мгновением, проведённым рядом с Деймосом. Прошла любовная лихорадка, стихли страсти, оставив в душе тепло и маленькую тайну о его нижнем опыте, но это останется лишь его приятным воспоминанием.       Зарана, старшая женщина Лерурга, сшила для Деймоса дорожный костюм из кожи радужника. А также женщины презентовали ему несколько комплектов штанов: тёмно-синих, тёмно-зелёных и коричневых, жилетки в тон. Сапоги — ботфорты, берцы (привет от соотечественника), лёгкие мокасины, чёрный плащ, и сбрую на коня, тоже из кожи радужников.       Деймос вошёл в общий зал, тёмно-синие кожаные штаны в обтяжку, чёрные ботфорты выше колен, жилетка в тон, чёрная рубашка, через руку плащ:       — Не люблю долгих прощаний, огромное спасибо вам за приём, дорогие женщины, но сбрую я, пожалуй, оставлю, у меня и коня нет.       — Пошли уже, горюшко моё, — ласково прошептал Лерург, выводя Деймоса из дома.       А во дворе их ждали два осёдланных скакуна — вороных близнеца. На одном вольнике красовалась подаренная сбруя.       — Это мне! — Восхитился Деймос царскому подарку.       — Это меньшее, что я могу дать разделившему со мной круг.       И они поспешили к портальной арке. Пройдя несколько арок, к обеду уже покинули степь, въезжая в Гномию. Проведя ещё одну страстную ночь вместе, поутру разошлись в разные стороны. Лерург вернулся в степь, а Деймос возобновил свой путь в межрасовую академию магии.