МЫ - как пазл или Поймешь, когда потеряешь

POV Author Часы. Предательские слуги судьбы! Они то мчатся, незаметно ускользая, когда так нужны, то тянутся, искусно испытывая терпение на прочность. Не изобрели аппарата, позволяющего управлять временем так, как необходимо. Также, как не изобрели средства для подчинения судьбы. Если бы мы только знали, что ожидает нас за очередным виражом. Возможно, нам бы удалось избежать ошибок и неминуемой расплаты за них. Наверное, кому-то там, наверху, необходимо, чтобы мы разбивали лбы, прошибая стены, разбивали сердца, в поисках счастья, и рвали душу, в поисках покоя и умиротворения. Никто не знает, сколько страданий отведено на наш жизненный путь. Говорят, если становится невыносимо трудно, ты находишься близко к цели. Так ли это? Где гарантии, что, проходя крутые горные тропы, стирая ноги в кровь, переползая через ухабы, разбивая больные колени, ты не поднялся на вершину обрыва? Что может увидеть изнеможенный странник, измученный утомительным путем, подойдя к краю? Ведь обманутый уставший мозг может и бездну обрисовать долгожданным теплым морем, в которую ты с головой, навсегда, безвозвратно. И лишь несколько мгновений полета шепнут тебе, что ты достиг цели. Но той ли, к которой ты шел? Сколько уже прошло времени? Час, два, три? Билл с надеждой поднимает голову, пытаясь разобрать значение стрелок на старинных часах в гостиной. Двадцать минут. Двадцать минут назад он с таким же чаянием смотрел на темный циферблат. Прошло ничтожно мало. Со стоном вырвавшейся из груди досады, он вновь опускается на подушку. Нежно-фиалковая наволочка вся испачкана черной тушью и бесцветными разводами, солеными на вкус. Но к черту. Все к черту. Ее можно отстирать, выбросить в конце концов, купить новую, а вот что можно сделать с потерянностью? Ее не вырвать, не выкинуть, не заменить. Она гложет изнутри, заставляя вновь и вновь задаваться вопросами. Где он сейчас? Тот, ради кого были прожиты эти годы. Тот, кто клялся в вечной любви, кто ненавидел слез и старался как можно скорее уничтожить эти эмоции, сменить их радостью. С кем он? Развлекается в чужой постели? А может, это все выдумки и там, в ресторане, была просто галлюцинация, оптический обман затуманенного рассудка? Может это был вовсе не Том? Вот сейчас просто надо взять телефон, нажать две клавиши и услышать желанный сонный голос, который скажет, что все это бред и завтра утром он уже будет дома, родной, любимый, любящий... и только его. - И только мой, - шепчет Билл, и от осознания, что это самообман, слезы начинают бежать еще сильнее. Не смотря на это, он находит в себе силы подняться с диванчика и найти брошенный телефон, сталкивая по пути пакеты с обновками. Белая материя, выскользнувшая из одного из них, напомнила о Дэниеле. Билл как-то скомкано попрощался с ним, торопясь скорее покинуть его автомобиль и уединиться в своей квартире. В их с Томом квартире. Стало немного не по себе и стыдно, что так вышло. Ведь этот замечательный мужчина ни в чем не виноват. Хотел как лучше, сделал шикарный подарок, но не получил должной благодарности, которой заслуживал. Все должно было пойти не так. Все идет не так, как должно было бы быть. Как хотелось бы. Свифт напомнил о себе еще раз большим количеством пропущенных звонков на дисплее. От Тома же не было ни одного. Тонкие пальцы сразу находят номер брата, но вместо зеленой кнопочки вызова они все же нажимают красную. - Нет, - качает головой Билл. Отбросив телефон, он кидается к книжному стилажу. Откопав там большой листок бумаги, он цепляет из стакана красный маркер и направляется к письменному столу. Поделив лист пополам, юноша размашистым почерком выводит по разные стороны черты два имени: Дэниел и Том. Вспомнив простую истину, что все познается в сравнении, он решает проделать это. Покрутив маркер, Билл в итоге закрывает его, так и не написав ни строчки. Оно и понятно. Ведь сравнивать не приходится, слишком разные ситуации. Дэниел в отпуске и может посвящать все время только ему. Том же работает и черт знает когда