Меломан

      В моем доме недавно поселился новый жилец. Его никто никогда не видел, но все прекрасно слышали — из его квартиры по ночам регулярно доносились звуки громкой музыки. Всегда разной, иногда даже такой, которая нравилась мне. Но это малое утешение, когда голова раскалывается, тело ломит и чертовски хочется отдохнуть после двенадцатичасового, а то и больше, рабочего дня за какие-то жалкие часы, оставшиеся на сон. А я жила над ним. И, честно говоря, терпение, как тонкий грифель карандаша, уже подходило к концу. Нервы давно трещали по швам и держались на тягучей зеленой субстанции из носа, а тут еще этот зазнайка.       В тот момент проживались не самые лучшие времена. Мой бывший парень — причина всех бед — заядлый наркоман. Раз бывший, значит, следовало забить и забыть. Но! Не тут-то было. Незадолго до появления беспардонного гада этажом ниже, Вакх появился у меня на пороге и на коленях слезно молил о помощи. Что оставалось делать? Обстоятельства застали врасплох. Задолжал много денег, и теперь его грозились убить. Такому нет оправданий и прощения, но и бросить все на произвол судьбы не позволила совесть. К тому же, где-то в глубине души крутилась и жалила, словно назойливая оса, мысль, что в этом отчасти виновата и я. Вот и приходилось крутиться ежедневно на двух работах, чтобы хоть как-то ему помочь. Силы оставались на исходе. Сколько еще пришлось бы продержаться в том темпе, если бы не сосед-меломан?       А тем временем я каждый вечер возвращалась домой выжатой как лимон, и мой организм перестал выдерживать и вырубался до очередного звонка будильника. Дошло до того, что отдых стал чем-то эфемерным и нереальным, забота о себе, казалось бы, окончательно покинула место в голове. Даже секс и тот отсутствовал уже черт знает сколько времени. Единственный человек, с кем приходилось общаться не по работе, он — треклятый бывший. Раз в месяц Вакх приходил «в гости» и, стоя в дверях, окидывал все вокруг своим затуманенным взором с бесконечно измученным видом. Такому невольно хотелось помочь, особенно когда наши глаза сталкивались на долю секунды друг с другом. Без лишних разговоров, словно все так и должно быть, наркоман забирал деньги, сердечно благодарил, насколько это возможно еле ворочая языком, и не задерживаясь уходил восвояси. В такие моменты на сердце снисходило какое-то облегчение, но ненадолго. Снова начиналась рутина. Работа, дом, работа. И все бы ничего, если бы не обосновавшийся этажом ниже наглый и бесцеремонный тип.

***

      Спать хотелось настолько, что после очередного сложного дня сказки о вечном сне стали манией, навязчивой идеей. Но громкий звук снизу и вибрация стен от басов музыки не давали уснуть. Сон пытался воцариться на своем законном месте, увлекая рассудок в свою бездонную пучину, обещая покой и безмятежность. Но не всем мечтам суждено сбыться. Из-за нервирующего шума не было слышно даже собственных мыслей. Стало совершенно наплевать, что будет после; накинув первое, что попалось под руку и выйдя за дверь в состоянии зомби, я отправилась по лестнице вниз к этому вконец обнаглевшему, напрочь обделенному небесами совестью, соседу снизу.       Звонок в дверь, второй, третий, более длительный, такой же натянутый, как мои нервы, и напряженный, как палец, вдавливавший кнопку в стену. Наконец-то музыка затихла и передо мной раскрылась дверь.       — Не знаю, кто вы, и мне все равно, что вы делаете, но уже час ночи, а мне очень рано вставать на работу, но вместо того чтобы спать, я слушаю вашу дурацкую музыку. Сделайте тише и не мешайте другим. Иначе я вызову полицию, — резкий разворот, один лестничный пролет до квартиры, вторая попытка заснуть.       Любопытство проснулось аккурат перед состоянием забвения. А ведь я даже не заметила, как выглядел человек, открывший дверь. Вероятно, потому что мои утомленные полуприкрытые глаза тупо упирались в его грудь. Высокий, полуобнаженный — это все, что вспомнилось перед тем, как плюхнуться обратно в кровать.       Спустя четыре часа пропищал уже ненавистный мной будильник, и, чтобы хоть немного взбодриться, пришлось принять ледяной душ. Мысль о действенности ночного визита к злокозненному соседу пришла за чашкой крепкого кофе:       — Надо было раньше утереть ему нос!       Утро выдалось обыкновенным, так же как и процесс сборов и маршрут, начинавшийся с пятнадцатиступенчатой лестницы. Спускаясь по ней, взгляд аккурат падал на угловую квартиру нарушителя спокойствия и, скользя по стене, должен был преспокойно продолжить спуск до первого этажа. В это время и собаку жалко выгнать из дома — в такую рань даже в рабочие дни все люди спят. Но вдруг знакомая дверь распахнулась и явила взгляду несколько человек. Один держал за талию красивую девушку, другой пожимал на прощание руку владельца квартиры. Оказывается, очень трудно сдерживать любопытство. Старание внимать голосу разума и желание любыми силами достичь цели — пройти вниз, не оглядываясь — вместе взятые уступают интересу. Но как только преграда преодолена интерес слабнет.       