Мальвина

Ещё один поворот коридора и вижу дверь в самом его конце. Простая деревянная, даже не крашенная в белый привычный для больницы цвет. Подходя к двери, не испытываю дурных предчувствий, да и вообще никаких эмоций. Даже и не знаю: стоит ли поворачивать ручку. Но ладонь уже тянет дверь на себя... Она поддалась легко, даже не скрипнув. Шагаю в полумрак. Окон в помещении нет, но источник света находится где-то впереди. Дверь плавно затворяется за спиной. Осматриваюсь. Справа громоздятся друг на друга две старые металлические кровати с проволочными сетками. Ещё одна стоит прислоненная боком к стене. Рядом с ней на полу лежит скатанный в рулон потрёпанный и пожелтевший матрац, перевязанный какой-то застиранной белой тряпицей, похоже, ненужной простынёй. Слева хаотично расположены несколько белых облупившихся от времени тумбочек. В одной из них отсутствует выдвижной ящик, а у другой дверца криво приоткрылась, являя забытую кем-то внутри погнутую алюминиевую вилку. Впереди уныло возвышается каталка без колёсиков и на ней застыла стопка пожелтевших газет. Всё вокруг веет каким-то замершим спокойствием и удручённостью. Кладовка какая-то с ненужным хламом. Начинаю движение к источнику света, который находится за поворотом налево этой забытой всеми комнаты. Или захламлённого коридора. Иду по вытертому коричневому линолеуму, машинально подмечая, что нигде нет пыли и лохматых сетей паутины. Неужели здесь регулярно прибираются?.. Но подумать об этом более обстоятельно не успеваю, так как уже завернул за угол. В удивлении замираю. Слева на стене огромное стекло. Из него в помещение льется белый неживой свет, вероятно от дневных ламп. А напротив у стены стоит чёрный железный стул с кожаным сиденьем и такой же спинкой. Сильно вытертый стул, даже поролон желтеет в прорехах, словно на нём кто-то провёл много часов. Может быть, наблюдая за тем, что таится по ту сторону стекла? С любопытством шагаю в прямоугольник света на полу и заглядываю в окно. Взору предстает небольшая хорошо освещённая комната, вся обитая чем-то мягким, словно для содержания буйных пациентов. Вот только к огромному изумлению передо мной предстал не сумасшедший в смирительной рубашке, а маленькая девочка лет семи в пышном голубом платьице с белыми оборками и настолько наивным милым личиком, что его вполне можно назвать ангельским. Или кукольным. Во всяком случае, образы подобных малышек частенько мелькают в рекламах детских товаров или представляют счастливых детей в утопически-идеальных семьях на телеэкранах. Передо мной такой же жизнерадостный ребёнок, если исключить одну яркую странность: длинные блестящие локоны девчушки, доходящие ей почти до колен, небесно-голубого цвета. Она их что, выкрасила? Странные у неё родители, раз позволяют своему чаду в таком юном возрасте перекраситься в настолько неестественный цвет, да еще и оставили одну в психиатрической клинике. Может у них с головой не всё в порядке и им надо находиться в этой палате, а не их дочке?.. Но за стеклом играла только одинокая маленькая девочка, увлечённо расставляющая чёрную посудку: чашки, блюдца, ложки на белом круглом пластмассовом столике перед пятью игрушками, рассаженными на деревянных маленьких стульчиках. Не смог удержаться и не рассмотреть их. Ближе всех к синеволосой малышке сидит плюшевый крокодил в желтом жилете и черной шляпке. Он равнодушно смотрит на пустую тарелку перед собой. Справа от него стоит на стуле изящная фигурка балерины, замершей в танце. Талия её печально перемотана синей изолентой. Далее над столом возвышается красный солдатик-гусар и с любовью глядит на свою соседку. Потом сидит грустный заяц, сшитый из лоскутков. Глаза-пуговицы пристально смотрят, такое чувство, что на меня. Одно ухо отсутствует. Последняя игрушка сидит немного поодаль и как бы напротив остальных - Кэн в белом халате - почти медицинском. Он с идиотской улыбкой взирает на хозяйку, словно та может быть его Барби. От последней игрушки становится не по себе. Она неприятно напоминает кого-то... Может - меня? Моргаю. Наваждение спадает, снова сделав игрушки предметами, которых мы сами наделяем эмоциями. Ну и богатое же у меня воображение! Внимательно смотрю на девчушку. Похоже, ребёнок играет в чаепитие или приём гостей и выглядит абсолютно счастливым. Вот только, что же маленькая девочка делает в мужском отделении психиатрической больницы, да ещё и в отдельной палате я понять совершенно не могу! Может, её саму об этом спросить? Но я не знаю её имени. А захочет ли ребёнок говорить с незнакомцем?.. Тут понимаю, что отчётливо слышу все звуки, доносящиеся из комнаты: постукивание игрушечной посуды, тихие шаги девочки и даже шуршание её платья... Как? Ведь комната должна быть звуконепроницаемой! Среди шумов внезапно различаю тихое механическое потрескивание, словно помехи... Что это? Метнув взгляд в сторону откуда раздаются звуки, замечаю квадратный прибор, напоминающий радио, подвешенный справа над углом окна. Неужели динамик? А там - в комнате - где-то находится микрофон?.. Что же это: палата для душевнобольных или помещение для допросов?! В пользу последнего говорит то, что девочка совершенно не бросает взглядов на окно, словно не знает, что оно есть... Да, что же здесь происходит?! К чему всё это? Девочка начинает напевать какую-то песенку или считалку, невольно предлагая послушать... - Я маленькая зайка! - доносится детский голосок из динамика с чуть механическим оттенком из-за помех. - Меня обожает хозяйка... Малышка принимается изображать, как из красного чайника наливает несуществующий чай в чашки игрушкам. - Она даёт мне печенье И покупает варенье! Ребёнок осторожно ставит чайник на столик и, достав из кармана жёлтые платочки, начинает повязывать на шеи игрушкам, словно слюнявчики. - Когда я встаю с кровати - Я счастливо скачу, как мячик. Девочка начинает кормить гостей с