"Wake me up when September ends".

The POV Катерина. Легкий весенний ветерок дул мне прямо в лицо. Кругом было шумно и казалось, что вся эта суета, все эти люди исчезли. Я одна в этом городе. В большом мегаполисе. В ушах как обычно играла любимая группа, а в голове творилось нечто похожее на бардак. Становилось страшно, но я не отчаивалась и шла вперед. Ведь, движение - это жизнь. Нас с детства убеждают, что главное вера. Что надо верить, любить, хранить и дорожить. Но когда ты теряешь все, что было у тебя, то остается только один выход – смерть. Но ведь смерть - это нечто абстрактное и совершенно непонятное. Ведь умереть можно, будучи живым. Человек просто гниет живым. Он ходит на работу, дышит, иногда ест, но внутри него все темное. Он не видит цели. Для него все однообразно и однажды это должно закончиться, он себе так внушает, но этого не случается, в конечном итоге любой «мертвец», становится мертвым. Я знала, что меня ждет в конце. Я уже год хожу в «мертвецах». Ровно год назад меня выпустили из детского дома. Ровно год я живу самостоятельной жизнью. Правительство не дало мне такого жилья, все это только для показа. «Мы обеспечиваем детей из детских домов квартирами» - ложь. Стоишь в очереди, глядишь дойдет и до тебя. Мне дали шестьдесят тысяч на карман, сказав при этом, что они в меня верят и со спокойной душой отправили меня во «взрослую» жизнь. Что можно сделать человеку с этими деньгами? Я сняла квартиру, устроилась на работу, пытаюсь учиться на заочном, но у меня это плохо получается. Не хватает денег. Пропускаю обеды, завтраки и ужины. Пачка сигарет - вот моя еда дня на два. Уже год я пытаюсь выяснить всю информацию про родителей, но известно только то, что мама от меня отказалась по причине, что «ей не нужен был ребенок». Обычным детям не понять как это, жить без родителей. Мои ровесники курят, пьют и совершают самоубийства. У них есть все. Есть родители, деньги, я думаю, что даже есть кот, который прибегает к ним по утрам поласкаться, но они всем недовольны. «Жить бы другой жизнью» - я очень часто слышу это. Мысленно я завидую всем им. В кармане зазвонил телефон. Начальница сообщила мне о том, что сегодня ночная смена, какой-то концерт, который не планировали, меня вызывают. Работаю я уборщицей. Не легкие деньги. Моя сменщица заболела, точнее не она, а ее сын. Я вижу киоск и захожу туда, покупаю сигареты и иду на работу. На такси денег нет, зато есть вечно деньги на сигареты. Пагубная привычка. Но смысл мне с ней бороться, если все равно умру?! Вечер. Считай ночь. Много молодежи. Они все прыгают. Радостные. На лицах читается улыбка и нечто, похожее на сумасшествие. Я не вписываюсь. Я даже не знаю этого артиста, никого не знаю. Униформа у нас ни к черту. Если бы на меня смотрел кто-то, то подумал бы, что я старуха и у меня радикулит. Вставляю в уши наушники и иду убираться в VIP-зону. Перед «важными» клиентами надо убраться. Хотя мою «уборку» можно было назвать «раз-два и все готово». Мне иногда кажется, что меня сюда взяли только из-за жалости. Я ее не заслуживаю. Мне часто приходилось здороваться с моими друзьями, шваброй и ведром, но это кончалось тем, что становилось еще грязнее. Да уж, хозяюшка. Уборка не была долгой, три песни и готово. Когда я спустилась вниз, то увидела, что оголтелые фанаты разошлись, остались только сами исполнители и мое «начальство». Дарья подлизывалась к парням, но они ее отшивали. Меня это веселило. Вытаскиваю наушники и убираю их, не хватало, чтобы мне досталось из-за них. Подхожу к Даше. -Извините, если отвлекаю, но я могу быть свободна? – Я смотрю на своего начальника. А она на меня уставилась так, словно я сказала что-то незаконное. Даша переводит взгляд на «гостей», потом на меня. Намек понят. – Здрасте. – Так не культурно здороваюсь я, давая им понять, что мне все равно, кто они и что они тут делают. В последнее время мне вообще на все всё равно. -Иди, конечно, иди. – Она произносит это с некой спешкой. Выдавливаю из себя фальшивую улыбку и пошла в свою каморку. В ней было уютно. На руках все также швабра и ведро. Теперь они в шкафу, а я сижу около клуба и курю. Идти в квартиру - нет смысла. Вахтерша, та еще стерва. Устраиваюсь поудобнее и утыкаюсь в коленки головой. Телефон сел и без музыки - жизнь не та. Так шумно. Не знаю почему, но мне плохо. Голова раскалывается на сотни кусочков. Сейчас бы поесть что-нибудь. Вспоминаю про сигарету и делаю затяжку. Становится лучше. Можно сказать, что так, я победила голод. Рядом со мной кто-то садится. В такую же позу. -Опять тут ночуешь? – Тихо спросил меня мужчина. Я повернулась. Дядя Толя. Охранник. Это он мне помог устроиться. Это он отдавал мне всю свою заботу и любовь. Именно он заменил мне отца. Я подсела поближе к нему и обняла его. Такой теплый. – Любка котлет приготовила, хочешь? – Я посмотрела на него с такой детской наивностью и кивнула. – Прям как в воду глядела. – Я улыбнулась, дядя Толя повторил мой жест. Мы пошли к нему в «каморку». На столе портрет жены, стены потрепаны. Старый телевизор стоит в углу, а порванный диван, который на сегодняшнюю ночь служил мне пристанищем, был покрыт темно-коричневым пледом. Дядя достал из холодильника котлеты и поставил передо мной, дал вилку и сел рядом со мной. – Катерин, извини, но там важные клиенты, надо идти, - я кивнула, в то время как поедала пищу, мужчина встал со стула и пошел к выходу, - в печенках уже сидят. - Доев свою пищу, я легла на диван, накрылась пледом, но мне не удалось уснуть. В мыслях детский дом. Все прокручивалось в голове уже, наверное, сотый раз. Как я надеялась обрести родителей. Это вечное счастье. До восьми лет жить чудом. А потом.… Потом пустота и ты просто добываешь свой срок в этом здании. Помню свою первую подругу, Свету, забрали ее, когда исполнилось шестнадцать. Когда она уходила, то сказала, что главное верить. Я не верила. Может, поэтому у меня нет счастья?! Помню, как нам на Новый Год привезли подарки и все так радовались. Но на пятое января от этих подарков осталось ровным счетом - ничего. Я тогда впервые почувствовала себя ребенком. Настоящим. Словно воспитатели мои родители, а дети, которые окружили меня, братья и сестры. Я бы хотела вернуться. Но ненадолго. Нельзя задаваться прошлым. Надо жить настоящим. Только для начала нужно понять, как это жить? The END POV Катерина.