Незнакомцам, вышедшим из квартиры, открылся вид на мою уже, наверное, сгорбленную спину. Однако торжествующее настроение над своими слабостями и соседом ослабил смешок, раздавшийся от основательно пьяной девицы:       — Ну что, дорогуша, выспалась? Наверное, трудно без парня, раз по ночам трудно засыпать?!       Ее тут же одернули. А мне только и оставалось наградить нахалку презрительным взглядом, а затем продолжить путь. Лишь поворачиваясь к ним спиной, я мельком заметила и хозяина квартиры — им оказался высокий блондин. Но его внешность опять не удалось рассмотреть внимательно, чтобы запомнить.       — И Вам доброго утра, — ответила я через силу и скрылась за поворотом. Не приучили меня в семье отвечать грубостью на грубость, хотя так хотелось ответить что-нибудь колкое и ядовитое.       В жизни нередко проявляется одна закономерность: как начнешь свой день, так его и проведешь. Этот день действительно так и прошел — начался с разборок, закончился на «больничной койке». Головная боль и легкое головокружение не позволяли лишний раз расслабиться, а постоянная концентрация вызывала куда большую усталость. Предстояла важнейшая встреча с заказчиком, а я, сидя за столом конференц-зала в ожидании начальства, неожиданно отключилась, чем перепугала клиента. Если выразиться немедицинскими терминами — переутомление. Стоило полагать, что все этим и закончится.       Еле тянувшееся на второй работе время все-таки доползло до финишной прямой, и мне оставалось сделать то же самое — преодолеть один квартал и очутиться дома. Но пройтись по темному переулку, ведущему к дому, оказалось сложно. Слух резко обострился и уловил жуткую уличную мелодию, непременно сгодившуюся бы для фильма ужасов. Где-то в темноте раздавалось кряхтение и сопение, даже рычание. Любопытство порою ни к чему хорошему не приводит, и одна победа над ним с утра — ничто по сравнению с чередой битв интересов на протяжении всей жизни. А эта проиграна в сухую, сдержаться оказалось невозможно. В глазах очень живо рисовалась картина от убийства до голодной кошки, теребившей выброшенный пакет с закрытым от нее лакомством. Однако увиденное поразило печальной правдой. Представший фантазии натюрморт сменился угрюмым портретом знакомого до боли человека.        Вакх сидел на земле, прислонившись спиной к мусорному ящику, с откинутой головой назад и закатившимися глазами так, что зрачков видно не было. Зрелище поистине ужасное и омерзительное. Не встречаясь с подобным каждый день, можно испугаться. Возможно увиденное превратиться в ночной кошмар, что явится мне во снах еще не один раз.       — Вот свинья! — обида вырвалась так стремительно и злостно, что осознание того, что эти слова были произнесены вслух, пришло не сразу. — Я-то думала, он пытается бросить и отдать долги. Какое разочарование!       Не выдержав всего навалившегося за день, комок, разраставшийся в груди от обиды, взорвался и отдал импульсом во все конечности. Ноги едва дернулись, зашагали, а потом и вовсе ускорились и перешли на бег. Уже на последнем пролете лестницы в глазах потемнело. Я остановилась, пытаясь отдышаться, медленно осела на ступеньку и прикрыла глаза.       — С тобой все в порядке? — послышался чей-то красивый, но какой-то безэмоциональный голос.       На вопрос не хотелось отвечать из вредности. Но отозваться все же стоило. Плеча коснулось что-то теплое. Наверное, пальцы мужчины, обращавшегося ко мне.       — Да, — пытаясь прийти в себя ответила я. — Просто усталость.       Как можно менее резко поднявшись и крепко держась за поручень, я направилась к себе. Никогда раньше не замечала, что ноги могут быть такими тяжелыми. Каждый шаг совершался под титаническими усилиями. Стало хуже уже стоя перед дверью. Несколько раз ключ пытался попасть в замочную скважину и постоянно промахивался. То ли нервы ни к черту, то ли руки трясутся.       — Помощь не нужна? — вдруг спросил незнакомец и, уверенно перехватив инициативу легонько касаясь моей руки, устремил ключ в нужном направлении — в замок, один неполный оборот и…       — Нет! — воскликнула я, приходя в себя.       Любой человек в таком состоянии — легкая добыча для маньяка, бандита или наркомана — что, если это Вакх? Он ведь мог видеть меня в том переулке? Если сейчас открыть дверь, то все, что нажито непосильным трудом или даже моя собственная жизнь, может кануть в лету. Я нашла в себе силы резко обернуться, чтобы дать отпор, но в последний момент темнота накрыла глаза.