ложки одной ей видимой едой. - Всё утро я мечтаю о сладостном деле, Чтобы заняться этим позднее. Малышка заботливо поправляет на Кэне платочек, и заговорщески подмигивает ему: - Весь день я ищу игрушки, Чтобы подарить их подружке. Синеволосая девочка принимается поить друзей воображаемым чаем из чёрных чашек. - Весь вечер я играю с хозяйкой, Ведь я её любимая зайка! Ребёнок растягивает губы в ангельской улыбке. Лампа в палате, вдруг, несколько раз мигает, погружая помещение в полумрак. В дрожащем свете с непониманием замечаю, как движения девочки становятся дёргаными и неестественно резкими. Когда лампа вновь разгорается, то все странности исчезают. Похоже, мне просто привиделось из-за мигания света от перепадов напряжения. - А к ночи мне становится сонно, И я засыпаю спокойно... - допевает малышка и заправляет за ухо выбившуюся синюю прядь. Сосредоточенно начинает собирать игрушечную посудку, по-видимому, решив, что чаепитие закончилось. Вдруг - на тряпичной стене за её спиной - краем глаза улавливаю неожиданное движение и перевожу на него взгляд, чувствуя, как внутри все холодеет. Материя ближе к потолку начинает вспучиваться, обрисовывая непонятные контуры чего-то шевелящегося... и живого?.. С ужасом вижу, как из белой обивки на секунду проступают очертания жуткой семипалой ладони, догадываюсь, что в палату вот-вот проникнет чудовище. Испугавшись за девочку, ударяю по стеклу руками, пытаясь привлечь её внимание, и предупредить: - Беги отсюда! Эй! Ты меня слышишь?! Беги! Но малышка не обращает на меня никакого внимания и принимается спокойно отвязывать жёлтенькие платочки от шей любимцев. Снова ударяю по толстому стеклу ладонями, но оно даже не дребезжит. Да ребёнок меня совершенно не слышит! Как же мне предупредить его о приближающейся угрозе?! Здесь есть где-нибудь микрофон, чтобы говорить с тем, кто в палате? Торопливо оглядываюсь, но ничего похожего на переговорное устройство не замечаю. Лишь чёрную аккуратную надпись на стене под стеклом, сделанную маркером: "Моя Мальвина". Мальвина? Имя девочки?.. Испуганно бросаю взгляд за стекло. Что-то корявое хищно ползет вниз по стене под мягкой обивкой к полу и, похоже, собирается напасть на ребенка. НЕТ! Девочка безмятежно снимает платочки с игрушек, убирает их обратно в карман. Когда стаскивает последний с Кэна, то случайно роняет игрушку со стула. Но поднимать не спешит. Стоит, смотрит на него и так же глупо улыбается. Понимаю одно: мне просто необходимо спасти ребёнка от неизвестной твари. И на это совсем мало времени. Что же предпринять? Надо забежать в комнату, схватить девочку в охапку, вынести из помещения подальше от смертельной беды. Но, как туда проникнуть?.. Поспешно оглядываюсь по сторонам. Чуть поодаль от окна различаю белую поверхность двери, ведущей в нужную палату. Как же я сразу не заметил?! Кидаюсь к двери, молясь, чтобы она оказалась не заперта. А то очень сомневаюсь, что сумею быстро разбить стулом прочное стекло, если это станет единственным шансом добраться до цели... Впереди по коридору скрытую полумраком различаю ещё одну дверь, ведущую из этой кладовки куда-то ещё... на свободу прочь от угрозы?.. Вдруг догадываюсь, что мне ненавязчиво предлагается выбор: либо броситься через левую дверь в палату к хищному монстру с голыми руками и подвергнуть себя опасности, но спасти ребенка. Либо кинуться прямо - пусть в неизвестность, но подальше от реальной беды... Но бросить девчушку на растерзание?! Я что - изверг какой-нибудь? Или трус?! Да ни за что! Хватаюсь за ручку первой двери и с бешено стучащим сердцем, рву на себя... Дверь распахивается совсем без усилий, даже без скрипа. Даже кажется, что проём сам шагает навстречу, словно всецело поддерживает героический выбор... На доли мгновения ощущаю неприятное чувство падения. Тут же осознаю, что стою в кромешной тьме, напряжённо сжав кулаки. Лампа снова погасла?.. Как же не вовремя! Уже открыл, было, рот, чтобы позвать девчонку, как неприятный холодок бежит меж лопаток, заставляя язык благоразумно прилипнуть к нёбу. Я что-то расслышал, но почему-то не позволил сразу осознать это. Почему?.. Взволнованно прислушиваюсь, даже дышать перестаю. В тишине отчётливо что-то чавкает. Мокро, скользко и омерзительно. Затем ещё раз. Через бесконечную секунду снова раздается неприятный звук. Вместе с ним что-то влажно хрустит, словно трескается кость... Спина мгновенно покрывается холодным потом. Неужели я опоздал?.. Сознание тут же рисует жуткую картину: посередине белоснежной комнаты уродливое и зубастое чудище терзает разорванное в клочья тельце несчастного ребёнка, беспомощно распростёртого на полу. А потом, ненасытный монстр поднимает голову и замечает меня... Нервно сглатываю, чувствуя, что внутри зарождается паника. Я же вроде не трус?.. Но почему-то практически непреодолимо захотелось быть, как можно дальше от этого места. Собрав остатки мужества, сжал зубы и тихо выдохнул, пытаясь успокоиться и унять разыгравшееся воображение. Я ведь должен спасти ребёнка! Должен. И с чего думаю, что кого-то убили?.. Тут до меня отчётливо доносится громкий удар. Сопровождает его страшный хлюп, заставивший испуганно вздрогнуть. Через напряжённую секунду снова раздается резкий удар и вместе с ним мерзкое чавканье, словно рядом рубят кусок мяса... Даже запах тут какой-то гадкий, словно на скотобойне. Чувствую, что мутит. Шёл бы ты отсюда, Гриша, пока не поздно... Но не могу позволить себе позорно сбежать, так и не узнав, что случилось с ребёнком. Но не в силах от страха сделать шаг в глубь помещения, как нерешительный дурак, мнусь у порога. Тишину снова пронзает зловещий удар - даже показалось, как свистит воздух - что-то вновь оглушающе трещит, а потом, слюдянисто шурша, нечто тяжелое катится куда-то... Прямо, как если бы голову... Всё! Не могу больше! Бегу отсюда! Я жить хочу! Трусливо разжимаю кулаки... и с