МЫ - как пазл или Поймешь, когда потеряешь

POV Author Сон намеренно не шел. Кровать, которая была удобной, казалась отвратительной, убывающая луна в эту ночь светила особенно ярко, заливая комнату печальным светом, а редкий тихий скулеж соседских собак чудился неимоверно громким. Все способствовало бессоннице. Билл лежал на большой кровати, изучая потолок. Перебирая в голове кадры своей жизни, он накручивал себя все больше и больше. Особенно яркими воспоминаниями в сознании, конечно, оставались события годичной давности, связанные с чередой необдуманных поступков. Но, оценивая все через призму новых обстоятельств, жалеть себя уже не хотелось. Наркота перестала казаться такой спасительной соломинкой, а стала просто веществом для легкого расслабления. Да и любовь к брату стала видеться в каком-то надуманном свете. А была ли она? Быть может, то, что было и, скорее всего, даже есть, является точно таким же жестом отчаяния? Билл уже не был уверен ни в чем, даже в том, что именно сейчас нагоняло эти мысли: чувство обреченности или здравый рассудок. Вспомнив о наркотиках, в голове сразу всплыл эпизод о недавнем развлечении в клубе. Улыбаясь, юноша закрывает ладонями глаза. Внезапно стало стыдно за свое поведение, вызванное кокаиновой эйфорией. Что подумал о нем Дэниел? Хотя… Крышу сносило обоим примерно в равной степени. И не во всем можно было винить раздобытый у Дитера кокс. В первую же секунду знакомства с Дэниелом возникло ощущение, что изоляция, еще минуту назад казавшаяся великолепной, разрушена. Как ни крути, этот мужчина зацепил сердце юноши. Он, сам того не подозревая, вернул Биллу веру в себя. “Я обещал позвонить, но так и не сделал этого,” - поджав подушку под себя, парень поворачивается лицом к большому окну. Телефон уже который день находится в разряженном состоянии. Покидая в спешке дом, меньше всего он думал о зарядном устройстве. Решив, что все равно уже сегодня не уснуть, Билл спускается в отцовский кабинет, но ненадолго задерживается гостиной, где на мягком диване, вытянувшись во весь свой немалый рост, спит Том. Присев перед ним на корточки, младший невольно залюбовался. Серебряный лунный свет освещает его лицо, на котором больше нет гримасы боли, усталости и отчаяния. Он сейчас чист. Билл давно не любовался спящим братом. Подобная сентиментальность была, но со временем испарилась. Склонив набок голову, юноша проводит кончиком указательного пальца по аккуратному носу, очерченным скулам, длинной шее, наслаждаясь тактильными ощущениями. "И все-таки я люблю," - сладко улыбается Билл и, накрыв любимого одеялом, губами невесомо касается его щеки. Зайдя в отцовский кабинет, он сразу усаживается за рабочий стол. После включения компьютера раздается облегченный выдох - опасения на счет пароля не подтверждаются. Быстро открыв страничку Гугла, парень впечатывает имя интересующего его человека, который не выходил из головы с их последней встречи. Через пару ссылок он находит необходимые биографические данные. Цитата:Дэниел Свифт (3 января 1972г. в Берлин, Германия) - музыкальный продюсер, аранжировщик и композитор. Пролистав немного вниз, парень с интересом вчитывается в раздел “Личная жизнь”. Сведений крайне мало, но этого хватает. Билл находит то, что искал. Цитата:“Дэниел никогда не был женат. Какое-то время находился в отношениях с американской актрисой Лисой Фоунтэйн. Это и послужило причиной переезда в Нью-Йорк. В 1992г. у пары родилась дочь Элиза Мария Фоунтэйн-Свифт. Но уже в 1994 году Лиса и Дэниел разошлись. При этом они остались друзьями и продолжали воспитывать дочь вместе. Дэниел никогда не скрывал своей бисексуальной ориентации и не раз был замечен в компании молодых манекенщиков, среди которых Шон О’Прай, Саймон Нессман и Бен Хилл.” Ревность, радость и смятение одновременно накрывают юношу. Его немного пугают и настораживают эмоции, которые вызвала заметка, но проконтролировать их нереально. Статью сопровождают фотографии Дэниела, после просмотра которых Билл ощущает что-то неладное внутри себя. Как бы не было странно осознавать, взгляд этих голубых глаз заставляет душу отделяться от тела и подниматься над ним на несколько сантиметров. Юноша прекрасно знает и помнит это чувство. Не смотря на то, что сердце вроде бы уже отдано, Билл вынужден признаться самому себе... Он влюбился. *** Желтая листва тоскливо облетает с деревьев. Кружась в причудливом танце, она великолепным ковром застилает серый асфальт. В последних лучах ласкового осеннего