был последний раз на отдыхе. Возможно, он вел бы себя точно так же, будь у него больше свободного времени. К тому же, совершенно неизвестно, насколько трудоголичен Свифт. Банальное “красивый, умный, заботливый, романтичный” распадается на две колонки с одинаковым успехом. Они оба такие. Том никогда не прекращал о нем заботиться. Даже тогда, когда бывал безумно занят. А та злополучная неделя - так просто совпало, вышло, с кем не бывает. Писать нечего, очевидных различий - ноль. Кроме одного. Билл открыл маркер и вывел еще два слова: “влюбленность” в первой колонке и “любовь” во второй. Посмотрев на лист еще раз, он сворачивает его пополам и разрывает на много частей. За кем осталось преимущество очевидно. Что тут можно еще добавить. Настроение немного поднялось и стало даже как-то радостнее на душе. Выбросив в урну для бумаг клочки, Билл отправляется в в ванную комнату, где смывает с себя остатки слезного безобразия с лица. Затем, пройдя в спальную комнату первое, на что падает его взгляд - это пазлы, начатые бог знает когда, но так и не законченные. Присев перед картиной на пол, он пододвигает коробочку с оставшимися детальками. Одна за одной, с переменным успехом, они находят свое место с помощью умелых рук. Это занятие окончательно успокаивает Билла, позволяя напрочь забыть о недавних переживаниях. Когда последняя деталь вложена, в сердце поселятся умиротворение и чувство довольства собой, своим завершенным делом. Аккуратно перенеся собранный пазл на специально подготовленную Томом фанеру, Билл направляется к письменному столу в поисках специального клея для покрытия картины. - Клей, ау... - поиски не дают результата. Заглянув в верхние ящики он так же не находит нужного. Дернув последний нижний, он недоуменно проводит по нему взглядом. Попробовав еще раз, он убеждается в том, что ящик закрыт. На ключ. - Что понадобилось тебе закрывать от меня? - сердце стало отстукивать бешеный ритм в районе висков. Ключ находится быстро, в стоящем на столе органайзере. Открыв ящик, он трясущимися руками достает объемный бумажный пакет. Разложенные на несколько аккуратных стопочек, в нем оказываются письма. “Гамбург” указана в графе “откуда” на одном из них. “Здравствуй, Любимый” - от этого приветствия Билла слегка передергивает. Именно так начинается первое письмо. Этой строчки хватает, чтобы желание читать пропало. Вернув письмо обратно в конверт, Билл убирает все обратно в пакет и в ящик. Положив ключ на место, юноша хватает со стола телефон. - Георг, хорошо, что ты не спишь. А то я думал, придется мучиться угрызением совести за поздний звонок. - Да, действительно, какой дурак спит в четыре утра. Младший Каулитц перенял эстафету по ночным звонкам?! Я надеюсь, у тебя что-то действительно срочное и не терпящее отлагательств? - Разумеется. У меня всегда только так. Тебе говорит что-нибудь имя Джозеф Мюллер? - Тебе зачем? - выдержав паузу, интересуется Гео. - Значит ты знаком с таким? - Не то, чтобы знаком, - стушевался мужчина. - Это любовник Тома, я прав? - коварно улыбается Билл, чувствуя в то же время, как к горлу уже подкатил ком. - Нееет, - отзывается сразу же Георг. - Это один из его бывших. Ну тех, что были еще до тебя. - Ты уверен, что это так? - Конечно уверен. Я бы знал. - Ну, хорошо, если так. Спасибо,Георг. И... Давай этот звонок останется между нами? - Без проблем. - Тогда спокойной ночи, - Билл сбрасывают вызов, не дожидаясь ответа. Слова Георга сняли часть напряжения, но не настолько, чтобы можно было окончательно расслабиться. Включив ноутбук, Билл садится за рабочий стол. Запрос в поисковике сразу же выдал страницу некого “Джозефа Мюллера” на фейсбуке. - Я и ни секунды не сомневался, - с этими словами Билл отшвыривает мышку. На фото красуется тот самый мужчина, с которым юноша и видел сегодня брата в торговом комплексе. - Не так уж и все в прошлом, раз ты до сих пор с ним видишься и млеешь от его прикосновений, Томми. Я не сдамся, слышишь? Не сдамся. Юношу вмиг охватывает отчаяние и обида. А еще внезапное осознание, что это