Между

Он должен быть уверен. Нет такого лезвия, которое могло бы вонзиться так глубоко, как её, но и нет такого разума, который мог бы видеть её насквозь, как его. Это было так, будто она была обнажена, все время; когда она вошла на кухню, он просто не мог не представить её бедра, или бедро, или своё клеймо на ней. Он представлял себе её страстное желание, когда она искала еду, намерение в последнем романе, который она читала. Он пытался предсказать её желание пообедать, судя по её утреннему поведению, едва не преследовал её настроение, чтобы увидеть, не должен ли он почитать ей, чтобы она уснула. Тем не менее, сегодня утром, её нервы были так измученны, он видел это, будто они просвечивались сквозь её кожу. Она боялась Лиллимана, но он знал, это было не от этого - она еще не могла решить, должна ли она покинуть его. Она ходила кругами, её ноги беспокойно шагали по полу на протяжении всего завтрака, пока не пришло время переодеваться. Он ни капли не восхищался тем, что ему придется одеть её, как ребенка, чтобы поохотиться, и знал, что она хотела этого еще меньше; он должен сделать все достаточно быстро, и её навыки актрисы и вовсе не понадобятся. Но если Иви - его Иви - предаст его, он должен овладеть ею без разрешения. Он должен показать ей, насколько его поглотило безумие, и что это было за безумие. V должен разделить все, и затем она наконец должна понять. Он знал, что её свобода будет держать её с ним всегда; чему он удивится, так это если её любовь окажется достаточно сильной, чтобы сделать это в первую очередь. Она сидела на диване, скрутилась в углу и пристально смотрела в стену. Она прятала свое лицо за локонами, используя их, как маску, подобно ему. Она и подумать не могла, что будет завидовать личине, но сегодня она видела защиту, которая приходит с этим. Прятки - она всегда пряталась. Мгновенное решение, и она знала, что должна делать. Она встала и встретила V прежде, чем он успел подойти к ней. - Время пришло. - сказала она. Он кивнул. - Ты напугана, Иви? Она поморгала от эха его слов, сказанных прошлой ночью, и кивнула, медленно, уверенно. Как она могла бояться Лиллимана, когда на её бедре было клеймо, поставленное мужчиной более опасным, мужчиной, уничтожающим её, разоряющим её, и спасающим её одновременно? - Кровь более эффектна, нежели дыхание, но она не может танцевать так же. Я знаю, все, что сегодня случится, было предначертанно. Никаких совпадений, верно? Черная кожа скользнула на её щеку, затем в волосы, рука сжалась в кулак, слегка потянув её за волосы вниз, чтобы она поймала его скрытый взгляд. Она закрыла глаза. - В самом деле. - прошептал он, опустив маску к её горлу, и позволил себе зависнуть, вдыхая запах её кожи, послевкусие её страха. Кого она боялась, его или Лиллимана? V знал, что у него больше не будет шанса напиться ею, поглотить этот момент с ней, как сейчас. Она не вернется домой вместе с ним. Вдруг, его огонь, которого она так страстно желала, исчез. Она открыла глаза; он уже уходил вглубь Галереи. - Пойдем. - позвал он, - Актрисе нужна её маска. Розовое зверство, лежащее на его постели. На месте, которое прошлой ночью было заполнено требованием и овладеванием, теперь лежал фетиш для другого человека. С тех пор, как Иви прибыла сюда, она чувствовала, что все неправильно; она должна носить эту одежду для V, та в свою очередь должна быть разорвана его руками, а не похотливыми лапами педофила. Она поморщилась. - Я знаю, это не соответствует твоим вкусам. - деликатно начал V. - И я прошу прощения. Но Лиллиман предпочитает барышень значительно моложе, и ты... И от тебя требуется появиться перед ним в образе большого ребенка. Я надеюсь, что... - V. - она перебила его. - Мне нужно остаться одной, чтобы переодеться. Пауза. Её голос был жутким, решительным, и ему