солнца Том бредет по парку. Внезапно приходит понимание, что он не знает, что тут делает и как сюда попал. - Том, - едва различимый голос матери заставляет обернуться. - Мама? - холодок страха нежно окутал на несколько секунд, но уже следующий миг радость сменила его. - Это сон, правда? - как волна смывает надпись на песке, так счастье мгновенно оказывается стерто разочарованием. Ничего не ответив, женщина лишь легко поманила его тонкой рукой. Полы шелкового плаща причудливо заскользили по листьям, заставляя их кружиться в ритме вальса. - Стой, пожалуйста! Не уходи! - шаг сменяется бегом, но все попытки догнать оказываются тщетны. Симона по-прежнему лишь удаляется в туманную даль. Внезапно обстановка меняется и Том оказывается на вершине какого-то обрыва, едва успев затормозить перед пропастью. Кисть, усыпанная красивыми перстнями, нежно ложится на его плечо. - Кто вы? - развернувшись, мужчина видит высокую фигуру в точно таком же плаще, но с так наброшенным на голову капюшоном , что он полностью скрывает лицо. Рука человека прячется под полами просторной одежды, а за взгляд Тома цепляется какой-то узор между локтем и запястьем. Незнакомец начинает наступать, но сделав несколько шагов, Каулитц понимает, что больше пятиться он не может - за ним обрыв. Какая-то доля секунды и он уже оказывается висящим над бездной, уцепившись за человека в плаще. Черная материя, вопреки ожиданиям, не рвется, но предательски выскальзывает. - За что? - отчаянный крик разносится на многие мили по округе. - Ты знаешь, - с этими словами незнакомец опускает капюшон и взору Тома предстает Билл. Жгучие черные с белым дредлоки обрамляют аккуратненькое личико с острыми скулами. Угольные стрелки добавляют взгляду еще большей надменности. Брат смотрится повзрослевшим и осунувшимся еще сильнее. - Билл?! - в шоковом состоянии мужчина перестает пытаться ухватиться за прохладную ткань.- Дай руку, пожалуйста! - Я тебя не прощу. Я... тебя... не прощу... Всем должно воздаваться по заслугам, - ледяной тон дает четко понять, что финал неизбежен. - Но я же люблю тебя! - Том предпринимает попытку таким способом переубедить брата. От этих слов в глазах Билла проскальзывает тень сомнения и даже тепла, но все это сразу же испаряется когда юноша начинает смеяться. Старший же продолжает висеть на волоске от смерти, наблюдая ужасающую сцену: его любимый человек, родной брат добровольно отдает его в костлявые руки смерти. Когда приступ истерического смеха заканчивается, пристально глядя в глаза, Билл делает легкое движение пальцами и развязывает ленты, удерживающую на нем плащ.Черный шелк стремительно соскальзывает с его плеч и, все так же не разрывая зрительного контакта, Том начинает свое падение. Сердце стучит непривычно громко, но желания кричать нет. Мужчина просто смотрит в превращающегося в точку любимого. Стук усиливается и он уже спиной ощущает, что развязка близка. Еще несколько ударов... Том резко отрывается от подушки, растерянно озираясь по сторонам. Настойчивый стук повторяется и мужчина наконец понимает, что это стучат в дверь. - Иду... Иду, - нехотя поднявшись с дивана, он побрел открывать - День добрый, герр Каулитц. - Добрый. - Мы можем поговорить? - в дверях стоял уже знакомый следователь, ведший дело об автокатастрофе. - Это не займет много времени. - Да, конечно. Проходите, - Том быстро оправился ото сна и отошел в сторону, пропуская мужчину внутрь. – Что-то прояснилось? – он закрывает за ним дверь и жестом приглашает в гостиную. Они уже были знакомы. Только в прошлую встречу, видя состояние Тома, следователь предложил перенести разговор на время после похорон. И вот, визит служителя правопорядка не заставил себя долго ждать. - Да. Скажите, вы тесно общались с родителями? – следователь опустился в одно из белоснежных кожаных кресел. - Нет, не очень. - То есть, сказать, были ли у родителей недоброжелатели вы не можете... - Нет. Я уже говорил, что с братом живу в Берлине… - С Биллом Каулитцем? - Да, с ним. - А какие отношения у вас с братом? - Хорошие, - неожиданный вопрос на мгновение заставляет замешкаться, но Том мгновенно находится. – Мы живем с ним уже больше года вместе. У родителей бизнес, все время в основном уходит на работу, да и колледж, в котором учится Билл, входит в число лучших в Германии. - Родители часто вас навещали? – спокойно продолжил расспрашивать следователь. - Нет. Несколько недель назад они приезжали вдвоем на день рождения Билла. До этого я и не помню, чтобы