Снова
9 августа 2015 г., 20:41
Мёнсу сам не понимает, как позволил Сонгю затащить себя сюда. Брат здесь вовсе не затем, чтобы поболтать с ним, он здесь, чтобы встретиться с бойфрендом, а Мёнсу при таком раскладе становится хрестоматийным третьим лишним. Ухён, приятель его брата, вынудил Мёнсу напялить неудобные кожаные брюки, а Сонгю заставил воспользоваться своей любимой подводкой для глаз, и теперь они втроём сидят в этом битком набитом людьми маленьком баре.
Конечно, он благодарен брату за то, что тот вспомнил о нём, но он отчётливо осознаёт, что провести время с Ухёном тому хочется больше. Тем сильнее озадачивает тот факт, что эти двое, встречаясь уже почти год, продолжают делать вид, что не так уж сильно нуждаются друг в друге. Мёнсу только было подумал, что брат прекратил играть в свои дурацкие игры, и вот — снова здорово. Вместо того чтобы признать, что они хотят провести этот вечер вдвоём, они вырядили его в эту одежду и потащили в бар, чтобы там втроём «потусоваться».
Спустя час Мёнсу решает, что с него хватит. Сексуальное напряжение между этими двумя бьёт все рекорды, поэтому он может считать свою миссию выполненной. А когда его неубедительные оправдания для ухода срабатывают, он ещё более убеждается в правильности своего решения отправиться домой. Он обещает Ухёну забежать к нему на следующий день, чтобы вернуть вещи, и начинает медленно прокладывать себе путь в людской толпе, пробираясь к выходу. И тогда он видит его.
Парня с будто фарфоровой кожей, сияющей под вспышками огней бара; с волосами, которые выглядят такими мягкими и густыми даже издали. Но больше всего ошеломляют его глаза. У него огромные глаза со слегка опущенными внешними уголками, что придаёт его лицу печальное выражение, а излишне полные губы недовольно изогнуты. Весь его внешний вид просто кричит о том, что ему плохо, и Мёнсу не может безразлично пройти мимо. Он должен увидеть улыбку этого парня.
Он возвращается обратно к своим спутникам, даже не заботясь о том, что нарушает их уединение.
— Хён, мне нужна твоя помощь.
Сонгю удивлён его внезапным появлением, он хлопает глазами и отодвигается от Ухёна.
— Мёнсу? Я думал, ты уже ушёл.
— Хён, я сказал, что мне нужна помощь, — повторяет младший, с каждой секундой начиная нервничать всё больше из-за того, что может упустить шанс попытаться сделать увиденного парня счастливым.
— Что случилось, Мёнсу? — спрашивает Сонгю, начиная тревожиться из-за странного поведения брата.
Тот бросает взгляд в сторону незнакомца, на мгновение отвлекаясь, прежде чем снова сосредоточить внимание на старшем брате:
— В баре сидит один парень… Он такой красивый. Что мне нужно делать?
Ухён откровенно ржёт над ним, но Мёнсу и без того слишком взволнован, чтобы беспокоиться о чужом мнении. Сонгю тоже находит панику из-за того, что он встретил кого-то, кто его заинтересовал, довольно забавной. Ведь младшенький из тех, к кому подходят знакомиться, а не наоборот.
— Ну, ты можешь попробовать заговорить с ним.
Теперь Мёнсу выглядит совершенно сконфуженным:
— Но я не знаю, о чём говорить. А если он решит, что я слишком неуклюжий, или ему не нравятся брюнеты, или…
— Мёнсу! — Ухён решительно обрывает его причитания. — Поверь мне, он будет более чем счастлив поболтать с тобой. Так который из них?
Мёнсу скептически ухмыляется, потому что, ну как они могут не замечать это совершенство?
— Вон тот привлекательный парень в розовой рубашке, демонстрирующий свои ключицы, с милыми щеками, потрясающими глазами, красивыми руками…
— Окей, окей, мы поняли, — Сонгю делает знак рукой бармену, который настолько любезен, что соглашается помочь им.
— Да, не могли бы Вы сделать для нас такой же напиток, как у того парня? — он указывает на посетителя, и бармен понимающе кивает. Буквально через несколько секунд перед ними возникает Лонг Айленд со льдом, и Сонгю впихивает бокал в руку Мёнсу. Тот смотрит на него в замешательстве, а Ухён закатывает глаза и хлопает себя по лбу.
— Его бокал почти пуст. Сейчас самое время подойти и предложить ему новый, представиться и постараться не краснеть каждые пять секунд, — Ухён подталкивает его в толпу, придавая ускорение.