и есть та самая расплата, которую он получает за связь с Дэниелом. Стыд стал следующей эмоциональной ступенью. За считанные секунды из памяти телефона оказываются стертыми номер и сообщения Свифта. Отложив сотовый, он откинулся на спинку кресла. “ Нет, лучше вообще отключить”, - дабы избежать нежелательных звонков, так и делает Билл. - “Больше никаких Дэниелов, Густавов, Нью-Йорков и карьер. Только Берлин, только дом, только Том. Мой Том.” Время неторопливо близится к утру, поэтому Билл решает уже не ложиться, а отправиться на кухню и приготовить что-нибудь к приезду любимого. POV Bill Мне известно, как порадовать Тома. Его любимая бесхитростная паста оставалась всегда беспроигрышным вариантом. Вот только нужных ингредиентов для соуса у нас дома не оказалось. Утренний поход в супермаркет существенно умерил мой пыл, вновь напомнив о моей вине. На пути к кассе мой взгляд зацепил стенд со свежими выпусками ежедневной иллюстрированной газеты “Bild”. Не случайно, разумеется. Ведь на первой полосе во всей своей красе предстало фото с нашей с Дэниелом прогулки. А кричащий заголовок “Немецкие каникулы известного продюсера” не оставляли шанса на ошибку. Продуктовая корзинка сразу пополнилась этим выпуском, а мои ноги донесли меня до дома за считанные минуты. Я не мог поверить глазам! Если на обложке хорошо видно было только лицо Дэниела, то два разворота внутри, отведенные под эту статью, пестрели моими и нашими общими фотографиями со всех ракурсов. - Что же я наделал, - не в состоянии смотреть больше на целующуюся парочку, я откладываю газету в сторону. Во всем теле уже поселилось полное бессилие перед сложившейся ситуацией. Даже страшно представить, что эти газетчики могли написать в статье. Но читать ее сейчас означает позволить себе расклеиться окончательно. А такой роскоши я позволить себе не могу. Я не могу ни о чем думать. В душе совершенно пусто, словно дворник вымел оттуда все переживания. Полная апатия. Со скоростью заторможенной черепахи выгружаю купленные продукты в холодильник, оставив только необходимое. Складывается впечатление, что кто-то намеренно тормозит мои действия, не позволяя двигаться нормально. И хоть мозг функционирует как обычно, руки совершенно не слушаются, а общее состояние сходно с предобморочным. Понимание того, что мне все равно необходимо закончить начатое, в конечном итоге, берет верх. Звон колокольчика над дверью и последующий глухой хлопок раздаются как раз тогда, когда мои кулинарные изыскания завершены. - Привет, - голос за спиной приводит меня хоть в какие-то чувства. Еще секунда и во мне загорается актер, в своем привычном амплуа. - Я думал ты еще спишь. - Боже, Том! Не хорошо так подкрадываться, - развернувшись, одариваю любимого самой милой из всех моих улыбок. - Я не слышал, как ты вошел. Отбросив ложку и прочую кухонную утварь, подлетаю к нему и зажимаю в объятиях. - Боже, как же долго тебя не было! - не оттягивая ни секунды впиваюсь в пухлые губы, но тут же отстраняюсь. Наверное, я параноик, ненормальный, слетевший с катушек, но только... Его губы... Внутри меня запульсировало совершенно дикое и отчетливое понимание, что они чужие. Нет, не в том смысле, что “нелюбимые”, что от них веет холодом и все в таком духе. Они будто сохранили привкус того чужого. Высока вероятность того, что я немного отвык от Тома, к тому же тот факт, что он был сегодня не со мной, сыграл злую шутку. Но все, что я почувствовал, так это болезненную тяжесть где-то в области груди. - Ты наверно голодный. Садись, буду тебя кормить, пока все горячее, - начинаю тараторить на перебой, чтобы как-то сгладить мой жест. - Ну подожди, подожди, - Том вновь притягивает меня к себе, прижимая всем телом. - Успеется с этой едой. Я по тебе больше соскучился, чем по твоей стряпне, - и снова этот мозговыносящий поцелуй. Еще никогда мне не приходилось заставлять себя отвлекать мысли от нынешнего занятия. Для этого просто не было причин. Сейчас же все иначе. Я как и всегда отвечаю на его поцелуй, но мечтаю лишь о том, чтобы эта пытка