Клетчатый шарф

      Поцарапанная витрина была заляпана множеством грязных рук. Внутри магазина горел слабый свет, но на входе вновь висела табличка «закрыто». На лестнице, ведущей к двери, и перед самой лестницей лежал слой свежего неубранного снега. На этом снегу стали появляться лёгкие следы, а на кирпичную стену упала длинная острая тень. Фантом проплыл мимо витрины и поднялся к входной двери, потянул — заперто.       Стучаться фантом не собирался. Приложил еще немного силы, повернул ручку, надавил на дверь и сломал замок. Быстро прошмыгнул во внутрь, бесшумно прикрыв дверь за собой. Старый продавец стоял за кассой и считал деньги. Все холодильники и витрины в ларьке были почти пустые. Старик поднял голову на шум и разразился гневом:       — Какого чёрта?!       Фантом только был у двери, но уже в одно мгновение стоял в метре от продавца, и разделял их кассовый стол. Незнакомец тряхнул длинной зелёной чёлкой и положил правую ладонь в белой перчатке на пояс, вторую держал в кармане бордового плаща.       — Ты заплатишь мне за эту дверь! — продолжал гневаться пожилой мужчина. — Что ещё за чёртов клоун?!       — Вам стоит сменить замки. Такие… хлипкие, — прошелестел фантом.       — Что тебе нужно? — старик стал опасливо озираться по сторонам, задвинув пачку пересчитываемых денег подальше за кассовый аппарат.       Фантом внимательно оглядел магазинчик, еще раз скользнул взглядом по продавцу, отчего у того заструились мурашки по спине. Так как весь этот осмотр производил лишь один левый изумрудный глаз (второй прятался за густой чёлкой), вид у незнакомца был еще более зловещий. Его лицо было мрамором как по цвету, так и по выражению — белое и холодное. Своим пронзительным взглядом он завершил анализ помещения и старика — волосы на голове слегка намагнитились, некоторые пряди чуть-чуть приподнялись и стали напоминать маленькие антенки. С тела спало незаметное напряжение, но с виду он так и остался стоять важной статуей и бросать кассира в дрожь.       — Вы должны кое-что для меня сделать, — спокойно и не настойчиво объявил фантом.       — С чего бы вдруг? Мне, может, уже и пора на пенсию, но с памятью у меня всё в порядке, мы не знакомы!       — Верно, — незнакомец достал левую руку из кармана и сложил обе обтянутые перчатками ладони в замок на кассовом столе, — Вы меня абсолютно не знаете и раньше не встречали, вот только я знаю о Вас всё.       — Да что ты, чёрт побери, несёшь? — старик отпрянул подальше за прилавок.       — Родились и выросли в южном курортном городке Маренго-Клёр, там же закончили экономический колледж, после уехали на север из-за любви к будущей жене, которая, кстати, скончалась шесть лет назад. Единственный сын был заядлым наркоманом, уже несколько лет прибывает в наркологическом диспансере за границей, где Вы оплачиваете ему лечение и до сих пор рассчитываетесь за его огромные денежные долги. Продуктовая лавка — вся ваша собственность, помимо однокомнатной квартиры неподалёку. По моим данным, больше года назад многие производители покинули город, поставки еды и материалов осуществляются крайне редко, все заводы в городе заброшены. Кроме того, у меня есть Ваш адрес, номер телефона, адреса и мобильные ближайших друзей и родственников, также я ознакомился с мед. картой, которая полна типичных старческих заболеваний, еще немного и Вам будет нужна сиделка, кстати, в девять вечера Вы принимаете таблетки, уже без пяти, не забудьте, пожалуйста, про них… — он странно смолк. Казалось, ему наскучило удивлять старика.       