We're Not Broken (Just Bent)

Мёнсу не может заставить себя уйти от здания, в котором находится квартира Сонёля, поэтому он опускается на ступени крыльца, сжав телефон трясущейся рукой. - Мёнсу, поговори со мной. Ты в порядке? - Хён, я не знаю, что случилось… Всё было прекрасно! А потом… - захлебнувшись горькими рыданиями, он больше не может выдавить из себя ни слова. - Оставайся на месте. Я уже скинул сообщение Ухёну, чтобы он приехал и забрал тебя. Обещай, что не сядешь за руль в таком состоянии. Мёнсу соглашается, но в большей степени из-за того, что просто не в состоянии сдвинуться с места, не говоря уже о том, чтобы доехать до дома. Он рассказывает брату всю правду о том, что только что произошло, но слова звучат настолько неправдоподобно, что он сам до конца не может в них поверить. - Хён, я делал всё, как ты мне говорил. Я был внимательным и показывал себя только с лучшей стороны, но оказалось, что этого недостаточно. Сонгю, как умеет, пытается его поддержать: - Просто успокойся! Просто дыши! Мёнсу не может успокоиться. Не тогда, когда он оставил Сонёля в таком состоянии! Он собирался оберегать его, собирался сделать так, чтобы тот никогда не плакал, он собирался быть совсем другим. - Хён, я так сильно его люблю! Я не могу оставить его одного! Я должен вернуться. - Нет, не ходи туда. Не сейчас. - Но хён… - Мёнсу, ты всё поставил на кон. Он знает, что ты к нему испытываешь, знает, как ты о нём заботишься. Теперь ему самому нужно решить, хочет он принять твои чувства или нет. Если он тоже тебя любит - он придёт к тебе. А если не придёт… Что ж, это и будет ответ. Пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что ты всё сделал правильно. Прямо сейчас Сонёлю нужно сражаться не с тобой, ему нужно сражаться с самим собой. Для того чтобы вам, парни, получить шанс всё наладить в ваших отношениях, ему самому для себя нужно принять решение, что он хочет попытаться. Понимаю, это тяжело, но дай ему свободу. Если ты его любишь, просто подожди его. Мёнсу ещё сильнее сжимает в руке телефон: - Я подожду его, хён. Столько, сколько потребуется.

***

Сонёль выходит из квартиры только если ему нужно на работу или на занятия. Без Мёнсу всё кажется тщетным и бессмысленным, и он не представляет, что делать дальше. Даже при том, что раньше его жизнь всегда была пустой, он не осознавал, насколько заполнил её Мёнсу, пока тот не ушёл. В глазах Сонёля все окружающие блекнут на фоне Мёнсу, ничто его больше не интересует и он не знает, как выбраться из этой западни. Одна его часть, мерзкая и отвратительная, из-за которой и начался весь этот хаос, внушает ему забыть Мёнсу и вернуться к прежней жизни: напиваться и трахаться с любым парнем, который обратит на него внимание. Другая часть, часть, которая не может забыть искренность в глазах Мёнсу, когда тот говорил «Я люблю тебя», желает объясниться с ним, однако даже мысль об этом наполняет Сонёля ужасом, ведь настолько ничтожным, как сейчас, он не чувствовал себя никогда. Это какой-то новый уровень одиночества. Его просто раздирают противоречия: если они будут вместе, это может снова причинить боль, однако он не может игнорировать тот факт, что примирение вполне реально, если он наберётся мужества и расскажет о своих истинных чувствах. И тогда возможно – всего лишь возможно – Мёнсу захочет, чтобы Сонёль сражался за него, за них. Всё то время, когда они были вместе, это делал только Мёнсу, ненавязчиво демонстрируя свою заботу, а что в ответ делал Сонёль? Сомневался в нём. А ведь он заслуживает большего, чем это, они заслуживают большего, и сидение дома вкупе с депрессией никак не изменят творящуюся сейчас хрень. Но Ли Сонёль – слабовольный трус, поэтому он продолжает влачить жалкое существование, позволяя времени утекать сквозь пальцы, а шансам на любовь становиться всё призрачнее. Каждый новый день похож на предыдущий, и бесчисленное количество часов Сонёль проводит в холодной пустой постели. Мёнсу больше не приходит, но продолжает присылать свои традиционные сообщения с пожеланиями доброго утра и спокойной ночи, напоминает ему хорошо питаться и не пропускать занятия, отчего сердце Ёля каждый раз болезненно ноет. Он знает, что Мёнсу до сих пор любит его, что не забыл о нём, и что они всё ещё в разлуке. Он понимает, что расстояние между ними, должно быть, убивает другого парня, осознаёт, что лежит в основе отчаянного желания, необходимости для Мёнсу знать, что с Сонёлем всё в порядке, но никогда не отвечает на его сообщения. А однажды он просыпается и не находит новой эсэмэски с пожеланием доброго утра. Это приводит Сонёля в замешательство: может, связь плохая или телефон сломался? Он пару раз вынимает и снова вставляет аккумулятор, но сообщение так и не появляется. Затем он набирает номер своего соседа и вызов проходит, доказывая, что со связью всё в порядке. Принять другую причину и поверить в то, что Мёнсу о нём забыл, он не может, поэтому продолжает гипнотизировать взглядом телефон в надежде, что на экране вот-вот высветится Мёнсу *=^.