они у нас были. У меня с отцом какое-то время были сложности в отношениях, из-за этого мы долгое время не общались. - То есть вы подтверждаете, что разногласия между вами имелись? – мужчина достал из папки блокнот и что-то пометил. - Да, но последнее время все наладилось. Вы к чему-то клоните? - Ах, да… Я же не сказал Вам. Как установили эксперты, осматривающие машину ваших родителей, автомобиль намеренно испортили перед выездом. Найдены неисправности в электрической системе машины, которые и стали причиной аварии. В свою очередь, мне удалось выяснить у соседей, что Вас видели здесь за несколько дней до этого происшествия. - Тот, кто вам это сообщил, я так полагаю, уточнил, что я пробыл здесь всего несколько минут, даже не заходя в дом. - Мне это все известно. Вы не воспринимайте все так, я лишь прорабатываю все версии. Билл приезжал с вами? - Я был один. У него в этот день была финальная репетиция перед концертом. - Концертом? – следователь отрывается от своих записей и переводит заинтересованный взгляд на Тома. - Ежегодный конкурс в Берлине. Он поет. - Так… Хорошо. Какие отношения были у брата с родителями? - Замечательные. Хотя, как недавно выяснилось, у матери одно время была некая неприязнь к нему. Внешне это никак не проявлялось, - Тома стали немного напрягать вопросы. Мысль, что больше матери нет, никак не хотела приживаться и больно трепала нежное сердце. Все, до самой маленькой детали, касающейся Симоны, хотелось оставить себе. А отрицательное вовсе забыть. - Это выяснилось до аварии? - После. Из ее дневников. - Есть дневники? - заметно оживляется мужчина. - Да. Она постоянно вела их. - Можно мне как-то увидеть их? Они бы могли существенно помочь расследованию. - Конечно. Сейчас принесу, - Том поднялся наверх и спустился уже с объемной коробкой. - Угу, - мужчина с интересом заглядывает, извлекает одну из записных книжек, покрутив в руках, открывает в случайном месте, осматривает страницы и, захлопнув, возвращает на место, забирая коробку полностью. - Я возьму для ознакомления. Вдруг будет за что уцепиться. И последний вопрос. У вашего брата все так же имеются проблемы с наркотиками? - Нет, он давно перестал увлекаться ими. Этому и способствовал переезд его ко мне, - сердечный ритм мгновенно усилился, а к щекам прилила кровь. Хотелось спросить: откуда у следователя информация об этом, но подумав, Том сообразил, что у органов всегда найдутся связи для выяснения всей информации и стоит просто ответить. - Угу, - еще одна пометка блокноте и он убирает его в папку. – Можно осмотреть гараж? - А с Биллом вы беседовать не будете? - Думаю, не стоит. Все необходимое я выяснил. Информацию на счет концерта проверим. - Хорошо. Пройдемте, - Каулитц направляется на кухню, где и находится проход в гараж. Внутренний транс не позволяет адекватно воспринять информацию о природе аварии. *** “- Какой твой натуральный цвет волос? - улыбаясь, спрашивает Дэниел, когда Густав вышел из-за стола ответить на звонок. - Русый. А что? - легким касанием Билл на автомате поправляет невидимую выбившуюся прядь. - Тебе никогда не хотелось перекраситься в черный? - Я долгое время был именно с этим цветом. Тебе не нравится то, что ты видишь сейчас? - Не люблю блондинов. - Так ты сам же.. - Это другое. Мне кажется, что черный цвет тебе будет куда лучше, - его скользящий взгляд заставляет юношу прятать глаза и заливаться легким румянцем. - Если согласишься со мной работать, первым делом мы вернем тебе его.” - Вам нравится? - стилист, окончив работу, разворачивает Каулитца лицом к зеркалу. - Да, - коротко отвечает Билл, сразу вспоминая слова Свифта. Из-за стекла на него смотрит неотразимый брюнет с сияющим взглядом не без нотки стервозности. “С возвращением” - мысленно произносит он. Потеребив белые дредлоки, юноша поднялся с кресла и, наклонившись к зеркалу поправляет макияж. - Скажите, а к тату-мастеру у вас можно записаться? - Сейчас спрошу, - стилист вышел и через пару минут уже вернулся. - Вы знаете, сейчас как раз освободилось время. Клиент отказался от записи. Если вы готовы, можете прямо сейчас... - Да, я согласен, - не дослушав объяснений, перебивает Билл, словно боясь, что лишние пара секунд и он передумает. - Куда идти? *** По дороге домой Билл перебирал в уме варианты возможных реакций как Дэниела, так и Тома. Уже не терпелось скорее показать свою новую прическу и кричащую татуировку на руке. - Том! - парень радостно влетел в дом. - Том, ты где? У меня для тебя