закончилась как можно скорее. Словно наперекор моим желаниям, Том не торопится останавливаться. Его губы манипулируют моими, а язык проникает в мой рот, скользя по небу, завязывая танец с моим языком. Я слышу, как по трубам течет вода, как наверху топчутся проснувшиеся соседи, как в соседней комнате тихо тикают часы. Но не слышу его дыхания, не чувствую его сердцебиения, и крышу мне не сносит, как было всегда. Словно между нами непробиваемый железо-бетонный забор. Это не поцелуй, а какая-то грустная пародия на него. “- Просто отвык. Сейчас пройдет,” - убеждаю себя, пытаясь отвлечься. Не помогает. Ничего не работает. - Вот то, о чем я мечтал все это время, - наконец, вдоволь насладившись, отлипает от меня Том, одаривая пошлым взглядом. Он, видимо, совершенно не почувствовал, с каким трудом мне дались эти мгновения. Пытаюсь отзеркалить его взгляд, и, похоже, у меня получается очень естественно, ибо он вновь ничего не замечает. - Ну, теперь точно за стол, - с приятной улыбкой тяну его в сторону барной стойки и усаживаю на высокий стул, дабы избежать дальнейших приставаний. - Мне столько тебе нужно рассказать, - к моей радости, Том переключается с плотских желаний на болтовню. - Авария родителей все же была подстроена. - Серьезно? - честно признаться, я и думать уже забыл обо всей этой истории. Мой мозг сам выставил барьер против подобных переживаний, предпочитая не напоминать о неприятных событиях. - Угу. Сейчас подозревают в этом любовницу отца. - Любовницу?! - мои глаза распахнулись, выражая крайнюю степень удивления. - Никогда бы не подумал... - Я бы тоже. Мы многого не знали об их жизни. Мама все описывала в своих дневниках. Молоденькая девочка из прислуги стала пассией отца. Мы с тобой читали, какие отношения у родителей были. - Сожители из-за бизнеса. Помню, помню. - Почти. Отец искренне любил маму, а она даже не пыталась ответить ему взаимностью. Тогда, чтобы вывести ее хоть на какие-то эмоции, он и закрутил роман с прислугой. - Сработала ревность, - подвожу итог я, ставя перед Томом тарелку с пастой. - Чувство собственности. - Именно. Отсюда и беременность мамы, и их счастливые лица, когда они приезжали. Это не было игрой. Отец рассказал, что у них словно начался медовый месяц. - А при чем тут та девушка? - Дело в том, что это был не продуманный план, а отец, для реалистичности картины, решил действовать без договоренности. То есть, он не подговаривал ту девушку. он просто запудрил ей мозги. А она и рада стараться. Еще бы, состоятельный мужчина обратил на нее внимание... - Это все тебе отец рассказал? - скептически взглянул на Тома я. - Угу, - Том увлеченно приступает к трапезе. - Полиция думает, что Сара Дик таким способом решила отомстить. В автомобиль была заложена радиоуправляемая самодельная бомба. Небольшая, но ее мощи хватило для того, чтобы спровоцировать аварию. - А она что? - А что она. Понятное дело, отпирается. Но алиби у нее никаких, да и в гараже полно ее пальчиков. Конечно, она говорит, что это остались еще с момента ее работы в доме. Но гараж не входил в зону ее уборки. В общем, пока вот все так. - закончив говорить, ом отправляет содержимое вилки в рот. - Ммм... Билл! Ты чем тут без меня занимался?! Ты влюбился что ли? Куда столько соли? Эти слова откликнулись в ушах раскатами грома. От неожиданности, любимая фарфоровая чашка, что находилась у меня в руках, с характерным звуком бьющейся посуды приземляется на кафельный пол, разлетаясь на множество мелких осколков. - Билл? Что с тобой? Какой-то ты дерганный... - Случайно получилось, - мелкая дрожь поползла по всему телу. Не видя себя со стороны, я был уверен, что мое состояние отражается у меня на лице. - Сейчас за совком схожу. Залетаю в ванную и включаю холодную воду. Умывшись ею, присаживаюсь на край ванны. Я не ожидал такой реакции от себя. Фразу Тома можно было спокойно перевести в шутку, без каких-либо последствий, но она меня как кипятком ошпарила. “- Возьми себя в руки! Давай же!” - пытаюсь настроить себя на нужный лад. Выйдя из ванной, напрочь забываю, зачем