Клетчатый шарф

      Нацу и Люси вернулись спустя пару часов. Снег разошелся, набирая обороты к ночи, поэтому ребята поспешили в тепло. Подходя к бару, они заметили старый фургон, припаркованный через улицу. Гилдартса по-прежнему не было, зато прямо на пороге бара их встретил ещё один новоприбывший «Барс», который явно ждал прихода Нацу.       — Драгнил, твою налево, что ты из себя романтика строишь? Я уже устал тебя ждать, — ожидавший потёр свою щетину.       — Макс? Ну и ну! Вот уж кого не думал увидеть, — Нацу обнял друга.       — Рад, что ты послушался и залёг на дно. Здесь сейчас безопаснее всего.       — Есть новости? — он настороженно сдвинул брови.       — Полно. Пошли выпьем, я много интересного услышал, пока добирался сюда.       — И как только твой ржавый фургон не сдох по дороге, — он посмеялся над Максом и обернулся к Люси, но девушка уже оставила этих двоих и присела за стол с Каной, которая прихлёбывала из горла завезённое утром винцо.       За соседним столом ужинала семья Штраусс. Было ощущение, что ни брат, ни сестра не отходили от Миры ни на секунду. С самого утра Лисанна ни разу не улыбнулась, что очень тревожило Люси, но шанса так и не выпало подойти и поговорить с ней. Однако спокойствие Каны вселяло уверенность, поэтому девушка не совала свой нос дальше, чем это требовалось.       — Выглядишь очень довольной, Люси, — Кана достала резинку и собрала непослушные волосы в высокий хвост, открыв на шее часть кровавых подтеков.       Девушка проигнорировала её наблюдательность, как и следы побоев.       — Он сводил тебя на крышу, не так ли? — не унималась Альберона.       — Откуда ты знаешь? — удивилась Люси.       — Он водит туда всех своих подружек.       Девушка замерла, задумалась и тут же посерела как туча, искря небольшими молниями в глазах. Кана с любопытством пронаблюдала за ней и громко рассмеялась.       — Да шучу я, шучу! Не делай такое лицо, — Кана покраснела от смеха, а Люси от смущения.       — В любом случае, тебя это не касается, — блондинка злилась.       — Ну как это не касается, — Кана резко оборвала свой смех, — это место показала ему я.       — Ты? — эмоции девушки совсем перемешались.       — Именно. Нацу не сразу влился в наш коллектив, был одиночкой, поэтому я отвела его в свою тихую гавань. Сама любила там раньше прятаться.       — Хм, ты совсем не похожа на одиночку.       — Да я самая одинокая одиночка из всех!       Девушки взглянули друг на друга и вместе рассмеялись. Однако, как часто это и бывало у «Барсов», любой смех здесь вскоре перетекал в тягостное, почти что скорбное молчание. Люси еще не привыкла к такому жесткому контролю своих эмоций, а учитывая, сколько их она испытала за время своего побега, можно представить, как легко развязывался ее язык при любых сердечных колебаниях.       — Кана… тебе тоже известно, что случилось с отцом Нацу?       Альберона настороженно посмотрела на собеседницу. Медленно отодвинув бутылку вина, она оперлась о стол и ближе придвинулась к Люси:       — Кто разболтал?       — Н-никто, — девушка испугалась тяжелого дыхания Каны у своего плеча.       — Ясно, значит, Биска. Вот же дура, — Альберона слегка ударила по столу кулаком.       — Ох, прости, я не собиралась лезть в это.       — Я не виню тебя, но, знаешь, для многих здесь это еще не зажившая рана… Хотя я понимаю твое любопытство, но меня это немного оскорбляет. Ведь полиция, журналисты, все эти люди по ту сторону и даже ты — вы считаете, что знакомы с болью, что знакомы со страхом и отчаянием, но это лишь их тень, лишь их отголоски. Мы здесь давно не боремся против системы, давно не пытаемся вернуть свое или восстановить справедливость, нет. Мы элементарно хотим не сгинуть в одиночестве. Мой старик упорно пытается делать вид, что «Барсы» еще чего-то стоят, что о нас еще помнят, что кто-то нас боится, но он просто слеп. Повезет, если в тюрьмах закончатся камеры, но что-то я в этом сомневаюсь.       