Пожилой продавец, и без того седой, кажется, поседел еще раз. Но в один миг набрал немного уверенности, выпрямился, да так, что кости захрустели во всех местах, и подался вперёд, отвечая слегка хриплым полушёпотом:       — Понятия не имею, что ты можешь требовать от бедного старика, сынок, — он почесал затылок, старался не смотреть в блестящий изумрудный глаз.       — Небольшое сотрудничество, — глаз зацепился за стопку денег. — На прошлой неделе Вы совершили сделку с одной очень интересной личностью.       — Я совершаю много сделок. Ты сам знаешь, что я выплачиваю долги, поэтому зарабатываю по мере сил.       — Мне всё равно, как Вы зарабатываете, — глаз метнулся на кассира, — но вот те деньги, лежащие за кассой, их отдал Вам этот мужчина, — из внутреннего кармана он достал небольшую фотографию. Старик долго пялился на неё тупым взглядом. — Его зовут Гилдартс Клайв, но Вам, вероятно, он представился по-другому.       — Я всё еще не понимаю, что тебе нужно, — сухо ответил старик.       — Для начала, чтобы Вы согласились сотрудничать.       — Как я могу на что-то согласиться, если ты не говоришь, в чём суть нашей сделки?       — Для меня важно, чтобы Вы сначала согласились, — всё тот же миролюбивый тон, который лишь больше заставляет собеседника волноваться.       — Так не пойдёт. Это не законно. Ты не можешь меня заставить! — ворчливость вернулась к старику.       — А сдавать свою квартиру преступным лицам, работающим на Клайва — это законно? Советую подумать хорошенько, иначе придётся умереть в тюрьме, где Вы будете отбывать срок за помощь в организации преступной деятельности. И что же тогда станет с Вашим сыном?       Старик побледнел.       — Так ты коп или типо того?!       Фантом из того же внутреннего кармана достал удостоверение. Там был значок, но близорукий продавец с трудом мог прочесть надписи. Изумрудный глаз слегка закатился:       — Да, считайте, что я из полиции, — удостоверение хлопнуло и вернулось в карман.       — Кого только нынче в органы не набирают, — прошипел старик. — Так что же ты хочешь? Вон твой преступник, в квартале от сюда попивает имбирный эль. Лови — не хочу!       — В том-то и дело, что я не могу просто прийти и забрать его. У меня недостаточно доказательств. В какой бы организации он не состоял, а лично к его персоне претензий почти никаких. Он легко сможет отмазаться через суд и выйти сухим из воды, как делал уже не раз. Тут-то мне и пригодиться Ваша помощь.       — Слушаю.       — Вы ведь всё еще поддерживаете связь? — ответный кивок. — Отлично. При следующей встрече ваша задача предложить ему кое-какую работу, за которую он получит хорошую сумму. Здесь всё подробно описано, — он протянул свёрнутый лист, — место, его и Ваши действия. Я оставлю деньги, которыми Вы его подкупите. Вам же нужно будет убедить его в том, что именно он и никто другой должен выполнить эту работу, пускай берёт с собой людей, но главное — сам заправляет ситуацией. Сможете убедительно сыграть? — старик задумался.       — Попросить — попрошу, но всё равно не ручаюсь, пойдёт ли он сам или кого попросит.       — Надеюсь, вы справитесь, в любом случае, у Вас есть стимул. Сын. Сын — Ваш стимул.       Продавца снова накрыла злость. Фантом выпрямился и поправил шёлковый шарф на шее.       — Дико извиняюсь за сломанный замок. Обдумайте всё как следует.       И незнакомец исчез еще до того, как старик успел поднять глаза на медленно закрывающуюся дверь.