ужасом понимаю, что вижу. Немигающе смотрю на ряды белых плиток за спиной. Как?.. Неужели снова?! Почему у меня на ладони опять этот глаз вырос?! Что всё это значит?! Нет-нет! Не хочу! Хватит! Надо немедленно бежать! Прочь отсюда! Тихий колокольчик тревоги превратился внутри в гулкий колокол, который звенит от почти осязаемой опасности: здесь всё слишком неправильно! Еще немного помедлю и этот колокольчик станет бить заупокойную... Судорожно сглатываю, чувствуя себя на грани нервного срыва. Медленно, словно во сне, поворачиваюсь назад и выставляю перед собой в ладони видящий глаз... Двери, через которую я попал сюда, больше нет. Она исчезла бесследно, оставив на месте себя потрескавшиеся ряды белых плиток. В неверии касаюсь правой ладонью холодного кафеля, который оказывается слишком реальным и понятно намекает на то, что я снова очутился в безумном измерении психушки, абсолютно не понимая, как это произошло. Но я же не спал! Куда делась дверь?! Отчего кругом плитка, а не мягкие стены? И самое главное: где же ребёнок?.. Вопросы так и роятся в голове в бесполезном поиске ответов. Внезапно остро ощущаю, что рядом со мной кто-то есть. Этот "кто-то" продолжает методично, словно робот, производить сводящие с ума чавкающие звуки. Предчувствуя, что пожалею о содеянном, но не в силах выносить неизвестность, резко разворачиваюсь, держа перед собой левую ладонь и смотря "подарком" сквозь тьму впереди... В полутора метрах впереди на корточках ко мне спиной сидело человеческое существо. Длинная густота синих волос окутывала его тело блестящей волной. Уф! Жива девчушка, а я уж боялся... Но тут замечаю над чем склонился ребёнок и снова пробивает озноб. Перед ним - на полностью застеленной клеёнкой полу - лежит что-то окровавленное и непонятное. Только когда удается рассмотреть судорожно сведённую конечность с семью пальцами, то понимаю, что это та тварь, которая ползла по стене и собиралась напасть на малышку. Но девчушка, похоже, оказалась не промах и сама завалила монстра... Ну, ничего себе ребёнок, а я его ещё спасать собирался! На лицо наползает судорожная усмешка. Правая рука малышки, вдруг, взмывает вверх. Различаю в её пальцах массивный серебристый тесак, который, замерев на мгновенье, с леденящим свистом опускается на убитую тварь. Что-то вновь омерзительно хрустит. Лапа монстра, качнувшись, отделяется от тела... Тошнота подступает к горлу. Приходится судорожно сглотнуть. Она, что тварь разрубает?! Но зачем?.. Вдруг это создание и не думало нападать на ребёнка, а просто мирно ползло мимо?.. Ох, а я и не смотрел на ситуацию под таким углом. Неужели я теперь должен бояться малышки?! Малышки... Вдруг запоздало доходит, что человек передо мной, не так уж и мал: просто сидит на корточках. Да и одним глазом смотреть на него с такого ракурса не слишком удобно, вот и ошибся в размерах. Но не могла же девочка за несколько минут повзрослеть?! Когда её рука вновь взмывает в воздух, то сфокусировав внимание на кисти, а не жутком оружии, с удивлением отмечаю, что конечность слишком массивна для семилетнего возраста. Да и на коже предплечья заметен какой-то узор или лохматый шнурок, которым плотно опоясана плоть. Что это? Татуировка? Рука с тесаком, резко опускается, взметнув с плеча прядь волос. С удивлением замечаю, что оно голое. Она, что без платья?! Но широкой юбки в оборках не вижу, чтобы опровергнуть интересную догадку. Зато сквозь прямые пряди удается рассмотреть обнажённое бедро, кожу которого тоже покрывает непонятный витиеватый рисунок. Становится жутко. С ней явно что-то не то... Тут пристально измеряю взглядом ширину плеч, до сих пор не заметившего меня человека, подмечая неправильное. Их размах, хоть и не богатырский, но вызывает сомнения, что передо мной находится именно "она"... Мои губы предательски исторгают нервный смешок, когда до меня доходит в какую же ловушку привело мое благородство. Что ж, зато совесть не замучает напоследок. Голова человека резко вскидывается, на беду расслышав мой смех. Его спина тут же напрягается, как у зверя, почуявшего добычу. Он неестественно быстро принимает вертикальное положение. Человек оказывается выше на две головы. Его волосы - так же как и у той девчонки - едва не касаются колен. Только с их концов зловеще капает тёмная кровь, собранная с пола, пока нежно голубые пряди касались кровавой лужи. Теперь алые капли струятся по его бледным икрам от налипших на ноги волос. Человек, взметнув вокруг себя голубую волну волос, мгновенно поворачивается ко мне лицом, заставляя заледенеть от ужаса. Да, передо мной действительно оказался парень: вскользь брошенного на пах взгляда вполне достаточно, чтобы больше не принимать его за девчонку. Но не внезапная принадлежность к моему полу напугала в незнакомце и, тем более, не его нагота, а то, что я не сразу разобрав, принял за рисунки на его коже. Это оказались никакие не узоры и не обмотки, а довольно грубые омерзительные швы, которые как чёрные многоножки покрывали его тело. Опоясывали шею и кисти, плечи и бёдра, а на груди и животе практически не оставляли островков нетронутой кожи, словно человека пропустили через кошмарную мясорубку. А потом злодеи одумались и решили исправить ошибку. Даже правая щека незнакомца оказалась жутко заштопана от самых губ до угла нижней челюсти. Вызывает сильные сомнения, что после таких повреждений можно выжить и вести себя так бодро. При условии, конечно, если ты не выходец с того света... Юноша, который выглядит мне ровесником, растягивает бахрому порванных губ в приветственной хищной улыбке. Жутковато кривой ухмылке из-за страшного шва на щеке. С оценивающей наглостью осматривает меня с ног до головы чернотой неестественно расширенных зрачков из-под пушистых кукольных ресниц. Останавливает взгляд на лице, пытаясь встретиться взглядом. Но я испугано опускаю взор. Замечаю, что его забрызганная