Мёнсу бросает на них через плечо последний беспомощный взгляд, но они оба отмахиваются от него с улыбками и пожеланиями удачи. Он осторожно несёт бокал, не желая пролить ни капли напитка, оберегая его так, как будто от него зависит его жизнь. Когда Мёнсу приближается к парню, тот как раз допивает свой коктейль. Он настолько близко, что до него можно дотронуться рукой. Он настолько умопомрачительно близко, что можно рассмотреть мельчайшие детали его внешности: симпатичные маленькие родинки и лучики морщинок вокруг глаз. Мёнсу он кажется самым прекрасным из всех, кого он когда-либо видел, абсолютным совершенством. И он безумно хочет быть с ним.
Когда парень опускает на барную стойку пустой бокал, Мёнсу протягивает ему свой, чтобы тот попал в зону его видимости, и наблюдает, как очаровательно смущается незнакомец. Но затем парень поднимает на него глаза, их взгляды встречаются в первый раз, и между ними происходит что-то настолько интимное и личное, что Мёнсу понимает — он окончательно пропал.
***
Конечно, он звонит Мёнсу на следующий день, а как же иначе? И еще через день, и два дня спустя. Не успевает он оглянуться, как проходит уже пара месяцев, а Мёнсу всё ещё вместе с ним. Даже если они не видятся каждый день, из-за работы или учёбы, они ежедневно общаются по телефону. Он просыпается от сообщений «Доброе утро!» и засыпает после прочтения эсэмэски «Сладких снов!», и он не понимает, что, мать его, происходит. Каждый раз, когда на экране возникает контакт Мёнсу *=^.^= *, у него начинается тихая паника, потому что он боится, открыв сообщение, увидеть слова, которые положат конец всему, что между ними происходит. Хотя, по правде говоря, Сонёль понятия не имеет, что между ними происходит. Он знает, что чувствует к Мёнсу, он осознал это ещё в вечер их знакомства. И это безмерно пугает, однако Сонёль не может остановиться. Понимая, что такими мыслями лишь настраивает себя на неудачу, он продолжает думать о том, что не заслуживает Мёнсу, что тот не может по-настоящему желать быть с ним, однако Ёль слишком сильно в нём нуждается, чтобы предложить расстаться. А Мёнсу водит его в кино, приходит к нему домой, чтобы приготовить ужин и каждый раз перед уходом целует его в грёбаную щёку. И Сонёль за всю свою жизнь не был так напуган, как сейчас. Он никогда не чувствовал ничего подобного, никогда раньше не влюблялся, но сердцем понимает, что именно это он и испытывает к Мёнсу. К прекрасному Мёнсу, доброму, заботливому и терпеливому, которому он никак не может поверить. Иногда Сонёлю хочется заорать на него, чтобы он перестал быть таким правильным, хочется потребовать, чтобы тот сделал что-то, что угодно, что причинило бы Сонёлю боль, чтобы он, наконец, увидел, что Мёнсу такой же, как все остальные; осознал, что всё это было лишь сказкой. Но Мёнсу не делает ничего подобного. Вместо этого он продолжает демонстрировать ему свою заботу, и это постепенно сводит Ёля с ума. В какой-то момент он уже просто на пределе, и в глубине души готов к тому, что всё вот-вот рухнет, тем самым лишь приближая возможность снова быть одиноким. Чтобы его жизнь вновь стала нормальной.***
Это продолжается почти полгода, шесть восхитительных месяцев, на протяжении которых Сонёлю хочется одновременно плакать и смеяться, потому что он не желает, чтобы всё закончилось, но знает, что рано или поздно это произойдёт. Он часто размышляет над тем, что же станет причиной разрыва; его интересует, что должно произойти между ними, чтобы всё изменилось; постоянно представляет, что же заставит Мёнсу очнуться и понять, что он заслуживает чего-то лучшего, а Сонёль ему не нужен. Но он даже близко себе не представляет, что это будет их первый поцелуй, что он станет одной сплошной ошибкой. День для Сонёля выдался отвратительным: сначала изматывающие занятия в университете, потом работа в кафе по соседству. Мёнсу уже ждёт его возвращения у него дома, готовя ужин, потому что знает, насколько устаёт Сонёль, когда тому приходится совмещать в один день учёбу и работу. Сонёль быстро здоровается с ним, давая понять, что квартира в их полном распоряжении, так как сосед снова остался у своего бойфренда, после чего отправляется в ванную. Он сбрасывает провонявшую рестораном одежду и принимается смывать с себя весь негатив прошедшего дня. Когда он возвращается на