Люси вжалась в стул и, не веря своим ушам, пыталась как можно тише и ровнее вести дальнейший диалог:       — Ты последний человек в этом баре, от которого я ждала такого откровения.       — Пора становиться взрослее, Люси. Если ты вдруг решила, что Биска — это грозный Барс, то я — это Барс, пожирающий Барсов.       Хартфилия никогда не была грубой и отличалась эмпатией, но слова Каны вызывали у нее лишь отвращение и злобу.       — Когда я спросила про отца Нацу, то наивно полагала, что ты встанешь на мою сторону, потому что я правда чувствую вашу общую боль, что бы ты там не считала, и я искренне верю, что, рассказав Нацу правду об отце, вы все сможете сделать шаг вперед, а Нацу наконец-то поймет, за чью память он рискует жизнью каждый день.       — Шаг вперед? — Альберона нервно дернула бровью. — Божий дар, если мы сможем хотя бы просто удержаться на месте.       — Но Лисанна говорила, что здесь каждый за что-то сражается! Семья Биски, семья Штраусс, ты и твой отец, даже Макс и его чертов фургон! — где-то в другом конце бара взволнованный Нацу и хмурый Макс обернулись на крик девушки, но Кана быстро приказала ей замолчать и притянула за ворот к себе.       — Ни о каких сражениях речь больше не идет. Единственная наша цель — уберечь то, что еще можно спасти. И, учитывая последние обстоятельства, поверь, все со мной согласятся, — она резко отпустила девушку.       Люси тяжело вздохнула и взяла паузу, отведя взгляд от Каны. Она с надеждой посмотрела на стол, где сидела Лисанна, но не нашла в ее лице утешения. Сейчас все стало проясняться. Обнаружив припухлость от слез на ее глазах и заметив прикрываемый платьем гипс на ноге Мираджейн, тревога от отсутствия утренней улыбки Лисанны снова вернулась к девушке. Люси развернулась и присмотрелась, как тяжелы были плечи Драгнила и как усердно Макс терзал свою щетину грязными пальцами. Она осмотрела и прочие столики, где сидели или спали люди, и заметила важную вещь — никто из них (кроме Каны) не пил спиртного. С кучей вопросов она снова обратилась к Кане, но синяки на шее теперь не скрылись от нее. Девушка испуганно замерла:       — Боже… Что случилось?       Кана слегка успокоилась и постаралась улыбнуться, дабы Люси не охватила паника.       — Два дня назад на наш бар у города Сольферино напали.       — Полиция?!       — Ах, если бы. Это была другая, более сильная, более кровожадная преступная группа. Мы с трудом смогли сбежать. Для «Барсов» убийство — табу, но, клянусь, эти люди не боялись запачкать руки, — она скинула кофту, оставаясь в майке, и показала огромные гематомы на половину спины и плеча.       — Что они хотели?       — Просто денег, просто наш бар, просто насилия и награды за него. И это самое страшное. Раньше нас припирала только полиция, а теперь подобные группы пытаются отнять у нас последнее. А чертова Скарлет гоняется за нами, потому что мы умны и этим опасны, а не за теми, кто убивает и грабит ради развлечения. Видишь ли, есть тот, кто в детстве крал яблоки на рынке, потому что ему не хватало адреналина, а есть тот, кто украл их, потому что ему нечего было есть.       — Но Нацу всегда так уверен в вас. Я просто не могу поверить, что вы загнаны в угол.       — Просто Нацу не знает, что мы проиграли. Мы проиграли, Люси. Мы проиграли уже давно… В тот день, когда погиб отец Нацу.       