Между

Толчок. Её руки в шелке его рубашки, его голос, его маска. Её руки должны познать шелк его кожи, пока он хвастается тем, как ему знакома её мягкость. "Это не честно", думала она, когда он толкнул её на постель, его постель. Такое интимное место, одеяла так темны, что даже солнце не сможет извлечь их секреты. И какие секреты они хранили, какие истории - до Иви, простыни постели V никогда не знали страсти. Кожа его перчаток медленно поднимала её ночную рубашку вплоть до груди, открывая вид не только на её нижнее белье, но и на более неконтролируемую форму наготы; дрожь её бедер против него опровергала каждую реакцию, которую она пыталась подавить. Её руки схватили его плечи, когда он плавно касался маской вдоль её живота, останавливаясь, чтобы вдохнуть аромат её кожи. Гай Фокс долго и глубоко, сквозь фильтр своей улыбки, вдыхал аромат, которого он действительно желал. Несостоявшийся шум, почти рык, исходил от V. - Иви. Ты веришь мне? Она поморгала, будто пытаясь прогнать темноту комнаты из своих глаз. Её дыхание и руки тряслись, живот изгибался внутрь, в ожидании его. - Да. - сказала она, откинув голову назад, почти простонав. Между ними пылал зверский огонь, и когда V вдруг поднялся, Иви почувствовала, что её грудь сжалась от недостатка тепла. Тело кричало и требовало его, и она не имела ни желания, ни контроля, чтобы остановить это. Дверь в спальню закрылась, будто требуя секретности от остальной части Галереи. Иви ждала, растворившись в темноте, будто в воде, когда он вернется, наконец не страшась отсутствия света. Но взамен был протест, вспышка, когда он зажег свечу, маленькое пламя освещало комнату мерцающим светом и танцевало. Но V держал в своей руке кое-что еще; широкую полосу черной ткани, которая выглядела нежнее и мягче всего, что она когда либо видела. Когда он приблизился, он положил ткань на её бедра, медленно потянув её вверх, вдоль живота и к груди. Её горло невольно сжалось. - Китайский шелк, Иви. - сказал он, его голос был слегка хриплым. - Доверься мне, и я буду твоими глазами. И затем свет свечи исчез, когда V обернул ткань вокруг её глаз, затянув плотно достаточно, чтобы установить команду, и достаточно осторожно, чтобы она смогла оценить наряд китайского матерства. Его руки двигались по её бедрам в грубой, неуступчивой хватке, внезапно, сильно, скрип кожи, толкающий её плоть к повиновению. Он со всех сторон поддевал пальцами её белье и без усилий снял его, заставив Иви задохнуться; она нашла себя беспомощной не сколько от слепоты, сколько от чувства его присутствия, она могла видеть его даже без помощи глаз. - Лиллиман захочет изнасиловать и покалечить тебя без твоего доверия, Иви. Он не будет спрашивать, как это сделал я. И снова его руки на ней, крепко сжимают её бедра. Она начала желать, чтобы утром на её коже остались отпечатки его рук, как своего рода марка, клеймо собственности этого безумца. Безумие - вот, что это было. Вниз по спирали хаоса, вкушая изобилие райских специй. С V, Иви забыла, что этому можно сопротивляться. Вдруг прикосновение стало мягким, легким. - Моя сладкая Ив. Я не позволю ему навредить тебе. Это не годно для стола, для попрошайки, или для кошки. Ты не станешь для этого чудовища... праздником. - последние слова были произнесены хрипло, будто рык. - Я дам ему знать, что ты моя, и разрушу все его попытки. - V! - Иви задохнулась, почувствовав его губы, его реальные губы, горячие и обжигающие, на своем правом бедре. Она чувствовала прикосновения его языка, мягче шелка, который не позволял ей видеть, как он посасывает её кожу. В этот раз она смогла отвергнуть готовность своих рук схватить его за голову и притянуть ближе к себе; она не должна пытаться почувствовать клеймо его триумфа над огнем. Её бедра вздрогнули, встретив его зубы, когда он укусил её, оклеймив оживленной розой на изгибе её бедра. Почти сопротивляясь, он отстранился, почтительно поцеловав её бедро, и опустил край её ночной рубашки на соответствующее место на её коленях. Его дыхание было заметно неровным, как и её. Вместе, они прониклись ночным воздухом, пропитались им, пропитались ароматами друг друга, и вкусили тепло, которое вскипало под их кожей. - "И нету на земле Иных мне дел - Лишь Царства Твоего Искать предел." - прочитала Иви. - Сегодня ты словно фонд цитат Эмили Дикинсон. - сказал V и встал, пытаясь собраться прежде, чем освободить её от слепоты. - Но боюсь, я не последую за тобой. - Закончи, то, что начал, V. - Иви знала, что лучше доверить ему то, чего он не понимал. Она услышала звон маски, поднятой со стола и тихий шелест завязок. Быстрый выдох, когда свеча была задута, и вдох, когда повязка была снята с её глаз. Она поморгала так, будто была ослеплена солнцем, будто она никогда прежде не видела этот мир; тем не менее, комната была темной настолько, что в ней невозможно было даже рассмотреть его маску. Он остался рядом с ней на постели, где она лежала, ошеломленная. Кажется, он тоже был в настроении для стихов Эмили. - "Бесконечность - Гость нежданный, Как всегда и было, Но как Безмерности прити, Когда не уходила?" - Что это значит? - спросила Иви, её голос растворялся в текстурах богатой темноты, и V желал попробовать его на вкус. - Это значит скоро, Иви. Очень скоро.