кухню, он одет в спортивные штаны и футболку с V-образным вырезом, длинные волосы, всё ещё влажные после душа, падают ему на глаза. Мёнсу разворачивается от плиты и начинает накрывать для них на стол. — Ты как раз вовремя, я только что закончил… — он внезапно замолкает, когда поднимает глаза на Сонёля, потому что тот выглядит изумительно свежим после душа, каким-то домашним и беззащитным, каким он никогда прежде его не видел. И Мёнсу понимает, что хочет его до безумия, — …готовить ужин, — заканчивает он и чувствует внезапную слабость в коленях. Тело Сонёля словно магнит. Мёнсу даже не отдаёт себе отчёта в том, что начинает приближаться к нему, до тех пор, пока не останавливается прямо перед ним. Его взгляд прикован к губам высокого парня, и он больше не в силах сдерживаться. Он привстаёт на цыпочки, чтобы поцеловать его, но на этот раз его губы прикасаются не к щеке Сонёля, Мёнсу наконец-то позволяет себе погрузиться в его полные розовые губы, и ощущения просто умопомрачительные. Лишь спустя несколько секунд Сонёль осознаёт, что его целуют по-настоящему, однако едва это происходит, тело словно пронзает током. Он буквально набрасывается на Мёнсу, целуя того в ответ, с трудом сдерживая желание, которое росло в нём с тех самых пор, как он встретил этого парня. Рот Сонёля приоткрывается в тот момент, когда он чувствует, как язык Мёнсу скользит по его губам, а затем поцелуй становится ещё более фантастическим, и они оба постепенно сходят с ума, пробуя друг друга на вкус. Мёнсу действительно хорошо целуется, его пальцы скользят по лицу Ёля, притягивая и удерживая. Сонёль теряет счёт времени, не представляя, как долго это продолжается, но он знает, что это лучший поцелуй в его жизни. И когда они, наконец, отрываются друг от друга, его сердце бешено колотится о грудную клетку. Он смотрит на Мёнсу и впервые видит нечто, от чего количество адреналина в его крови буквально зашкаливает, однако вовсе не в том плане, в котором ему бы хотелось. В глазах Мёнсу читается неприкрытое желание, и это заставляет его паниковать. Мёнсу никогда не был к нему так близко, никогда не смотрел на него так, и Сонёль знает, что означает этот жаркий пристальный взгляд. Внезапно на его плечи обрушивается вся тяжесть прошлого, одиночество ночей, проведённых в чужих постелях, и он к этому не готов, ему сейчас не до секса. Нет, Сонёль безумно хочет Мёнсу, хочет буквально раствориться в нём, хочет полностью заполучить его, он хочет этого больше всего на свете. Но он не готов его потерять, не готов сказать «прощай» единственному человеку, который делает особенным каждый день его жизни. Он не желает, чтобы Мёнсу его оставил, но если сейчас они это сделают, он так и поступит, потому что так поступали все парни до него. И в этот момент Сонёль чувствует себя полным идиотом, потому что, ну как ещё это могло закончиться? Он что, действительно рассчитывал, что Мёнсу по-настоящему полюбит его? Целуя в щёку, напоминая выполнить домашние задания и беспокоясь о всяких мелочах в течение дня? Желая чего-то помимо его тела? Не имеет значения, что Мёнсу шёл к этому другими путями, но цель всё равно одна и та же. Сонёль не достаточно хорош для того, чтобы его полюбил хоть кто-то, не говоря уж о таком совершенстве, как Ким Мёнсу. Осознавать правду мучительно, это настолько охренительно больно, что Сонёль мечтает только о том, чтобы всё, наконец, закончилось. Чтобы он мог свернуться клубочком и зализать свои раны, и мог ненавидеть себя за то, что становился таким слабовольным, когда дело доходило до Мёнсу, за глупую надежу на то, что у него есть шанс стать счастливым. Поэтому Сонёль начинает избавляться от одежды, срывая её с себя и отбрасывая в сторону. Мёнсу зовёт его по имени, но он не останавливается, игнорируя его оклик, тяжело дыша и вцепляясь в одежду Мёнсу. — Сонёль! — голос звучит решительно, но Ёль не хочет его слушать. Он стягивает с Мёнсу рубашку и тому приходится буквально отрывать от себя его руки. — Сонёль, просто подожди секунду. — Нет, — бормочет он в ответ, продолжая вместо этого дёргать его ремень, и Мёнсу с силой прижимает его руки к кухонному столу позади него. — Просто прекрати! — Нет, это ты прекрати! Хватит твоих заботливых слов и дурацких знаков внимания. Прекрати быть таким милым со мной и просто возьми то, что хочешь. То, для чего