кровью - надеюсь одной только твари - грудь не вздымается от вздохов, да и дыхания не слышу... Холодею от ужаса. Везёт же на мертвецов в последнее время. На миг кажется, что сейчас хлопнусь в обморок. Но желание выжить заботливо удерживает на вмиг ослабевших ногах. Я только качнулся, но устоял. В правой окровавленной кисти незнакомец сжимает тяжёлый тесак, который весь в паутине алых потёков. Со стальной поверхности неторопливо стекают тёмные вязкие капли к опасному острию, обречённо срываются вниз. С оглушающим плеском приземляются на прозрачную клеёнку. Хлоп. Хлоп. Хлоп... Нет, это мне кажется, что громко - на самом деле, капли приземляются абсолютно беззвучно. Значит, это моё сердце так гулко стучит... Парень с наслаждением проследив мой затравленный взгляд, замерший на острие, улыбается ещё шире, оголяя ряды окровавленных зубов. Словно он жрал ту тварь... Метнув на лицо незнакомца растерянный взгляд, с ужасом предчувствую, что это мой будущий убийца. Он тоже прекрасно это понимает и наслаждается каждой секундой кошмарного знания. А также моим безумным ужасом, который насквозь пронизан невыносимым ощущением, что я теперь обречённая жертва, доживающая свои последние мгновения в этой бесценно-прекрасной жизни... НО Я ВЕДЬ НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЖЕРТВОЙ!!! Я же спасатель! Я не хочу умирать!!! Правая рука незнакомца карательно вскидывается вверх, занося безжалостный тесак для последнего удара... В чертах убийцы на доли мгновения мелькает что-то знакомое... До сладостной боли знакомое. - Ты-ты кто? - шепчу, не придумав ничего умнее в такой плачевной ситуации. Покойник услышав меня, грозно шагает ко мне, и сипло произносит, продолжая жутко ухмыляться: - Я бедненький зайка! Мои ноги от ужаса и безумия происходящего всё-таки не выдерживают и подкашиваются. Тело обречённо оседает на колени, ожидая смертельный удар... В следующее мгновенье что-то страшное свистит над головой. Инстинктивно подаюсь вперёд, слепо натыкаюсь плечом на ногу противника. В панике рвусь вперед, вынуждая мертвеца потерять равновесие и грохнуться на пол, перелетев через меня. Что-то металлическое чиркает о стену за спиной. Тесак? Не помня себя от ужаса, в панике кидаюсь на четвереньках глубже в комнату, оскальзываясь на кровавой луже, разлитой по клеёнке. Каким-то чудом умудряюсь подняться на ноги. Тут же поворачиваюсь к противнику, направляя на него зрячую ладонь. Парень, встряхнув голубой гривой волос, начинает подниматься с колен. Рвано. Кукольно. Когда он распрямляется в его спине что-то хрустит. Он кажется куклой, которую дергают за ниточки. Только их нет. Он сам кукловод. В руке - на мою беду - мертвец всё ещё держит кошмарный окровавленный тесак. На губах заштопанного "красавчика" вновь играет недобрая улыбка. Посмотрев в мои распахнутые от ужаса глаза, зловеще жалуется: - Меня обижает хозяйка: Она разрезает мне тело, Чтобы играть им позднее! До меня запоздало доходит, что это похоже на считалку или песенку девочки-Мальвины, которую та напевала, играя в игрушки. Только вот слова изменились и смысл стишка сделался пугающим с привкусом безнадёжной сумасшедшинки. А если это у меня крыша поехала?! Не может же миленькая девочка - в мгновение ока - превратиться в такое страшилище! При условии, конечно, если она на самом деле существовала... Бледный парень сделал неотвратимый шаг в мою сторону. Что же мне делать? Как от него избавиться?! Не проще ли будет убежать?.. - Когда я встаю из могилы, - доносятся слова живого покойника, приближающегося и снова начинающего поднимать страшный тесак для удара. - Я коплю свои силы... Выход! Надо найти выход, чтобы спастись! Испуганно отступая, поспешно обвожу зрячей ладонью комнату. Всевидящему взору предстают только светлые ряды плиток, забрызганные чем-то тёмным и ни намёка на дверь. Её нет! Двери нигде нет! Вокруг насмешливо замерли только гладкие стены. Но это же безумие! Такого просто не может быть! Комнат без дверей не бывает! Куда же теперь скрыться от этого ненормального?! Даже окно, через которое совсем недавно заглядывал в эту комнату, куда-то исчезло. Хотя, я уже сильно сомневался, что оно было там изначально. Да и помещение стало совершенно другим. Единственное, что осталось прежним - это его размеры и белый цвет стен. В панике снова оглядываю палату. Глаз отмечает железную бочку допотопной зелёной стиральной машины в углу, погнутые крючки вешалок на стене с лохмотьями окровавленного полотенца. У противоположной стены скромно замер расколотый пожелтевший унитаз, далее неуместно прижалась к стене серая раковина в потёках то ли ржавчины, то ли крови. А справа от меня стоит чугунная ванна до краёв, наполненная чёрной гладью воды. Но кранов и труб вокруг не наблюдается. Совсем не желаю знать, каким образом, натекла туда жидкость... Неужели, шагнув через дверь, я попал в страшную ванную комнату, а не обитую мягкой тканью палату, где вообще из мебели нет ничего кроме детского столика с игрушками?! Но, как такое возможно? Или предыдущее помещение просто внезапно изменилось?.. Жутко преобразилась, перейдя на уровень ниже в безумной реальности психиатрической больницы, став для меня западнёй... Противник неожиданно сделал ко мне резкий выпад. Остриё тесака хищно метнулось к лицу. Я шарахаюсь в сторону, чудом уходя от атаки. Отбегаю от него прочь, сбивчиво дыша и чувствуя, что тело начинает бить мелкая дрожь. Мне некуда бежать! Я оказался один на один с мёртвым психом в замкнутой комнате! А вокруг нет абсолютно ничего, что смогло бы сойти за оружие! Парень, игриво поцокав языком, принимается угрожающе размахивать тесаком, собираясь загнать меня в угол. - Эй! Послушай, - обращаюсь к нему. - Оставь меня в покое! Я же тебе ничего не сделал! Я сюда случайно попал... Сумасшедший мило улыбнувшись, отрицательно покачал головой. Несколько длинных голубых прядей