***

      Никогда бы не подумала, что можно проснуться с такой радостью. Не разлепляя век, я машинально стала блуждать руками по собственному телу и ощупывать его на предмет целостности. Кто знает, что происходит во время обморока? Вдруг голова отскочит и попрыгает по ступенькам на зло пугливым старушкам, а руки и ноги заблудят, как в фильмах ужасов, по чужим шкафам и будут то и дело выскакивать в момент, когда этого никто не ожидает? Глупости, конечно, но главное, что разум приходил в себя после полной перезагрузки. По первым ощущениям все в порядке: по телу струится привычная длинная футболка, на кровати от сонных движений слегка шурша сминается свежее постельное белье. То, что произошло накануне вечером, казалось просто сном. Кто бы ни был этот человек, если он не вымысел больной головы, его уже нет рядом, так как вокруг царила тишина, нарушаемая лишь ветерком, развевающим легкий тюль. Наконец-то веки разлепились, открыв глазам действительность.       Я собиралась привычным маршрутом двинуться в ванную комнату, но, оглядевшись по сторонам и увидев себя в незнакомом зеркале, стоящем сбоку от чьей-то чужой кровати, поняла, что это вовсе не моя квартира. Очень стильная, с минимумом мебели и аксессуаров — типичное холостяцкое гнездо. А ночная сорочка, заменяемая обычно длинной футболкой, оказалась предметом мужского гардероба. Апофеозом умозаключений стала настоящая паника: где я? Глаза и мысли метались по неизвестной комнате в поисках объяснений. Настольные часы сообщали о том, что полдня безнадежно и бесполезно потрачены впустую. Даже после убедительных настояний начальника отдохнуть, дурная голова все-таки намеревалась заставить тело пойти на работу несмотря ни на что. Но все это второстепенно, главными оставались факты: это мужская квартира, мужская футболка, мужской аромат и вообще что-то чуждое. Стало настолько не по себе, что волосы на затылке и руках потихоньку поднимались дыбом.       Раздалось чье-то покашливание. Как в замедленной съемке, я повернула голову в сторону, откуда раздался звук, а именно на вторую половину огромной двуспальной кровати, на которой могло поместиться и четверо. Одеяло оказалось настолько большим и пуховым, что такой человек, как я, казался в нем затерявшейся букашкой, но вот почему-то слона в нем эта букашка не приметила. Из-под завала складок одеяла лениво показалась белобрысая макушка, а затем и ее сонный обладатель. Он лежал и смотрел на меня недовольным взглядом.       — Чего в такую рань поднялась? Дрыхни дальше, — сказал он и повернулся ко мне спиной.       Я, как ошпаренная, вылетела из-под одеяла, упала на пол и отползла от него как можно дальше.       — Ты… ты кто такой, черт побери, и почему я нахожусь здесь?! — завопил уже совсем не мой голос. Больше всего это походило на вой сирены, трясущейся от страха перед крюком гарпуна. Но на пытавшегося заснуть парня это не возымело абсолютно никакого действия, тогда он махнул рукой и промычал:       — Иди к черту, дай поспать.       Какой «иди к черту»?! Я уже находилась в своем персональном аду, о котором не могла даже представить в страшном сне, или могла? Могла, но всегда считала, что попасть в такого рода обстоятельства просто не смогу.       — Ну ничего себе, сперва похищает, потом просит дать поспать, ты не обнаглел ли случаем, парень? Требую сиюминутных объяснений! — воскликнула я и встала на ноги, натягивая футболку как можно ниже.       Тогда незнакомец соизволил оторвать свой могучий торс от матраца, запустил руку в волосы, почесал затылок, подумал о чем-то — а, может, это просто дурацкая мужская привычка — и окинул меня недобрым взглядом. Что-то заставило его подняться и подойти. В высоком накаченном блондине я узнала своего соседа. Он бесцеремонно схватил мой локоть, не резко, но крепко, так, чтобы я не смогла вырваться, и поволок куда-то.       — Отпусти меня, куда ты меня тащишь?! Помогите, убивают! — заорала я первое что пришло в голову.       Вот, теперь меня точно расчленят, предусмотрительно начав с языка! Истерика, никогда не проявлявшаяся во мне раньше, решила отыграться за все те годы своего долгого, крепкого и здорового сна, видимо тот визг сирены разбудил не только парня, но и ее. И эти две сущности, точнее, одна сучность и один человек, ну никак не могли сосуществовать на одной территории. Тут он остановился и презрительно посмотрел на меня.       — Вот она, человеческая благодарность, — процедил он сквозь зубы, потом всунул мне в руки ключи от дома и выставил за дверь. — Ненавижу просить дважды. Выметайся.       Непередаваемое ни с чем несравнимое ощущение — быть внезапно облитой ледяной водой — не поймешь, пока не прочувстствуешь, но, кажется, оно похоже на ту ситуацию, в которой я оказалась. Впервые капризная фортуна заставила меня унизительно стоять, непонимающе хлопая глазами, перед чьей-то дверью в полуголом виде. Реакция, после осознания того, в каком нелепом состоянии меня могут увидеть другие соседи, стоя у чужих дверей, не заставила себя долго ждать. Я тут же бросилась к своей квартире, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза, и громко выпустила воздух из легких.       — Что это было? — мозги кипели, пытаясь понять.       Червь сомнения начинал вгрызаться в и без того ничего не понимающий разум. После тщательного осмотра своего тела в ванной я не обнаружила никаких признаков надругательств. Можно было перевести дух. Но, как гром средь ясного неба, наконец-то обрисовалась вся картина произошедшего. Ситуация оказалась запутанной для того, кто не мог воспринимать ее всецело. А я как раз не могла. Когда в очередной раз мне стало плохо, тот голос, предлагавший помощь, оказалось принадлежал этому чертовому меломану! Надо же, растянулась в обмороке прямо перед ним (совести у тебя нет, счастливый случай!), а сосед, вместо того чтобы вызвать медиков, отнес мое бренное тело к себе домой. Переодел, уложил в постель и дал выспаться. В этот момент мое лицо приняло красноватый оттенок, что ярко отражался в зеркале, выдавая смущение и стыд за свои же пошлые мыслишки. И в итоге неблагодарной оказалась я.       — Ну и черт с ним! Мог бы быть и повежливей.       Настенные часы пробили полдень, и трудоголизм поднял свое знамя. Воодушевленная мечтами о будущем сожжении этого знамени вместе с той сущностью, что его водрузила, я начала собираться на работу, но кошелек, карточки и пропуск благополучно остались в тех вещах, что лежали в квартире соседа, которому, похоже, так и не грозило выспаться.       Набраться смелости и позвонить в звонок оказалось делом весьма тяжелым, особенно, когда понимаешь, что извиняться все-таки придется. Под тяжестью осознания вины и нерешительности палец напряженно поднялся вверх и, поколебавшись с минуту, все-таки нажал на кнопку. Дверь открылась не сразу. Звонить пришлось минут пять. В дверном проеме опять оказался сонный и раздраженный блондин, сверливший чужака убийственным взглядом.       — Вещи мои верни, пожалуйста, — как можно нейтральней попросила я.       В ответ на это мужчина испарился на несколько секунд, а потом вернулся в том же скверном настроении, что и был, и выкинул на пол все требуемое, прямо к моим ногам. Будто бы выгнал из дома разъяренный муж, заставший жену за изменой.       Тело застыло и онемело от шока. Хотелось кинуть в него кирпичом, но под рукой ничего не оказалось. И пока страстно желавший вендетты рассудок пытался придумать самую страшную месть, меломан захлопнул дверь перед моим носом.       — Ты придурок! — это все, что я смогла сделать, и тут же начала собирать вещи.       Одежда не так волновала, как телефон, выпавший из сумки, — на экране расползлась неприятная паутинка. Поклявшись всем на свете отомстить, я закинула вещи в дом и отправилась на работу. А после нее еще на одну — увольняться. Хватит с меня обманов и помощи для тех, кто ее недостоин.       