^= * и всё опять придёт в норму. Но ничего такого не происходит, и Ёль начинает паниковать не на шутку. Он даже сам набирает номер, с которого ждёт сообщения, и когда трубку никто не снимает, его окутывает липкий страх. Мёнсу никогда не игнорировал его звонки, так что же, чёрт возьми, случилось? Он меряет шагами комнату и от бессилия уже готов рвать волосы на голове. Ведь даже несмотря на то, что их отношения изменились, по-настоящему он их не терял, пока знал, что Мёнсу его не бросил. Но что если тот решил сделать это сейчас? Что если Сонёль опоздал? Ведь Мёнсу продолжал поддерживать с ним контакт, это Сонёль был тем, кто не отвечал! И это снова его вина. Он оседает на пол, опустошённый и злой на себя, сходя с ума из-за того, что позволил самому лучшему человеку уйти из своей жизни. Правда какая-то часть его до сих пор не может в это поверить, желая получить хоть какое-то подтверждение того, что не всё ещё кончено, и Мёнсу не разлюбил его. А даже если и так, Сонёль заслуживает шанса попрощаться с ним, ему просто необходимо сказать Мёнсу, что он любит его, но ещё больше сам Мёнсу заслуживает того, чтобы услышать от него извинения. Он поднимается с пола, хватает свой телефон и ключи и выбегает из квартиры. Он пойдёт к Мёнсу и поставит своё сердце на кон, потому что, если честно, больше терять ему нечего. Если у него есть шанс на любовь, если кто-то по-настоящему любит его в ответ, он должен сделать всё, чтобы шанс стал реальностью. Конечно, он не дурак, и понимает - существует большая доля вероятности того, что Мёнсу подумает будто Ёль сломан окончательно, но по крайней мере, оглядываясь назад, он будет знать, что хотя бы попытался. Всю поездку на такси до дома Мёнсу он вертится как на иголках, и может лишь надеяться, что тот окажется дома, а также что будет рад его видеть или выслушать, что он собирается сказать. Стоя, наконец, перед дверью, он чувствует, как всепоглощающий страх мурашками растекается по спине, но подавляет его. Мёнсу открывает дверь и выглядит он совершенно кошмарно. Хотя, если честно, он просто не может выглядеть кошмарно, однако его волосы всклокочены, глаза красные, а под ними залегли тёмные круги. Кажется, он поражён, увидев Сонёля, а ещё в глазах мелькает какое-то облегчение. Он приглашает его войти, они усаживаются на диван и между ними повисает тяжёлое молчание. Теперь, когда Ёль здесь, ему хочется трусливо сбежать: вид Мёнсу заставляет испытывать стыд и сожаление, ведь он знает, что в этом виноват именно он, Сонёль. А ещё он знает, что Мёнсу переживал из-за него. - Ты не прислал мне сегодня утром сообщение и не отвечал на мои звонки… Мёнсу на секунду теряется, а затем на его лице мелькает паника. - Я случайно оставил телефон дома у бойфренда моего брата. Он собирался завезти мне его, но его самого внезапно вызвали на работу, - Мёнсу взволнованно проводит рукой по лицу, глядя так, будто совершил смертный грех. – Сонёль, извини. Ёль, волнуясь, поднимается с дивана – теперь он готов говорить начистоту, потому что ему невыносимо видеть, как Мёнсу, которого не в чем упрекнуть, который всегда поступает правильно и по совести, сидит здесь и извиняется за что-то абсолютно неподвластное его контролю. Это причиняет Сонёлю боль, он хочет, чтобы из глаз парня исчезло сожаление, чтобы разгладились горькие складки, которые залегли вокруг его рта. Он хочет, чтобы они двое снова были счастливы, а реальность такова, что ни один из них не счастлив, пока они не вместе. - Мёнсу, я буду говорить, а ты слушай. Только пообещай, что не скажешь ни слова, пока я не закончу. Мёнсу выглядит так, будто хочет что-то возразить, но сдерживается и кивает в знак согласия, чтобы Сонёль продолжал. - Я никогда до конца не был честен с тобой. Я намекал то так, то эдак, но никогда не говорил этого напрямую, - Ёль замолкает, делая глубокий вдох, потому что следующее предложение произносить слишком тяжело. – Мёнсу, когда я встретил тебя, я был не человеком, я был вещью. Игрушкой для парней, которую они трахали от скуки, обычно сразу же в ночь знакомства. Но я это принимал как должное, я ждал именно такого отношения и никогда не возмущался. Он опускает взгляд на Мёнсу, с болью замечая слёзы на его лице, однако продолжает: - Поэтому когда мы поехали ко мне домой той ночью, я решил, что ты просто хочешь перепихнуться. Ты был таким смущённым и робким, что я подумал – ты девственник или что-то типа того, ну