соблазнительно упали ему на лицо. С каждым шагом, приближаясь всё ближе, он снова продолжил повторять свой дурацкий стишок: - Всё утро я сшиваю расчленённое тело, Чтобы добраться до цели. Чёрные глаза, не мигая, впиваются в меня. Вот уж никогда не думал повстречать наяву чудовище Франкенштейна! Какой же безумец решил повторить здесь эксперимент фантастического учёного?.. Противник молниеносно кидается ко мне, занеся оружие для смертельного удара. Осознавая, что не успеваю увернуться от неестественно подвижного мертвеца, в последней попытке защититься инстинктивно выставляю вперёд руки... Последнее, что вижу: тонкая грань острия, рассекающая меня надвое... Кричу от резкой боли, пронзившей левую кисть. Ошарашено прижимаюсь спиной к стене, поджимая к груди пораненную руку... Внезапно понимаю, что все ещё жив. Только в нахлынувшем мраке ничего уже не могу рассмотреть... Из раны в ладони по пальцам струится что-то осклизлое вперемешку с горячей кровью. Мой видящий глаз! Этот гад ослепил меня! Нет... Часто дыша, начинаю пятиться, идя вдоль стены. В ужасе слепо таращусь в темноту, ожидая с секунды на секунду смертельного удара. Но его нет. Только звенящая тишина режет уши. В том, что чудовищный противник прекрасно видит меня нет сомнений. Только почему он не пользуется своим преимуществом, чтобы сразу прикончить меня?.. Внезапно упираюсь боком во что-то твёрдое... В раковину. Останавливаюсь, нервно прислушиваясь. - Весь день я ищу хозяйку, - доносятся безумные слова парня откуда-то левее и шуршание шагов по клеёнке возвещают о его опасном приближении. Испуганно отступаю от противника в сторону, стараясь не споткнуться о лежащий где-то на полу бесформенный труп монстра. - Чтобы превратить её в зайку, - пугающе ласково заканчивает фразу мертвец. В ту же секунду правое плечо обжигает болью от удара смертоносного тесака. Инстинктивно хватаюсь за рану, но она оказывается совсем не глубокой, хотя таким оружием противник вполне мог оставить меня без руки. Различаю по хрусту шагов, что враг снова начинает перемещаться. Вокруг меня. Не стоило отходить от стены. Нервно сглатываю, с дрожью догадываясь о задумке убийцы, который, похоже, не собирается обрывать мою жизнь слишком легко. Да и торопиться мертвецу особенно некуда... Скотина! Шорох за спиной заставляет оглянуться. В то же мгновенье левое бедро пронзает острая боль от чиркнувшего по нему холода острия. Нервно всхлипываю и в ужасе кричу в темноту: - Прекрати сейчас же! Я ненавижу тебя! ПРЕКРАТИ! От обречённости сжимаю здоровую кисть в кулак. Снова шорох клеёнки и меж лопаток больно проезжает что-то острое и ледяное. Вскрикиваю и шарахаюсь прочь от нападающего, слыша позади его безжалостное хихиканье. Сквозь вспыхнувшую боль чувствую, как по спине на поясницу заструились тёплые ручейки крови, насквозь пропитывая футболку, верх тонких медицинских штанов и наверняка пачкая темным теплым пятном белоснежный халат... Поспешно скидываю его, чтобы не мешался. Перехватываю халат в правую руку, надеясь накинуть на нападавшего и, если не свалить с ног, то отвлечь, чтобы дать ему отпор. Левая кисть хоть и пострадала, но, не смотря на боль, всё же слушается. Напрягаюсь, чуть согнув колени, готовый напасть. Что-то животное просыпается внутри. Дикое и хищное. Мое и одновременно чужое. Негромкое рычание вырывается из глотки. Не столько агрессия, сколько желание себя подбодрить. Шорох внезапно слышится справа. На мгновенье, даже различаю свистнувшее в замахе жуткое лезвие. Хлестнув халатом в том направлении, с надеждой чувствую, как материя зацепилась за что-то... Попал! Недолго думая, тяну на себя и в сторону. Материя подается легко, словно противник шагает сам. Не выдержав, кидаюсь на врага, сжав кулак, наплевав на то, что вполне могу налететь на оружие. Ну что ж, тогда мои мучения быстрее прекратятся... Неожиданно халат вырывают из пальцев. Предчувствуя, что тело противника вот-вот должно столкнуться с моим, решительно замахиваюсь кулаком... Мертвец, вдруг, резко делает шаг в сторону, хитро шурша клеёнкой, играючи уходит от атаки. Двигаясь по инерции, не успеваю перестроиться к его маневру. Тут же ощущаю на загривке его руку и сильный толчок вперёд, заставивший потерять равновесие и рухнуть с чавканьем на колени в липкую массу. Чёрт! Падение смягчила осклизлая туша распотрошённого монстра. Суетливо выбираюсь из запачкавшей мое тело мёртвой плоти. Ну и мерзость… Покойник за спиной довольно рассмеялся, явно получая удовольствие от зрелища. Он нарочно бросил меня сюда! Ненавижу!!! Поднявшись на ноги, с содроганьем слышу, как мертвец, дразняще разрывает в клочья мой бедный халат, а заодно с ним и мой боевой пыл… Как же теперь без него работать буду? Что же потом скажу в свое оп... Да о чём это я?! Мне бы только живым отсюда как-нибудь выбраться, а остальное всё абсолютно неважно! Поворачиваясь на звук, инстинктивно стряхиваю с рук мерзкие капли. По шороху клеенки снова слышу, даже чувствую, как покойник опять приближается. Невольно отступаю в сторону... Перед лицом что-то неожиданно пронеслось, вспарывая воздух. Левую скулу обжигает боль. По щеке заструились горячие струйки. Вскрикнув, хватаюсь за лицо. Хорошо хоть в глаз не попал. - Будь ты проклят! - не выдерживаю тишины и обреченности. В ответ по предплечью проносится стальное остриё, разрывая ткань, рассекая кожу... - Прекрати! Ты слышишь меня?! - срываюсь на отчаянный крик. В ужасе пячусь от свистящего перед лицом лезвия. - Весь вечер я истязаю хозяйку, - ласково поясняет парень свои действия. - Ведь я очень мстительный зайка! Инстинктивно закрываю предплечьями лицо, а открывшиеся для удара грудь и живот тут же полосует резкая боль… Сгибаюсь, схватившись за рану. Вроде неглубокая, но тянется через грудину до середины живота. Нанеси он удар чуть глубже и выпустил бы мне кишки. Как же теперь отвязаться от психопата?! Шагаю