***

      Люси снова пробирается через снежные небоскрёбы. Стальные снежинки режут кожу, от холода сводит челюсть. Она старается бежать, но тени за спиной всё ближе и ближе. Ноги отчаянно тонут в сугробах, в руках рассыпается снег. Все попытки спастись четны, но девушка продолжает идти, она просто не может остановиться.       Зверь уже дышит в затылок. Почти буквально. Люси оборачивается, и пятнистая морда выпускает на девушку горячий воздух. Секунда: девушка округляет глаза, а снежный барс распахивает пасть.

***

      Первое, что она видит — снег. Медленно падающий снег за тонким стеклом. Люси продирает глаза сильнее, и его потоки белых лучей на миг ослепляют её. Она переворачивается на другой бок и утыкается в мягкую женскую грудь.       — Доброе утро, — грудь медленно вздымается и опускается.       Девушка вскакивает, собирая в охапку одеяло, и видит на своей кровати Кану, устало зевающую и с любопытным взглядом осматривающую Люси. Испуг девушки проходит, а сонная улыбка приветствует Кану.       — Боже мой, что ты здесь делаешь? — она скидывает одеяло и присаживается обратно на кровать.       — Нацу пустил меня.       — Я имею ввиду, когда ты приехала в город?       — Всего пару часов назад. Решила навестить отца и друзей. Очень рада, что ты еще здесь, — Кана подмигнула и медленно поднялась с кровати, держась за левое плечо.       — Мира тоже с тобой?       — Конечно. Было бы нечестно оставлять её одну.        — А как же бар?       — Он никуда не убежит. Спускайся вниз, если хочешь её увидеть, там как раз все сейчас собрались, — девушка открыла дверь. — Нацу тоже уже там, — выходя, она еще раз подмигнула Люси. Девушка смутилась.       Когда Кана открывала дверь, Люси заметила лёгкие коросты на костяшках её пальцев, но не придала этому значения. Альберона выглядела усталой, наверно, долгая поездка сказалась. «Надеюсь, у неё всё хорошо», — девушка вздохнула и пошла одеваться.

***

      В баре стоял дикий гомон. Людей было так много, что Люси спустилась никем не замеченной. В центре шума была Кана, вальяжно расположившаяся за столом (вся в отца) и устало заглядывающая в лица кричащих людей. Где-то в её тени еле-еле можно было заметить Мираджейн, которую полубоком прикрывал младший брат. В её левую руку мёртвой хваткой вцепилась Лисанна. Единственной безучастной была Биска. Женщина вверила свою дочь мужу, который развлекал ребёнка на барной стойке, а сама, разместившись на самом дальнем столике, тихо спала, опустив шляпу на глаза. Только после полного тщательного осмотра толпы Люси заметила Нацу. Он стоял в самой середине и внимательно слушал всё, о чём шумели люди вокруг. Его лицо было напряжённым, пока взгляд неожиданно не зацепился за молодую девушку, что неловко стояла у лестницы.       — А ну дайте пройти! — парень локтями распихивал плотно сжатую кучу. — Архг, вы бесите!       Он выпал из толпы прямо к ногам девушки. Она помогла ему подняться, и они присели на ступенях повыше.       — Как ты себя чувствуешь? Хорошо спалось? — Нацу переключил внимание Люси с криков толпы на себя.       — Да, всё супер. Прости, что… — стук кулака по столу снова привлёк девушку.       Это была Кана. Казалось, она взгромоздилась над всей толпой и подобно великану сейчас нанесёт удар. Но девушка краем глаза заметила двух сидящих на ступенях людей и «уменьшилась» до привычных размеров. Тяжко выдохнув, она расслабила кулак в ладонь:       — Всё, на сегодня достаточно. Нечего больше мусолить эту тему. Поэтому закрыли свои рты и разошлись нахрен, — сразу после она направилась к лестнице, а толпа, потупив с минуту, умолкла и разбрелась.       — Что случилось? — Люси озадачено переводила взгляд с Нацу на Кану и обратно.       — Идиоты не поделили деньги. Любят же раздувать беды вселенских масштабов, — Альберона брезгливо махнула на людей.       — Как видишь, Люси, Кана у нас заменяет Гилдартса в решении таких вопросов, — Нацу слабо улыбнулся. — Где, кстати, твой отец?       — Как всегда, весь в делах. Мы успели поговорить, как только я приехала. Думаю, до вечера его ждать не стоит, — она сместила этих двоих на ступенях и присела рядом. — А как у вас дела, голубки?       — О чём ты?       — Кана, заткнись.       — Как? Вы не обсуждали ваш поцелуй?       Со всем этим утренним балаганом Люси даже не вспомнила про вчерашний день.       — Боже, как стыдно, — голос девушки сошёл на нет.       — Лисанна вас застукала, а вы даже не заметили, до чего же смешно.       — Можешь уже свалить, а? — Нацу, сам скрывающий краску, указал Альбероне наверх.       — Такие забавные, прям не могу. Ладно, я всё равно дико хочу спать, поэтому оставляю вас в компании друг друга, — она похлопала Люси по спине и поднялась по лестнице.       Неловкое молчание сводила Люси с ума. Она не знала, стоит ли продолжать эту тему, но попытаться должна была:       — Слушай, ты не подумай, что…       — Перестань, — Нацу мигом взял ситуацию под контроль. — Забей на них. Нечего тут обсуждать. У меня запланирована вылазка для нас, мы можем просиживать задницы здесь, либо пойти и наконец-то заняться чем-то веселым.       — Что мы будем делать? — девушка тут же оживилась.       — Увидишь. Но идти нужно сейчас, в городе слишком рано темнеет, — Нацу загадочно улыбнулся. — Сходи накинь куртку, на улице холодно.