Я была полностью уверена в том, что мой отказ от сотрудничества встретят с пониманием, однако компания умоляла закончить проект. На это потребовалась бы по меньшей мере еще одна неделя. Обычно, не в моих принципах бросать дело неоконченным, особенно, если за это мне сулили надбавку за досрочную сдачу работы. Трудно быть востребованным архитектором. Итак, поддавшись чувству жадности, я снова вернулась домой около десяти часов. И тут же уснула.       Утром собираясь на работу, я внезапно поняла, что доставит мне если не удовольствие, то хотя бы удовлетворение, что мне жизненно необходимо для поднятия самооценки и настроения. И в предвкушении вот-вот свершившейся мести, вышла из квартиры, прихватив с собой стакан кофе и черную футболку. Перед той самой дверью пальчик безбоязненно и с удивительной легкостью нажал на знакомый звонок, ожидание уже не казалось вечностью. К великому разочарованию дверь открыла девица, которая на меня тявкала в прошлый раз, и презрительно окинула меня взглядом.       — Позови, пожалуйста, хозяина квартиры, — попросила я вежливо, еле сдерживая улыбку.       — Зачем это? Ты вообще кто такая? — возмутилась она, а я пожалела, что не взяла с собой еще один стакан кофе.       — Кто там, Эва? — раздался красивый и знакомый голос, и тут же в дверном проеме оказался его хозяин.       Наши глаза смотрели друг на друга, испытывая на прочность, мы несколько секунд молчали, выдерживая интригующую паузу для зрителей, толпившихся за его спиной и любопытно позыркивающих в нашу сторону.       — Спасибо за помощь, — футболка, которую мне так любезно одолжили на ночь, тут же полетела ему в лицо и, пока он снимал ее, кофе так же оказался выплеснут на его недовольную физиономию.       Напиток был специально остужен до температуры тела, не настолько уж я дурна головой, чтобы обливать его кипятком, но зато с сахаром.       — Это за мой разбитый телефон. И да, сладких тебе снов.       Сосед смотрел на меня с таким взглядом, будто бы собирался убить на месте, этим же самым взглядом, причем особо болезненным способом. Почувствовав себя лишней, я развернулась на каблуках и, все еще чувствуя на себе его взгляд, поскорее ушла. Один пролет спустя до моих ушей долетели нелицеприятные выражения той самой Эвы:       — Ты сумасшедшая?! По тебе дурка плачет, психованная! На кого руку подняла, мышь серая?! — она не последовала за мной, но я еще долго слышала ее визг.       Весьма приятное чувство. Как все-таки месть бывает сладка, пусть даже такая маленькая и глупая.       День пролетел почти незаметно на первой работе. Так же замечательно продолжился на второй, но усталость все-таки давала о себе знать. В полусонном состоянии мир воспринимался иначе, и лестница, ведущая к конечной точке, казалась слишком длинной. Неожиданно послышались шаги спускающегося человека. Сперва показались ноги и пакет с мусором, затем, когда мы поравнялись, и сам человек. Опять мой любимый сосед. За несколько последних дней судьба слишком часто сводила нас вместе. Утреннее шоу гарантировало ответную реакцию, можно готовиться к тому, что он выбросит на меня все, что лежало в его пакете. Секунды нашего столкновения показались мне вечностью. Его хмурый взгляд, мой уставший. Что бы он ни сделал сейчас, сил не было даже на то, чтобы выругаться. Но он прошел мимо, а мои ноги подкосились и запнулись о ступеньку, не хватало, чтобы надо мной еще и посмеялись. Он остановился на секунду несколькими ступеньками ниже, посмотрел в мою сторону. А мой взгляд, словно под действием магнита, скользнул навстречу. Но когда секунда прошла, я поднялась и рванула наверх со всей дури. Не знаю, что он обо мне подумал, но я лишь хотела побыстрее попасть домой и заснуть.       