назад, пытаясь оказаться подальше от опасного острия. В ужасе упираюсь спиной в холодную стену. Выпрямляюсь, хрипло дыша. Каждой клеточкой ощущаю приближение жестокого убийцы. Вскрикнув, что есть силы, пнул вперёд ногой, надеясь не промазать... Попал! То ли в живот, то ли в пах нападающего - толком не понял. Снова наношу удар ногой, метя ниже - по ногам. Идеально - колену. Но попал в голень и заставил врага пошатнуться. Свистящие взмахи тесака прекратились. В расплывшейся тишине донёсся его жуткий, не предвещающий ничего хорошего, хрипловатый смех. Похоже, ему совсем не больно от ударов. Конечно, он уже успел умереть. Вдруг на пол грохнулось что-то металлическое. Тесак? Он, что, выронил его?! Поняв, что это мой шанс, с отчаянным воплем кидаюсь на парня, сжав правую ладонь в кулак, слепо обрушиваю на него. Костяшки пальцев врезаются в холодную грудь. Тут же ударяю противника другой рукой в челюсть. Боль пронзает ладонь. Мертвец не пытается увернуться, не делает попыток увернуться. Просто отступает немного под моим натиском. Молча. Это пугает. Это выводит из себя. Это сводит с ума. Обрушиваю на остывшую плоть град ударов, так и не услышав от своего врага даже вздоха, а сам морщусь от многочисленных саднящих порезов. Разозлившись на то, что ему не больно, что он до сих пор стоит на ногах, яростно толкаю его прочь. Покойник ожидаемо теряет равновесие, неуклюже летит на пол... но как-то умудрился схватить меня за футболку и увлечь следом. Падаю на него, вскрикнув от боли в ладони, на которую пришлось опереться. Пытаюсь тут же подняться, но мертвец сжал мою футболку мертвой хваткой. Делаю отчаянный рывок, но он притягивает меня к себе. Быстро обнимает за спину рукой, нашаривая рану, вжимает пальцы, одновременно прижимая к себе. Кричу, судорожно пытаясь вырваться. Пальцы другой руки запускает мне в волосы, больно сжимая пряди на затылке, склоняя мою голову ближе к своему лицу... Хрипя от боли и ужаса, пытаюсь отстраниться от его стылой плоти, не желая понимать, что он собирается сделать. Через мгновение ощущаю, как моих губ касается что-то холодное, мягкое и неровное... Это поцелуй?! Чувствую, как труп пытается обнять меня бёдрами… Что?! Что он собирается сделать?! Брезгливо мотаю головой, разрывая омерзительный поцелуй с покойником. Изо всех сил рвусь из стылых объятий, но терплю фиаско. Расслабляюсь, лежа на холодном до тошноты, теле. - Почему? - шепчу ему в лицо. - Почему я? Это же все не просто так, да? Не чувствую дыхания. Не слышу слов. Ответа. - Объясни! Холодный язык касается подбородка, заставляя запрокинуть голову. Скользит по горлу. Слышу, как с потрескиванием распахиваются его челюсти. Должно быть, широко распахиваются. Не вижу, но в ужасе представляю, как подо мной из его нижней части лица смотрит на меня чернильная бездна, распахиваясь все шире и шире... Еще что-то осклизлое коснулось подбородка и заскользило к углу нижней челюсти. Второй язык?! А потрескивание от распахивающейся пасти продолжало будоражить слух и нервы. Он что, собирается заглотить меня целиком?! От жуткой картины, как моя голова скрывается в пасти этого монстра, становится дурно. В лицо веет запахом свежей земли, словно стою у края могилы. - Нет! - выкрикиваю, пытаясь вывернуться. - Отпусти! Рука на затылке начинает надавливать, заставляя приникать ближе к его бездонной пасти. Не помня себя от ужаса, упираюсь в плечи покойника и каким-то чудом выворачиваюсь из смертельных объятий. Откатываюсь в сторону, оставляя в мертвых пальцах клок русых волос. От боли на глазах выступают слезы. Задыхаюсь от ужаса. Сердце звоном отдается в ушах. Как рыба хватаю ртом воздух. Тело мелко трясет. Слышу, как влажно схлопывается пасть мертвеца. А затем слышу по шуршанию клеенки, что труп двигается, наверняка поднимаясь на ноги. Сил встать нет. Просто ползу от него на четвереньках, чувствуя, как из ран струится горячая кровь. Страшно до одури. До тошноты. Знаю: он меня убьет. Рано или поздно. Тут бежать некуда. Мертвец наваливается сверху, пытаясь подмять под себя. Обнимает за талию, прижимая к остывшему телу. Да, он что, совсем чокнулся?! Рвусь из хладной хватки рук уже неосознанно, а инстинктивно. Подаюсь вперед, ударяю противника коленом, заставляя свалиться с себя. Его ладонь неприятно проехалась по моей заднице. Пальцы покойника с жадностью обхватывают мою левую лодыжку и рывком тянут вниз на себя. Не успев толком подняться, я с четверенек вновь приземляюсь на липкий от крови пол. Вскрикнув от отчаянья, бью сумасшедшего в голову свободной ногой. Но он даже не пикнул в ответ и не выпустил моей лодыжки. Зато второй рукой вцепился мне в штаны, то ли пытаясь содрать, то ли стараясь подтянуть меня ближе к себе. Или он собирается меня поиметь?! Но мертвецам же это вроде не нужно! Изворачиваюсь и вновь наношу удар ногой. Попадаю по руке противника, не только заставляя разжать хватку на щиколотке, сколько сталкивая его пальцы с себя. Рывком высвобождаю ногу и ей тут же отталкиваю от себя противника. Отползаю прочь от ожившего трупа, в панике соображая, что предпринять для спасения. В отчаянии понимаю, что в выносливости с мертвецом тягаться бессмысленно. Я уже запыхался и порядком вымотался. К тому же изранен, так что силы на исходе и время с которым ещё смогу результативно сопротивляться тает с каждой минутой. Когда слышу, как длинноволосый труп вновь шуршит ко мне по клеёнке, вспоминаю про единственное оружие, какое было в этой комнате. Тесак! Но где же он обронил его?.. Начинаю слепо шарить вокруг, ползая по клеёнке, расстеленной на полу. Пальцы натыкаются лишь на остывшие лужицы крови, не находя спасительного острия. Ну, где же оно? Где?.. Тяжёлое тело снова наваливается сверху - даже не заметил его приближения - настойчиво прижимает к липкому полу. Волна синих волос укрывает нас обоих. Чувствую, как холодный язык касается раны на затылке, слизывая