вообще вышел с кухни, но вернувшись, замечаю, что осколков уже нет. - Я разбавил соус, он теперь вполне съедобный, - сразу же натыкаюсь на довольного Тома, сидящего за стойкой. - Я тебе тоже наложил. Садись. - Мне что-тоне хочется, - натянуто улыбаюсь в ответ. - Чай, кофе будешь? - А у нас холодного ничего нет? Я бы от пива не отказался. - Пиво? Том, когда это у нас в холодильнике было пиво? Что-то я такого не припомню, - постепенно чувствую, как необъяснимая паника и страх меня начинают отпускать, позволяя расслабиться. - Хм... надо будет исправить это. Тогда просто посиди со мной. Я потом налью все, что мне понадобится, - он постучал рукой по стоящему рядом стулу, как обычно подзывают к себе собаку, указывая ей на ее место. И я послушно сажусь. Том поел, мы попили чай и, в благодарность за вкусный завтрак, Том перемыл посуду. Минуты, которые мы провели рядом, позволили мне вновь адаптироваться к нему. Что бы там не произошло за прошедшее время, это все равно оставался мой Том. Мой любимый Том. - Свежая? - вытирая руки, кивает он на газету, что мирно лежит на подоконнике. - Как парень на обложке на тебя похож. Мое настроение за прошедшие сутки напоминает мне аттракцион “Американские горки”. Оно то взлетает за облака, то падает на дно самой глубокой пропасти. Но что я могу с собой поделать, если только-только получается стабилизироваться, всплывают какие-нибудь идиотские нюансы, которые губят все мои труды на корню! Зачем я притащил эту газету домой? Почему не прочитал и не выкинул в урну на улице? Почему все против меня? Кажется до меня начинает доходить смысл выражения “быть ни живым, ни мертвым”. Сижу и смотрю, как мой любимый человек меняется на глазах. Как с его лица постепенно уходит улыбка, сменяясь гримасой удивления, недоверия, на секунду даже растерянностью. - Что это? - его напряжение по невидимым проводкам передает мне и я чувствую, как начинает не хватать кислорода. - Я тебя спрашиваю, что это?! На мгновение взгляд его вспыхивает сотнями искр, словно желая обжечь меня, а потом огонек страсти потухает, и его глаза резко темнеют, наливаясь злостью. Кто я теперь для него? Всего лишь жалкий предатель? - Какого черта ты молчишь? Отвечай, когда тебя спрашивают, - со всего размаха, он запускает в меня газетой, но я даже не пытаюсь увернуться. У меня не получается оторвать от него взгляд. Даже виновато опустить глаза я не могу, не смотря на то, что стыд давно захватил меня полностью. Я выжидающе смотрю на него. Спросите, чего я жду? Сам не знаю. Не зря говорят, что в стрессовой ситуации мозг начинает работать куда усерднее, чем в обычное время. Единственное, в чем я сейчас уверен, так это в том, что не имею права сдаваться. Нет смысла строить из себя жертву, сознаваясь во всех грехах и раскаиваясь. Это не поднимет меня из грязи, в которую я сам себя загнал. Лучшая защита - это нападение. Я хочу, чтобы сейчас он сорвался, выпустил гнев, быть может даже ударил меня, и тогда я смогу перебить его эмоции своим заявлением на счет сегодняшней ночи. Это мой единственный шанс узнать, что послужило причиной для его лжи и оказаться над ним. Каким бы плохим я не был, но я ему никогда не врал. Чего нельзя сказать о нем. - Ты спишь с ним? Спишь? Отвечай! - он хватает меня за горло и сжимает его с такой силой, что я, вцепившись в его руку, все что мог, лишь шевелить губами. - Том, - выдавливаю из себя. - Мне больно, - но он словно не слышит меня, пытаясь что-то прочитать в моих, полных ужаса, глазах. Таким его я вижу впервые. - Пусти... Все же придя немного в себя, он отпускает меня и отвешивает мне больную пощечину так, что я слетаю с высокого стула на пол. - Как ты смеешь? - без лишней агрессии решаю задать вопрос “в лоб”. - Ты сам где провел эту ночь? И предыдущие? - Что? Ты еще что-то хочешь мне предъявить? Ты прекрасно сам знаешь, что я все это время был с больным отцом, а ты даже не удосужился ни разу приехать! - Хватит лгать. Я видел тебя вчера в торговом центре с Джозефом Мюллером. Ведь так его зовут, правда? - медленно