ты старался все эти месяцы, — выплёвывает он свои обвинения словно проклятия. Глаза Мёнсу широко распахиваются, он словно спотыкается об эти слова. Сонёль пользуется его растерянностью и вырывает руки из ослабевшей хватки. Мёнсу наблюдает за тем, как он смахивает всё со стола, как приготовленный ужин летит на пол. — Сонёль, пожалуйста, давай просто поговорим об этом. Ёль хватает его за запястья, подтягивая к столу. — Тут не о чем говорить. Давай просто покончим с этим, - он усаживается на стол и притягивает Мёнсу к себе между ног. — Просто трахни меня, — он ладонью надавливает на затылок Мёнсу, втягивая его в очередной поцелуй. Парень сопротивляется, пытаясь освободиться, но Сонёль усиливает хватку. А потом вдруг перестаёт удерживать, потому что всегда становится слабым рядом с Мёнсу, и тот, наконец, вырывается. В глазах Мёнсу плещется отчаяние, но это лишь злит Сонёля, потому что это не его постоянно бросают, и это не ему постоянно причиняют боль. — Просто трахни меня уже! Сделай это прямо сейчас! Возьми меня на этом грёбаном столе, потому что для кровати я недостаточно хорош. — Пожалуйста, остановись. — Просто, мать твою, сделай это! Мёнсу трясёт головой и Сонёль чувствует такое безумное унижение, как будто он самое последнее ничтожество на земле. — Я слишком грязный для тебя? Слишком затасканный? — Нет! Я никогда такого не говорил! И я так не думаю! — Тогда почему ты не хочешь? — Сонёль чувствует, как слёзы бегут по его лицу, потому что раньше он даже близко не испытывал такой адской боли. Если он даже для секса недостаточно хорош, то на что он вообще может рассчитывать? — Пожалуйста, трахни меня, Мёнсу, — он уже умоляет, его тело трясётся на холодном кухонном столе. — Нет. Только не так, — Мёнсу отворачивается, и силы покидают Сонёля. Он рыдает так безутешно, что уже ничего не видит вокруг. Он просто знает, что его сейчас бросят, что это конец. Он чувствует, как парень вытирает его слёзы и видит его чёрные глаза, которые полны сожаления. Мёнсу вкладывает одежду Сонёля ему в руки и печально улыбается. — Я люблю тебя, Сонёль. Я уже так давно люблю тебя. Я запал на тебя в первый же вечер, потому что никогда не видел никого более красивого. И, поговорив с тобой, я знал, что сделаю тебя своим, сделаю так, чтобы ты полюбил меня. Я был в курсе, что тебя что-то надломило, видел, что тебе больно. Поэтому я пытался помочь тебе, пытался исцелить твои раны, сделать всё для тебя, чтобы ты пошёл со мной тем путём, которого всегда заслуживал. Но я не в состоянии вложить в твоё сердце любовь, Сонёль. Не в силах заставить тебя довериться мне. Только ты сам принимаешь для себя решения. Сонёль молчит, глядя на Мёнсу полными ужаса глазами. — Я не такой, как те другие парни. Я не хотел просто попользоваться твоим телом, а затем бросить тебя. Никогда. Если у меня когда-нибудь появится шанс быть с тобой, я бы хотел заниматься с тобой любовью, а не трахаться. Но как я могу делать это, если даже ты сам себя не любишь? Он запечатлевает поцелуй на влажной щеке Сонёля, и тому кажется невыносимым факт, что их последний поцелуй будет с привкусом соли и горечи. — Действительность такова, что я не могу починить кого-то, кто хочет остаться сломанным, — Мёнсу больно, его сердце готово разорваться на части, но он знает, что прав. Он не может заставить Сонёля открыть ему своё сердце, не может заставить его измениться. Он делает несколько шагов назад, подбирает свои вещи и направляется к выходу. Его пальцы зависают над дверной ручкой, он оглядывается на обнажённого Сонёля, дрожащего на столе, и не может этого вынести. Сонёль пристально смотрит на него. Это убивает его, но он просто наблюдает, как Мёнсу уходит. Потому что это его наказание за то, что он искушал судьбу, за то, что пытался дотянуться до чего-то для него недостижимого. Его глаза широко распахиваются, когда он видит слёзы, которые выглядят такими неуместными на красивом лице Мёнсу. — До свидания, Сонёль, — голос Мёнсу срывается, совсем как в ночь их знакомства, и это окончательно добивает Сонёля. Он захлёбывается рыданиями, уткнувшись лицом в свою скомканную одежду, потому что как никогда чувствует себя беззащитным и одиноким. И ничего хуже с ним ещё никогда не случалось. А осознание того, что во всём виноват только он сам, делает произошедшее лишь более мучительным.