выступающую кровь... Нет! Из последних сил рвусь из-под ожившего трупа, но правая рука парня обвивает моё тело и плотно прижимает к обнажённой недвижимой груди, не позволяя отстраниться, вырваться, скинуть. Его левая ладонь плавно проехалась вниз по моему животу, стремясь залезть мне в штаны... - Эй! Остановись немедленно! - возмущаюсь, испугавшись, в то же время понимая, что он не послушает. Мертвец ожидаемо не обращает на мой протест никакого внимания. Значит, самому придётся остановить его обнаглевшую конечность. Как назло, здоровая рука оказалась в согнутом положении плотно прижата к жёсткому полу собственным боком. Так что пришлось поспешно схватить противника за запястье раненой ладонью. Но наша кожа оказалось настолько скользкой от крови, что удалось лишь на пару секунд замедлить движение насильника. Затем его ладонь всё же похотливо скользнула за резинку синих медицинских штанов (ну почему я не надел в этот раз на дежурство джинсы с тугим ремнём?!), а мои тонкие трусики оказались слабой преградой перед вожделением мертвеца. Когда прохладные окровавленные пальцы трупа с нежностью обвили мой член, я смущённо выдохнул, с разочарованием понимая, что этот раунд поединка постыдно проиграл... Что может быть ужаснее, чем похотливый мертвец? Холодная ладонь слишком умело себя ведет в промежности, пытаясь доставить мне наслаждение и заставить кончить. А потом оторвет самое ценное? В ужасе сглатываю горький комок. На щеках слезы. Или кровь. Так паршиво мне еще ни разу не было. Плеча касается длинный и скользкий язык. Нечеловеческий. Потом понимаю, что от него нет приторной вони разложения. Такое ощущение, что парень только что отошел от окоченения и застыл в одной поре. Я даже не могу вспомнить видел или нет трупные пятна... Кто он? Что он такое?! - Кто ты, тварь? - хриплю. - Ответь хоть это... Тишина. Только его пальцы сжимают мой член все сильнее, гладят ствол, головку все более страстно... Не могу сдержать стон. Расслабляюсь под ним. Тело прошибает пот. Теперь горячий. Облизываю губы, чувствуя солоноватый привкус. Неуловимо знакомый вкус. Такое чувство, что это уже было. Не раз. А сейчас просто сцену прокручивают заново... Его язык плавно обвивает шею. Не душит, просто скользит по коже. Кончик касается щеки, бежит к губам, пытается затечь в рот... Сжимаю зубы, мотаю головой. Шумно дышу сквозь сжатые челюсти, чувствуя, как тело наполняет неуместное и сладкое возбуждение. Боль от порезов лишь добавляет остроты. Это неправильно... Я не могу кончить так... Не должен. Может, парень при жизни был геем? Или частенько дрочил?.. Тогда вряд ли он отстанет так быстро... А что, если это только начало? Он измотал меня, чтобы поиметь? А потом? Что будет потом? Убьет или будет трахать, пока не сдохну? Не радужная перспектива. Точно не радужная. По телу прошла сладкая волна дрожи, показывая, что до оргазма осталось недолго. Нет! Обойдешься, гад. Я не кончу тебе в руку. В паху, словно разожгли костер. Не могу больше... Можно ли теперь выбраться из такого унизительного положения? Да ещё и отыскать тесак... Член, словно назло, приятным напряжением откликается на стылые ласки покойника и я, шумно дыша, с предвкушением чувствую, что если их не прекратить, то еще немного и точно кончу... Интересно, этот парень способен на подобное?.. Ох, что за вопросы? Не хочу это знать! Пытаюсь остановить ласкающую руку, но мертвец оказывается настойчивее, и пальцы лишь слабо царапают его липкую от крови кисть. Омерзительно: кровь вместо смазки... Губы трупа опасно касаются моей шеи, и на страшное мгновение кажется, что он сейчас укусит. Но парень лишь принимается водить по коже бахромой губ, так и не втянув язык в пасть... Ну, и как же теперь скинуть извращенца с себя, чтобы он при этом моё достоинство себе на память не оставил и шею не свернул?! Почти сдавшись, на одном упрямстве стараясь принять более удобное положение, не теряя надежды освободиться. Делаю попытку приподняться на предплечьях и заодно высвободить из-под себя правую руку, но прохладное тело наваливается сильнее, принуждая прекратить сопротивление, страстно настаивая поддаться его голодной нежности. Снова касаюсь грудью влажной от крови клеёнки и рана на коже отзывается болью. Но от струящегося по венам жара она кажется приторно-сладкой... Как вонь от трупа, которой нет. Стон срывается с губ... Протестующе жмурюсь: не хочу, чтобы слышал, что он близок к цели. Со смущением замечаю, что бесстыжие ласки слишком живого покойника, вдруг, перестали казаться мне неприятно холодными, даже скорее наоборот... Мои пальцы обречённо проезжают по липкой клеёнке, слепо ища спасения, и одновременно купаясь в стылых лужицах крови, разлитой на полу. Чужой крови. В смятении чувствую, что весь выпачкан ею. А часть алых струй сочится и из моих ран... Вновь пронзает ужас от происходящего. Но вместе с ним обжигающая волна жара приятно взрывается внутри, сотрясая тело в сладкой судороге, заставляя шумно выдохнуть, приоткрыв рот. На остывших пальцах насильника все же пришлось оставить скользкие капли семени... Чёрт... Всё-таки кончил. Удрученно смотрю в темноту, ощущая, как частое дыхание быстро изгоняет из нутра испепеляющее пламя навязанного трупом вожделения. Ладонь мертвеца удовлетворенно покидает штаны, игриво скользит вверх по животу, приподнимая футболку... Затем резко скользит вниз, спуская штаны вместе с трусами до середины бедер. Вздрагиваю, когда бедром ощущаю стылую лужицу крови на клеенке. Холодный язык с осклизлой нежностью скользнул меж моих приоткрытых губ... Давлюсь им, выплевываю и мотаю головой, приходя в себя, сгоняя расслабленную одурь оргазма. Я был прав, что явившийся из небытия труп на этом не остановится и самое интересное прибережет на потом… Из моей глотки вырывается нервный смешок. Ну, уж нет! Настолько близкое знакомство с этим парнем в мои планы точно