проговаривая, стираю кровь с разбитой губы. Неизвестно, откуда во мне взялось столько самообладания. До ужаса хочется вцепиться в Тома и, если не удушить, то оставить как можно больше кровавых следов от ногтей на любимом личике. Возможно, меня останавливает понимание, что взрослые мужчины не решают так свои проблемы, а пора, когда я полностью шел на поводу своих истеричных желаний, уже закончилась. Я держусь, не смотря на то, что проще всего сейчас было бы собрать вещи и уйти. Не важно куда, лишь бы просто не продолжать разборку. - Откуда... - мои предположения сработали. Гнев тома мгновенно сменяется растерянностью и, даже можно сказать, испугом. Он совершенно не был готов к такому повороту. - Откуда знаю? Я там был, - перебиваю, не дав закончить вопрос. - Как раз с этим мужчиной, - мое превосходство в сложившейся ситуации явно кружит мне голову и останавливаться не в моих планах. - Мы выбирали мне костюм, на выпускной. Но тебя же это не касается. Это вообще не твои заботы. Подумаешь, у какого-то Билла всего-то какой-то выпускной. - Прекрати... - Почему же? Разве я не прав и ты так не думаешь? Ах, прости, ты вообще об этом не думаешь. Ты ведь ни разу не поинтересовался, когда он у меня, - поднимаюсь с пола и возвращаюсь на стул. - Собственно, какая разница. Все равно, у тебя командировка на эти числа. А теперь еще и новая старая любовь, с которой мы проводим дни и ночи, вешая лапшу брату, что “заботимся о любимом папочке”. Что ты мне скажешь на это, Том? - Билл, послушай, - Том опускается рядом. - Давай просто поговорим. - А действительно, почему бы нам просто не поговорить. Мне безумно надоели все эти твои тайны, оправдания с работой и прочее. Я теперь не уверен, что во все ночи твоего отсутствия ты работал в офисе, - как-будто, неосознанно, я ищу ниточку, потянув за которую наконец смогу распутать весь этот клубок лжи. Меньше всего я хочу его в чем-то обличать. Ведь от вскрывающейся правды, прежде всего, больно мне. Но, азарт не позволяет остановиться. - Я правда был все те дни в офисе. И эту ночь я тоже провел там. Мне просто хотелось пробыть сегодняшний день полностью с тобой, но в фирме скопилось слишком много дел, требующих моего присутствия. Я с самого утра торчал там. А Джозеф... - Том немного заминается, но все же продолжает. - Мы встретились еще в Гамбурге. Ты уехал, я был не в себе. Джозеф пришел поддержать меня. Все как-то само-собой получилось... Выпили, разговорились... - Переспали... - бесцветным тоном предполагаю я. - Билл, это был всего лишь секс на один раз. - И ты так спокойно об этом говоришь?! - от негодования у меня аж перехватывает дыхание. - Просто секс на один раз?! Да что бы ты знал, у меня фактически ничего с Дэниелом не было! Этот человек подарил мне все то, на что у тебя никогда нет времени! Все то, чего мне так не хватало! По сути, он взял на себя твои обязанности. А ты развлекался, прикрываясь благими делами. И как после всего того, что ты сделал, у тебя хватило наглости предъявлять мне что-то?! - Билли, малыш, успокойся... Я знаю, что тебе тяжело, но хотя бы попытайся меня понять... - О чем ты?! Ты вообще, в своем уме? Почему мой любимый, вместо того, чтобы приехать, предпочитает мне другого мужчину? Это я должен понять? Я бы еще понял, если бы ты сказал, что проснулись старые чувства. Но просто банальный секс?! Нет уж, извини... И вообще, зачем ты объясняешься? Ведь настоящие мужчины делают то, что им захочется, не отчитываясь ни перед кем. - Мальчик мой, - Том обхватывает ладонями мои руки, а я не смею их убрать. - Любить тебя - это все для меня. Если тебя не будет рядом... - Боже! Ты опять лжешь! Может хватит уже? Все для тебя - это твоя работа. Ты даже, вернувшись в Берлин, первым делом не домой заехал, а помчался в офис. Как же, Каулитц у нас ценный сотрудник, на котором все держится. И если не он, то кто же спасет компанию? - последняя фраза была произнесена мною с явной насмешкой. - Я вижу, тебе бесполезно что-то объяснять. Ты уже все решил, сделал выводы. И? Что мы будем делать? - кажется, я