***

      Он ожидал её у входа, бороздя ногами кучки снега и выдыхая теплый пар. Задумавшись о своём, он даже не заметил, как девушка вышла из бара.       — Ауч! — снежок в спину вернул его в реальность. — Это было подло.       — Ты так и не сказал, куда мы пойдём.       — Если будешь атаковать меня снегом, то я и не скажу.       — Ну ты и вредина…       — Не боись, будет интересно и почти безопасно.       — Почти?       Нацу схватил Люси за руку и повёл по переулкам быстрым шагом. Девушка еле успевала переставлять ноги. Под конец улицы они почти бежали, пока Нацу резко не остановился.       — Я умираю, — девушка жадно глотала воздух.       — Почти на месте, нужно обойти этот дом.       Они прошли все подъезды семиэтажного дома и свернули за угол. Эта была единственная сторона, в которой не было балконов и окон, вдоль неё струилась ржавая металлическая лестница.       — Ну и что мы тут делаем? — Люси оглядывалась на пустошь вокруг.       — Видишь лестницу? Она довольно низко спущена. Нужно лезть, — он говорил так, будто это просто обязанность каждого, лезть на дом, у которого низко висит лестница.       — Что? Зачем? Я не буду этого делать. Это опасно! Да я и не достану до неё, — Люси считала это бредом.       — Я тебя подсажу, полезешь первой. Аккуратно доберемся. Если что, я тут же тебя поймаю.       — Нацу, ты больной? Ты не сможешь меня поймать, если я сорвусь или перила сломаются. Что ты забыл на этой крыше?       — Это моё любимое место в городе. Ты пожалеешь, если не побываешь там, поверь мне, — парень взглянул на небо. — Решайся, Люси, у нас мало времени.       Девушка не понимала его странную тягу к этому. Но она поняла, что он в любом случае туда заберётся, а оставаться здесь одной, когда солнце вот-вот сядет ей жутко не хотелось.       — Я слишком неуклюжа для такого.       — Да брось. Тоже самое, что лазить по деревьям в детстве. Я буду рядом и буду контролировать каждое твоё движение. Погнали, — он протянул ей руку, и девушка не смогла не подать свою.       Он посадил её на плечи и подошёл к белой кирпичной стене. Люси взялась за нижнюю перекладину — очень холодная. Привыкнув к металлу, она повисла, а затем, опираясь на ладони Нацу, подтянулась выше, пока не поставила ноги на самые первые перекладины. Аккуратно взобравшись еще немного наверх, она посмотрела вниз на Нацу, уже здесь ей казалось всё неимоверно далёким.       Нацу разбежался и, оттолкнувшись от стены, ухватился за лестницу. Скрип металла напугал Люси, и девушка вскрикнула.       — Всё нормально. Я уже лезу.       Он подтянулся и тоже зафиксировался ногами и руками на лестнице.       — Видишь, как два пальца. А теперь перестань смотреть вниз, повернись и медленно двигайся наверх, я буду прямо за тобой.       Этот путь был вечностью для Люси. Каждый метр она не сдерживалась и заглядывала за плечо, где город опускался всё ниже и ниже, будто проваливался под землю. Когда она достигла крыши, то уже и забыла о Нацу. Это достижение навсегда отпечатается в её памяти.       — Фух, поздравляю, ты справилась, — Нацу оттряхнул штаны и подошёл к окаменевшей девушке. — Люси?       Она стояла в двух метрах от края крыши с широко распахнутыми глазами. Город, ушедший под землю, освободил бескрайние просторы, укутанные белой пеленой. Лишь где-то под самым горизонтом виднелась полоска хвойного леса. Солнце медленно разбивалось о холодные снега, раскрашивая своей кровью небо и забирая то слабенькое тепло, которое еще могло приносить с собой днём.       — Просто потрясающе, — слова произнеслись сами собой.       — Это самый высокий дом в районе. Такие еще в прошлом году сносили целыми кварталами. К счастью, у этого дома уцелела даже лестница. Только взгляни — всё как на ладони.       Они встали на бордюр у самого края и долго смотрели, как меняются краски в небе.       — Ты сказал, что это твоё любимое место. Теперь я понимаю, почему.       — А ты не хотела лезть, — Нацу спрятал руки в карманы штанов. — Я прихожу сюда всякий раз, когда мне нужно расслабиться. Отпускаю все гнетущие меня мысли. Фантазирую. Как бы глупо это не звучало.       — Вовсе не глупо. Сколько бы ты не старался строить из себя крутого и опасного парня, а ведь тебе тоже иногда хочется выдохнуть, сесть и провести в спокойствии какое-то время.       — Для меня это непозволительная роскошь. Только сядешь, как снова нужно куда-то бежать. Только решишь, что ты в безопасности, как опасность стучится в двери. Только подумаешь, что отпустил своё прошлое, как оно вновь острым ножом врезается в твои мысли…       Он снова задумался о чём-то своём. Настолько сильно, что на лице мелькнула лёгкая тень боли. Она сразу отразилась девушке в сердце. Люси поняла, что и в этот раз он пришёл сюда, чтобы прогнать какие-то тёмные мысли, а из-за неё он лишь больше в них погрузился. Её вновь потянуло рассказать Нацу об отце, но она смогла сдержаться. Нужно было перевести тему:       — Ты не позволил мне сегодня договорить. Если ты не хочешь поднимать тему вчерашней вечеринки, то я всё понимаю.       Нацу постарался абстрагироваться от своего забвения.       — Я же сказал, нам не обязательно обсуждать это. Я не наивный, Люси. Я ничего от тебя не требую из-за какого-то полупьяного поцелуя, вызванного жалостью.       Девушка на миг обомлела, а затем залилась смехом. Нацу это слегка задело.       — Так вот оно как. Всё-таки мне стоило договорить, — она вытерла с глаз слезинки, вызванные смехом. — Я видела, что тебя тоже смутили слова Каны. И я не хотела, чтобы ты переживал, потому что я ни в коем случае не отказываюсь от своих действий.       Она забыла про закат и полностью развернулась к Нацу. Тот факт, что он показал ей такое личное душевное место, как это, говорил о теплый чувствах и доверии, которые наконец-то выбрались из его сердца. Проникнувшись этим и расчувствовавшись, девушка тоже отбросила свою неуверенность.       — Я поцеловала тебя не потому, что мне было тебя жалко, и даже не потому, что я немного выпила. Я просто хотела этого. Хотела и сделала. Ведь Нацу Драгнил — самый удивительный человек, которого я встречала в своей жизни.       Её искренний взгляд перезапустил его сердце. По венам потекла новая, очищенная от всего грустного и мрачного кровь. Он притянул её к себе и обнял, потому что больше не мог выдержать этих глаз, боялся расплакаться, настолько это тронуло его.       — Вот ведь… Бьёшь прямо в лоб, дурёха.       Нацу был тёплый. Люси чувствовала огонь внутри него. И лишний раз убедилась, что Нацу — не сон, он живее всех живых, и сейчас он здесь, в её объятьях. Впервые она испытывает такое чувство, чувство сильной зависимости, будто если человек уйдёт, она сразу потеряет все причины жить. Наверно, Нацу чувствовал то же самое. Именно поэтому, несмотря на зашедшее солнце, они еще долго стояли на крыше, не ослабляя объятий.