Каждый следующий день, спускаясь вниз или поднимаясь наверх, я сталкивалась с этим человеком, словно судьба решила вдоволь посмеяться надо мной. Утром, провожая своих друзей, он стоял в дверном проеме, а вечером, когда я возвращалась с работы, медленно плетясь по лестнице, гребаный меломан выходил выбрасывать мусор. В голове засела параноидальная мысль о преследовании. Чувство собственного величия решило, что за мной ведется слежка. Может быть, это всего лишь план свести меня с ума? Мы прекрасно знали время передвижения друг друга, что располагало к планированию подлостей. Раздраженный и усталый мозг подкидывал все более и более неприятные мысли, от которых весьма сложно избавиться.       Так будни медленно перетекли в выходные, что я полностью посвятила сну и отдыху. Телефон будто намеренно разрядился и отказался соединяться с зарядкой. Дверь в квартиру заперлась на все замки, чтобы предотвращать лишние телодвижения. Правда, разок мне все-таки пришлось выйти в магазин, и то днем, чтобы не столкнуться с соседом. По нашим встречам я поняла, что он сова и у него какой-то ненормальный график. Кем он работает ночью? —Может быть, он стриптизер? С таким телом, ему бы подошло, — решила я и тут же мысленно отвесила себе оплеуху.       Однако в воскресенье, ближе к четырем часам пополудню, покой нагло нарушили. Раздался звонок. Осторожно подойдя к двери и надев на нее цепочку, я медленно повернула замок. На пороге стоял не кто иной, как Вакх. Мне так хотелось посмотреть на его лицо, когда расскажу то, что знаю обо всем, но так и не решилась открыть дверь полностью.       — Каночка, милая, ты поможешь мне снова? — спросил он, думая, что ответ будет прежним.       — Нет. Проваливай. Я знаю, что ты лгал мне. Нет никаких долгов, есть только ты, твоя ложь и твоя зависимость. Я могу лишь предложить тебе обратиться в больницу. Там лечат бесплатно!       Тут он рассвирепел и начал выламывать дверь, пытался просунуть руку, чтобы убрать цепочку.       — Грязная шлюха, я достану тебя. Если ты не дашь мне денег завтра, я зарежу тебя, клянусь. Иди сюда, я покажу тебе, как мне плохо, как мне нужно это, — затем последовали какие-то бессвязные предложения, и я наконец-то очнулась.       — Убирайся вон! Иначе позвоню в полицию! — держа в руке телефон, прокричала я.       Он тут же затих и перестал ломиться в дверь, видимо, ушел. Захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной, я осела на пол. Слова Вакха все еще звенели в ушах. В гневе и отчаянии можно всякое сказать, но я почему-то не сомневалась в реальности его угроз. Стоило опасаться и быть осторожней, но что я смогу сделать, если он выполнит свое обещание? В памяти еще свежи воспоминания о первых днях наших страстных отношений, от которых по всему телу появлялись новые синяки. Не могу отрицать, то, что было в процессе, доставляло много удовольствия. А он и тогда не владел своей силой, мог спокойно причинить боль, не задумываясь.       — Эх, были времена, и Вакх был другой... Почему же все так случилось? — ответа не было и по сей день.       Мы всегда находились как будто на разных полюсах. До сих пор непонятно, что могло нас свести вместе?.. Характер этого человека так и не был мною понят. Мы просто жили. Уже после в нем стали проявляться перемены, его поведение стремительно ухудшалось — Вакх замыкался, стал избегать друзей, нервничал по пустякам и избивал меня во время запоев. К тому времени, когда у него вошло в привычку надолго пропадать, наши отношения уже стояли на грани разрыва. И именно тогда на его руках стали появляться первые следы от уколов. В ту пору я была моложе и куда более раздражительней, чем сейчас, и, не выдержав таких сложностей, разорвала отношения. Возможно, если бы тогда все не было пущено мной на самотек, получилось бы его спасти...       Но сейчас я не желаю ему спасения. Яд, которым Вакх губит себя, постепенно выел все хорошее, и не только в нем — доброе отношение близких к нему тоже безвозвратно утрачено. От человека в нем осталась лишь оболочка.