Дверь распахнулась со всей силы, запуская в бар холодный ветер. Гилдартс, как огромный сугроб, начал медленно таять в теплом коридоре бара. В помещении все замолкли и украдкой глядели на него. Он дошел до лестницы, сбросил на перила снежное пальто, и довольно грубо призвал «Барсов»:       — Кана, Эльфман, Макс и… Нацу, жду вас у себя. Лисанна, свяжись с Биской, скажи, что для ее мужа есть задание, это срочно, — тяжелыми шагами он отметил все лестницы и исчез в коридорах второго этажа.       Названные личности медленно оторвались от своих мест, но каждый с полным безмолвием последовал за Клайвом. Люси было дернулась, но тут же тяжело упала на стул, съедаемая мертвой атмосферой. Мира осталась одна и была совсем близко, но так и не посмотрела на девушку, будто в помещении ее и не было.       Не зная, чем себя занять, Люси стала нервно прибираться в баре. Собрала все пустые бутылки, нашла за стойкой тряпку и основательно протерла столы, отнесла на мойку всю посуду и, долго намывая ее, старалась ни о чем не думать. Вернувшись за бар, с таким же усердием она протерла стаканы и, налив в один чистой воды, поставила его на столик под нос Мираджейн. Старшая Штраусс вздрогнула, но головы не подняла. Прислонив руку к стакану, она тихо поблагодарила Люси, но пить так и не стала. Хартфилия отчаялась завладеть ее вниманием и оглядела бар в поисках другого собеседника, но даже спящие «Барсы» уже исчезли со столов. В помещении было как никогда пусто. Входная дверь слегка поскрипывала, а ветер проникал в щели, издавая ужасающий кричащий звук. Люси слегка выглянула за порог и убедилась, что метель разошлась не на шутку. Закрывая дверь плотнее, она прижала чью-то руку и услышала слезное мычание, после чего в бар вошел муж Биски, держа на руках свою дочь в заснеженной шляпе и с красным носом.       — Простите, пожалуйста, — испуганно выдавила Люси, глянув на его пальцы.       — Ну и силы у тебя, чуть руки не лишился! — мужчина улыбнулся, но синеватые пальцы его слегка расстроили.       — Там метель и я решила закрыть дверь…       Он снял с дочери шляпу, резким движением стряхнул с нее снег и накинул на голову Люси:       — Эта дверь должна быть всегда открыта, глупышка.       Узнав, где находятся остальные, он доверил Люси свою дочь и отправился к ним. Девушка почистила одежду ребенка и спросив, не хочет ли она немного печенья, отвела Аску за стойку.       Спустя время Нацу застал ее, собирающую крошки, пока Аска рассказывала ей про свой новый игрушечный пистолет. Альзак спустился с ним и оба были в приятном расположении духа.       — Надеюсь, ты хорошо себя вела, — он потрепал дочь по голове. — Сегодня она напросилась пойти со мной, хотя из-за метели Биска была категорически против, но ты же знаешь, эта малышка умеет манипулировать папой, — он хлопнул парня по плечу.       Отец и дочь ушли в свободную комнату и Нацу тут же обратился к Люси:       — На утро намечается дело, пустяк, но Гилдартс решил перестраховаться. Должны управиться к полудню, так что давай ляжем спать, хочу быть свеж умом и телом, — он бодро подвигал плечами.       — Конечно.       На лестнице они столкнулись с Лисанной и Эльфманом, которые были не так веселы, как Нацу, но которые дружелюбно пожелали им спокойной ночи. В затемненном коридоре их остановила Кана, которая подпирала собой стену, будто та сейчас упадет.       — Мы уже все обсудили, чего еще-то? — Нацу был возмущен вмешательством.       — А ты мне и не нужен, топай спать. Я верну Люси через пару минут, — она схватила девушку за руку и махнула Нацу идти дальше.       Когда он скрылся за дверью, она приперла Люси к стенке, озираясь по сторонам:       — Уговори Нацу не идти на задание.       — Что?       — Уговори его или мы все пропали!       Ее дикие глаза напугали Люси. Альберона быстро исчезла, оставив девушку задаваться вопросом, отчего же дрожала Кана: от злости или от страха?