немного перегнул палку и мои слова его задели. - Я не знаю, - честно отвечаю я. - Мне кажется, все, что мы могли сделать для разрушения наших отношений, мы уже сделали. Поднимаюсь со стула и направляюсь к выходу. Мне больше нечего сказать ему. И слышать больше ничего не хочется. - Ты его любишь? - вопрос с безумной надеждой в голосе звучит мне во след. Поворачиваюсь и пристально смотрю ему в глаза. Сказать нет - соврать ему. Сказать да - соврать себе и причинить Тому ту самую боль, которую так не хотел причинять. Промолчать - единственный выход. - Я сниму сегодня квартиру и перееду на время туда. Вещи заберу завтра. Мне нужно все хорошо обдумать. Выпускной ровно через неделю, в пять. Тебе, наконец придется выбрать, что же для тебя дороже: я или работа. Том больше не сказал ни чего, лишь опустил глаза, приняв вид побитой собаки. Я понимал всю невозможность поставленного мною условия, но Том сам не оставил мне выбора. Не знаю, что задело меня больше: его измена или то, с какой легкостью произнес фразу, до сих пор прокручивающуюся у меня в ушах: “секс на один раз”. Ведь ни на миг в его глазах не проскользнул даже намек на раскаяние. В голове сразу всплыли воспоминания о его разгульной молодости и частой смене партнеров. Люди не меняются. Теперь я понимал это, как никогда. Я снова и снова вспоминал наш разговор на протяжении всей дороги. Дороги до Дэниела. Ведь только в его объятиях я мог сейчас найти утешение. POV Author Вся жизнь является беспрерывной борьбой и бесконечным поиском себя. Не смотря на это, бывают такие моменты, когда кажется, что ты уже все нашел. Вот он светлый миг, все понято, осознанно и все частички пазла сложены в единую картину. Ты останавливаешься, наслаждаешься полученным, а может и созданным, но внезапно понимаешь, что пропали мечты, стремления. Прошлые достигнуты, а новые почему-то не торопятся возникать. Ты зависаешь в вакууме и не двигаешься ни вперед, ни назад. Нет стимула для этого движения. Тогда появляется пугающий вопрос: как же быть дальше? За время твоей остановки реальность настолько приковала тебя к себе, что отказаться от нее ради новых открытий в себе и окружающем мире просто невозможно. Внутри тебя произошел разлад и ты, как баран на привязи, ходишь вокруг одного и того же столба, постепенно затягивая у себя на шее веревку. Когда кислорода перестает хватать, в теле появляется такая мощь, способная не то что веревку разорвать, сил хватит еще и на бегство со скоростью света. И какой там уже родной облюбованный столбик. Тут лишь бы унести ноги подальше от этого места. Билл снова приходил к неутешительному выводу, что слишком растворился в любимом. Том был для него всем: воздухом, небом, Богом. Он жил им, упиваясь мыслью, что добился того, чего желал. Билл сам решил принести себя в жертву этим отношениям. Но кто, черт возьми, просил его об этом? С чего бы Том должен был оправдывать его ожидания? А угадывать мысли? Чертова гордость. Билл корил себя за то, что не одумался раньше. Тогда, когда было желание еще что-то сохранить. А теперь он стоял у той черты, когда к прошлому возвращаться уже не хочется, а будущее слишком неясное и пугающее. - Привет, - Билл скупо улыбнулся стоящему в дверях Дэниелу. - Билл! Я всю ночь пытался дозвониться до тебя. Почему ты не брал трубку? - он впускает юношу в квартиру. - Что это? - его взгляд становится растерянным, когда он замечает разбитую губу парня, но вмиг сменяется на жестокий. - Это он? - Неудачно оступился не лестнице. Ерунда. С кем не бывает, - разуваясь, отшучивается Билл. Не смотря на то, что внутри начинает все закипать, Дэниел решает не устраивать лишних допросов, прекрасно понимая, что только что прозвучала ложь. - Нужно приложить лед, - взяв Билла за руку, он тянет его за собой на кухню. - Да говорю же, ерунда. Даже не болит. Усадив Билла на стул, он достает из морозилки пакетик со льдом и, заверну в полотенце, прикладывает к губе парня. - Ссс, - от неприятного ощущени, у брюнета не получается сдержать эмоции. - Оно и видно. Руки бы ему переломать