не входит. Напрягаю расслабленное тело и резко рвусь вперёд из мёртвых объятий, отпихивая конечностями кошмарное тело подальше от себя. Но мертвяк не уступает в проворности. Его холодные пальцы протестующе смыкаются под моим левым коленом, не желая дать свободу добыче. Опасно тянут назад, переворачивая на спину. Нет! Недолго думая, пинаю тварь правой ногой, метя в голову. Но во тьме промахиваюсь и ударяю в плечо. Зато знатно так - мощно! - мертвец, даже хватку ослабил и я, пользуясь возможностью, выскальзываю вперёд из его хватки. Дрожащие окровавленные пальцы внезапно касаются гладкой стены за головой. Там тупик! Вот невезуха... Быстро подтягиваю ноги, сгибая в коленях, затем поспешно сажусь, пытаясь отползти вбок на безопасное расстояние, чтобы дать себе время подняться на ноги. Но холодные ладони поспешно обхватывают лодыжки - мертвецу явно не нравится моя затея с побегом - и тянут обратно к стылому телу. Испугано вскрикиваю и протестующе пытаюсь затормозить руками. Но влажный пол, укрытый насмешливо шуршащей клеёнкой, оказывается ровным и скользким, так что попытка остановиться не увенчивается успехом. От сильного рывка, я валюсь снова на спину и остро чувствую над собой похотливое тело насильника. Ощущаю обнаженными бедрами прикосновение мёртвых коленей жуткого "красавчика" и еще кое-что ягодицами, что ощущать вовсе не хочется. Твердое и истекающее чем-то липким и мерзким. Если это окажется внутри, то меня, как минимум вырвет. Как максимум, потеряю сознание. Наверное, это будет хорошо. - Да отвяжись же ты от меня! - выкрикиваю в отчаянии, пытаясь отползти на локтях от покойника, но он сгибает мои ноги в коленях, вцепившись в лодыжки. Толкает меня к стене, буквально складывая пополам, вжимая плечами в стену, делая невозможным даже попытку к бегству. Всё. Это конец. Теперь он меня точно поимеет. Чувствую свой голый зад таким уязвимым, как никогда в жизни. Одно хорошо: никто не увидит моего позора. Меж ягодиц неприятно вжимается неестественно твердый для мертвеца член. Да, у трупов иногда бывает стояк, но не такой же! Нервно сглатываю, пытаясь расслабиться и принять неизбежное. Но он не спешит насиловать меня. Просто замер, зажав в углу в такой унизительной позе. Он смотрит на меня, чувствую. Моих плеч касаются его отвратительно длинные волосы. Нависает и рассматривает. Наслаждается моей беспомощностью и отчаянием. - Ну, же! Трахни меня! Чего ждешь? - не выдерживаю мучительного молчания и желая лишь одного, чтобы это быстрее прекратилось. А потом, холодея, понимаю, что это может и не кончиться. Никогда. Он не имеет цели убить меня. Он не лелеет цели поиметь меня. Он ставит целью только мучить меня. Продлить страдания, как можно дольше. Он здесь для этого. - Нет, нет, нет, - шепчу, качая головой, не веря в ужасную догадку. А еще он вряд ли сможет кончить и если надо, то затрахает меня до смерти. Или почти до смерти. Вряд ли позволит мне потерять сознание. Потому сейчас и медлит! Я на грани, я вот-вот сорвусь в блаженные объятия беспамятства и оно не хочет меня туда отпустить. Продлевает тот ужас, что ощущаю сейчас, растягивает... только не до бесконечности! - Пожалуйста, - шепчу, сам страшась или просто не понимая о чем это прошу. - Пожалуйста... Оно сильнее сжимает хватку на лодыжках, словно услышав мольбы, отстраняется так, что перестаю ощущать его член. А потом наклоняется и чувствую, как по мошонке скользит его язык, затем затекает между ягодиц... Нервный, судорожный смех сотрясает тело, отдаваясь болью в каждом порезе и ссадине, что уже стали фоном неприятных ощущений. Оно решило поиметь меня языком! Думаешь, для меня это меньшее зло? Ты прав, гад, меньшее, потому что так я не потеряю сознание... Ты не чертов мертвец. Ты вообще не человек! Ты не был им. Ты... ты... Его язык настойчиво скользит внутрь легко раздвигая тугое колечко мышц. Он скользкий и липкий. От крови. Тошнота подступает к горлу. Но, увы, не настолько чтобы провалиться в забытье. Язык твари скользит внутри, пока не причиняя боли, только вызывая дискомфорт и поднимая ощущения, которые нормальный мужчина испытывать не должен. Это так унизительно... - Ты демон, да? - с шумом выдыхаю. - Угадал? Или другая тварь из ада? Ты палач, да? Цель которого грешников мучить... аххх... Прекрати! Но я не грешник! Я здесь случайно! Срываюсь на стон: проникновения стали слишком глубокими. На грани боли. Никогда не верил в ад. Но теперь, кажется верю. Даже не удивляет теперь почему вход в преисподнюю именно здесь. В чертовой дурке. Здесь же место маньяков и психов всех мастей, которые ожидают попасть в пекло. Что, если оно само пришло к ним? Вот только меня-то зачем? Или этим без разницы кого мучить?! Я вообще заступиться хотел! Я - хороший! Только не подумал, что дорога из благих намерений действительно существует... Любопытство, будь оно проклято... Наверное, это самый страшный из грехов... Захотелось расслабиться и поддаться ласкам. От мысли об этом ощутил острое отвращение к себе: никогда не был геем и не считал, что такой секс может быть приятен. Грязное и мерзкое дело. Если моему телу это кажется приятным, то для меня это мучительно вдвойне. Надо выбираться. Надо как-то выбираться. Пока я снова не кончил. Еще один оргазм и я буду считать себя некрофилом. По-хорошему надо бы попытаться сесть. Вся беда в том, что телу предательски неохота шевелиться. Но это можно перебороть. Вот опору рукам найду... Взмахиваю верхними конечностями, пытаясь оттолкнуться от клеенки и выбраться из плена. Но она предательски скользит и ползет вниз, оголяя кафель. Просто надо удобнее опереться. Сердце снова учащает бег. Телу, похоже, нравится когда его трахают в зад. Захотелось расплакаться от такого знания. Вдруг пальцы левой руки случайно коснулись чего-то холодно-металлического... Тесак! Я всё же отыскал своё спасение! Отчаяние сменяется обжигающей надеждой.