или, по крайней мере, впервые снял кого-то в баре. Весь вечер тогда я ждал от тебя каких-то действий, но ты ничего не делал. Боже, Мёнсу, когда ты дал мне свой номер… Возможно, для тебя это было мелочью, но для меня это было огромное событие. И потом, когда ты вернулся и поцеловал меня в щёку, я… я… Мёнсу усаживает Ёля обратно на диван, притягивает ближе и бережно вытирает его слёзы. Сонёль желал бы никогда не признаваться Мёнсу в том, какого рода парнем был до их встречи, потому что не хочет, чтобы тот считал его грязным, не хочет, чтобы думал о нём как о каком-то отребье, как думали все остальные. Но он также сильно желает быть честным с Мёнсу во всём, включая своё прошлое. - Ты прекрасный, Мёнсу… Самый прекрасный человек, и лицом, и душой, какого я даже не мечтал встретить. Я люблю тебя с того самого первого вечера. Уже тогда я понял, что ты особенный, но постоянно ждал, что ты уйдёшь. Однако ты вёл себя так, что заставлял влюбляться в тебя ещё больше, хотеть тебя ещё больше, и я просто не знал, как со всем этим справиться, - Сонёль слабо улыбается. – Пожалуйста, не думай, будто у нас с тобой разные желания и мечты. Они одинаковые. Просто я был так ошарашен, так боялся возможной будущей боли, что когда ты поцеловал меня по-настоящему, я запаниковал. Он видит, насколько сложно Мёнсу хранить молчание, и понимает, какой вопрос стоит у него в глазах: «Почему?» - Я так сильно хотел тебя, Мёнсу, и тот поцелуй… он был идеальным. Ты ведь тоже почувствовал это? Но я никогда раньше не видел, чтобы ты смотрел на меня с таким вожделением и страстью. В этом не было твоей вины и это не было чем-то неправильным, потому что я сам испытывал то же самое. Но моё подсознание напомнило мне о прошлом, в котором если парень так смотрел на меня, то это предвещало начало конца. Я решил, что наступил момент, когда ты используешь моё тело и уйдёшь. От этой мысли было очень больно, но я тоже хотел тебя, поэтому и повёл себя так. Я боялся, что ты причинишь мне боль, но в то же время хотел, чтобы ты это сделал, чтобы я принял, наконец, правду о том, что я для тебя недостаточно хорош, - Сонёль сцепляет пальцы рук, глядя на Мёнсу полными искренности глазами. – Только теперь я осознал, что ты был прав: единственный человек, причиняющий мне боль, это я сам. Постоянно отталкивая тебя и держа на расстоянии, я лишь всё портил. Я не был с тобой честен, как ты того заслуживал. Ты не сделал ничего плохого, наоборот, заботился обо мне, а я даже не смог доверится тебе. Прости меня за это. Я знаю, что это не тот путь, которым надо следовать, если хочешь подарить кому-нибудь свою любовь. - Ты любишь меня? – Мёнсу знает, что должен молчать, но Сонёль никогда раньше не говорил ни слова о своих чувствах, только намекал, поэтому услышанное заставляет его сердце сильнее колотиться о грудную клетку. Сонёль смущённо кивает, и они прислоняются друг к другу лбами. - Я больше не хочу с тобой расставаться, Мёнсу. Я хочу открыто показывать свои чувства, хочу полностью принять твою любовь и больше не задаваться вопросом «А что если?» Я хочу исцелиться и не хочу быть одиноким. И если я и понял что-то, пока мы были не вместе, так это то, что я не могу без тебя жить. Теперь ты часть меня, и ты нужен мне, чтобы я стал целым. Поэтому, пожалуйста… - Ты мой! – прерывает его Мёнсу, оставляя почти невесомые поцелуи по всему лицу Сонёля. – Я люблю тебя и никогда не позволю уйти. Я никогда не позволю тебе уйти, ты меня слышишь?! Плечи Сонёля снова трясутся в беззвучном плаче. Прямолинейные слова Мёнсу заставляют его рассыпаться на тысячи осколков, а затем вновь собраться в единое целое: «Я никогда не позволю тебе уйти, я никогда не позволю тебе уйти, я никогда не позволю тебе уйти». А Мёнсу просто повторяет их, снова и снова, пока они накрепко не впечатываются в память. Он выкрикивает их до тех пор, пока Сонёль не начинает в них верить, и не собирается останавливаться, пока Сонёль не позволит себе быть любимым, как он того заслуживает. Ёль вздрагивает в его объятиях, но даже сквозь слёзы шепчет, что любит его. И каждый раз, когда Мёнсу слышит его признание, ему кажется, что сердце пропускает удар. Они оба знают, что будет нелегко, что у Сонёля много шрамов, которые всё ещё причиняют ему боль, но это их больше не останавливает. Ёль знает, что единственный для него способ исцелиться – абсолютно и полностью довериться Мёнсу, даже если при этом он снова рискует испытать боль. В конце концов, Мёнсу бережно несёт Сонёля в свою постель, окутывая его одеялом, своими руками, своей любовью, ничего не ожидая взамен. И впервые в жизни Сонёль делит постель с мужчиной, не требующим от него секса, думая при этом, что никогда ещё не чувствовал себя так хорошо.