за такое. - Дэниел, - недовольно пресекает его гнев Билл, забирая из его рук холодный сверток. - Я не позволю ему калечить тебя! - Свифт опускается на стул рядом. - Ты только скажи... У меня есть знакомые, которые вправят ему мозги и он забудет раз и на всегда, что такое поднимать на кого-то руку! Одно твое слово... - Я же сказал, что все в порядке. Успокойся. Я сам виноват. - Ты все рассказал? - Он сам все узнал. Свежий номер “Bild” не видел? Там такие шикарные наши с тобой фото, аж на два разворота, - грустно усмехается юноша. - Твою ж... Чертовы газетчики! - от злости, мужчина ударяет кулаком по столу. - Дэниел, я не могу сейчас оставаться там. Мне нужна квартира. - Оставайся у меня, места хватит, - в этих словах проскальзывает неподдельная надежда. - Нет, это не вариант. Мне нужно все как следует обдумать. Можешь мне помочь? - Зачем тебе лишняя головная боль со съемом? - Так надо. Мне надо, понимаешь? - уверенный прямой взгляд выражает твердое намерение во что бы то не стало отстоять свое желание. - Ну, хорошо. Я, конечно, помогу, - Дениел незамедлительно достает телефон из джинс. - В каком районе тебе будет удобнее? Сделав пару звонков, Свифт договаривается с кем-то о встрече. - Сегодня в три нужно будет подъехать, посмотреть квартиру. - А стоимость? - Об этом не волнуйся. Этот вопрос я беру на себя. - Нет, не надо из меня делать барышню, которую нужно постоянно обхаживать, - в слегка резкой форме отвечает на это заявление Билл. - Я могу сам себя обеспечить. У меня есть кое-какие сбережения. - Как скажешь, - слегка стушевался Свифт, но не подает особого вида. - Только не обижайся, пожалуйста. Я не хочу сейчас от кого-то зависеть, - отложив лед, парень поднимается и элегантно перебрасывает ногу через колени Дэниела, усаживаясь на них и обвивая мужественную шею своими тонкими руками. - Знаешь, я сейчас такой голодный. У тебя не найдется чего-нибудь перекусить? - забыв о ноющей губе, он легко целует его. -Давай закажем еду из ресторана, - боясь причинить боль, нежно отвечает на поцелуй. - Ммм... Хорошая идея, - на лице Билла наконец появляется искренняя чистая улыбка. Еду доставили очень быстро. Насытившись ею и друг другом, парочка беззаботно валялась на разобранной, уже знакомой Биллу, кровати, наслаждаясь играющей музыкой, доносящейся из включенного телевизора. Биллу даже на время удавалось забыть об утреннем скандале и не думать о Томе. Влюбленность вновь заиграла в венах и казалось, что все проблемы отошли на задний, далекий-далекий план и больше не терзают мысли. Уже никуда не хотелось ехать, а уж тем более прощаться с этим замечательным мужчиной. Но услышав, как настенные часы в гостиной пробили два часа, Билл словно очнулся от накрывшего счастья. - Думаю, мне пора ехать, - сползая на край постели, он поправляет растрепавшиеся дреды и задравшуюся майку. - Я поеду с тобой, - Дэниел поднимается следом, но Билл укладывает его обратно, надавив рукой на грудь. - Не надо. Я взрослый мальчик, справлюсь сам, - помедлив немного, он осторожно приникает к губам мужчины. Настойчиво, но так мягко, юноша терзает пухлые губы, словно пытаясь запомнить каждое мгновение этого болезненно-сладкого поцелуя. - Уезжай, - с трудом оторвавшись, произносит Билл. - Что? - надеясь, что ему это послышалась, ошарашенно переспрашивает Свифт. - Уезжай. Пока мы не наделали глупостей и из воспоминаний остались только хорошие. Я хочу, чтобы в твоей памяти остался именно такой ничем не омраченный мой образ. Газетчики были правы, назвав нашу встречу “каникулами”. Твои каникулы затянулись. Тебе пора возвращаться к своей привычной жизни. Без меня, - с этими словами он поднимается и, как-то сиротливо ссутулившись, словно пытаясь вжать голову в плечи, направляется к двери. - Это твой выбор? - поникшим голосом, спрашивает мужчина. Обернувшись, Билл не решается поднять глаза. - Это дружеский совет замечательному человеку, подарившему мне то счастье, о котором я мечтал, - с этими словами юноша удаляется из комнаты и вскоре тихо захлопывает за собой входную дверь.