это не нравилось. Признаться, он боялся и страшился её предательства так же сильно, как вкушал мысль о её свободе. Конец должен все оправдать; он знал, что он мог бы освободить её более любезно, чем остальных своих пленников. Он вздохнул. - "Она еще не день, Она уже не ночь, Невинна, как дитя, Любима, словно дочь" ... Иви. - он продолжил. - Я не хочу, чтобы ты делала это. - "Что мне поделать, я должна; Хоть это меньше, чем нарцисс. Что не смогу - Должно быть неизвестно возможности." - ответила она, пристально глядя на него строгими глазами. Маска опустилась, то ли в принятии, то ли в терпении. Без слов, он отступил и закрыл за собой дверь, оставив Иви наедине с маской экстаза для Лиллимана. Её пристальный взгляд опустился на его туалетный столик, разум погружался в пламя прошлой ночи. Она коснулась своего бедра. Маску, которую она действительно хотела, не так легко завоевать. Она натянула юбку над клеймом, блуза скользнула на её грудь. Она представляла себе, как черная кожа, его руки, тяжелый вес его взгляда, толкают её на постель. Каждый чулок был лаской, насмешкой, пиком сердцебиения. Косички были для него, что-то находчивое, что она могла сделать к завтраку. Единственное, что она не могла представить для V - макияж; он всегда предпочитал её кожу чистой, украшенной лишь её чувствами и ароматом. Но все же; если бы она закрыла глаза, она могла бы представить пристальный взгляд Гая Фокса, остановившийся на её бедрах, который пожирал её с порога, будто праздничное блюдо. Нет. V сказал, что он не позволит, чтобы она была праздником для Лиллимана. Она будет спасена, помечена. - V. - позвала она, - Я готова. Она могла видеть, что его пристальный взгляд не путешествует по её телу, когда он подошел к ней. Он мог лишь встретить её глаза, янтарные ирисы, просящие реакции. Он не дал ничего. Ни прикосновения, ни слова, ни сильной хватки на её бедре. Её лицо умоляло о нем. В порядке эксперимента, она сделала шаг, посмотрев в его маску, кожа её лица нежно касалась его груди. Вместе, они были экстазом, создающим плоть, экстазом, что дрожал слишком сильно, чтобы получить шанс вкусить его. Неизвестные травы могут быть ядом. - V? Пауза, он задержал дыхание. Он вычислял. Осторожно. - Мне нечего сказать, Иви. Мы должны идти. Разбив искуственное расстояние между ними, она прижалась к нему. Её грудь затвердела от влияния, его кулаки зверски сжались. - Что это? - вдруг потребовала она, не отступая. - Ты так напуган из-за того, что я делаю, что оставил все надежды спасти меня? Никто из хищников в комнате больше не говорил о Лиллимане. Они говорили о Иви, уходе, потере. - Эта метка твой лучший выстрел? Небольшое место, которое исчезнет? - спрашивала она, метая в него слова с напряженностью. Её залп продолжился. - Ты должен прятаться за девушкой, ты едва удержался, чтобы не схватить грешного священника, чтобы отправить его к Богу, в которого ты веришь больше, чем он? V, что за трусость... Метко. Сильно. Её слова были оборваны, когда он поднял её, прижав к стене, устроившись между её ногами. Она задыхалась и боролась, глотая воздух, это было больше похоже на секс, чем на битву. Губы маски коснулись её шеи, он вдыхал сладкий, пьянящий аромат её страха, её соблазнительное нижнее белье проводило эхо его имени. - Ты - моя. - сказал он, слова низкие и опасные, как мурлыканье пантеры. - Если он прикоснется к тебе, я убью его медленно. Если ты убежишь, я найду тебя. Куда бы ты не пошла, я буду клеймом, которое никто не увидит. Я буду шрамом в тебе, Иви. Он поместил мягкий лоскут шелка в её руку; это была повязка. Он переместил свой вес, прижав её к стене еще сильнее. Она не могла выровнять ритм своего дыхания. - Возьми это с собой. Закрой свои глаза на все, но не на инстинкт. Я приду за тобой, Иви. Я покажу тебе дорогу домой.