сюрприз, - веселый голос глухо разносится по комнатам. В домашней одежде, с дымящейся чашкой ему на встречу медленно выходит брат. Замерев на секунду, он продолжает идти по направлению к дивану. - Ничего не скажешь? - такая реакция слегка обескураживает младшего. - Не удивлен, - кидает Том, усаживаясь на диван. - Ты мне приснился сегодня именно с этой прической. - Да ладно? И что же я делал в твоем сне, - решив перевести все в шутку, Билл усаживается на подлокотник возле любимого и пытается обнять. - Убивал меня, - безразличным тоном произносит мужчина, словно то, что ему снилось - обыденный пустяк. - Пф... Какая чушь тебе снится, - парень прижимается к небритой щеке. - Томми, когда мы поедем домой? Отстранившись, Том переводит усталый взгляд на младшего и внимательно всматривается в его глаза. В них нет ни грамма холода. Лишь бескрайний океан любви и нежности, с ноткой юношеской беззаботности. - Ты можешь ехать хоть сейчас, - Том ощутил, что эта фраза была сказана не тем тоном, каким хотелось бы. Ее по своему перевернули отрешенное состояние, вчерашняя обида и сегодняшний странный сон. - То есть... тебе без разницы? - озадаченно переспрашивает Билл. - Я сказал, что ты можешь ехать хоть сейчас, - бросив обжигающую холодом фразу, Том поднимается с дивана и, поставив чашку на столик, отправляется на верх. - Ну и пожалуйста! Дуйся дальше! - насупившись, выкрикивает юноша ему в след. Остановившись на середине лестницы, Том поворачивается к брату. - Ты так ведешь себя, словно ничего не случилось, - тон все так же остается полностью бесцветным. - Салоны, прически... Тебе совсем нет дела до того, что мамы не стало, а отец до сих пор находится в коме? - Есть! - на эмоциях выкрикивает Билл. - Только моя-то жизнь не остановилась. Она идет! Кто знает, может в один день и со мной произойдет что-то и дальше ничего уже не будет. Я не хочу хоронить себя. - Глупый ты еще... - Том продолжил подниматься, не желая больше продолжать разговор. - Ты слишком умный. Еще какое-то время Билл сидел и обдумывал все произошедшее только что. Он вроде и понимал брата. В чем-то, разумеется, Том был прав. Билл гораздо быстрее оправился от этой трагедии и сейчас его заботило все случившееся в гораздо меньшей степени. Он четко понимал, что нужно двигаться дальше, просто жить, как и прежде, и совершенно не укладывалась в голове потребность старшего все усложнять. Но после последних слов Тома совесть решила ретироваться, начиная стыдить парнишку. Через полчаса Билл приехал в больницу. Ноги словно сами привели его в эти стены. Он чувствовал, что перед отъездом обязательно нужно сделать то, что попросил разум в союзе с совестью. Некоторое время поколебавшись перед дверьми, парень все же проходит в палату, он опускается на стул рядом с отцом. - Здравствуй, пап, - кто бы знал, с каким трудом даются ему эти слова. - Я заехал к тебе попрощаться. Целое скопище различных мыслей роится в его голове. И вопросы. Что сейчас нужно сказать? Правда ли люди в коме все слышат? Неуютно... Ужасно неуютно находиться сейчас здесь. И трудно. Но еще труднее переступить через свое раздутое эго и признать свои ошибки. - Знаешь... - сделав глубокий вдох, продолжает юноша. - Ты, это... Прости за то, что я тебе тогда наговорил. Все это вылетело так непроизвольно. Простишь? - он переводит взгляд на недвижимое лицо отца. - Пап... Возвращайся, пожалуйста, к нам. Ты нам с Томом очень нужен, - на последних словах голос дрогнул, а в уголках глаз быстро стало скапливаться соленое раскаяние. - Я люблю тебя, - с этими словами Билл прижимается лбом к теплой родной руке. Слеза сиротливо скатилась по переносице и продолжила свой путь по пальцам родителя. Внезапно приборы, к которым подключен Гордон, начинают активно пищать. Подняв голову, Билл видит, как веки мужчины слегка дрогнули и едва заметно приоткрылись. - Папа, - поднимается брюнет. Гордон никак не реагирует на его слова. - Подожди, я сейчас позову врача. В палату быстро зашел врач и пара человек из медперсонала. Билл остался стоять снаружи, наблюдая за всем через стекло. На душе стало легче от того, что он нашел в себе силы извиниться. И почему-то в сердце поселилась уверенность, что отец все слышал. Слышал и через какое-то время сможет сам сказать: простил или нет. А пока Билла тут более ничего не задерживало. Уверенным быстрым шагом он направляется к выходу, где его ждет такси. Сейчас хочется только как можно скорее уйти отсюда, быстрее добраться до Берлина и разыскать Дэниела.